Текст книги "Здесь вам не равнина.. (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

На небольшом пространстве рядом со скалой я нашел полуразрушенную площадку, явно выложенные трудолюбивыми руками людей. Кто их сделал, неизвестно, скорее всего, пару-тройку лет назад.

Площадка возвышалась над снегом на метровой высоте, выстроенная из камней. Я ее чуток выровнял и установил палатку. Получилось убежище, укрытое от ветров, сухое и уютное. Затем я разогрел на примусе ужин.

Что еще хорошо, так это то, что рядом с площадкой из кулуара протекал ручеек. Чистейшая ледяная вода. Я подогрел ее на примусе и получил возможность выпить чаю.

И вот наконец настало время для ужина. Как я и говорил, после интенсивной работы на чистом воздухе, разыгрался зверский аппетит. Я быстро перекусил супом, потом налил себе кофе с сухим молоком, взял конфетку и уселся перед палаткой.

В горах уже стемнело, но они хорошо виднелись в сумерках. В воздухе прохлада, все чисто и свежо. Я сидел на камушке, подстелив под задницу спальник и глядел на окружающее меня великолепие.

Как ни крути, а в горах есть величавая суровая красота. Да, они бывают беспощадны и безжалостны, но красоты у них не отнимешь. Это самое прекрасное и в то же время мрачное место на земле.

Вот хотя бы посмотрите. Над скалой, в основании которой выстроили площадку, возвышался длинный вытянутой камень. Он походил на огромный каменный палец, указывающий в небо. А если уж включить воображение на полную катушку, то можно представить, что это фигура древнего горного правителя этих мест, сидящего на каменном троне и оглядывающего свое царство.

Вон, смотрите, его голова почти идеально овальной формы, прямая длинная спина, руки, лежащие на коленях, спокойные уверенные глаза. Как будто великан на троне сидит.

Я допил кофе мелкими глотками, наслаждаясь моментом. Да, ради таких мгновений и стоит идти в горы. Внизу таких высот не встретишь за свою свою счастливую жизнь.

Но да ладно, хватит эстетики. Темнота окутала горы и я решил укладываться спать. Сполоснул посуду, расстелил постель в палатке и забрался в спальник. Заснул, едва закрыл глаза.

Ночь я провел спокойно. Никаких снов больше не снилось. Судя по всему, мой организм все-таки и впрямь чем-то уникален. Причем именно тем, что я могу почти безнаказанно набирать высоту и мне ничего за это не будет. Никаких признаков горной болезни. И никаких дурацких плохих снов.

Проснулся я засветло в назначенное время и быстро собрал свои вещи. Погода сегодня тоже стояла ненастная, поэтому я торопился пройти дальше, пока меня не застиг снег, метель, стужа, а то и чего похуже. В горах любые безобидные в городе осадки могут стать смертельными.

На мое счастье, когда я осмотрел стену перевала, которую мне предстояло штурмовать, выяснилось, что дальше имеется пологий снежный подъем, по которому можно без проблем подняться почти до самого верха гребня. Я так и сделал, вооружившись «кошками», ледорубом и иногда закручивая ледобуры и подпоясавшись веревкой.

Где-то на полпути подъема меня застиг мокрый снег. Без всякого предупреждения он быстро перешел в грозу с крупным градом. Я спрятался под рюкзаком и за каменным козырьком, имеющимся на склоне.

И правильно сделал, потому что вскоре безобидные градины превратились чуть ли не в снаряды размером с перепелиные яйца. А еще неподалеку я услышал шум сошедшей лавины. От этого звука у меня теперь всегда стыла кровь в жилах, но сейчас все прошло благополучно.

Вскоре гроза прошла также быстро, как и началась и я пошел дальше. К моему удивлению, сошедшая лавина разворота склон, по которому я шел. Я снова поблагодарил небеса, за то, что отвели меня от опасного места.

Дальше идти было проще. Возвышающаяся надо мной скала очередного перевала напоминала несколько небоскребов, расположенных на одном проспекте. Я взял вправо, где нашелся удобный выход на крыши этих небоскребов.

В этом месте, выше крыш этих «зданий», то есть козырька скал, имелся узкий гребешок, нависающий по центру кулуара, почти до самого гребня перевала. Прямо по нему можно вскарабкаться до самого верха перевала. Идти дольше, чем если бы штурмовать напрямую через скалы, но зато легче и надежнее.

Я поглядел на этот снежный путь и почти без колебаний отправился по нему.

– Куда идем мы с Пятачком, большой, большой секрет, – напевал я во весь голос, проговаривая каждое слово вместе с каждым шагом.

