Текст книги "Железный конь (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 16
Кадровые перестановки

За окном моего дома серое утро встречало меня мелким моросящим дождем и низкими тучами, закрывающими горизонт. Термометр за стеклом показывал плюс восемь градусов, прохладно для середины мая.

Умывшись холодной водой из алюминиевого рукомойника, я побрился опасной бритвой перед треугольным зеркалом в деревянной раме и надел чистую белую рубашку из хлопчатобумажной ткани. Поверх нее натянул шерстяной свитер темно-синего цвета, связанный местными мастерицами, и завершил утренний туалет плащом-дождевиком вместо обычной телогрейки.

На завтрак разогрел вчерашнюю гречневую кашу и заварил крепкий чай в эмалированном чайнике с отбитым носиком.

К половине седьмого утра я был уже у здания НИО. Дождь усилился, и я поспешил укрыться в знакомом помещении, которое встретило меня привычным запахом машинного масла, паяльной кислоты и легкой сырости от непогоды.

За своим рабочим местом у микроскопа МБИ-6 уже сидел Петр Васильевич Кутузов в чистом белом халате поверх обычной одежды. На носу у него были очки в металлической оправе, а рядом лежал самодельный паяльник. Лаборант склонился над жестяной коробкой из-под конфет «Мишка на Севере», где хранились радиодетали, и нервно перебирал транзисторы КТ315, словно четки.

– Доброе утро, Петр Васильевич, – поздоровался я, снимая дождевик и вешая его на крючок у двери.

– Доброе утро, Виктор Алексеевич, – отозвался лаборант, поднимая голову от коробки с деталями. – Рано сегодня. А вот Володи Семенова что-то нет.

Я машинально посмотрел на рабочий стол молодого инженера у окна. Стол аккуратно убран, папки с чертежами сложены в стопку, логарифмическая линейка лежала в футляре. Обычно к половине седьмого Володя уже был на месте, разбирал документы и готовил план работ на день.

– А где он? – спросил я, чувствуя легкую тревогу.

– Не знаю, – Кутузов поправил очки и закрыл коробку с радиодеталями. – Вчера работал до позднего вечера, схему зарядного устройства дорабатывал. А с утра его нет.

Я подошел к столу Володи, заглянул в его блокнот, оставленный открытым. Последняя запись сделана вчера: «Проверить контакты реле К1 и К2. Измерить сопротивление изоляции. Рассчитать ток зарядки для 20 аккумуляторов».

Аккуратный почерк, точные технические формулировки. Ничего необычного.

Дверь тихо скрипнула, и в помещение вошел Вацлав Новак. Аспирант был в темном костюме поверх белой рубашки с накрахмаленным воротничком, поверх длинная шерстяная шинель темно-серого цвета, влажная от дождя. В руках он держал кожаную папку с переведенными документами и холщовую сумку с книгами.

– Доброе утро, – поздоровался он, снимая очки и протирая запотевшие от влажности стекла чистым платком. – Погода сегодня неважная. Дождь как из ведра.

– Вацлав Йозефович, а вы случайно не видели Володю? – спросил я, помогая ему повесить мокрую шинель на крючок.

– Владимира Ивановича? – Новак задумался, поправляя галстук. – Нет, не видел. А что-то случилось?

– Да нет, просто его с утра нет, а обычно он раньше всех приходит, – объяснил я, но внутреннее беспокойство нарастало.

Новак подошел к своему рабочему столу, аккуратно разложил папки с переводами и достал из сумки толстый чешско-русский технический словарь в потертом переплете. Движения у него были неуверенные, и я заметил, что аспирант выглядит обеспокоенным.

– Виктор Алексеевич, – сказал он тихо, оглядываясь по сторонам, хотя в НИО кроме нас никого не было, – вчера вечером, когда я шел в гостиницу, видел возле дома Володи машину. УАЗ с районными номерами.

– УАЗ? – насторожился я. – А не помните, какого цвета?

– Болотного, – ответил Новак, надевая очки для чтения. – Как у того товарища, который приезжал проверять нашу работу. Хрущева, кажется?

