Текст книги "Здесь вам не равнина.. (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Но только не по троечке! – тут же вскинулся Крылов. – Это слишком легко для такого бугая, как ты. Только четверкой, только самой трудной тропой.

Вадим нахмурился и вскинул руку. Преподавателю явно не понравилось, как у нас обернулось дело. Негоже игнорировать классного руководителя. Чтобы запретить мне совершать любые телодвижения в сторону Катын-тау, у него имелась масса оснований.

Во-первых, весь спор случился в его присутствии. Если со мной что-нибудь случится, а это более чем вероятно, поскольку я собрался карабкаться по скалам в одиночку, то он первый понесет ответственность. Это его, Вадима, голова полетит с плахи. А он явно не хотел терять её, такую красивую тонконосую голову.

Во-вторых, соло восхождение противоречило духу советского альпинизма. Я уже говорил об этом. В стране коллективизма и всеобщей стандартизации отдельный человек не мог выбиваться из системы.

Винтик не может мыслить самостоятельно. Он должен делать это только в коллективе. В стае. Иначе его загрызут свои же или изгонят из прайда.

И это только главные причины. Не говоря уже о более мелких, таких, как недостаточная моя квалификация и откровенное игнорирование интересов преподавателя.

Короче говоря, Вадим научился и спросил, причем довольно заносчиво:

– С чего бы это ты вообще пойдешь туда? Кто тебя пустит?

Я посмотрел на него, а все остальные ученики приумолкли. Да, преподаватель прав. Для того, чтобы идти на гору, надо заполнить кучу документов и получить благословение от вышестоящих инстанций.

Все не так просто, как в следующем столетии. Наоборот, очень сложно. И если Вадим захочет, то может мне очень сильно помешать.

С другой стороны, кто меня сможет удержать? Закуют в кандалы и оставят здесь, лагере? Бросят в сырую темницу? Нет, конечно, альпинизм – это тоже определенная доля свободы. Глоток воздуха для бунтарей-одиночек.

– Я еще не обращался к начальству, но уверен, что оно сможет одобрить мое восхождение. Я не хочу ставить какие-то рекорды, это обычное восхождение по стандартному маршруту. Только сделанное в одиночку. Всю ответственность я буду нести сам, о чем готов дать соответствующее заявление. И подписать документы.

Некоторое время Вадим молчал. Думал, размышлял. Морщил лоб, а затем сказал:

– Обсуди это с Гущевым. Я уверен, что это самая бредовая идея, из всех, что я слышал, но может, тебе удастся ее осуществить. И не такое у нас случалось.

Я кивнул и вышел из домика. Снаружи продолжал моросить дождь. Надо же, зашел найти Юлю, а вышел с новым спором. Что же ты не держишь язык за зубами, балбес?

Я отправился к своему кемпингу и тут же столкнулся с Катей. Такое впечатление, что местная красавица подстерегла меня на пути.

– Ну, как сходил в горы, Ваня? – медовым голосом спросила девушка, лукаво посматривая на меня. – Вы все отремонтировали? У вас, кажется, кто-то пострадал? Его уже увезли в город, я видела.

Я кивнул, одновременно рассматривая девушку. Эх, Катя, всем ты хороша, да только чуток комплекцией не вышла. Вернее, для кого-то ты просто идеальная, но для меня надо было бы сбросить несколько килограммов.

Вот тогда было бы просто замечательно. Мне тогда Юля вообще не нужна была бы. Достаточно и этой красавицы.

– Как у тебя дела, Катенька? – спросил я. – Ты все также цветешь и пахнешь? Просто отлично выглядишь.

Девушка покраснела от удовольствия. Я же говорил, что они здесь просто не умеют обманывать и скрывать чувства. С одной стороны,это замечательно. Но с другой стороны, быстро утомляет.

– Спасибо, Ванечка, – проворковала она. – Какие приятные слова! Ты снова на обучение ходил?

Теперь настала моя очередь качать головой.

– Нет, договорился насчет скоростного восхождения, – улыбнулся я и потрепал девушку по щечке. – Скоро побегу на Катын-тау, Катенька.

Девушка удивилась:

– Как так? Разве ты не продолжишь обучение?

