Текст книги "Здесь вам не равнина.. (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Правда, насколько я вижу, организовать страховку нужно только в двух местах, а не через всю линию перехода. Остальную часть можно пройти на «кошках», впивая в лед передние зубья.

Перед этим участком я сел на камень и отдохнул. Сегодня я забрался высоко, гораздо дальше, чем рассчитывал. Интересно, как я себя буду чувствовать ночью? Что, если организм все-таки даст сбой и я откачусь назад?

Спасения ждать неоткуда, своими бессмысленными и самонадеянными действиями я сам загнал себя в ловушку. Все мосты сожжены, осталось только выжить и идти вперед. Надо же, вроде бы собирался вести себя разумно в горах, но действую, как последний идиот.

Отдохнув, я нацепил «кошку», приготовил другую снарягу: веревки, лежоруб, карабины и жумары, пошел вверх. К этому моменту я уже чувствовал усталость, организм требовал отдыха. Ну, извини, друг, давай сделаем этот переход, потом ты заслужил отдых.

Подъем занял два драгоценных часа, и это я еще считал очень быстро. Мне повезло, что организовать страховку пришлось только в двух местах. Все остальное время я шел, вбивая зубья «кошки» в лед и вырубая ступеньки.

Через полчаса такого непрерывного хода я уперся в ледовую стенку. Тут же организовал первую станцию страховки и пошел дальше, оставив рюкзак. Иногда оглядывался назад и видел под собой склон, покрытый снегом и льдом. За ним очертания ледника и скал, уходящих вниз.

А еще дальше вид на ущелье, тонувшее в лучах заходящего солнца. Хорошо, что дождь прекратился, иначе эта стенка превратилась бы в каток.

Весь подъем прошел отлично. Никаких срывов и падений. Правда, под конец, когда я во второй раз вытащил рюкзак и грузы на высоту, я почувствовал, что порядком умаялся. Наконец, я взобрался на плато, и некоторое время сидел, наслаждаясь отдыхом и открывшейся передо мной великолепной панорамой.

Потом поднялся, собрал снаряжение и грузы, пошел дальше. Солнце уже зашло, скоро в горах стемнело, надо позаботиться о ночевке. И еще я с тревогой прислушивался к своему организму, пытаясь распознать признаки надвигающейся горняшки. Но пока что я чувствовал себя хорошо, если не считать дикой усталости.

Дальше путь через плато лежал к широкой перевальной седловине. Я присмотрел себе там хорошее место для ночлега. Мне надо было пройти по широкому заснеженному склону, обойдя по дороге небольшой скалистый выступ, а затем я подошел бы к конечной на сегодня точке своего перехода.

Привычно натянув рюкзак и снаряжение на себя, я отправился по склону. «Кошки» снимать не стал. Острозубые приспособления звенели по льду, из-под ног с тихим звоном вырывались отколотые льдинки и летели в сторону. Изо рта вырывался пар.

Подойдя к скале, я огляделся. По-хорошему здесь надо организовать страховку, но я видел, что можно пройти и без нее. Правда, я устал, как собака и уже начал мерзнуть, но лучше перестраховаться.

Ладно, сделаю, как надо. Я сейчас измотан, одно неверное движение и улечу вниз. И никто мне не поможет. Кроме веревки, прицепленной к скале. Поэтому я застраховался и первым делом перелез сам, чтобы установить крайнюю точку.

Обогнув скалу, я посмотрел на покрытый льдом склон, постепенно уходящий в обрыв. Если здесь упасть без страховки, можно попробовать вылезти, но, скорее всего, можно легко укатиться вниз. Поэтому я и не стал рисковать.

Когда перетаскивал рюкзак, один моток запасной веревки сорвался с него и заскользив по склону, улетел вниз. Вот досада. Не то, чтобы я уже использовал эту веревку сегодня, но эта часть снаряжения никогда не бывает лишней в горах.

Ну и черт с ней. Установив рюкзак на площадке, я вернулся к исходной точке и снял страховку с базовой станции. Потом перешел скалу снова и потихоньку подошел к тому месту, где собрался ночевать.