Кутузов отложил паяльник и подошел к нам:

– Петр Васильевич, а может, это связано с нашим электротрактором? Я слышал, что в районе недовольны экспериментами. Говорят, что государственные деньги тратим на ерунду.

– От кого слышали? – поинтересовался я.

– Да так, разговоры в столовой, – неопределенно ответил лаборант. – Кротов рассказывал, что механизаторы из других совхозов критикуют наши новшества. Мол, чудят в «Заре», а потом всем отвечать придется.

Новак открыл папку с переводами, но я заметил, что он часто поглядывает на часы, самодельные, с кожаным ремешком, видимо, оставшиеся от отца.

– Виктор Алексеевич, – сказал аспирант осторожно, – может, это связано с нашим проектом? Вчера, когда переводил последние разделы документации, думал о том, что мы создаем довольно заметное нововведение. А власти не всегда любят слишком заметные эксперименты.

За окнами НИО дождь усилился, застучал по стеклам крупными каплями. В помещении стало прохладнее, и печь-буржуйка в углу плохо грела из-за сырости. Я подбросил в топку несколько поленьев березовых дров, но настроение от этого не улучшилось.

– Будем ждать, – решил я, хотя тревога нарастала. – Может, Володя просто проспал или заболел.

Но в глубине души я понимал, что дело не в болезни. Слишком много совпадений. Визит Хрущева после испытаний электротрактора, критические замечания Лаптева, теперь загадочное исчезновение главного помощника. Чувствовалось, что против нас готовится что-то серьезное.

Кутузов вернулся к микроскопу, но работал рассеянно, время от времени поглядывая на пустое место Володи. Новак раскрыл документы, но переводил медленно, часто отвлекаясь. Атмосфера в НИО стала напряженной, хотя внешне все выглядело как обычно.

За окном продолжал моросить серый майский дождь, и почему-то казалось, что это плохая примета.

* * *

Кабинет Николая Павловича Лаптева на втором этаже здания райкома партии выглядел образцово. За массивным письменным столом из карельской березы, покрытым зеленым сукном, сидел заместитель директора по кадрам в строгом костюме темно-серого цвета с безупречно белой рубашкой и темным галстуком в тонкую полоску. На стенах висели портреты партийных руководителей в золоченых рамах, красные знамена с золотой бахромой, стенд с фотографиями передовиков производства.

На столе аккуратно разложены папки с документами, стояли хрустальная пепельница и настольная лампа с зеленым абажуром. У окна, выходящего на центральную площадь райцентра, размещался небольшой столик с чайным сервизом – хрустальные стаканы в серебряных подстаканниках, сахарница, тарелка с печеньем «Юбилейное».

Владимир Семенов сидел в кресле напротив стола, неловко держа в руках стакан горячего чая. Молодой инженер был в лучшем костюме темно-синего цвета, белой рубашке и темном галстуке, но чувствовал себя явно неуютно в официальной обстановке. Русые волосы аккуратно причесаны, очки в пластмассовой оправе тщательно протерты, но руки слегка дрожали от волнения.

– Владимир Иванович, – начал Лаптев доверительным тоном, откинувшись на спинку кожаного кресла, – позвольте сразу перейти к делу. Ваши способности заметили в области. Такие кадры, как вы, нужны не в совхозах, а в руководящих органах.

Володя осторожно поставил стакан на блюдце, стараясь не греметь посудой:

– Николай Павлович, но я дал слово Виктору Алексеевичу помогать с проектами. У нас столько планов…

Лаптев встал и подошел к окну, заложив руки за спину. За стеклом виднелась центральная площадь райцентра с памятником Ленину, двухэтажные здания администрации, несколько магазинов. Обычная жизнь провинциального городка.

– Планы планами, – сказал он, не оборачиваясь, – а карьера важнее. Сегодня вы помощник агронома в совхозе, завтра можете стать заместителем министра сельского хозяйства РСФСР.

– Заместителем министра? – удивился Володя, поправляя очки.