Я снова покачал головой. Твердо и бескомпромиссно, как и полагается лидеру.

– Никаких обучений, только горы, – сказал я и огляделся. Юли нигде нет. Эх, жаль. – Сейчас пойду к Гущеву, договариваться.

Катя подалась ко мне, почти вплотную.

– А можно вместе с тобой, Ванечка?

Глава 7. Индивидуальный забег на Катын-тау

Подойдя к дороге, я оглянулся. Хотя, наверное, следовало бы смотреть только вперед. Мне предстоит трудное испытание. И надо сосредоточиться на предстоящем пути, а не думать о том, что осталось позади.

Хотя как же обойтись без оглядки на прошлое? И на тот путь, что пройден до сегодняшнего мгновения? Пусть он не такой уж и большой.

Сейчас я находился на окраине поселка городского типа под названием Сети, небольшого населенного пункта в Верхней Сванетии. Само это место древнее, заселено еще испокон веков, потом пришло в запустение.

Совсем недавно, в 1968 году в эту местность у подножия Безенгийской стены и непосредственно Катын-тау советские власти снова вдохнули жизнь. Выстроили дома, заселили их. Сейчас в поселке живет полторы тысячи человек.

Виды здесь изумительные. Со всех сторон поселок окружают заснеженные горы. Он стоит у слияния двух рек, Местиачала и Мулахура, на высоте полторы тысячи метров над уровнем моря. В основе его община из нескольких сел, расположенных здесь в древности. Сейчас от них остались только круглые коричневые башни, сторожевые и жилые, а еще несколько церквей.

Но главное не это, а то, что отсюда начинается мой забег на Катын-тау. Рядом со мной группа молодых людей, все – ученики из альплагеря Ошхамахо. Гущева и инструкторов нет, потому что мой забег – неофициальный. Администрация лагеря, как и ожидалось, не дала на него добро.

– Значит так, стартуешь здесь, на вершине уже стоят Тимофеев и Гаврилин, – сказал мне Крылов. – Они отметят твой подход и зафиксируют время. Потом сюда.

Я кивнул и посмотрел на него. Сегодня Крылов совсем другой, чем обычно. Он волнуется и голос чуток ломается. Теперь видно, что он еще совсем молод, совсем еще юн. Просто мальчишка, возомнивший себя великим альпинистом. Впрочем, я ничуть не лучше.

Хотя, справедливости ради, у меня на самом деле побольше опыта. И я иду на гору не только потому, что поспорил, нет конечно.

В прежнем своем теле я бы ни за что не решился атаковать вершину с таким маленьким опытом. Уверяю вас, когда я учился и делал первые восхождения там, в прошлой жизни, то всегда был предельно осторожен. Тише воды и ниже самых маленьких камушков. Постепенно набрался опыта и только потом шел на штурм более сложных вершин. Как и полагается.

Но вот сейчас я просто не могу сдерживать себя. Это мое новое тело идеально подходит для восхождений. Выносливое и сильное. Неутомимое, как у настоящего лося. Кто знает, может именно по этой причине у моего рода именно такая фамилия?

Поэтому я, с моим опытом восхождений и новым крепким телом просто обязан проверить себя в забеге. Я чувствую, что справлюсь. И ради этой ценной проверки я даже готов рискнуть и столкнуться лоб в лоб с администрацией лагеря. Пойти наперекор их решению.

– Понял, – ответил я Крылову. А что тут непонятного. Маршрут обсуждали уже несколько раз, все понятно. Да я и сам ходил этими тропами. – Ждите.

– Ты давай это, там, осторожнее, – Крылов неловко хлюпает носом и протягивает мне руку.

Я на мгновение замираю. Потом жму ему руку. Надо же, наш красавчик способен на истинные чувства. Он еще не так безнадежен.

Поворачиваюсь к Юле. Девушка тоже стоит рядом, преданно смотрит на меня. Мы с ней помирились. Она сама пришла ко мне в домик, повинилась, сказала, что хочет, чтобы наши ссоры остались в прошлом.

– Будь аккуратней, – шепчет девушка и я целую ее в губы. Прижимаю к себе и чувствую, как дрожит ее упругое тело. Э, чего это она, так сильно волнуется? – Главное, чтобы с тобой ничего не случилось.

