Текст книги "Игрушка на троих (СИ)"
Автор книги: Алика Бауэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
Глава 35
Я снова там… И снова задыхаюсь от собственных слез. Мерзкая рожа Эдгара прямо передо мной, и его глаза, как щелочки, ехидно смотрят в душу, выворачивая ее наизнанку. Ледяное дуло пистолета обжигает горло, пока сама смерть черным облаком нависла надо мной.
Проснувшись посреди ночи, ощущаю, как холодный пот покрывает все тело. Тяжело дышу, пока смотрю в пустоту, и до сознания медленно доходит, что мне приснился кошмар. Опять. Но это был не просто сон – это жуткая реальность, от которой невозможно теперь так просто сбежать.
В собственной кровати, в обилии подушек чувствую себя не комфортно. Словно к коже приклеилось что-то тяжелое. Приподнимаюсь на локтях и вижу Дмитрия, сидящего в кресле рядом. Сердце в груди делает кульбит из-за незваного гостя. Но больше меня пугает не это, а его вид – уставший, помятый, словно он не спал уже несколько суток и выкурил не одну пачку сигарет.
– Ты кричала во сне, – шепчет, устало потирая лицо руками.
Смотрю в его глаза, полные сожаления, и от этого все сжимается внутри. Не знаю, что сказать. Должна ли я извиниться за это? Только вот все слова застряли в горле.
– Хочешь, – Дмитрий делает паузу и неуверенно поддается вперед, – я лягу с тобой?
– Не хочу, – звучит резко и уверенно, хотя в этот момент пальцы безжалостно комкают одеяло.
– Хорошо, – выдыхает и снова откидывается на спинку кресла.
Зарываюсь под одеяло с головой. Не хочу ощущать на себе его взгляд. Прикусываю костяшку пальца. Специально до боли, пытаясь заглушить этим другие чувства.
* * *
Утренний свет, пробивавшийся через занавески, ощущается странно. Сегодня он не радует меня и не дарит уютное тепло.
Осторожно окидываю одеяло и оглядываюсь по сторонам. Дмитрия нет в спальне.
Накинув первые попавшиеся джинсы и топ, иду на его поиски.
Казалось бы, зачем? Ведь его прикосновения теперь отзываются странной дрожью по всему телу, а не сладким трепетом. В его присутствии невозможно расслабиться, но вместе с этим без него схожу с ума от страха одиночества.
Это ненормально. Все, что между нами происходит – ненормально.
Дмитрий – моя болезнь, но он же являлся и лекарством.
На кухне и в его спальне мужчины не оказывается. Поднявшись на второй этаж, хочу проверить кабинет, но, узнав приглушенный голос Дмитрия, машинально останавливаюсь у двери и внимаю каждому слову.
Я не уловила начало разговора, но от того, что слышу противный привкус горечи металла вновь отзывается на языке.
– Как он может быть жив? – цедит Дмитрий каждое слово, раздувая ноздри от злости. – С таким ранением он не мог далеко уйти. Явно где-то валяется. Обыскать все! – бросает в трубку и завершает вызов на телефоне.
По телу мелкая дрожь. Конечности сводит, словно их опять сковали тугими веревками.
На секунду, всего на секунду испытываю облегчение от того, что Эдгар жив и Дмитрий никого не убивал. На его руках почти нет крови этого человека. Но Дмитрий так легко нажал на курок пистолета. Значит, делал это не впервые?
Хватаюсь за дверной косяк, понимая, что мне снова может угрожать опасность. И теперь не призрак Эдгара будет меня преследовать, а он сам.
– Он жив? – звучит от меня истерично.
Дмитрий поворачивается и поджимает губы.
– Я не хотел тебе говорить. Этот сукин сын сбежал, пока мои парни убирали тела со склада. Видимо, пуля прошла на вылет, – добавляет уже тише, словно сожалея о том, что так произошло, – и не задела жизненно важные органы, иначе он бы не выжил.
Не верю своим ушам.
Я же видела… видела его бездыханное тело, утопающем в собственной крови. Это картинка настолько ясна, как Дмитрий, сейчас стоявший передо мной.
Молча выбегаю из кабинета, я врываюсь ураганом в свою комнату, четко осознавая, что должна делать. Под гулко колотящееся в груди сердце достаю чемодан с верхней полки шкафа, смахиваю слезы с глаз и торопливо скидываю с полок первые попавшиеся вещи.
Я должна уехать. Далеко и надолго. Чтобы никто меня не нашел.