– А почему нет? – Лаптев повернулся к нему с улыбкой. – Посмотрите на биографии нынешних руководителей. Многие начинали с низовых должностей. Надо просто попасть в нужное время в нужное место.

Он вернулся к столу, достал из папки несколько фотографий и разложил их перед молодым инженером:

– Вот что вас ждет в областном центре. Трехкомнатная квартира в новом доме на проспекте Ленина. Центральное отопление, горячая вода, телефон. Служебная машина «Москвич-412», голубого цвета, совсем новая.

Володя наклонился над фотографиями. Квартира действительно выглядела привлекательно: просторные комнаты с высокими потолками, современная мебель, большие окна. Машина блестящая, только что с завода.

– А зарплата? – практично поинтересовался молодой инженер.

– Двести восемьдесят рублей в месяц, – спокойно ответил Лаптев. – Плюс премии, плюс командировочные, плюс различные доплаты. В итоге около четырехсот рублей ежемесячно.

– Четыреста рублей! – ахнул Володя. В совхозе он получал сто двадцать рублей, и это считалось неплохой зарплатой для молодого специалиста.

– Это еще не все, – продолжил Лаптев, усаживаясь обратно в кресло. – Путевки в санатории Крыма и Кавказа, спецраспределители с дефицитными товарами, возможность командировок в братские социалистические страны.

Володя молчал, обдумывая услышанное. Предложение было заманчивым, даже головокружительным для парня из деревни, который еще два года назад жил в общежитии техникума.

– Но что с нашей работой здесь? – спросил он наконец. – Электротрактор, новые разработки… Я не могу бросить Виктора Алексеевича в такой момент.

Лаптев наклонился вперед, говоря доверительным тоном:

– Владимир Иванович, а что если я скажу вам по секрету, что будущее этих экспериментов весьма туманно? Электротрактор это, конечно, интересно, но практической ценности мало. Дорого, сложно, ненадежно.

– Но ведь он работает, – возразил Володя. – Мы сами видели.

– Работает в тепличных условиях, – покачал головой Лаптев. – А что будет зимой, при морозе в сорок градусов? Что будет при интенсивной эксплуатации? Аккумуляторы сядут, и что тогда?

Он встал и прошелся по кабинету:

– К тому же, в области вы сможете влиять на внедрение инноваций в масштабах всего региона, а не одного совхоза. Представьте: под вашим руководством сотни хозяйств осваивают новые технологии.

– А Виктор Алексеевич как отнесется? – тихо спросил Володя.

– Виктор Алексеевич человек умный, он поймет, – успокоил Лаптев. – Тем более что ваша карьера в области может помочь и ему. Имея друзей в руководящих органах, легче продвигать свои идеи.

Лаптев сел обратно за стол, взял авторучку с золотистым корпусом:

– Решение, конечно, за вами. Но учтите, такие предложения делаются не каждый день. И не каждому.

За окном кабинета послышался шум дождя. Володя посмотрел на часы, половина одиннадцатого. В НИО его наверняка уже ждут, удивляются, где он пропадает.

– А когда нужно дать ответ? – спросил он.

– Желательно сегодня, – ответил Лаптев. – В области торопятся с кадровыми назначениями. Если затянуть, место может достаться другому.

Володя встал. Дождь усиливался, по стеклу стекали крупные капли. На площади редкие прохожие спешили под зонтами и накинутыми на голову куртками.

– Мне нужно подумать, – сказал он.

– Конечно, думайте, – великодушно согласился Лаптев. – Но долго не размышляйте. Время не ждет.

Секретарша в приемной, женщина лет сорока в строгом костюме и белой блузке, поднялась с места, когда Володя вышел из кабинета:

– Владимир Иванович, вам машину подать?

– Спасибо, не нужно, – ответил молодой инженер, надевая плащ. – Дойду пешком.

На улице дождь хлестал с удвоенной силой. Володя поднял воротник плаща и быстрым шагом направился к автобусной остановке. В голове крутились цифры: четыреста рублей в месяц, трехкомнатная квартира, служебная машина. И в то же время образ Корнилова, склонившегося над чертежами, Кутузова за микроскопом, их общие планы и надежды.