Неподалеку стоит Катя, прикусывает нижнюю губу. Отворачивается, но потихоньку косит на нас взглядом. Вот она теперь вправе на меня обижаться. Я тогда, после спора, договорился совместно тренироваться с ней и если получится, вместе идти на гору.

Катя тоже хотела пойти на Катын-тау. Но я не мог так рисковать и отпускать ее в гору. Это не даст мне возможности сконцентрироваться. Не хватало еще отвлекаться на зеленого новичка. На желторотика. Поэтому я и отказал ей в совместном забеге. Это было, конечно же, невозможно.

– Время, – сказал Мосин, глянул на часы. Он у нас выбран арбитром, из-за беспристрастного отношения ко мне.

– Ну, давай, удачи, – Толя жмет мне руку и усмехается. – Ты всегда у нас безбашенный, но сейчас что-то вообще перешел все границы. Никогда не думал, что ты спортсменом станешь.

Да, а я об этом думал всегда. Ладно, меньше разговоров, больше ходу. Я кивнул своей группке поддержки и легонько побежал вперед по дороге к горам.

Да, времени мало. Сейчас раннее утро, солнце еще даже не думает показываться. Вокруг полумрак, но, как ни странно, окружающие предметы: дома Сети, камни, деревья, видны хорошо. Повсюду громадинами вздымаются горы.

Я бегу по изломанной камнями дороге, мой путь лежит к леднику Безенги. Оттуда можно сразу выйти на вершину Катын-тау. Почему я выбрал именно ее? Не знаю, так пришлось к слову.

В переводе с балкарского Катын-тау означает «женщина-гора». С этим названием связана легенда о девушке, которую родители насильно разучились с возлюбленным и она ушла жить в горы. Я бегу и на ходу смотрю на вершину.

Это очень важно, что у нее женское имя. Здесь, на Кавказе, многие пики носят женские имена. Это не просто так. Горы и в самом деле зачастую имеют капризный женский характер.

Покорение вершины в какой-то степени похоже на соблазнение женщины. Чересчур ударяться во фрейдизм, конечно, не стоит, но по своему опыту я знаю, что это действительно так. Если считать вершины живыми, то большая часть из них, скорее всего, будет женщинами. А для того, чтобы покорить их, надо иметь соответствующий характер.

Тот, кто в реальной жизни имеет успех у женщин, имеет большие шансы на успех и здесь, в горах. Повторюсь, это, конечно, мое мнение, но я много раз видел тому подтверждение. Мрачному нелюдиму, чурающемуся женщин, восхождение всегда дается труднее, чем легкому белозубому ловеласу, которого любят десятки женщин. Хотя, бывает так, что горы мстят за брошенных и обиженных внизу девушек и расправляются с мужчинами, чересчур уверенных в своей неотразимости.

Сейчас у меня тоже не совсем простые отношения с девушками и я надеюсь, что Катын-тау не будет капризничать и мешать мне. Сейчас, в предрассветном мраке, контуры горы едва заметно выделяются на черном небе, с которого уже исчезли звезды. Вершина молча смотрит на меня и, видимо, оценивает. Надеюсь, я пришелся ей по вкусу.

– Ты помнишь, милая, как мы уже виделись с тобой? – шепчу я на ходу. – Уже три раза у нас с тобой были свидания. Давай встретимся еще раз, красавица ты моя. Только я теперь в новом обличье.

Надеюсь, я в ее вкусе, потому что сегодня мне предстоит быстрое соблазнение. Рискованное и дерзкое. Такое, которое как раз и любят женщины. Если, конечно, ты понравился им и все делаешь правильно.

В руках у меня лыжные палочки. Острия бьют по камням, я иду равномерно и сильно. Постепенно вхожу в ритм и набираю скорость.

Дорога пока что еще видна, бежать удобно и легко. Я огляделся по сторонам. Вокруг горы, селение осталось позади. Фигурки моих товарищей темнели на фоне белых домов. А еще я увидел краем глаза, как из Сети потянулись несколько коров и за ними идет пастух.

