Текст книги "Игрушка на троих (СИ)"

Автор книги: Алика Бауэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 40

Зеленое сукно покерного стола становится ареной. Не для карт – для меня. Воздух в салоне яхты сгущается. Крупье – немой и безучастный, как механизм, раздает карты. Шуршание бумаги режет воцарившуюся тишину.

Стою чуть поодаль около барного шкафа. Отсюда хорошо видно все, что происходит за игральным столом. Каждый нерв в теле натянут, как струна. Чувствую вибратор внутри себя – пока не активный, но ощущаю его постоянно, словно унизительное напоминание о том, что сейчас будет разыграно.

Я сама это начала. Теперь надо дойти до конца.

Эта мысль только усиливает дрожь в коленках.

Мужчины погружаются в игру, но атмосфера стоит далеко не азартного веселья. Дмитрий не смотрит никуда, кроме как в свои карты. Он сжимает их так, что бумага вот-вот норовит порваться. Арсений агрессивно кидает фишки в центр стола, от каждого звона которых внутри все переворачивается. Кирилл выглядит воплощением холодной концентрации. Он внимательно изучает свои карты, потом каждого соперника. Его пальцы постукивают по столу, пока он сам вычислял вероятность.

Крупье открывает последние две карты.

Пытаюсь сама вспомнить правила, комбинации.

Савельев увеличивает свою ставку. Все остальные мужчины его поддерживают.

– Вскрывайтесь, Господа, – ровным тоном произносит крупье, не отрывая своего взгляда от игрального поля.

Карты ложатся на стол.

У Кирилла – пара девяток. У Савельева выходит сет. У Дмитрия – ничего. Арсений резко переворачивает карты на стол.

– Да! – вырывается из него почти рыком.

Он собрал четыре пятерки – каре.

Все выигранные фишки скользнули к его стопке. Но Арс не смотрит на них, только на меня.

В каюте повисает молчание. Даже шум моря затих. Все ждут.

Делаю шаг вперед. Ноги ватные. Подхожу к столу, забираю пульт и протягиваю его Арсению.

Его взгляд искрит холодной злобой, а не триумфом победы.

– А ты переживал, – говорю тихо и пытаюсь улыбнуться, садясь к мужчине на колени.

Арсений секунду смотрит на пульт, потом на меня. Он не прикасается ко мне, без тени эмоций подносит палец к кнопке средней мощности и нажимает ее.

Внутри что-то ожило.

Низкий, навязчивый гул – вибрация, которая быстро нарастала, заполняла меня целиком и полностью. Выдыхаю резко, глаза непроизвольно прикрываются. Ощущения от новой игрушки были необычными. Это не больно, но вибратор работает довольно интенсивно, даже несмотря на невысокую скорость.

Приятно…

Знакомая волна тепла прокатывается по телу.

Стыд жег изнутри ярче раскаленного солнца, но физическое ощущение берет вверх. Подавляю стон и пылко прикусываю нижнюю губу.

Чувствую на себе взгляды остальных мужчин. Они горячие, страстные, только от Арсения веет жгучим холодом. Он пытается наблюдать за мной безучастно, но с очередным рванным вдохом, что срывается с моих губ, его контроль начинает таять. Вижу, как он яро желает поймать мои тихие стоны, запечатлев на губах поцелуй. Ощущаю бедрами твердое мужское возбуждение, которое было красноречивее всяких слов.

Вибрация настойчиво заставляет мое тело жить своей жизнью.

Наслаждение? Да! Прекрасное, тягучее и нежное. Только оно было открыто сейчас для всех.

Хватаюсь за плечи Арса. Его рубашка сминается под моими пальцами.

Не могу сопротивляться приятным волнам, накатывающих изнутри.

Минута длится вечность. Вибрация внезапно прекращается, и я обмякаю на груди Арса, давая себе немного времени, чтобы прийти в чувства. Воздух снова врывается в легкие. Дышу жадно, выдыхая горячий воздух, что мажет по его шее. На смуглой коже проступают мурашки.

Встаю на ватных ногах с колен Арса и медленно иду к кожаному дивану.

Игра возобновляется.

– Теперь я понимаю, почему вы за нее так бьетесь, – Савельев смотрит на свои новые карты. – Надеюсь, судьба будет ко мне благосклонна.