Решение нужно принимать срочно, и времени на раздумья оставалось мало.

* * *

К одиннадцати часам утра дождь стих, но небо по-прежнему затягивали серые тучи. В НИО стало заметно прохладнее, и я подбросил в печь-буржуйку еще несколько поленьев, стараясь поддержать тепло. Кутузов работал за микроскопом, изучая структуру металла от сгоревшего контактора, а Новак переводил техническую документацию, время от времени поглядывая на часы.

Внезапно дверь НИО скрипнула, и в помещение вошел Володя Семенов. Молодой инженер в парадном костюме темно-синего цвета, но плащ на нем влажный от дождя, волосы слегка растрепаны, а на лице выражение какой-то растерянности. Он остановился у порога, словно не решаясь пройти дальше.

– Володя! – обрадовался я, вставая из-за стола. – Где же ты пропадал? Мы уже начали волноваться.

– Извините за опоздание, Виктор Алексеевич, – ответил он, снимая плащ и вешая его на крючок. – Пришлось съездить в райцентр по по личным делам.

Я заметил, что он избегает прямого взгляда, а руки у него слегка дрожат, когда он поправляет очки. Кутузов поднял голову от микроскопа, тоже удивленный странным поведением коллеги.

– Как съездил, Володя? – спросил лаборант дружелюбно. – Что хотели в райкоме?

– В райкоме? – Володя замер, поправляя галстук. – А откуда вы знаете, что я был в райкоме?

– Да так, предположил, – пожал плечами Кутузов. – Вацлав Йозефович видел вчера вечером возле вашего дома служебную машину с районными номерами.

Новак тактично кивнул, не отрываясь от перевода документов, но я видел, что аспирант внимательно прислушивается к разговору.

– Да, был в райкоме, – подтвердил Володя неуверенно, проходя к своему рабочему столу. – Обычная беседа. Интересовались нашими разработками.

– А долго беседовали? – поинтересовался Кутузов, глядя на часы. – Три часа для обычного разговора многовато.

Володя сел за стол, достал из папки блокнот и авторучку, но я заметил, что руки у него неспокойные. Обычно он работал сосредоточенно и методично, а сегодня явно отвлекается.

– Петр Васильевич, а что у нас по электрической схеме зарядного устройства? – спросил молодой инженер, явно желая сменить тему. – Вчера рассчитывал оптимальный ток зарядки.

– Схема работает стабильно, – ответил лаборант, но продолжал внимательно наблюдать за Володей. – Аккумуляторы заряжаются равномерно, перегрева нет.

Я подошел к столу Володи, заметив, что он рассеянно листает вчерашние записи:

– А что конкретно интересовало районное руководство? Технические детали или общие вопросы?

– Общие вопросы, – ответил Володя, не поднимая головы. – Перспективы развития, планы на будущее, кадровые потребности…

– Кадровые потребности? – насторожился я. – Это интересно. А что именно спрашивали?

Володя поднял голову, и я увидел в его глазах за стеклами очков какую-то внутреннюю борьбу. Чувствовалось, что он хочет что-то сказать, но не решается.

– Виктор Алексеевич, – произнес он наконец, закрывая блокнот, – нам нужно поговорить. Наедине.

Новак тактично поднялся со своего места, собрал папки с переводами:

– Я схожу в библиотеку, поработаю со справочниками, – сказал аспирант, надевая шинель. – На час-полтора.

– И я в мастерские схожу, – добавил Кутузов, снимая белый халат. – Федька вчера обещал показать новую сварочную горелку.

Когда мы остались одни, Володя встал и прошелся по НИО, останавливаясь у окна. За стеклом виднелись поля совхоза, укрытые серой пеленой дождевых облаков.

– Виктор Алексеевич, – сказал он, не оборачиваясь, – мне сегодня сделали предложение. Серьезное предложение.

– Какое предложение? – спросил я, хотя уже догадывался.

– Работу. В областном управлении сельского хозяйства. Главным специалистом по механизации.