Ладно, это все позади. Я поглядел вперед. Еще пять минут бега и дорога ушла дальше, на север, а я сошел с нее и отправился к леднику. Темп ходьбы сразу замедлился, потому что вокруг в беспорядке валялись крупные камни. Если не осторожничать, можно споткнуться о любой и вывихнуть себе что-нибудь вроде лодыжки. И тогда прощай восхождение.

Впереди огромная россыпь камней заканчивалась и потом начиналась полоса снегов и льда. Я оглянулся назад, думая о том, почему ледник находится так близко к Сети, но тут же поразился тому, насколько далеко я, оказывается, убежал от селения.

Поселок ютился на краю ущелья, а за ним тянулась тонкая ленточка реки. Это что же я, так быстро ушел от него? И сам не заметил, что преодолел такое расстояние? Между тем, как я ощущал, состояние мое было вполне удовлетворительным. Никакой усталости, легкие работают, как кузнечные меха, но очень ровно и равномерно.

Какой кайф бежать вот так, в полном соответствии с ритмом своего тела. Если я натренируюсь еще больше, то смогу добиться еще лучших результатов. Я обогнул небольшую скалу, горделиво и одиноко выбивающуюся из земли в этом месте и уже вплотную подошел к леднику.

Присел на камень, достал и надел «кошки». Опробовал, хорошо ли сидят на ноге. Нет, не болтаются и не стучат о подошву.

Вчера я полтора часа собственноручно точил их зубья до бритвенной остроты. Ладно, вперед, Сохатый, теперь начинается твоя стихия. Я встал и собирался идти дальше.

В это мгновение со скалы с грохотом слетел камень, размером с мою голову, затем еще один такой же и два поменьше. Упали почти на то самое место, где до этого сидел я.

Ничего себе, как повезло. Это что же, считать знаком о том, что надо двигаться быстрее и не засиживаться на одном месте? Или, наоборот, предзнаменованием предстоящих опасностей?

Ладно, черт с ним. Отставить суеверия и панические настроения. Я подошел к плотному слою лежалого снега, ступил на него и захрумкал дальше. Мне надо идти вперед.

На снегу сразу стало холоднее. Изо рта небольшими облачками вырывался пар. Палки проткнули снег, провалились ниже. Кошки уверенно цокали по льду, не давая мне провалиться. Здесь склон круто пошел в гору, скорость сразу замедлилась, но я все равно не остановился.

В этом состязании я в первую очередь соревновался с самим собой. Смогу ли я пройти больше, чем надо, выдержу ли? Посмотрим, где мне захочется встать и отдохнуть. Пока что, несмотря на усталость, я не чувствовал сильной потребности в отдыхе.

Вот и первая трещина. Небольшая, с полметра шириной, неглубокая. На дне виднелись камни. Я перепрыгнул ее, не стал тратить время на обход.

Поглядел дальше на белый снег. Вон еще трещины, а вон там сразу большая и длинная. Ее не перепрыгнешь. Не хватало еще провалиться в нее и застрять. Тогда со скоростным восхождением точно придется распрощаться. Хотя и этого мало, в случае падения можно легко вывихнуть или сломать ногу.

Я быстро обошел трещины, рванул по склону, осторожно прощупывая дорогу палками. Слишком долго задерживаться не стал, во многом в таких случаях, когда надо отыскать скрытую трещину, работает интуиция. Я надеялся на свое чутье, на свое обостренное чувство опасности. Лишь бы не подвело, лишь бы не провалиться.

Вот так я и шел через ледник к подножию горы, а потом в нескольких местах обнаружил следы Тимофеева и Гаврилина, прошедших здесь вчера на вершину. Осознание того, что я иду по их следам, чуток согревало душу.

Так я пробежал-прошел еще дальше и потом, когда гора вдруг продвинулась ближе, обнаружил, что снег стал глубже, мягче и гостеприимнее. Я утонул в одном месте по щиколотку. В другом по колено.

Чертыхнулся, вылез, посмотрел, не потерял ли «кошку». Само по себе это не так уж и сложно, но просто чертовски замедляет ход. А у меня, если помнить, соревнование на скорость.

– Когда подойдешь к подножию, уходи вправо, – напутствовал меня Крылов накануне.