Кирилл, едва взглянув на свои карты, сразу сбросил их. Дмитрий смотрит на свои так, словно хочет, чтобы те вспыхнули в руках и не оставили чего после себя.

Все карты открыты. Крупье дает команду всем игрокам показать свои карты.

У Арса выпадает две пары. Дмитрий, немного облегченно выдохнув, показывает свой собранный стрит.

– О-хо-хо! – Савельев хлопает себя по коленке! – Я предчувствовал! – он бросает на стол свои карты.

Флеш.

Кровь разом отливает от моего лица.

Нет. Только не он.

Дмитрий глухо ругается и, откинувшись на спинку кресла, отворачивается на нем от стола. Он даже не собирается смотреть на это… На меня.

Подхожу с Савельеву и протягиваю ему пульт. Он хватает его жадно, пальцы тут же принимаются теребить несчастные кнопочки.

Быстро возвращаюсь на диван и сажусь, с силой сжимая бедра, словно это как-то может спасти от вибратора в нижнем белье.

– Ну же, моя дорогая, – тянет Анатолий, смотря на меня с голодом, – неужели вы не удостоите меня чести? – он указывает взглядом на свои колени.

Перед глазами все начинает плыть.

– Она останется на диване, – резко бросает Дмитрий, так и не повернувшись к нам.

Савельев хмурится и недовольно поджимает губы.

– Не смею спорить с ее Господином, – его сальный взгляд снова обращается ко мне. – Шоу и отсюда будет хорошо видно.

Он нажимает кнопку.

Вибрация снова охватывает все тело, но теперь она ощущается иначе… Будто бы агрессивнее, хотя его палец, как и Арса, находится на средней скорости.

Сглатываю тяжелый ком в горле.

Ногтями до неприятного скрипа впиваюсь в кожаную обивку. Пытаюсь отгородиться, представить себя где угодно, но только не здесь. Но ощущения слишком сильные, особенно после первой манипуляции, после которой пульсация между ног еще не до конца прошла.

Вибратор жужжит в трусиках.

Складываю в голове образ, что это его пальцы сейчас делают со мной такое. Представляю морщинистую кожу, запах старости и тошнотворно дорого коньяка – все, чтобы это вызывало у меня отвращение. Я не должна кончить от его игры со мной.

Мне становится физически дурно. Но стон, больше напоминающий крик, вырывается из горла.

Мне становится стыдно. Прячу лицо за прядью волос.

Сдерживаю сбившееся дыхание, напрягаю мышцы, пытаюсь сопротивляться навязанному удовольствию. Но тщетно. Тело предает. В мышцах разливается вязкое тепло. Теперь оно смешивается со стыдом и слезами на моих глазах.

Сжимаю зубы, чтобы не застонать не от удовольствия, не от унижения.

Каждая секунда – пытка. Но внезапно все прекращается.

– Эх, – Савельев разочарованно вздыхает, – еще немного не хватило времени довести ее.

Не поднимаю головы. Кожа мокрая от холодного пота, руки и ноги дрожат.

Все, что я хочу это провалиться сквозь землю. Но игра продолжается.

Глава 41

Парнишка крупье, как автомат, с каменным лицом вновь раздает всем карты. На игральное поле легли первые три общие.

– Десятка, валет, дама и все пики – тянет Кир, гипнотизируя свои две карты. – Интересный расклад.

– Думаешь, у кого-то выпадет флешь рояль? – со злой усмешкой парирует Арсений, тут же сбрасывая свои карты. Он вне игры. – Это почти нереально.

– Почти, – повторяет за ним эхом друг и, продолжая смотреть на свои карты, поднимает ставку.

– Поддерживаю! – Савельев сравнивая ставку.

От легкости в его сделанном выборе по телу проносится мандраж. Неужели это снова будет он?

Все ждут решения Дмитрия.

Взгляд синих глаз, тяжелый и мрачный, прикован ко мне. Приподняв уголок своих карт, он мельком смотрит на них и кидает фишки в центр стола.

Сама того не желая, ловлю отрывки игры.

Савельев ведет себя слишком расслабленно. С большей долей вероятность у него может быть флеш.

Пытаюсь унять разыгравшуюся тахикардию.