Глава 36
Собираю все необходимое с ощущением, что внутри меня что-то рушится.
Но я так больше не могу… Все в этих стенах давит на меня. Я отчаянно хочу вернуться туда, когда еще не знала, что такое страх, скорбь, и спокойно спала в своей постели по ночам.
Вдруг дверь в спальню распахивается, и на пороге появляется взволнованный Дмитрий. Увидев почти собранный чемодан, он подлетает ко мне в мгновение ока. Одной рукой останавливает мои нервные движения, а другой обхватывает ладонью мое лицо, заставляя посмотреть на него.
Зажмурившись, всхлипываю. Не смею пошевелиться.
Его прикосновение действует на меня, как нанесенный тонким слоем бальзам на раны, потому что в этом же мгновении ощущаю ужас перед этим человеком. Ведь я теперь знаю, на это он способен.
– Хочешь сбежать? – спрашивает ровно, но от спокойствия в его голосе меня еще больше начинает трясти.
Поднимаю на него заплаканные глаза. Хочу остановить слезы, а не могу. У меня вообще не получается контролировать ни свои эмоции, ни свою жизнь в целом.
– Дим, я боюсь, – глотаю ртом воздух, чувствую, как губы дрожат. – Всё это… просто один большой кошмар. С тобой вся моя жизнь превратилась в ад.
Он отнимает руку от моего лица, а ощущение такое, будто с шеи сняли удавку.
Дмитрий смотрит на меня непроницаемым взглядом. Ненавижу, когда он так делает, потому что в этом момент невозможно понять, о чем он думает и что мне ждать от него.
– Думаешь, что сможешь защитить себя сама? – он вопросительно выгибает бровь. – Может, ты забыла, но именно твоя детская ревность привела нас к этому.
Задыхаюсь от возмущения. По телу пробежала горячая волна адреналина.
– Ты выставляешь виноватой меня? – толкаю Дмитрия, но тот даже не шелохнулся с места. – Считаешь мир, где после отказа на флирт тебе засовывает пистолет в рот, нормальным? – голос срывается на крик вместе с кулаками, которые обрушиваются на его грудь. – Я не хочу больше находиться в таком мире! Не хочу находиться в нем с тобой! – мои слова разлетаются по комнате, словно развившееся со звоном стекла.
Дмитрий терпит все мои удары и стоит непоколебимо, пока я вымещаю на нем всю злость. Когда движения ослабевает, он крепко перехватывает меня за запястья, останавливая мою бессмысленную борьбу, и прижимает к себе. Наши лбы соприкасаются. Я устало прикрываю глаза.
– Я спрячу тебя, – говорит с такой нежностью в голосе, что невольно ощущаю себя настоящей истеричкой, не заслуживающей его заботы. – Увезу туда, кто такие, как Эдгар, точно не найдут.
– Отпусти меня, пожалуйста.
Он понимает, что я имею в виду не его хватку на своих запястьях.
Дмитрий делает глубокий вдох и оставляет поцелуй на моем виске. Слепо тянусь, желая получить еще один сладкий укол ласки.
– Одна поездка. Если после нее ты решишь уйти, я отпущу тебя.
– Правда? Ты правда это сделаешь?
Ищу в его глазах ответ. Но вместо этого нахожу обещание безопасности, которая представляет собой страшную силу. Смесь защиты и способности уничтожить все на пути к своей цели.
– Обещаю.
* * *
Спустя час мы куда-то едем в машине. Я даже не поинтересовалась куда, в очередной раз ощущая себя настоящей куклой. И к этому состоянию я уже привыкла.
Открываю глаза после непродолжительного сна. Ладонь Дмитрия по-прежнему покоится на моем бедре.
Через несколько минут мы останавливаемся, и я улавливаю соленый аромат и слышу шум волн. Похоже, мы приехали на пирс.
– Для чего мы здесь? – протираю заспанные глаза и пытаюсь осмотреться.
– Погода сегодня чудесная, – с улыбкой лукавит Дмитрий, – и я думаю, ты не будешь против провести пару дней в компании моей любимой Афины.
Внутри все напрягается настолько, что кажется, еще немного, и я выпущу настоящие иголки.
– Я не собираюсь даже дышать одним воздухом в одной комнате с очередной твоей шлюхой, – цежу сквозь зубы, словно яд.
Дмитрий игнорирует мой выпад. Молча выходит из машины и, обойдя ее, открывает пассажирскую дверь с моей стороны.
– Давай я вас для начала познакомлю, – он протягивает руку.