Володя повернулся ко мне, и я увидел в его глазах смесь волнения и растерянности:

– Зарплата в три раза больше, квартира в областном центре, служебная машина. Карьерные перспективы до заместителя министра.

Я сел в кресло, обдумывая услышанное. Предложение действительно заманчивое для молодого специалиста. И отказаться от него было бы неразумно.

– Хорошее предложение, – сказал я спокойно. – Ты заслужил такое признание.

– Но я не хочу вас подводить, – в голосе Володи зазвучала тревога. – У нас столько планов, проектов. Электротрактор только начинаем осваивать, новые разработки на подходе…

– Володя, – встал я и подошел к нему, – я не имею права держать тебя. Карьера важнее одного проекта, даже очень интересного.

– А как вы без меня? – спросил он тихо. – Кто поможет с техническими расчетами, с электрическими схемами?

– Справимся, – ответил я, стараясь скрыть горечь от предстоящей потери. – Кутузов неплохо разбирается в электронике, Федька с Колькой тоже подрастают. А главное, чтобы ты не жалел о своем выборе.

Володя подошел к своему столу, провел рукой по аккуратно сложенным папкам с чертежами:

– Знаете, Виктор Алексеевич, я всю дорогу обратно думал. И понял одну вещь. Здесь я создаю что-то новое, своими руками. А там буду только руководить чужой работой.

– Но зато влиять на масштабах всей области, – возразил я. – Внедрять новые технологии в сотнях хозяйств.

– Да, но внедрять уже готовое, проверенное. А создавать будут другие.

За окном снова начал накрапывать дождь. В НИО стало совсем тихо, только потрескивание дров в печи нарушало молчание.

– А что сказал Лаптев? – спросил я. – Полагаю, предложение исходило от него.

– Сказал, что нужно решать быстро, – признался Володя. – Сегодня-завтра. Иначе место достанется другому.

– Тогда решай, – сказал я твердо. – Но помни, какой бы выбор ты ни сделал, я буду тебя поддерживать.

Володя долго смотрел в окно, обдумывая. Наконец повернулся ко мне:

– Виктор Алексеевич, а если я откажусь, это не создаст вам проблем с районным руководством?

– Какие проблемы? – удивился я.

– Ну, скажут, что ваши помощники неблагодарные, от хороших предложений отказываются…

Я понял, что молодой инженер боится не только за свою карьеру, но и за мою безопасность. И это тронуло меня больше всего.

– Володя, – сказал я, кладя руку ему на плечо, – главное в жизни делать то, что считаешь правильным. А не то, что от тебя ожидают другие.

Он кивнул, но я видел, что окончательное решение еще не принято. Внутренняя борьба продолжалась.

Глава 17
Еще интриги

В мастерских МТМ стоял обычный рабочий шум: стук молотков, шипение сварочных аппаратов, скрежет напильников по металлу. Но сегодня к привычным звукам добавились приглушенные голоса, собравшиеся у верстака в дальнем углу помещения.

Степан Григорьевич Хрущев, главный механик района, стоял в центре небольшой группы опытных работников, держа в руках потертый блокнот и время от времени записывая что-то карандашом.

Дядя Вася, Василий Петрович, в рабочем комбинезоне темно-синего цвета поверх выцветшей клетчатой рубашки, опирался на верстак мозолистыми руками. Медаль «За трудовую доблесть» на красной муаровой ленточке поблескивала на груди. Седые волосы под вязаной шапкой аккуратно причесаны, но лицо выражало растерянность и сомнение.

Рядом с ним стоял Александр Михайлович Семеныч в чистой телогрейке поверх праздничной рубашки. Экскаваторщик курил папиросу «Беломорканал», время от времени стряхивая пепел в самодельную пепельницу из консервной банки. Прокуренные желтые пальцы нервно постукивали по столешнице верстака.

Михаил Степанович Кротов, слесарь с сорокалетним стажем, сидел на табурете, сложив на коленях руки с въевшимся машинным маслом в кожу. На нем была рабочая куртка защитного цвета и кепка с длинным козырьком. За толстыми стеклами очков в металлической оправе внимательно изучал собравшихся.