У гор есть еще один несомненный плюс, здесь можно никого не стесняться и не бояться, что тебя засмеют за фальшивые мелодии и мерзкий голос. Поэтому я бестрепетно шел вперед и ничего не опасался.

Вскоре я поднялся на гребешок и пошел по нему к перевалу. Надо же, какой хороший и удобный путь я нашел. А вот если бы не отыскал, то сейчас бы корячился по скалам, поднимаясь и опускаясь туда-сюда и таская свой груз. Так я сэкономил кучу времени и сил. Какой же я молодец.

Я хотел еще спеть песенку из мультфильма, но тут снег подо мной затрещал и не успел я опомниться, как подо мной разверзлась темнота.

И в эту темноту я провалился с головой.

Глава 16. В чреве великана

Свалиться в трещину – это я вам скажу, не самое приятное ощущение на свете. Наоборот, очень даже неприятное.

Причем упал я тоже не самым благоприятным образом. Я ведь был не застрахован на подъеме. Не прицеплен к перилам, а просто шел на «кошках», благо склон позволял. Кроме того, периодически я все равно проверял путь ледорубом и смотрел, нет ли впереди скрытых трещин.

В этот раз я тоже проверил дорогу, но так получилось, что, видимо, ткнул ледорубом совсем немного не дойдя до трещины. А сама щель в это время ждала меня, притаившись под слоем нетронутого снега, как хищник в засаде.

Как же можно было так опозориться, ума не приложу. Впрочем, свалиться в трещину – это риск любого восходителя.

В первый миг я ничего не понял. Просто весь окружающий мир мелькнул световой вспышкой, а потом исчез из виду. Я полетел кувырком вниз вместе с кучей снега, который тут же угодил мне за шиворот. Потом ударился обо что-то твердое спиной, рукой и ногой, полетел еще дальше, ударился снова, упал ниже и наконец свалился на жесткую поверхность.

Кричать не мог, потому что рот тут же заполнился снегом. Едва остановившись в падении, я протер лицо от снега и выплюнул его изо рта. Осмотрелся.

Вокруг было темно. Глаза не сразу привыкли к полумраку. Я очутился в довольно широкой ледяной пещере, упав на узкий снежный мостик, перекинутый природой через стены.

Осмотревшись, я поднял голову. Вверху светлело отверстие трещины. Свет падал на ледяные стенки вокруг него и от этого они стали чуточку голубыми и весьма симпатичными на вид. Мечта любого фотографа-эстета.

Потом я опустил взгляд. Внизу, под мостиком, на котором я лежал, таилась темнота, и я даже думать не хотел, какая глубина там на самом деле. Некоторые трещины достигают десятки, а то и сотни метров в высоту и слететь на ее дно – это верная смерть.

И только я об этом подумал, как мостик затрещал, загудел под моей тяжестью и тут же сломался. Я опять рухнул вниз, на этот раз уже с истошным воплем, который, впрочем, быстро порвался, потому что я опять с размаху ударился обо что-то твердое. Только на этот раз уже животом, ладонями и лицом.

Больно, очень больно. У меня перехватило дыхание, а рот опять переполнил снег. Я снова ощутил, что валяюсь на чем-то твердом, но первые мгновения не мог ничего соображать от боли. Потом протер лицо от снега, опять выплюнул холодную массу изо рта и огляделся.

Теперь вокруг стало еще темнее. Я будто зашел в еще более дальнюю комнату. Надо же, какое негостеприимное заведение. Тут бьют по лицу, а еще швыряют снег в лицо. Надо сваливать отсюда поскорее.

Я опять свалился на мостик, примерно такой же узкий, как и до этого. Теперь меня тут же поразила мысль о том, что он также может сломаться, как и предыдущий. Этого нельзя допустить. Я могу свалиться еще ниже, а выбираться оттуда еще сложнее.

Кроме того, я могу переломать при падении все кости, а тогда уж шансы на спасение вообще малы.

Пока этого не случилось, я тут же начал действовать. Поглядел вперед, назад. С обеих сторон мостик переходил в широкие синеватые полки изо льда, прикрепленные к стенкам пещеры. Они, конечно же, тоже могли не устоять и рухнуть под моим весом, но на вид, даже в полумраке, выглядели более солидными и надежными.

Пока мостик снова не затрещал и не обрушился, я быстро встал на четвереньки и ползком рванулся вперед. Выбирать не приходится, а на развороты времени нет. Поэтому я и помчался на четвереньках вперед.