Крупье открывает четвертую карту. Мужчины агрессивно увеличивают ставки. Кир с Дмитрием переглядываются, словно пытаются о чем-то договориться. Лишь один Анатолий уже пьяно посмеиваться, крутя между пальцами, выигранные ранее фишки.

Настает черед последний карты. Все замерли в ожидании.

Увидев результат, Кирилл пасует, сбрасывает карты и залпов добивает алкоголь в своем стакане. Они с Дмитрием снова сталкивается взглядами. Теперь я вижу в глазах Кира искренне сожаление с примесью извинения.

Савельев, уверенный в своей победе, поднимает ставку.

Прикрываю глаза, ощущая, что пол, даже несмотря на то, что я сижу, начинает уходить из-под ног.

В каюте царит напряженная тишина.

Дмитрий уравнивает ставку.

– Вскрывайтесь, Господа, – ровным тоном объявляет крупье.

Савельев первый. С ехидной ухмылкой он переворачивает свои карты.

С замиранием сердца смотрю на игровое поле. У него выпал флеш. Как я и думала… Мне конец.

Не дожидаясь конца игры, я уже готова ощутить в любой момент унизительную вибрацию между ног.

Дмитрий молча переворачивает свои карты. У него – туз и король пики.

На секунду мое сердце падает тяжелым камнем вниз. Хочу протереть глаза, чтобы убедиться в действительности происходящего, но тело не слушается.

– Да ладно! – восклицает Арс – первый, оправившись от шока. Он подается вперед и разглядывает карты так, словно тоже не верит своим глазам. – Серьезно?!

Кирилл пытается подавить улыбку, которая все равно расползается на его лице при виде флеш-рояля – самой сильной комбинации.

– Черт возьми! – Савельев с яростью швыряет карты.

Дмитрий не улыбался, не выражает ни капли радости. Он просто уставился на свои карты.

Почему? Он же забрал весь банк. Он выиграл… меня.

Все как во сне. Подхожу к бывшему победителю и забираю из его рук пульт. Мои же слегка тряслись. Шаг до Дмитрия кажется целым километром. Протягиваю ему проклятый черный пластик.

Широко раздвинув ноги, плавно опускаюсь к нему на колени.

Дмитрий холоден и невозмутим. Ему удалось сохранить этот образ на протяжении всей игры, однако сейчас даже через одежду я ощущаю, как гулко бьется в груди его сердце.

Мир замирает, пока я смотрю в его глаза и вижу в них всю боль и ненависть, которую ему пришлось испытать за последний час из-за меня.

Жгучая, дикая… вкусная ревность.

Как же мне хочется его поцеловать.

Не смотря на пульт, Дмитрий втыкает свой палец на кнопку максимальной мощности и зажимает ее.

Эффект мгновенный, почти сокрушительный.

Вскрикиваю коротко, резко, как подстреленный зверек. Мощная вибрация словно парализует нижнюю часть тела. Падаю на грудь к Дмитрию, как тряпичная кукла. Льну к нему и жадно, жадно, жадно вдыхаю его запах. Одной рукой он притягивает меня к себе.

Без нежности. Просто, чтобы я не свалилась.

Но плевать. Прижимаюсь к нему и трясусь, как в лихорадке. Мои дикие стоны заполняют всю каюту. Бедра неумолимо ерзают на нем. На мужских штанах появляются следы от моего возбуждения.

Тебе же тоже приятно? Дай хоть один знак.

Вибрация между ног сильная, агрессивная. Это уже начинает граничить с болью.

Тело вздрагивает, сводит судорогой, сметая все мысли, всю волю, весь стыд.

Пытаюсь вырваться, но его рука, как железный обруч, держит меня на месте.

Задыхаюсь. Мои глаза широко раскрылись от шока и невыносимого навязанного пика. Кончаю резко, мучительно, с тихим, сдавленным стоном, который срывается с губ, несмотря на все попытки сдержать его. Тело обмякает на его коленях.

Полностью опустошенная и уничтоженная.

Слезы хлынули ручьем, смешиваются с потом на лице. Ощущаю не экстаз, а агонию, ведь сейчас произошла публичная казнь тела и души. И он, тот, к кому тянется что-то в моей душе, стал палачом.