Не то чтобы я ему доверял, но и сам, насколько я помню, заходил на гору по обходу справа. Как же там было? Куда надо идти? Я в очередной раз провалился в снег, вылез, провалился опять.

Быстро взмок от пота. Из куртки можно было выжать несколько тонн влаги, чтобы устроить небольшое озерцо. Вот дьявольщина, погода стоит хорошая, за ночь потеплело, снег стал рыхлым.

Я огляделся, нашел, где снег покрылся ледяной коркой, ближе к скалам и отправился туда. Отсюда идти на штурм гораздо легче.

Надеюсь, что там, повыше снега будет не так много. Все-таки, у нас сейчас лето, последние дни стояла хорошая погода, и мне не придется показывать технику вытаптывания снега во всей красе.

Я прошел дальше по естественной тропе, ведущей круто вверх между двумя скалами. Отсюда начинался заход на гору. Все веселье до этого было лишь цветочками, теперь начались ягодки.

Глядеть на снег легко. Солнце уже скоро должно взойти, вокруг стало светло. Скоро все это ледяное безмолвие засверкает миллионами искр в лучах солнца. У меня в кармане предусмотрительно лежат солнцезащитные очки. Вот тогда я не пожалею, что взял их с собой.

Я иду дальше, радуясь, что снег в горловине между скалами и вправду не такой рыхлый, как у подножия. Иду ходко и шустро, снова набираю скорость. Если так будет и дальше, то я смогу быстро добраться до цели.

Еще полчаса непрерывного хода вверх, работа палочками и звон «кошек». Затем я остановился на привал. Впервые со времени старта из Сети. Облюбовал себе местечко вдали от других камней на склоне, утрамбовал снег, чтобы не упасть, присел на камень.

Достал кулек с орехами и изюмом, зажевал. Повел плечами, огляделся по сторонам. Постепенно отдышался. Вот оно как, значит.

Солнце наконец показалось на горизонте и позолотило верхушки гор. Склоны озарились бледно-оранжевым цветом. Красота-то какая.

Оттуда, где я стоял, открывался прекрасный вид на ледник и Северный массив. Поселение Сети скрылось в ущелье, всюду стояли только суровые горы. Я был один, совершенно один со всей этой красотой. Мог наслаждаться ей вволю.

Ладно. Стоять можно сколь угодно долго. Но время не терпит.

Насколько я понимаю, сейчас я неплохо так разогнался. Когда я поднимался сюда в прошлой жизни, то делал это вместе с другими альпинистами. В одиночку ни разу. И несмотря на то, что тогда нас было больше, насколько я помню, мы шли сюда на склон, гораздо дольше. Поэтому сейчас не надо терять темпа.

Я проверил «кошки», натянул на голову солнцезащитные очки, взял палки в руки, вытащив их из снега и пошел дальше. И почти сразу ощутил усталость, нахлынувшую на все тело. Словно пробиваешься через вату.

Склон крутой, иногда настолько, что я чуть ли не упираюсь лбом в снег перед собой. Я дышу громко, отдуваюсь, работаю изо всех сил.

Эх, все-таки своей остановкой я сбил темп забега, потерял напор. Но ничего, надо только преодолеть первые самые трудные шаги, войти в ритм, а потом снова станет легче. Шаг правой, потом левой, помощь себе руками и палочками.

Звон «кошек». Хриплое дыхание. Густой пар изо рта. Я и сам не замечаю, как солнце вокруг пронзает лучами воздух. Небо синее, вдали плывут облака. Снова становится невыносимо жарко.

Я иду дальше и скоро дохожу до скального гребня. Здесь вчера парни должны были навесить перила, веревки для прохода дальше. Я стремился к этому участку, чтобы поскорее пройти снежные зоны, высасывающие из меня силы. Там, на скалах, на веревках, уже чуток полегче.

Вот она, веревка. Парни не подкачали. Я цепляюсь за нее карабином, иду вверх, поднимаюсь по камням. Дорога крутая, началось настоящее скалолазание. Вот где я могу, наконец, развернуться в полную силу.

Я иду вверх, жестко цепляюсь за каждый камень. Подтягиваюсь на руках. Одновременно припоминаю маршрут, как там будет дальше. Насколько я помню, дальше, при восхождении на верхнюю часть купола скалы, которую я сейчас одолевал, мне предстоит перевалить на перемычку.