Мостик был скользкий и узкий, свалиться с него проще простого. Но мне удалось добраться до края и перейти на полку. Там я осторожно осмотрелся и убедился, что полка, скорее всего, выдержит мой вес, даже с рюкзаком.

Кстати, рюкзак так до сих пор и остался у меня на плечах и сейчас упирался в стенку сзади, мешая мне выпрямиться. Я стащил его с себя и положил рядом.

Потом потихоньку, едва дыша, встал на ноги, причем с удовольствием отметил, что «кошки» остались на ногах. Без них выбираться отсюда будет гораздо сложнее. Потом я все также осторожно ощупал все еще гудящее от боли тело.

Так-с. Вроде сильно не пострадал. Царапины и ссадины на лице не в счет. Самое главное, что нет вывихов и переломов. Уффф, можно выдохнуть с облегчением, если бы я не остался в целости и невредимости, то опять-таки выбраться отсюда стало бы невозможно. Эта трещина стала бы моей могилой.

Хватит, отставить пораженческие настроения. Все это дерьмо нисколько не поможет решить возникшую проблему, наоборот, лишь усложнит ее. Я посмотрел наверх.

Вот дьявольщина, отверстие трещины теперь еще дальше от меня, превратилось в маленькую светлую дырочку. Ползти до нее теперь еще труднее. Ладно, больше ничего не остается.

Но первым делом надо обезопасить себя от нового падения. Я сунулся в рюкзак, достал ледобуры, развернулся и тут же принялся закручивать их в стену трещины.

Нет, скорее даже не трещины, а пещеры. Надо же, эта небольшая трещина на самом деле таит под собой в земле такое большое пространство. При желании здесь может разместиться с десяток человек и всем хватит места.

Млин, да ведь я наверняка первый человек, попавший сюда. Словно космонавт, ступивший на Марс. С одной стороны, это здорово, а с другой стороны, я вовсе не желал здесь очутиться. И еще больше я желаю вырваться отсюда.

Все, готово. Я надежно установил ледобуры на стенку и прицепился к ним. Теперь даже если полка рухнет, то я не упаду.

Можно вздохнуть спокойнее. Каждую секунду, пока я был не застрахован, я ожидал, что сейчас полка затрещит и я снова упаду вниз. Так, ладно. Теперь надо выбираться наружу.

В том, что это надо делать немедленно, сомнений не было. Скоро день пройдет, а я, получается, внутри этой трещины, идущей в самое нутро гребня. Она может идти параллельно скале и по глубине достигать десятков метров. На минутку, по высоте это может быть не меньше многоэтажного дома.

Во-первых, здесь адски холодно. Я уже сейчас почувствовал, как коченеют руки и ноги. Здесь гораздо холоднее, чем снаружи.

Кроме того, всегда остается вероятность завалов, которые могут сорвать меня со стены даже сейчас, на страховке. Да и вообще, этот несносный самое уютное место для ночевки. Прямо-таки ад для клаустрофоба.

Чем скорее я отсюда выберусь, тем лучше. Ночевать здесь, а тем более проводить несколько суток нельзя, это место плохо действует на мораль. Высасывает все силы и энергию, как вампир.

Поэтому сейчас я, несмотря на усталость, снова полез в рюкзак за снаряжением. Мне надо больше ледобуров, больше крючьев, больше веревок. Жаль, что нет айс-фифи – складного легкого якоря для преодоления ледовых склонов.

Там можно менять крючья в зависимости от характеристик льда и за счет этого еще более надежно висеть на склоне. Если мне доведется вернуться в свой шатер в Ошхамахо, то первым делом я сделаю именно айс-фифи и непременно буду брать с собой на все вылазки.

Так, хорошо, теперь «кошки». Еще лучше, что я сделал эти приспособления с двенадцатью зубьями, причем на жестком креплении. Для этого на ботинках в двадцать первом веке обычно делали специальные ранты, но мне пришлось обойтись без них.

Передние зубья «кошек» у меня как раз вертикальные, они лучше всего подходят для преодоления ледовых стен. А ведь перед выходом на этот маршрут я еще сомневался, брать эти «кошки» или нет. А потом решил, что если уж иду на траверс один, то лучше взять как можно больше железных помощников, причем самых лучших.

Подготовившись, я встал во весь рост и помахал руками, чтобы размять мышцы. Кусок льда откололся от полки и полетел вниз, в непроницаемую темноту. Я поежился.

Казалось оттуда, снизу, за мной следили чьи-то мрачные, угрюмые глаза. И этот кто-то наверняка попытается помешать мне взобраться наверх.