– Василий Петрович, – начал Хрущев доверительным тоном, закрывая блокнот, – ты сорок лет на тракторах работаешь. Знаешь технику как свои пять пальцев. Скажи честно, нужны тебе эти электрические игрушки?

Дядя Вася неуверенно переминался с ноги на ногу, поправляя шапку:

– Да вроде ничего трактор, Степан Григорьевич. Тихий, чистый. В кабине воздух свежий, никакой вони дизельной. И заводится сразу, без всяких прогревов.

– Тихий-то тихий, – согласился Хрущев, делая пометку в блокноте, – да только что делать, когда электричество отключат? Стоять будешь как истукан. А обычный трактор и без света работает, лишь бы горючее было.

Семеныч затянулся папиросой, выпустил дым сизым облачком:

– А если генератор сломается? Или провода оборвутся? На обычном тракторе можно веревкой завести, а на электрическом что делать?

– Вот именно, – поддержал Кротов, поправляя очки. – А запчасти к этим электромоторам где брать? В Америке заказывать? У нас даже к обычным тракторам запчастей не хватает, а тут совсем экзотика.

Хрущев кивнул, записал еще одно замечание:

– А еще подумайте о безопасности. Двести сорок вольт это не шутки. Один неосторожный контакт, и человека может убить током.

– Это точно, – согласился молодой механизатор Петька Воронин, который стоял чуть поодаль у токарного станка 1К62. – На заводе у меня дядя работает, так там электриком одного шарахнуло от такого напряжения. Еле откачали.

– А главное, – продолжил Хрущев, обводя взглядом собравшихся, – подумайте о своих рабочих местах. Электрический трактор проще дизельного. Меньше узлов, меньше деталей. Значит, меньше нужно механиков для обслуживания.

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Механизаторы заволновались, заговорили все разом:

– Как это меньше механиков?

– А мы что, не нужны станем?

– Семьи кормить как будем?

Хрущев поднял руку, призывая к тишине:

– Не волнуйтесь пока. Но тенденция такая. Сначала электрические тракторы, потом автоматизация, роботы. А простые рабочие останутся без дела.

Дядя Вася задумчиво почесал затылок:

– Степан Григорьевич, но ведь дело новое, прогрессивное. Может, не стоит так сразу отвергать?

– Прогрессивное это когда работает надежно и приносит пользу, – возразил главный механик района. – А когда только деньги тратит на эксперименты это расточительство.

Семеныч потушил папиросу, растер окурок о край пепельницы:

– А я вот что думаю. Корнилов мужик неплохой, умный. Может, он знает что-то такое, чего мы не понимаем?

– Знает, не знает, – махнул рукой Кротов, – а отвечать за поломки будем мы. Если дорогую электрическую машину испортим, кто виноват будет? Он, что ли?

– Вот именно, – поддержал Хрущев. – Ответственность на простых рабочих, а слава руководителям. Так всегда бывает с новшествами.

К группе подошел еще один механизатор Иван Сергеевич, пожилой человек предпенсионного возраста с седыми висками и руками, въевшимся машинным маслом. На нем была заштопанная в нескольких местах рабочая куртка и старые валенки с калошами.

– О чем беседуете, товарищи? – поинтересовался он, снимая кепку и обнажая лысеющую голову.

– Да вот, обсуждаем электрический трактор Корнилова, – объяснил Семеныч. – Степан Григорьевич говорит, что это вредная затея.

– А по-моему, интересная штука, – возразил Иван Сергеевич, доставая из кармана куртки газету «Сельская жизнь». – Вот тут статья есть про новые методы в сельском хозяйстве. Пишут, что за границей тоже такие эксперименты проводят.

Хрущев нахмурился:

– За границей многое делают. Но у них условия другие, деньги другие. А мы что, богатые? На каждую фантазию средства тратить?

– Но ведь если получится, то выгода большая будет, – не сдавался пожилой механизатор. – Горючего экономия, воздух чище, шума меньше.

– Если получится, – подчеркнул Хрущев. – А если не получится? Кто ответит за потраченные деньги?