А вот она там наверняка снова заполнена снегом. И его опять придется пробивать, теряя силы, время и нервы. Ладно, ничего не поделаешь. Это единственный маршрут. Надо двигаться дальше, я уже преодолел большую часть пути.

Вскоре я взобрался на скалу и на время замер на месте, чтобы отдышаться. Вытер вспотевшие очки, огляделся. С этой стороны солнце еще не успело осветить склон, тут все было погружено в синие и фиолетовые тени. После яркого солнца небывалый контраст.

Пристегнувшись на другую веревку, я двинулся было дальше. И в это мгновение услышал сверху шум и грохот. Поднял голову и увидел массы снега, несущиеся по склону.

Глава 8. Иногда спускаться труднее, чем подниматься

Ох нет, только не это. Со времен последней моей смерти, как бы абсурдно это не звучало, я уже с опаской относился к подобным звукам. Само собой, ведь я погиб от лавины.

Сейчас я был наедине со смертельной опасностью. И это отнюдь не преувеличение. Скорее даже наоборот, преуменьшение.

Лавина покатилась слева от меня и как я успел заметить, сорвала перед собой огроменные камешки, величиной с конскую голову и тоже потащила вниз. Я сначала стоял и глядел на это, разинув рот.

Камни летели по склону, весело подпрыгивая, соревнуясь между собой, кто быстрее достигнет пропасти и нырнет в нее. Они с азартом приглашали меня принять участие в этом соревновании, но я вежливо отказался. Чур меня, давайте лучше в этот раз вы обойдетесь сами.

Вслед за камнями летели грязно-белые массы снега, шурша и елозя по склону. Как я успел заметить, центр этого белоснежного кулака все-таки пролетел мимо меня, но вот край вполне мог зацепить и утащить за собой.

В голове за доли секунды прокрутились подходящие варианты действий. Раз. Можно остаться здесь, стоять с открытым ртом, потом прижаться к камням, укрыться за ними, как страус, спрятав голову и надеяться, что меня минует сия чаша.

Но этим хрупким надеждам не суждено сбыться. Хоть я и пристегнут намертво к веревкам, но удар многотонной снежной массы вполне может закрутить меня, переломать, выжать досуха, словно моток белья в стиральной машинке. Травмы неизбежны.

Два. Можно рвануть в сторону изо всех сил, пытаясь уйти с линии падения лавины. Вот только я не человек-молния, чтобы преодолеть несколько десятков метров наискосок по склону за пару секунд. Но попытаться надо.

Была не была. Я скакнул в сторону гигантским прыжком, еще прежде чем успел осознать до конца, что делаю. Выше и сбоку хлопал снег и грохотали камни. Потом меня ударила волна воздуха, к счастью, не такая уж и сильная, потому что лавина была небольшая. Я чуть упал вниз, но удержался на ногах.

Побежал дальше и опомнился только тогда, когда обнаружил, что лавина уже прошла мимо меня. Задела совсем чуть-чуть, измазала ноги снегом, но пощадила, не тронув.

Я остановился, переводя дух. Потом поглядел на вершину Катын-тау. Облизал пересохшие губы и судорожно кивнул.

Все понятно. Это предупреждение от вершины, чтобы не зарывался. Чтобы не лез внахалку вперед. Чтобы соблюдал правила приличия и международного этикета.

Попросту говоря, Катын-тау погрозила мне белоснежным пальчиком.

Ладно, урок понят, освоен и выучен. Надо удвоить бдительность. Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Потом пошел дальше по камням, постепенно набирая скорость.

Надо поскорее уйти с этого склона. Кто знает, не поползут ли сейчас и другие лавины, разбуженные своей сестренкой? Зачем снова рисковать. Второй раз я могу не успеть.

Через десять минут я оседлал склон, выйдя с каменистой покатой местности снова на покрытую снегом перемычку. Надо пройти ее и где-то там уже рукой подать до вершины.

И еще там сидят Тимофеев и Гаврилин. Замерзли уже, поди. Сидят, трут ладони друг о дружку, согревают дыханием, приплясывают на месте и матерят меня последними словами.