Отличная ровная площадка, укрытая от ветра. Вся заснеженная, но в стене есть уютная выемка. Солнце уже село, в горах быстро темнело.

А еще перед площадкой я обнаружил следы голой пятки человекоподобного существа.

Глава 14. Перевал над облаками

В прошлой жизни, не скрою, со мной в горах случалась всякая дичь. Они такие, горы, любят поиграть с человеком в кошки-мышки. Ты думаешь, что изучил из вдоль и поперек, облазил каждый сантиметр пространства и знаешь все, что только можно, но вдруг раз, – и происходит какая-то неожиданность.

Вершина, на которой ты уже был десятки раз, вдруг упорно отказывается покоряться. Сотни раз пройденный маршрут внезапно совершенно непроходимый. Знакомые, как своя квартира, места через какое-то время становятся совершенно чужими. Горы, они такие. Никогда не знаешь, что выкинут в следующую секунду.

Вот и сейчас, пожалуйста. Я стоял на заснеженной площадке и тупо смотрел вниз, сам не замечая, как покачиваюсь на месте от усталости. Откуда здесь взялся след ноги человека? Я, наверное, сейчас похож на изумленного Робинзона Крузо, когда он увидел след ноги человека на необитаемом острове, который он считал полностью своим и от этого чуть не сошел с ума от страха.

Постояв и поглядев на неведомый след, я опомнился. Осмотрелся по сторонам. Если есть один след, значит должны быть и другие. Что я еще могу увидеть? Наверное, след от деревянной или каменной палицы, которую неведомый троглодит тащил по снегу, когда проходил здесь? Или это у меня разыгралось воображение?

Ладно, черт с ним. Я был настолько изможден от усталости, что мне плевать, даже если снежный человек сейчас выглянет из-за скалы и приветливо со мной поздоровается. Я хочу жрать, лежать и спать. Я хочу тепла и приятной тяжести в желудке.

– Ну и хрен с тобой, йети, – пробормотал я и направился к намеченному месту размещения лагеря. – Будь это хоть место самого царя гор и облаков, я все равно займу его. И никто меня отсюда не сдвинет.

Это точно. Бывает такое состояние, например, после двадцатикилометрового марафона, когда руки и ноги отваливаются на ходу. Ничего не хочется. С места можно сдвинуть только бульдозером.

Я быстро расставил палатку и укрепил основание, чтобы не улетела от ветра. Или не покатилась по склону, а то всякое бывает. Разложил внутри спальник, внизу положил подкладку и все, что можно, чтобы не тянуло холодом и принялся устраивать ужин.

Вскоре на примусе весело загудел синий огонек. На нем быстро подогрелась банка с тушенкой, потом небольшой чайничек. Я едва дождался, пока согреется ужин, а потом с аппетитом потрапезничал. После активных физических упражнений на свежем воздухе любая еда покажется райской пищей.

После наполнения желудка я хотел завалиться спать, тем более, что у меня и так осталось не так много времени для отдыха, учитывая то, что выходить на маршрут нужно будет рано утром. Но я не забыл о повстречавшемся феномене. Неужто я и в самом деле повстречал реальный след босой ноги? Или это оптическая иллюзия?

Теперь я чувствовал себя гораздо лучше. В горах быстро темнело и я, вооружившись фонариком, вылез из палатки и отправился исследовать след. Сначала пару минут искал его и не мог найти, и уже подумал, что он мне привиделся, как вдруг снова наткнулся на него.

Наклонился, осмотрел. Ответил фонариком. Если бы я был криминалистом, то снял бы гипсовый отлив. А что, чем не доказательство?

Но чем больше я изучал след, тем больше мне становилось ясно, что это обычная впадина в лежалом снегу, просто очень похожая на след ноги человека. Вокруг других следов не было, хотя в таком случае они должны были появиться. Кроме того, никаких других признаков живого существа в следе не обнаружилось. Хотя бы волос, грязи, отпечатков ногтей.

Нет, это просто игра теней. Шалости воспаленного воображения, усиленного усталостью и большой высотой. Все-таки, как ни крути, а влияние быстрого перепада высот по-любому ощущается организмом.