Вибрация прекращается так же внезапно, как и началась. В салоне гробовая тишина за исключением моих прерывистых всхлипов.

Дмитрий отстраняется. Его лицо непроницаемо, лишь в сжатых челюстях читается титанической силы напряжение. Он смотрит не на меня, а поверх моей головы, в пространство.

– Уходи, – его голос низкий, хриплый, не терпящий возражения.

Всего одно слово, а ощущается как настоящая пощечина.

Соскальзываю с его колен. Ноги едва держат. Не смотрю ни на кого. За спиной снова зашелестели карты, зазвенели фишки. Спотыкаюсь, но стараюсь не разрыдаться и с гордо поднятой головой ухожу.

Глава 42

Ночной воздух над морем холодный и соленый. Он приятно обжигает легкие, но все равно не может очистить их от сладковатой тяжести коньяка, табачного дыма и собственного стыда, что продолжает висеть вокруг меня плотным коконом.

Пальцы впиваются в холодные перила яхты. Слезы давно высохли, оставив после себя лишь стянутую, соленую кожу на щеках. Тело еще помнит яростные спазмы, навязанные мне Дмитрием, и не только им.

Просто игрушка. Сломанная игрушка, которую выбросили за ненадобностью. Но сломанная не потому, что с каким-то внешним дефектом, а потому что та сама стала устанавливать правила игры.

Вдруг раздаются шаги позади. Тяжелые, уверенные. Я без проблем, даже не оборачиваясь, узнаю их по ритму. Сердце, только-только замершее, снова колотится в паническом ритме.

Кирилл.

Он останавливается рядом и прислоняется к перилам. Молчание между ними ощущается густым, колючим.

– Не надо меня успокаивать, – бросаю резко, не глядя на него, впиваясь взглядом в черную, бездонную гладь воды. Но все же голос срывается, выдавая всю мою нервозность. Пальцы с еще большей силой сжимают холодный металл. Так, что костяшки белеют. – Со мной все в порядке.

Огонек от зажигалки сверкает в темноте. Дым дорогого табака смешивается с морской свежестью.

– И не собирался, – его голос звучит спокойно, почти лениво.

Решаюсь взглянуть на него украдкой.

Кирилл курит и смотрит вперед, на огни далекого берега. Его профиль в темноте кажется грубоватым, но собранным.

– Зачем пришел? – спрашиваю, поворачиваясь к нему. Мне надоело ждать. Мне нужно знать, для чего он здесь. Для новой порции унижений? Или никому не нужного сочувствия?

Кирилл медленно поворачивает голову. В его глазах, слабо освещенных фонарями с яхты, блестит похотливый огонек. Усталая усмешка трогает его губы.

– Без тебя игра потеряла весь смысл.

Фыркаю и отворачиваюсь.

Ставка ушла со стола.

Даже представлять не хочу какая-то гнетущая атмосфера повисла там после моего ухода. Легкость в их игру не вернет даже самый элитный алкоголь.

Пауза между нами повисает снова, но на этот раз она была не такой напряженной. Каждой клеточкой ощущаю, как Кирилл изучает меня. Его взгляд скользит по моему заплаканному лицу, взъерошенным волосам, по непроизвольно сгорбленным плечам.

– Зачем всё это? – спрашивает он наконец. – Хотела нас разозлить? У тебя получилось. – Кирилл делает глубокую затяжку, выпускает дым клубами в ночь. – Но не советую больше так делать. Не уверен, что Диман переживет твой такой второй выпад.

А может, мне только этого и надо…

– Но я же для вас просто мясо, игрушка, – усмехаюсь горько, смахивая с щеки предательскую слезинку.

Кирилл долго молчит, докуривает сигарету. Казалось, он взвешивает каждое слово. Только вот и мои опровергать не торопится.

– Но, тем не менее, – его голос теряет легкую насмешливость, становится тверже, – ты наша Игрушка. И больше ни с кем тебя делить не собираемся. А этот похотливый старик там, – он кивком головы указывает в сторону каюты, где сейчас продолжается игра, – тебя почти трахнул. Дмитрий этого не потерпит. Никогда.

– Больше такого не повторится, – шепчу куда-то в пустоту, понимая, что сегодня действительно зашла слишком далеко.

– Что с тобой происходит? – резко спрашивает Кир.