Мол, будь он трижды проклят, этот несносный Сохатый, решивший взобраться на спор на эту вершину. И себя тоже наверняка ругают. За то, что были остолопами и согласились участвовать в этом шоу. И теперь замерзли, как собаки.

Отстегнувшись от веревки, я ступил на рыхлый снег. Здесь, в отличие от темного склона, все было залито лучами утреннего солнца и лед предательски растаял. Я провалился несколько раз, но потом нащупал более-менее твердую поверхность и побежал через перемычку дальше.

Вон она, вершина.

«Кошки» цеплялись за фирн, я мчался дальше и дальше. С обеих сторон от меня обрывы. Склон круто уходил вниз. Одно лишнее неловкое движение и я полечу далеко-далеко, туда, где костей не соберешь.

Вот перемычка закончилась и тропу на склоне перегородил «жандарм», скала, отдельно стоящая на рельефе. Надо осторожно обойти ее и там уже можно считать себя поднявшимся на вершину.

Я осмотрелся и взял влево. Насколько я помню этот маршрут, надо идти именно в этом направлении. Веревок не было, зато здесь склон пологий и скалу можно пройти у подножия.

Хм, надежно ли лежат эти камни? И снег на них? Не слишком ли заманчиво он белеет на солнце? Слепит и манит, как магнит.

Я передохнул и внезапно ощутил, что зверски устал.

Да, так оно и есть. До этого момента мой организм представлял из себя безупречно работающую и отлаженную машину, не способную на сбои и поломки. А вот на тебе. Оказывается, и у меня есть предел возможностей.

Мышцы на ногах «забились» и превратились в тугие комки боли. Руки как будто залиты свинцом. В голове неумолчный звонкий гул, словно я нахожусь рядом с полосой аэропорта, с которого постоянно вылетают лайнеры.

Эх, лечь бы и передохнуть. И не вставать.

Я тряхнул головой, отгоняя усталость. Нельзя, Сохатый, нельзя. Потом отдохнешь. Из-за слишком быстрого подъема у меня, кажись, кислородное голодание. Небольшая эйфория и сонливость.

Спать в таких случаях запрещается категорически. Надо идти вперед, несмотря ни на что. Ну все, вперед и дальше. Невзирая на усталость.

Я пошел вперед, придерживаясь склона скалы руками. Веревок и в самом деле нет, сейчас я нарушил одну из самых базовых аксиом советского альпинизма, проходить опасные участки со страховкой. Но ведь если учитывать опыт моих многочисленных прохождения маршрутов так сказать, в стиле «фри-соло», то есть скалолазание без страховки, преодоление этого «жандарма» – это вовсе не такое уж большое нарушение.

Надо только действия максимально аккуратно и осторожно. Вопреки расхожему мнению, «фри-соло» – это вовсе не про отчаянных и отмороженных смельчаков, которым плевать на собственную безопасность и которые потеряли голову от избытка адреналина. Нет, как раз-таки наоборот.

Когда ты идешь без страховки, ты превращаешься в самого осторожного и осмотрительного скалолаза на свете. Ведь ты прекрасно понимаешь, что не имеешь права на ошибку.

Именно поэтому я сейчас походил на кота, который перебирается по крыше с одного здания на другое. Максимальная собранность и аккуратность. Расслабленность. Отсутствие паники.

Готовность посмотреть страху в глаза. Своему самому лютому страху. И конечно же, экономия времени.

Я цепляюсь за камни, иду вдоль скалы. Маршрут здесь несложный, но если мне сейчас прилетит по голове случайным камнем, то это будет очень неприятно. Наверное, на следующее восхождение надо идти без шлема, в скоростном стиле он частенько только мешает.

Ни одна рука не срывается, ни одна нога не оступается. Я быстро преодолеваю опасный участок, снова выхожу на заснеженную перемычку, иду дальше.

Прохожу около полсотни метров вверх по седловине и за камнями выныриваю на палатку. Рядом с ней никого нет. Пусто. Что такое, разве ребята не должны меня ждать? С ними все в порядке, черт подери?