Надо быть настороже сегодня ночью, хотя что тут уже сделаешь? Я сам загнал себя почти в самоубийственные условия и если сегодня ночью буду заниматься от горняшки, то помочь мне будет некому. Вся надежда только на себя.

Вернувшись в палатку, я лег спать. Ничего не попишешь. Надо отдыхать, готовиться к новому выходу. По крайней мере, сейчас еще ничего не предвещает кризиса, мой организм, кроме усталости и желания отдохнуть, больше ничего другого не транслирует. Ладно, теперь можно отдохнуть.

Не раздеваясь, я завернулся в холодный поначалу спальник. Очень скоро он согреется теплом моего тела и тогда уже будет уютно и даже жарко. Я закрыл глаза и сам не заметил, как провалился в сон.

Когда спал, мне приснилось, что я карабкаюсь по черной, совершенно отвесной стене. Гладкой, как стекло, ни единой трещинки или царапинки. Но я каким-то чудом карабкаюсь выше и выше.

Мир вокруг совершенно странный, небо багровое, будто налилось кровью, а горы черные, словно сделаны из угля. И в красном небе светят оранжевые звездочки. Это что же, я попал на Марс и лазаю по его гигантским горам или вулканам?

При этом я отлично осознавал, что нахожусь во сне, а значит, поэтому и не боялся, что упаду вниз. Ничего страшного, самое плохое, что может случиться, это то, что я проснусь, вот и все.

Поэтому я спокойно полз вверх, находил в стене какие-то немыслимые зацепки, держался, хватался, продвигался вверх. Когда до вершины осталось совсем немного, я вдруг ощутил, что это никакой не сон. Это совершенно реально происходит со мной по-настоящему. Как я сюда попал, я не помнил.

А вот теперь я запланировал, потому что стена и в самом деле была сложная для восхождения. Я искал на поясе крюки или закладки, но ничего не находил. Да даже если бы и нашел, все равно не смог бы воспользоваться, потому что трещины и отверстия в стене куда-то подевались. Их и раньше было немного, а теперь вообще не было.

Что самое интересное, так это то, что до конца подъема и в самом деле осталось совсем немного. Еще чуть-чуть и я бы залез на стену и смог встать на ней и победно осмотреть этот странный мир.

Но нет, теперь я запаниковал. Несмотря на все мои отчаянные усилия, закрепиться на стене не удалось, и не дойдя до конца всего каких-то пары метров, я вдруг сорвался и с отчаянным криком полетел вниз.

Мир перевернулся вверх тормашками. Красное небо и черные горы несколько раз поменялись местами. Я беззвучно закричал. Черная, как смола, земля быстро приближалась и в это мгновение я проснулся.

Сердце сильно билось в груди, голова мокрая от пота. Я почувствовал, что связан по рукам и ногам и рванулся в сторону, чтобы освободиться и только потом понял, что лежу в спальнике. Как гусеница в коконе и только поэтому не могу пошевелиться.

Я сглотнул слюну, но пересохшее горло все равно требовало воды. Все в порядке, Ваня, не надо беспокоиться. Это был всего лишь сон. Я полез из рюкзака, одновременно вспоминая, как боялся горной болезни.

Нет, я чувствую себя относительно хорошо, правда, не хочется вставать в этот невероятный холод и стужу. Но делать нечего, оказывается, уже время, пора собираться в путь-дорогу.

Я выпил ледяной воды и почувствовал, что почти проснулся. И уже успокоился. Приснится же всякая ерунда. Не очень, конечно, хороший сон, особенно учитывая, что у меня сегодня наконец-то начинается фактический траверс, но тут уже ничего не поменяешь. Надо идти вперед, несмотря на любые плохие сны.

Одевшись и слегка подкрепившись, чтобы не загружать желудок слишком сильно, я собрал спальник и другие пожитки в рюкзак. Вылез наружу и выпрямился в полный рост. Затрещал суставами, разминая мышцы и готовясь к новому забегу.