Ладно, это опять панические настроения. Отставить. Я подошел к стене и осмотрел ее. Надо заранее продумать маршрут подъема, чтобы потом не взобраться в неудобное место, откуда придется опять возвращаться назад, теряя драгоценные время и силы.

Итак, вот здесь угол наклона стены гораздо более меньший, чем в других местах. На этом направлении можно забраться вон на ту полочку. Там отдохнуть, потом лезть дальше. Через несколько метров можно взойти вон на тот мостик. На мостике уже отдышаться и наметить путь дальше.

Что еще надо сразу предусмотреть, так это удастся ли оставить рюкзак пока что здесь, а потом поднять вверх с помощью веревки? Потом, когда я выберусь наружу. Или длины не хватит.

Даже если у меня получится вылезти из трещины, то потом не хотелось бы оставаться в горах без палатки и припасов. Это тоже очень короткий путь к быстрой гибели. Я поднял голову, прикинул расстояние до выхода.

Нет, слишком высоко. Скорее всего, длины не хватит. Не буду рисковать, оставляя рюкзак здесь. Придется сначала забраться самому хотя бы наполовину, потом втащить груз наверх и оставить на промежуточной точке в стене.

Так, все решено. Нельзя медлить. Скорее наверх. Я взял ледоруб в правую руку, а ледовый крюк в левую. Замахнулся и вонзил ледоруб в стену повыше.

Для правильного удара его надо брать наизготовку, в этом положении его можно будет быстро еще раз зарубить, если начнется соскальзывание. Проверил, хорошо ли ледоруб засел в стене.

Штычок ледоруба вбил в склон, чтобы он работал, как упор для руки. Клюв отвернул от моего тела, чтобы не получить травму в случае падения. Получилось крепко и надежно. Я начал потихоньку подниматься небольшими шажками.

Техника восхождения на ледовые стены у меня была отработана еще в прошлой жизни. Передние зубья «кошки» я тоже забивал в стену сильным ударом ноги, проверял, хорошо ли держатся и потом опирался на них при восхождении. Правой рукой вонзал ледоруб, потом ледовый крюк и все по очереди.

Поднявшись на несколько метров вверх, я вкрутил в стену ледобуры, зацепил на них веревку. Чуток отдохнул и пополз дальше. И хорошо сделал, что застраховался. Едва я прошел еще немного, как от стены отломился кусок, в который я как раз воткнул ледоруб и полетел вниз.

Я потерял опору для ног и тоже ухнул вниз. Меня удержали только ледобуры. Плюс еще я успел зацепиться крюком, а потом и ледорубом. Отдышался, хотя перед глазами все потемнело от ужаса.

Кусок льда, который я сорвал, ударился о мостик и полку, на которой я недавно стоял, снес ее часть и полетел дальше. Исчез в темноте и только секунды через три до меня донесся глухой грохот удара. Это какая же там высота, раз он летел до дна так долго?

Ладно, от таких случаев никто не застрахован. Я взял себя в руки и полез дальше. К счастью, больше падений не было. Вскоре я добрался до полки, расположенной выше меня, правда, гораздо уже и меньше той, на которой я стоял раньше. Здесь я чуточку передохнул.

Постучал по ледовой стене выше меня, проверяя на прочность. Ну-ка, милая, скажи, удержать ли ты меня? Или тоже попытаешься обмануть и уронить в пропасть?

До мостика, который я наметил себе следующей точкой своего маршрута, подниматься надо вдвое больше, чем до этой полочки. Я постоял, посмотрел на него и подумал, смогу ли я до него добраться. Выше мостика темнели стены и еще пару мостиков, а над ними манящее отверстие выхода из трещины. Добраться до него для меня теперь желаннее, чем взойти на Эверест.

Я поглядел на свою руку, не дрожит ли от усталости. Во время следующего подъема надо напрячь все силы, чтобы снова не повторился обвал части стены. Я представил картину, как лед обламывается полностью, как раз, когда я ползу по нему и огромной массой идет вниз, увлекая меня за собой.

Потом поежился. Брр, очень непривлекательная картина. Очень непозитивная. Мне бы сосредоточиться на том, как я вылезаю из трещины, вот о чем надо думать. Потом упрямо тряхнул головой и снова вонзил ледоруб выше.

– Ну давай, Сохатый, вперед. Нечего здесь сидеть и сохнуть. – голос прозвучал глухо и тихо, но все-таки достаточно уверенно.

И я полез дальше. И выше.

Вскоре весь процесс взбирания наверх превратился в механическую рутину, повторение одних и тех же действий, как у робота. Удар ледорубом, подъем противоположной ноги, удар зубьями. Потом удар ледовым крюком. Подъем другой ноги, удар зубьями.