Его прямоту ощущаю, как удар. И как ответить не знаю, ведь сама не понимаю, что со мной творится в последнее время.

Испуганно смотрю на него, и вижу на его лице то, что я никак не ожидала – беспокойство.

– Это так очевидно? Я настолько плохо выгляжу? – голос дрожит, даже несмотря на все старания свести это в шутку.

– Выглядишь усталой, – констатирует он просто. – Измотанной до предела.

Правда его слов обожает сильнее любой критики. Поворачиваюсь к морю, чувствуя, как накатывает новая волна отчаяния. Терапия, что должна была меня отвлечь от череды ужасающих событий, пошла не по плану и только больше покалечила.

Я больше не вывожу.

– Похоже, так и есть.

Внезапно Кирилл приближается. Его движения неожиданно мягкие. Он бережно берет меня двумя пальцами за подбородок, заставляя поднять взгляд на него.

– Эй, – его голос неожиданно смягчается. – Не надо больше строить из себя никого. Ни дерзкую шлюху, ни покорную рабыню. Будь той, кем была. Покорной, но не сломленной. Именно такой ты и понравилась Дмитрию с самого начала. И нам.

Слезы снова наворачиваются на глаза, но на этот раз от какой-то странной, щемящей надежды.

– Я вообще не уверена, что что-то значу для него, – сглатываю ком в горле, пытаясь говорить. – Точнее, что-то да значу, но не больше, чем дорогая безделушка.

Кирилл усмехается и большим пальцем вытирает на моей щеке мокрую от слез дорожку.

– Я владею другой информацией, – произнес многозначительно. Он делает шаг назад и, докурив сигарету, аккуратно тушит ее о бок перил.

– Никакой мужчина не стал бы делиться женщиной, которая ему дорога, с другими, – резко бросаю, не выдержав очередной паузы.

– Он и не хотел, – Кирилл смотрит на меня прямо, и от его взгляда на руках проступают мурашки. – Просто у него не осталось выбора.

– В каком смысле? – спрашиваю тут же, замечая, что собственный голос стал тише, будто боясь спугнуть ответы на все давно меня мучавшие вопросы.

– Малышка, ты стоишь хороших денег, – откровенно говорит Кир. – Ты и твои проблемы оказались Дмитрию не совсем по зубам. Он у нас парень продуманный, все в основном держит в недвижимости, а деньги тебе нужны были здесь и сейчас. О-очень крупная сумма.

Сердце бешено заколотилось в груди. Замираю, боясь пропустить хоть слово.

– И он… занял у вас?

– Не совсем, – он качает головой. – Мы с Арсом – озабоченные лицемеры, адреналинщики. Нам было не интересно просто дать денег, мы сами хотели поиграть. Я не знаю, какую конкретную сумму Дмитрий в итоге потратил на тебя, но наши с Арсом вложения составили примерно треть от общего долга. И по контракту мы могли с тобой... «поиграть» лишь один раз. Каждый.

Воздуха не хватает, хоть и дышу полной грудью. Пытаюсь переварить информацию, разложить все по полочкам. Но что-то все равно не выходит.

– Но... но в контракте нет такого пункта.

Кир улыбается, складывая руки в карманы брюк.

– Есть еще один контракт, малышка. Он только между нами тремя.

Прислоняюсь спиной к перилам, чтобы не упасть. Сердце колотится так, что, кажется, это может быть опасно для жизни. В голове проносятся обрывки воспоминаний, пазл почти сложился, но общая картинка по-прежнему ужасающая.

– Получается, ты потратил свой раз на тот поход в БДСМ-клуб?

Кирилл кивает. Его глаза откровенно смеются над моим потрясением.

– Все верно. Один раз, одно использование. Я свой шанс исчерпал.

– Арсений… Арс был со мной два раза. На стадионе и сегодня до игры.

Смотрю на Кирилла, ища какое-то объяснение. Но внезапно он рассмеялся. Коротко, но с нескрываемым восхищением перед наглостью друга.

– Чертов сукин сын, – произносит беззлобно, запуская пятерню в свои волосы. – Только Дмитрию не вздумай говорить. Он его убьет. Он и так там на грани, после твоего сегодняшнего представления.