Дядя Вася встал с табурета, прошелся между верстаками:

– Знаете что, товарищи, а ведь Степан Григорьевич прав. Мы же простые работяги, нам эти сложности ни к чему. Пусть умные люди в институтах такое придумывают, а мы на проверенной технике работаем.

– То-то и оно, – согласился Кротов. – Дедушка мой на лошадях пахал, отец на «Фордзонах», я на МТЗ начинал. Техника менялась постепенно, люди привыкали. А тут сразу на электричество скакать, это слишком резко.

Семеныч закурил новую папиросу, глубоко затянулся:

– А с другой стороны, ребята, время не стоит на месте. Может, действительно будущее за такими машинами?

– Может, и будущее, – кивнул Хрущев, – но не завтра же. Лет через двадцать, когда технология отработается, станет дешевле и надежнее. А сейчас зачем рисковать?

– Степан Григорьевич, – осторожно спросил Петька Воронин, – а что вы нам посоветуете делать? Как относиться к этим экспериментам?

Главный механик района закрыл блокнот, сунул карандаш в нагрудный карман куртки:

– Работайте как работали. Добросовестно, но осторожно. И помните: любые новшества должны доказать свою эффективность на практике, а не на бумаге.

– А если Корнилов заставлять будет на электрическом тракторе работать? – поинтересовался Кротов.

– Никто никого заставлять не будет, – успокоил Хрущев. – Это же эксперимент пока что. Но если заставят, то требуйте дополнительную оплату за риск и сложность работы.

Собрание постепенно начало расходиться. Механизаторы возвращались к своим рабочим местам, но разговоры продолжались в небольших группах. Было видно, что коллектив начал раскалываться на сторонников и противников нововведений.

Дядя Вася задержался последним, подошел к Хрущеву:

– Степан Григорьевич, а вы точно считаете, что электрический трактор вредная затея?

– Василий Петрович, – ответил главный механик района, застегивая куртку, – я считаю, что любые эксперименты должны проводиться за счет тех, кто их придумывает. А не за счет государства и не за счет риска для простых работников.

Дядя Вася кивнул, но в глазах у него остались сомнения. Уходя к своему рабочему месту, он тихо проговорил:

– А все-таки интересная штука этот электрический трактор…

* * *

Обеденное время в столовой совхоза обычно проходило шумно и весело. Механизаторы, доярки, служащие собирались за длинными столами, покрытыми белыми скатертями в мелкую клетку, и обсуждали рабочие дела под аккомпанемент звона тарелок и ложек.

Зинаида Петровна в белом халате и косынке сновала между столами с большим алюминиевым половником, разливая борщ и раздавая котлеты с картофельным пюре.

Сегодня же атмосфера в столовой была напряженной. Я заметил это сразу, как только вошел в помещение вместе с Новаком.

За столами сидели те же люди, но разместились они как-то по-особенному. У окна группа молодых механизаторов во главе с Федькой и Колькой оживленно что-то обсуждала, время от времени поглядывая в нашу сторону.

В центре зала за большим столом расположились опытные работники: дядя Вася, Семеныч, слесарь Кротов, еще несколько механизаторов старшего поколения. Разговаривали они тише обычного, но я чувствовал в их взглядах какую-то настороженность.

– Виктор Алексеевич, добро пожаловать! – встретила нас у раздачи Зинаида Петровна с обычной радушностью, но и в ее голосе слышались осторожные нотки. – Борщ сегодня особенно удался, со свежей капустой. А котлеты домашние, из свинины и говядины.

– Спасибо, Зинаида Петровна, – ответил я, беря поднос с синим ободком производства Дулевского фарфорового завода. – А народу сегодня много.

– Да уж, – кивнула повариха, накладывая мне щедрую порцию борща. – И все какие-то задумчивые. Поспорили вчера о чем-то, теперь сидят по разным углам.

Мы с Новаком прошли к свободному столу у стены, где висел стенд с фотографиями передовиков производства. Аспирант в обычном темном костюме поверх белой рубашки, аккуратно разрезал котлету на кусочки и ел молча, изредка поглядывая по сторонам.