Еще темно, но небо уже светло-серое, чувствуется, что скоро будет рассвет. Кажется, сегодня не очень хорошая погода, надо поторапливаться и поскорее выходить на маршрут, чтобы пройти самые участки до снегопада или метели.

Взгляд упал на моток черной веревки, лежащий перед палаткой. Не помню, чтобы я ее оставлял здесь. Все свои вещи я сложил внутри. Как она здесь оказалась?

Я наклонился и поднял веревку. Каково же было мое изумление, когда я узнал ее. Это же та самая веревка, что упала вчера в пропасть, когда я тащил грузы через скалу. Каким образом она очутилась здесь за ночь?

Может, это другая? Я тщательно осмотрел веревку и убедился, что это та самая, которую я вчера уронил. Сомнений нет, они у меня помечены разными ленточками. Это она и есть.

Я огляделся и впервые у меня по спине пробежал жутковатый озноб. Я стоял на горе совершенно один, в десятках километров от ближайшего жилья и человеческого общества. Ни одной живой души рядом. Только суровые горы.

Каким образом эта веревка смогла вернуться ко мне? Вы что издеваетесь? Я же только вчера пришел к окончательному решению, что вон тот след босой ноги – это просто вымысел и догадки. Йети не бывает.

Но вот пропавшая вчера веревка таинственным образом оказалась у меня в руках и теперь я не знаю, что и думать. Получается, снежный человек вернул мне ее, это единственное разумное объяснение на данный момент. Во всяком случае, ничего другого в голову не приходит.

Если это так, может быть, он и сейчас наблюдает за мной? Вот была бы потеха, если это так. Я внимательно огляделся, но горы пустовали.

Ладно. Горный покровитель это хорошо, но мне надо идти дальше. На всякий случай, собирая палатку, я оставил для снежного человека кусок колбасы. Когда я был готов, то взвалил груз на спину и пошел дальше по маршруту. Перед этим обернулся и сказал горам:

– Спасибо, за то, что приютили. И дали возможность отдохнуть.

Горы молчали, но я вроде бы почувствовал их безмолвное одобрение. Вот так всегда так. Чтобы совершить успешное восхождение, надо наладить контакт с природой.

Дальнейший мой путь сначала лежал по заснеженным склонам. С утра, пока солнце не растопило снег и лед, они были покрыты корочкой, легко пробиваемую «кошками». Я прошел через склоны, потом подошел к черной стене перевала, которую мне надо было преодолеть, чтобы выйти дальше на маршрут. Подножие усеяно льдом и снегом, а вот сама скала настолько ответная, что только местами на камнях лежит снег.

К тому времени погода испортилась окончательно. В горах быстро светлело, но небо было свинцовым, а сверху с вершин Безенгийской стены спускался густой туман. Местами шел легкий снег. Ни о каком дожде нет и речи. Я думаю поднялся достаточно высоко, чтобы больше его не ждать.

Угу, понятно. Вот как мне теперь надо быть. Потоптавшись у подножия скалы, я вспомнил, как в прошлой жизни преодолевал этот подъем. Тогда я шел в связке с тремя товарищами и мы поднимались вот здесь, справа.

Как и тогда, так и сейчас склон слева испещрен следами камнепадов. Камни валялись повсюду, да и сейчас, когда я осматривал склон, пару булыжников размером с человеческую голову свалились сверху и полетели вниз, стукаясь о скалы и сбивая другие камни.

Снизу склон скалы подрезался широким поясом бергшрунда. Это такая подгорная трещина, означающая разрыв толщи льда и фирна у основания горного ледника. Обычно отделяет неподвижную, прикрепившуюся к скалам часть ледника от подвижной, способной прийти в движение. Огибать это препятствие слева тоже не резон, там можно слететь сразу на ледник, а оттуда сразу покатиться вниз, без надежды за что либо зацепиться.

Остальная часть скал скрывалась за склоном, еще дальше и за клубившимся туманом.

Ладно, можно долго стоять и смотреть на горы, разинув рот, а можно начать действовать. Через бергшрунд я перешел без особых проблем, тут как раз имелся небольшой снего-ледовый мостик, остался после схода давней лавины. Надеюсь, сейчас она не вздумает сойти снова, как раз, когда я стою по направлению движения.