Но я его уже почти не слышу. Мой мир рушится и складывается заново, заставляя посмотреть на одну и ту же ситуацию под другим углом.

– Я все равно не понимаю, – шепчу, чувствуя, как голова идет кругом. – Зачем вообще нужен был этот контракт?

Кирилл молчит, глядя на меня.

– Думаю, – говорит он тихо, – он воспринимал это как стопроцентную гарантию.

– Гарантию чего?

– Что ты точно будешь с ним.

Эта любовь – подумают многие. Только вот она настолько изуродована, что я не знаю, что с ней делать… И нужно ли что-то здесь пытаться спасти и вылечить.

Глава 43

Каждый скрип, каждый всплеск за бортом отдается в тишине моей каюты гулким эхом.

Не могу уснуть…

Лежу битый час, уставившись в бархатный мрак потолка. Стоит едва прикрыть веки, снова и снова начинаю видеть его лицо, искаженное яростью, его руку, сжимающую пульт, его взгляд, полный чего-то такого, что я тогда, в пылу унижения, не могла распознать, а теперь это поступает четко и неумолимо: это была боль. Его боль.

Слова Кирилла о «гарантии» жгут изнутри. Весь этот клубок из долга, стыда, продажности и какой-то извращенной, уродливой заботы – душил. И сквозь гнев и ненависть пробивается то, что я надеялась, не буду испытывать – вина. Но я действительно чувствую себя виноватой перед ним. За свой бунт.

Пытаюсь заткнуть этот голос, загнать его поглубже, внушая себе, что Дмитрий – монстр, купивший меня, но голос лишь звучит тише, отчего становился еще навязчивее.

Ворочаюсь с боку на бок, но ни одна поза не приносит покоя.

Мне нужно с ним поговорить. Спросить. Услышать от него самого.

Не выдержав этого роя из мыслей в своей голове, вскакиваю с кровати, но, едва приблизившись к двери, улавливаю за ней какие-то шорохи. Тянусь к ручке и распахиваю дверь.

Замираю с бешено колотящимся сердцем, потому что ожидала увидеть кого и что угодно, но только не его. На пороге, с поднятой для стука рукой, стоит он… Дмитрий.

Он выглядит так… каким я его никогда не видела. Обычно безупречная рубашка расстегнута настежь, обнажая взволнованную грудную клетку, темные волосы всклочены, словно он все это время безумно рвал на себе их пальцами. Ремень болтался на пряжке, будто он наспех, второпях натягивал на себя одежду. Его дыхание сбивчивое, неровное, а в глазах, темных и бездонных в полумраке коридора, настоящая буря.

– Кристина, я… – его голос срывается на хрип.

Он не заговаривает. Вместо слов Дмитрий шагает вперед, вваливается в мою каюту без спроса, и его руки, горячие и влажные, впиваются в мои подрагивающие плечи.

Его губы быстро находят мои. Не в поцелуе, а в каком-то диком, животном столкновении – отчаянном, почти зверином.

У меня даже нет сил сопротивляться. Не принимаю не единой попытки и просто обмякаю в мужских объятиях.

Его губы скользят по лицу, шее, плечам, осыпая кожу горячими, влажными поцелуями, в которых ощущается больше мольбы, чем страсти.

– Прости меня, малышка, прости, – хрипит эти слова в промежутках между жадными прикосновениями, целуя мои глаза, виски, уголки губ, словно пытаясь стереть следы моих слез от своей же жестокости. – Я не… Я не хотел… Я не думал…

Дмитрий захлебывается словами и поцелуями, не в силах выразить то, что рвалось из него наружу. И я таю. Таю под этим шквалом, под этой бурей раскаяния и желания.

Как же мало девушкам надо, чтобы сдаться. Дура. Но с ним иначе не могу.

Собственные руки обвивают его шею, пальцы цепляются за пряди взъерошенных волос и притягиваю его ближе, глубже в этот безумный водоворот, в котором я одну тонуть не собираюсь.

Со злостью кусаю его губы. Собственный гнев ощущается горечью на языке, когда Дмитрий врывается в мой рот, раздвигая зацелованные губы.

– Нам надо поговорить, – что-то пытаюсь бубнить, все еще помня о своем первоначальном плане.