И вслед за тем по новому циклу. Опять удар ледорубом и все повторяется опять.

Правда, иногда я прерывался, чтобы закрутить ледобуры. Вскоре у меня закоченели руки, но я продолжал упрямо ползти вверх. Когда до мостика, к которому я стремился, осталось совсем немного, я остановился передохнуть, хотя к тому времени уже совсем не ощущал рук.

Кроме того, ступни ног, которые постоянно пришлось держать напряженными, чтобы упираться зубьями в стену, тоже ныли от боли. По сути, вес моего тела почти полностью размещался на зубьях «кошек». Если хоть один из зубьев сейчас обломится, я могу тут же свалиться вниз.

Ползти дальше не хотелось. Я стоял, слушая, как мое тело вопит от боли. Усталость и страх коварно нашептывали в ухо, что все это напрасно.

Что я зря и совершенно самонадеянно отправился в это сольное восхождение. Что даже если мне удастся выбраться их проклятой пещеры, то кто даст мне гарантию, что я не провалюсь в другую? И уже там мне не удастся отделаться такими незначительными ушибами и царапинами, и я получу что-нибудь посерьезнее. А уже тогда меня никто не сможет спасти и я навсегда останусь в горах, а совершенно черная трещина станет для меня последним пристанищем.

Один из зубьев «кошки» на левой ноге вдруг оторвался от стены, нога скользнула вниз. Хорошо, что я держался на стене всеми четырьмя конечностями и только поэтому не слетел вниз. А потом на меня накатила холодная ярость.

– Заткнись, сука, – сказал я себе. Вернее, своему внутреннему голосу, который пытался развести во мне пораженческие настроения и ему это вполне удалось. – Заткнись, тварь. Хватит скулить. Собери волю в кулак и лезь дальше. Да, ты сам виноват, что попал сюда, но это не значит, что это только твоя вина. Так случилось, и тепррь ничего не исправишь. Ты просто должен сделать это. Иди вперед и не смей оглядываться.

Это помогло. Паника прошла, я полез дальше, не обращая внимания на боль в ногах и окоченевшие кисти рук. Когда до мостика осталось совсем чуть-чуть, пришлось сделать небольшой рывок, чтобы добраться до него. Но это у меня получилось. Я наконец-то забрался на мостик и в изнеможении лег на холодный снег.

Потом снял рукавицы и растер кисти рук, пока не почувствовал покалывание. Затем заставил себя подняться, подползти к стене и вкрутил туда очередные буры. Если мостик сейчас обвалится, то я хоть не полечу вниз вместе с ним.

Некоторое время я сидел, прслонившись к стене, потом почувствовал, что отдохнул и потащил наверх рюкзак и остальное снаряжение. Смотрел, как мой груз покачивается в воздухе и ползет вверх по стене и надеялся, что он не улетит вниз. Это бы меня окончательно добило.

Но спасательная операция по извлечению рюкзака и остальных припасов прошла благополучно и я вытащил их на свою полку. Поставил рядом и подумал о том, что мне не мешало бы подкрепиться.

Чашка кофе и плитка шоколада были бы в самый раз. Я уже и так давно ничего не ел. Я подумал чуток, потом решительно полез в рюкзак за примусом. Мне надо пролезть наверх еще почти такое же расстояние, что я прошел до этого, так что силенок мне определенно нужно гораздо больше.

И поэтому я со всеми удобствами разложил на мостике и полке свои продовольственные припасы и разжег примус. Черт с ним, с обрушением мостика. Хотя бы наемся и подкреплю себя.

После того, как я наскоро перекусил, настроение и в самом деле улучшилось. Какие же мы, люди, рабы желудка! От еды зависит масса вещей в нашей жизни.

Повеселевший, я снова запихал пожитки в рюкзак, упаковал его, снова взял ледоруб и крюк и полез дальше. После отдыха дело пошло гораздо лучше.

Через час подъема до края трещины мне осталось совсем немного. Я продолжал ползти вперед, невзирая на усталость и ноющие от боли конечности. Когда цель была так близко, я хотел двигаться вверх еще более большими шагами, но заставлял себя не торопиться. Сейчас можно сделать неверный шаг в любую секунду и опять улететь вниз.

А затем все так и случилось. Обе «кошки» на моих ногах сорвались со стены. Крюком я тогда только хотел зацепиться. Вся нагрузка пришлась на ледоруб, воткнутый в лед. Я думал, что сейчас он отвалится. Если бы не одно обстоятельство, все бы так и произошло.