Подойдя к основанию стальной стены вплотную, я поглядел вверх. Без страховки тут идти нельзя, поэтому я достал снаряжение и установил исходную точку для самозащиты.

Зацепился, аккуратно полез наверх. Поначалу руки-ноги сгибались неохотно, это после вчерашних-то интенсивных тренировок, но вскоре тело пришло в норму.

– Давай, держись, Ваня, не ты, так кто же, – приговаривал я в особо трудных местах, когда иногда казалось, что дальше пройти невозможно. – Вперед, вперед, не отступаем.

Каменистый склон, в этих местах, оказывается, все равно покрытый снегом, постепенно стал ледовым. К тому же он сильно судится и стал крутым. Камни черные от влаги и сырости.

Я полез дальше по центральному жалобу, где и можно было пройти выше. К нему примыкали несколько параллельных маленьких желобков в стене, покрытых каменной крошкой и лежалым снегом.

И еще множество осыпающихся камней. Да, теперь я вспомнил, что в прошлый раз, когда я штурмовал этом место с товарищами, тут постоянно летели камни. Сейчас тоже в любой момент сверху мог прилететь неприятный сюрприз. Я взял вправо по скале, чтобы избежать падения камней. Там их было меньше.

Вскоре вертикальное пятиметровое сужение закончилось. Я выбрался на ровное место, небольшую расселину в скале, где как раз можно устроить передышку. Поглядел вниз. Ого, оказывается я набрал немаленькую высоту.

Все наверху уже закрыл туман, да и внизу тоже уже мало что видно. Только угадывались смутные очертания скал и четкие изломанные линии бергшрунда. Я посмотрел, а потом принялся поднимать на площадку свой груз, потом спустился и забрал страховку.

Отдохнул и полез дальше. Насколько я видел визуально и насколько я помню, мне еще предстоит подняться метров двадцать, а там потом снова начнется более-менее пологий ледовой склон, который можно будет преодолеть на «кошках» и ледорубе.

После небольшого отдыха я собирался ползти выше и в это мгновение среди густых белых облаков тумана вдруг появилось окошко просмотра. Очень интересное явление. Как будто портал в другой мир.

Я вдруг увидел в гигантском отверстии вершины других гор и виды на долину внизу, щедро залитые солнечными лучами. Какая несправедливость. У меня здесь пасмурно и хмуро, а совсем недалеко стоит отличная солнечная погода.

Ну что же, пусть хотя бы так. Вскоре окошко в тумане медленно исчезло и меня снова со всех сторон окутали белые волны. Насладившись открывшейся картиной, я полез вверх. Когда здесь, на холоде, посмотришь на такое солнечное великолепие, на душе становится немного светлее и легче.

Теперь мне снова предстояло преодолеть примерно такое же расстояние, что и сначала сегодняшнего подъема. Может быть, даже чуток и побольше. Я установил станцию страховки, быстро полез вверх.

Руки в толстых перчатках быстро мерзли, но я не обращал внимания на холод. Одна рука вверх, потом противоположная нога. Теперь другая рука, потом нога. Иногда я висел на скале, раскорячив все четыре конечности во все стороны, как паук.

Ползти было тяжело, несмотря на лютый холод, по лицу и спине у меня ручьями лил пот. Иногда я замирал на скале, чтобы отдышаться, прижимался к холодным камням разгоряченным телом и думал о том, какой же я идиот.

Надо же, сейчас все остальные люди на планете живут в городах и поселках, едут куда-то, кушают, спят, лежат, занимаются любовью, смеются и радуются. Кто-то поехал на курорт и плавает в теплом море. В общем, наслаждаются жизнью на полную катушку.

А вот я, полный круглый болван, сейчас нахожусь на скале, один-одинешенек и одно неловкое и неверное движение, случайное падение камня или льда может тут же свалить меня вниз. А там я почти что гарантированно снова лишусь жизни.