– О чем угодно, – отвечает со сбившемся дыханием, пока прижимается ко мне так отчаянно, словно в последний раз.

Да… Мы обязательно поговорим обо всем. Потом.

Дмитрий согревает меня руками, даже когда срывает ночую сорочку к чертям и позволяет стянуть с него рубашку. Он весь горит. Стоит скользнуть подушечками пальцев по мышцам груди и дальше, вниз к прессу, весь напрягается, но продолжает откликаться, но мои прикосновения.

Он сцеловывает мои короткие вздохи, и, несмотря на максимальную близость между нами, ее все равно кажется мало, недостаточно.

Тянусь к нему, встаю на носочки, провожу ладонями вниз к уже расстёгнутой пряжке ремня, нахожу на ощупь пуговицу на штанах, пока его ладони хозяйничают на моей заднице. Они скользят вверх по ягодицам, сжимают, оставляя красные следы.

У меня мурашки по коже… Низ живота приятно стягивает, и каждый раз все сильнее, когда Дмитрий задевает промежность бедром.

Он снова целует так, что забываю, о чем вообще хотела с ним поговорить.

– Кристина, – в полной темноте каюты хрипит Дмитрий. Нехотя поднимаю тяжелые веки и смотрю на него хмельным взглядом. – Я испугался, что могу тебя потерять.

Костяшками пальцев прохожу по щеке, чувствуя легкую щетину.

– Я рядом.

Это достаточно.

Дмитрий подхватывает меня, и мы падаем на кровать.

Запрокидываю голову назад, пока чувству, чувствую, чувствую его поцелуи на своем теле. С губ срываются тихие стоны.

Его член упирается мне в живот. Игриво касаюсь его пальцами, вырывая из Дмитрия жаркий выдох. Он ведет губами меж грудей, прикасаясь кончиком носа к соску и засасывает его с силой, ласкает языком, слыша мое довольное мычание.

Этот мужчина дает мне буквально пару минут побыть в этой неге, затем быстро переворачивает, заставляя нагнуться. Давит на поясницу. Едва успеваю упереться локтями в матрас, но так и замираю с приоткрытым ртом, когда он резко входит в меня. Воздух до краев покидает легкие.

Вскрикиваю, не в силах удержать себя на весу, когда Дмитрий толкается снова. Чувствую, как наша общая смазка начинает стекать по бедрам.

Он гладит ягодицы, сжимает и чуть разводит в стороны. Каждое движение жадное, собственническое. Мажет пальцем по анальному отверстию, и быстро подаюсь назад, насаживаясь плотнее на член.

Дмитрий шипит, рычит, грубее впиваясь пальцами в ягодицы.

– Иди сюда, – вдруг говорит он, и его голос звучит завораживающе.

Медленно приподнимаюсь и встаю на колени. Он обхватывает мое тело, заключает в свои объятия, не давая упасть.

Стоны, сладкие, тягучие продолжают срываться с губ под новые толчки внутри. Соски до приятной боли трутся об мужские ладони.

Дмитрий тянется одной рукой вниз и прижимает пальцы к клитору, создавая трение при каждом движении бедрами. Затем проводит вдоль, собирая на подушечках пальцев смазку, и возвращается обратно.

По телу сразу же бегут маленькие разряды тока. Откидываю голову назад ему на плечо и стараюсь просто дышать, поглощая каждое ощущение, каждый вздох, стон и шлепки тел при скольжении внутрь.

Спина выгибается. Содрогаюсь от ускоряющихся толчков и почти скулю от того, что испытываю.

Но главное – я забываюсь. От того урагана чувств, что испытывала минутами ранее, не осталось и следа.

Плавлюсь, слыша короткое рычание над ухом.

Дмитрий рывками целует шею, чертит носом по коже, кусает мочку.

Перед закрытыми веками рождаются огоньки, когда тело сотрясается в сладком напряжении. Сжимаюсь вокруг его члена, чувствуя в себе его еще отчетливее. Почти дурею от непрекращающихся в этот момент движений.

Толчок. Толчок. Толчок.

Кричу в моменте, когда разливается тепло, пульсирует. Это отбирает последние силы, и мы оба падаем на кровать.

Кровь шумит в ушах. Кажется, будто я попала в вакуум. И выбираться из него добровольно я не собираюсь.