– Что-то атмосфера странная сегодня, – тихо заметил он, отпивая глоток компота из граненого стакана.

– Заметил, – кивнул я, тоже понижая голос. – Чувствуется, что коллектив разделился на группировки.

За соседним столом сидела группа молодых рабочих. Федька в чистом комбинезоне темно-синего цвета поверх клетчатой рубашки что-то горячо доказывал своим товарищам, размахивая алюминиевой ложкой.

Колька, молодой парень с честными глазами и веснушчатым лицом, кивал, поддакивая другу. Рядом с ними сидели еще двое, Сашка и Петька, ребята лет двадцати, работавшие в ремонтных мастерских.

– … а я говорю, что это дело будущего! – донеслись обрывки разговора Федьки. – Электричество везде внедряется. На заводах, в городах. Почему в сельском хозяйстве не может быть?

– Федька прав, – поддержал Колька, намазывая хлеб маслом. – Видели, как тихо этот трактор работает? И воздух чистый, никаких выхлопов.

– А если сломается? – возразил Сашка, парень поосторожнее. – Где ремонтировать будем? Электричество дело тонкое.

– А обычные тракторы не ломаются, что ли? – парировал Федька. – Сколько раз мы МТЗ и К-700 ремонтировали? А тут узлов меньше, ломаться нечему.

В центре зала за большим столом сидели опытные механизаторы. Дядя Вася в чистом рабочем комбинезоне поверх праздничной рубашки медленно хлебал борщ, время от времени поглядывая в мою сторону. Медаль «За трудовую доблесть» на красной ленточке покачивалась на груди в такт его движениям.

Семеныч в телогрейке поверх белой рубашки курил между переменами блюд, стряхивая пепел в стеклянную пепельницу. Лицо у экскаваторщика было задумчивое, он явно что-то обдумывал.

Михаил Степанович Кротов, слесарь с сорокалетним стажем, сидел прямо, держа ложку в мозолистой руке с въевшимся машинным маслом. За толстыми стеклами очков в металлической оправе внимательно изучал мою реакцию на происходящее.

– Василий Петрович, – обратился я к дяде Васе, подходя с подносом к их столу, – можно присесть?

– Конечно, Виктор Алексеевич, – ответил старый механизатор, но в голосе слышалась некоторая сдержанность. – Садитесь, места хватит.

Я поставил поднос на стол, сел рядом с дядей Васей. Новак устроился напротив, продолжая молча есть обед.

– Как дела, товарищи? – спросил я, стараясь придать голосу обычную дружелюбность. – Работа кипит?

– Работаем, – кратко ответил Кротов, не поднимая глаз от тарелки.

– А вчера интересный разговор был, – добавил Семеныч, затягиваясь папиросой. – Степан Григорьевич приезжал, про новые технологии беседовали.

– Про какие новые технологии? – поинтересовался я, хотя уже догадывался о теме разговора.

– Да про ваш электрический трактор, – ответил дядя Вася, наконец подняв голову. – Хрущев говорит, что дело это рискованное. Много вопросов нерешенных.

– Какие вопросы его беспокоят? – спросил я спокойно.

– Надежность, – перечислил Кротов, отложив ложку. – Запчасти, безопасность, стоимость. И главное, что будет, если электричество отключат?

– А что скажете вы, Василий Петрович? – обратился я к дяде Васе. – Ведь сами на электротракторе ездили, испытывали.

Старый механизатор замялся, поправляя кепку:

– Машина, конечно, интересная. Тихая, удобная. Но… – он помолчал, подбирая слова, – а вдруг что-то пойдет не так? Ответственность-то на нас ляжет.

– На нас, на простых рабочих, – поддержал Семеныч. – А если дорогую технику испортим, кто виноват будет?

Я понял, что Хрущев мастерски сыграл на главном страхе механизаторов, боязни ответственности за дорогостоящее оборудование.

– Товарищи, – сказал я, отставляя ложку, – а кто-нибудь из вас видел, чтобы я когда-нибудь подводил людей? Сваливал на других свои ошибки?