Правда, меня может спасти страховка, но все может обернуться совсем не так, как я планировал. И никакая самая лучшая страховка не гарантирует полного спасения. Млин, мне достаточно даже просто сломать руку или ногу, чтобы мои шансы на выживание резко уменьшились почти до нуля.

– Ладно, Ваня, хватит панических настроений, – пробормотал я и снова полез выше. – Вперед, вернее, вверх, не отставай.

Вскоре я наткнулся на участок, где вроде бы была совсем гладкая скала. Ни трещинок, ни расселин. И камни черные. Где-то это я уже видел. Где же?

Я задрал голову вверх, потом посмотрел вниз. Знакомое зрелище. Где же я…

Ах да, точно, это ведь совсем как в моем сне. В том самом неудачном плохом сне, где я упал вниз.

Глава 15. Туда, где парят орлы

Так, не надо только этих вот сумасшедших переживаний. Так можно и вообще двинуть крышу далеко и надежно.

Все вообще не так, как в том дурацком плохом сне. До конца подъема еще вовсе не пару метров, а все пятнадцать. Стена вовсе не черная, как уголь, а пестрая, только местами камни черные, и то от влаги. Ну, и самое главное, небо не багрово-красное, а серое и закрыто туманом.

Я почувствовал надвигающуюся панику. Руки задрожали, ноги чуть не сорвались с камня. Я замер на месте и прикрыл глаза. Усилием воли заставил себя сосредоточиться и успокоиться.

Так и в самом деле можно запаниковать и свалиться вниз. И никакая страховка не спасет. Здесь, как на войне, тот у кого лучше моральная подготовка, тот и выиграет.

А потом я открыл глаза и посмотрел наверх. Все это мне давно знакомо. Горы всегда проверяют тебя на прочность, смотрят, есть ли у тебя яйца. И если хоть раз дать слабину, как они тут же безжалостно этим воспользуются. Вот только в отличие от таких же ситуаций внизу, в городах или лесах, здесь неоткуда ждать помощи. Тем более тогда, когда идешь в одиночку.

Казалось бы, ситуация сейчас самая заурядная. Я лезу вверх не по самой сложной стене. Любой мало-мальский скалолаз здесь справится, если он застрахован и уже имеет определенный опыт. Я, в конце концов, не на семитысячнике сейчас застрял, на самой вершине.

Все это от стресса. От депрессии. От того, что я сам загнал себя в рамки, сжег все мосты и корабли, не оставил за собой каких-либо запасных путей отхода. Делаю это восхождение тайно от других, как какой-нибудь воришка.

Иду один по маршруту шестой категории сложности, к которому другие альпинисты готовятся месяцами. Вся эта совокупность факторов и в самом деле давит на меня сейчас, парализуя волю и лишая храбрости даже на таком несложном участке подъема.

Поэтому все, что мне сейчас нужно делать, это собрать волю в кулак. Без этого мне не то что не пройти этот траверс, а вообще и нечего больше соваться в горы. Рано или поздно такое поведение станет причиной неминуемого провала. А если вместе со мной будут идти в связке другие люди, то они все могут пострадать.

Потому что в горах ты всегда в ответе за товарища. Это принцип нашего, советского альпинизма, который в двадцать первом веке, к сожалению, стал понемногу забываться.

Я прикрыл на минуту глаза. К черту плохие сны. Пусть идут лесом. Я не собираюсь тут падать, лететь вниз и разбиваться о скалы. Я собираюсь сделать этот траверс и потом покорить те вершины, что еще не успел обойти в прошлой жизни.

– Давай, Сохатый, при буром, – сказал я. Зубы чуток дрожали, то ли от холода, то ли от страха. – Никаких отступлений, никаких падений.

Я заставил себя пролезть дальше. Первые пару метров было трудно, а потом все пошло гораздо легче. Я сжал и разжал закоченевшие кисти рук и восстановил кровообращение. Потом отправился выше.

Вскоре после того, как я прошел этот зеркальный участок, моему взору открылась оставшаяся часть пути до гребня перевала. Причем дорога эта получилась чертовски интересная.