Я бросился вперед, откинул полог, заглянул внутрь. Ого, какой сильный храп. Гаврилин и Тимофеев лежат в спальниках, спят, как младенцы. Надо же, какие молодцы, и это почти на 5000 км над уровнем моря. Здесь иногда просто вскипятить чайник проблема, а они заснули.

Бросился вперед, потряс их за руки.

– Эй, ребята, арбитры! С вами все в порядке?

Вполне возможно, что это не просто сон, а последствия кислородного голодания. Тогда их надо разбудить быстрее, здесь это смертельно опасно. Хотя все мы прошли акклиматизацию в альплагере Ошхамахо и слишком большого перекоса не должно быть. Разве что, у кого-нибудь из них тоже есть хроническое заболевание и он отрубился здесь под воздействием высоты. В что же тогда случилось с другим, тоже разлегся рядом за компанию?

– Вставайте, вы чего тут дрыхнете?

Вопреки моим опасениям, ребята тут же начинают шевелиться, открывают глаза, протирают их, видят меня. Тимофеев ошарашенно вскакивает.

– Ты что, уже пришел? Сколько мы так лежали? Весь день?

Гаврилин тоже поднимается. Он смотрит на меня, вздыхает, бурчит что-то под нос, задирает рукав на запястье, смотрит на часы. Потом трясет ими.

– Что за чертовщина? Сколько времени? Сейчас вечер уже, что ли?

Я качаю головой и начинаю чуток закипать. Мои результаты под угрозой. Эти балбесы вместо того, чтобы ждать меня, улеглись спать. Разве мы об этом договаривались?

– Какой вечер, сейчас утро! Вы чего завалились дрыхнуть, как сурки? Вставайте, давайте, пойдемте зафиксировать время прибытия.

Ворча и ругаясь, мы вылезаем из палатки. Ребята озираются и видят, что сейчас утро. Ничего не понимают.

– Подожди! – Тимофеев тоже очумело смотрит на часы. – Как так? Я что-то не понимаю. Ты что, пришел сюда за четыре часа? Ты во сколько стартовал, по оговоренному времени? Или намного раньше? Ты что, ушел вечером и всю ночь шел?

Я качаю головой.

– Нет, конечно. Стартовал, как и оговорено. Рано утром. Все присутствовали во время начала забега.

– Не может быть! – Гаврилин смотрит на меня, как на привидение. – Как так? Ты не мог забраться сюда за такое короткое время? Мы вчера шли весь день и прибыли только к вечеру. И то считали, что это очень быстро. Ты… Как ты это сделал, черт подери?

Я снова качаю головой и указываю на вершину.

– Ладно, потом разберемся. Пошли, зафиксируйте время прибытия. Не хотите верить, не надо, просто сделайте то, ради чего сюда пришли.

Мы идем на вершину, поднимаемся еще несколько десятков метров. Отсюда до вершины и в самом деле рукой подать. Я быстро пробегаю по заснеженной тропе, достигаю заснеженной каменистой возвышенности.

Смотрю вокруг. Какая красота!

Да, я сделал это. Ради этого и стоит жить. Невозможно описать ощущения от покорения очередной вершины. Наверное, меня может понять только спортсмен, который стоит на пьедестале, на самом первом, высоком месте и смотрит свысока на весь зал, а за ним развевается флаг его родной страны и звучит ее гимн. Или парень, который добился руки самой прекрасной девушки на свете. Или богач, заработавший очередной миллион.

Ведь все они достигли всего, к чему стремились и получили дозу эндорфинов прямиком в мозг. По сути говоря, покорение вершины в жизни и в альпинизме невероятно похожи. Там и там надо преодолеть сотни препятствий, проявить мужество и силу характера, рисковать и рассчитывать каждый свой шаг.

Пожалуй, правда, единственное отличие в том, что в альпинизме цена ошибки – это твоя жизнь. А там, в реальной жизни ты после ошибки еще можешь остаться в живых.

Тимофеев пожимает мне ладонь. За ним Гаврилин.

– Молодец, поздравляю, – говорит он. – Ты сделал это. Не знаю как, может взлетел сюда на метле, но ты забрался. Наши часы вроде не сломались и по приходу мы сверим их с другими. А пока что я должен зафиксировать рекорд восхождения. Причем, одиночного. Я уверен, так быстро на Катын-тау еще не поднимались.