Теперь скальный подъем резко сузился и превратился из широкой, почти ровной поверхности в длинную ледовую трубу с камнями по бокам. Здесь остался единственный проход для меня.

Повсюду в других местах беспорядочно нависшие камни не давали пройти одинокому путнику. Там пришлось бы карабкаться по почти наклонной внутрь поверхности. Поэтому мне пришлось ползти через эту трубу.

По ее дну, то есть через причудливо изогнутую стену, лился невесть откуда взявшийся ручеек. Он тек сверху, из-под снежных завалов, видных мне отсюда, снизу. Почему не замерз, непонятно. Но скоро его прихватить морозы и этот проход тоже станет скользким и непроходимым.

Я полез через трубу, отпив из ручейка глоток ледяной воды. Пару раз ноги срывались с зацепа, но я крепко держался руками и поэтому не сорвался.

Единственно, что меня беспокоило, так это, что в этой полутрубе я находился, как в ловушке. Если сейчас сверху полетит камень или лед, или даже маленькая лавина, то я не смогу от нее увернуться. Поэтому я торопился больше обычного и старался быстрее уйти с опасного участка.

Погода, между тем, оставалась такой же. Вокруг со всех сторон клубился туман. Вершины гор скрылись из глаз. Я прошел, наконец, участок с полутрубой и выбрался на пологий склон, покрытый снегом и редкими камнями. Интересно, он не поедет вниз у меня под ногами?

Но поскольку я лез в одиночку, мне снова пришлось закреплять здесь, на гребне перевала, станцию страховки и лезть вниз за грузом, а также для того, чтобы освободить остальную часть снаряжения. Поскольку теперь я был застрахован, то сделал спуск и новый подъем гораздо быстрее.

Недавний приступ паники прошел бесследно. Я же говорю, это была просто непроизвольная реакция организма на стрессовую ситуацию. Небольшой тремор, с которым я, вроде бы, справился.

Забравшись на гребень, я позволил себе небольшой отдых. Для того, чтобы перевести дух и подумать. Время обедать, как быть? Отдохнуть здесь или идти дальше?

Тут ведь какая штука. Мне теперь нужно идти не дальше, а вниз. Точно также спускаться с крутого гребня перевала, по еще более длинному скальному проему. Нет, я сейчас ослаб, поэтому спускаться вниз в таком состоянии очень трудно.

Лучше отдохнуть и подкрепиться. Но, с другой стороны, если я сейчас слишком залипну на расслабоне, то рискую опять угодить на спуске под непогоду. Ветер усиливается, хотя туман постепенно рассеялся. Нет, надо немного перекусить и передохнуть, но слишком долго не расслабляться.

– Давай отдохнем, Сохатый? – предложил я сам себе. И сам же согласился: – А почему бы и нет?

Уселся на рюкзак, достал слипшуюся шоколадку и выпил с остатками утреннего чая. Подогревать не стал, слишком много времени и действий для этого надо терять. Вместо этого я сидел почти у самого края гребня и задумчиво смотрел вниз, похожий на супергероя, который смотрит на свой город с высоты птичьего полета.

Панорама сверху открывалась очень занимательная. Туман потихоньку рассеялся и я теперь видел соседние пики Безенгийской стены. А если смотреть на спуск к леднику на противоположной стороне, за перевалом, то это было впечатляющее зрелище.

Сначала мне предстояло преодолеть полтораста метров ледяного склона, а потом идти вниз по скалам. Там тоже было всего несколько узких проходов, вроде той «трубы», через которую мне довелось лезть недавно. И только потом, преодолев эти нависшие скалы, я смогу выбраться к леднику на противоположной стороне перевала.

Я доел шоколадку и допил чай. Поднялся и тут же заметил неподалеку сложенные друг на друга плоские камни. Ага, отлично, здесь можно найти добычу. Я поднял камни и обнаружил под ними консервную банку. Это так называемая тура, где оставляют послания экспедиции, прошедшие этим путем раньше.

В консервной банке я обнаружил ветхую записку. Пять лет назад этот перевал прошла группа горных туристов из Ленинграда. А до них восходители из Латвии, сразу перед которыми прошла группа из Кабардино-Балкарии.

Я подумал и сунул вместо записки свой фантик с рисунком лося. На нем написал, что здесь проходил Ваня Сохатый, соло-восходитель из Сибири. Дата, подпись, все, как полагается.

Пусть тоже будет напоминание о моем путешествии. А чтобы люди не огорчились лаконичности моей записки, я оставил пару конфеток.

Ладно, можно бесконечно долго сидеть и наслаждаться этой красотой. А можно пройти и почувствовать ее на кончиках пальцев и носочках ботинок.

Спуск вниз тоже требовал страховки. Я надел снарягу, ввинтил в лед ледобур. Пошел вниз, вытягивая веревку. Только прошел немного, как справа от меня от склона отвалился огромный кусок льда, ухнул вниз, покатился по фирну и быстро скрылся из глаз за камнями.

После него на снегу остался широкий след. Вот проклятье, повезло мне, если бы я оказался на его пути, то гарантированно улетел бы в пропасть.

Я потихоньку пошел вниз на «кошках», вгрызаясь в фирн ледорубом. Пока шел, пару раз споткнулся и упал, но, к счастью, ледоруб спас и задержал меня на склоне. Дошел до скальных образований и установил здесь промежуточную точку страховки.

К тому времени я уже устал и хрипло дышал. Но теперь предстояло подняться обратно, чтобы спустить груз, а затем и забрать страховку. Все это мне удалось проделать довольно быстро. Рюкзаки и снаряжение, прикрепленные к веревке, быстро заскользили по ледяному склону к началу узкого желоба, ведущего вниз. Молодцы, ребята, так держать.

Спустившись вниз вслед за ними, я тут же полез дальше, теперь уже по камням. Усталость и холод иногда хватали меня за руки и ноги, тогда по ним пробегали судороги. Очень плохо, на такой высоте это может окончиться трагически.

Что мне оставалось делать, я останавливался, ждал и разминал кисти и стопы ног, превозмогая страшную боль. Хорошо еще, что спуск проходил через узкие желоба на теле скалы, поэтому здесь хватало мест для зацепов.

Иногда я садился на выпирающий из скалы камень, упирался ногами в скалу и сидел, отдыхал, смотря вниз с высоты птичьего полета. Между прочим, да, пару раз я видел, как вдали в небе безмолвно парят пернатые хищники, высматривая добычу.

Пока я карабкался, вниз то и дело падали камни. Приходилось постоянно оглядываться по сторонам.

Наконец, несколько раз взбираясь вверх и опускаясь вниз, я добрался до самого низа и снова очутился у бергшрунда. Время уже послеобеденное, если я поспешу, то успею перевалить через это плато и снова подойти к очередному перевалу.

В ближайшие дни мне именно это и предстоит, взбираться и оседлывать гребни перевалов, а потом снова спускаться на плато. Затем я перейду через огромный ледник в центре Безенгийской стены и дальше траверсую оставшиеся пики. Там уже должно быть полегче.

Но для того, чтобы добраться до гребня следующего перевала, мне пришлось пройти через ледопад. Это заняло полтора часа времени и заняло весь оставшийся день. Здесь были все диковинки, которыми любой высокогорный ледник может потчевать заплутавшего путешественника: высокие ледовые ответы, фирновые мостики через глубокие трещины, на дне которых журнала вода, участки льда, покрытые предательским снегом, словно болотной тиной. В них можно было провалиться, как в прорубь и я поэтому постоянно прощупывал дорогу ледорубом.

К вечеру я подошел к очередному перевалу и решил устроиться на ночлег, хотя чувствовал себя гораздо лучше, чем вчера. Погода тоже улучшилась. Казалось, что горы как будто шепчут в ухо: все хорошо, ты вроде бы выдерживаешь испытание. Если так будешь держаться и дальше, то сможешь завершить испытание.

От дневной паники у меня не осталось и следа. Надо же, как переменчиво бывает настроение. Кроме того, вскоре все нашептывания выветрились у меня из головы. Остаток светового дня я провел, обустраивая место для ночлега.