С несколько секунд смотрю на его ладонь. Я обещала ему одну поездку, поэтому будет справедливо, если полностью доверюсь и попытаюсь расслабиться.
Выхожу из машины и слежу за направлением, куда указывает Дмитрий.
Сердце замирает от красоты роскошной белоснежной яхты в два этажа.
– Кристина – это Афина, Афина – это Кристина, – с насмешкой в голосе знакомит он нас, приобнимая меня за талию, а я глаз не могу отвести от водной красавицы. – Давно хотел тебя покатать.
Вдруг замечаю, как на палубу второго этажа выходят два знакомых мужских силуэта.
– Нас ждут интересные выходные.
Глава 37
Палуба яхты, прогретая солнцем до состояния теплой живой кожи, обволакивает спину. Лежу на полотенце, раскинув руки, ладони вверх – беззащитные и открытые, как у спящего ребенка. Каждая клеточка тела впитывает тепло – густое, тягучее, как мед. Оно стекается по конечностям, растворяя в себе остатки напряжения, что долгие недели сковывало мышцы.
Солнце приятно жгло веки. Даже сквозь закрытые глаза мир виделся алым. Где-то далеко за бортом плескалась вода и мягкий, убаюкивающий шелест легкого ветра. Звуки не требовали внимания, они просто были, как биение собственного сердца, тихое и ровное.
Мое дыхание замедляется, становится глубоким и почти незаметным. Запах соленой свежести заполнял легкие, вытесняя из них окончательно затхлый дух того самого подвала и крови.
Моя голова пуста. Совершенно, поразительно пуста. Никаких острых осколков воспоминаний, никакого жгучего страха.
Я в компании мужчин на яхте уже несколько дней. Таких легких, что немножко теряюсь во времени.
Ветерок шевелит прядь волос, упавших на шею. Щекотно. Подставляю солнцу другую щеку. Никто не смотрит. Никто не требует. Никто не оценивает.
Сейчас существую лишь я, солнце, ветер и море – и этого было достаточно. Достаточно, чтобы забыть о недавнем кошмаре.
Дмитрий оказался прав. И я не капли ни жалею о том, что согласилась на эту поездку. Увидев Арса и Кира, я поняла, что скучала. Это ненормальная привязанность к людям, которые обращаются со мной, как с живой игрушкой, и я это осознаю, только сделать с этим ничего не могу. А надо ли?
Все время, пока я здесь, залечиваю свои душевные раны, мужчины меня не трогают. Не делают никаких намеков и не пытаются склонить к сексу. Значит ли это, что они думают о моих чувствах? Или же это очередное затишье перед бурей?
Провожу пальцами по нагретому дереву палубы, ощущая шероховатость лака и просто полностью отдаюсь тому, что чувствую сейчас.
Слышатся размеренные шаги. Легкая дрожь отдается по позвоночнику. Мне не нужно открывать глаза, чтобы понять, кто из мужчин меня навестил. Делаю глубокий вдох, вдыхая вместе с морской солью аромат парфюма. и тем самым подтверждаю свое предположение.
– Какое сегодня число? – спрашиваю лениво, находясь в легкой полудреме.
– Пятнадцатое июля, – Дмитрий присаживается рядом со мной на полотенце.
В сердце что-то кольнуло. От дремоты не осталось и следа. Каждая мышца в теле напрягается. До истерики хочу вернуться в то беззаботное состояние, в котором находилась еще минуту назад, но плотно зажмуриваю глаза, пытаюсь сдержать слезы.
– В чем дело?
– Сорок дней давно прошли, – шепчу одними губами и, открыв глаза, смотрю на него снизу вверх. – Я не организовала папины поминки. Я плохая дочь, да?
Дмитрий впивается в меня взглядом, хмурится.
– А он хороший отец, раз оставил тебе в наследство сплошные долги и проблемы?
По телу пронеслась вспышка злости и обиды. Не могу сказать точно к кому она адресована. К Дмитрию, который говорит в лоб все, не думая о чувствах других? Или же к папе, который в действительности меня реально подставил?
– Не думаю, что он планировал так рано умереть от инфаркта, – огрызаюсь, резко садясь.
– Ну да, ну да, – усмехается он, устремляя взгляд куда-то вдаль. – Но вписывать в свое завещание дочь, когда бизнес идет на дно, было самое время.
Горю изнутри от возмущения. И надо бы кричать, отстаивать честь отца, что-то доказывать… Наверное. Только вот поджимаю губы от того, что Дмитрий прав. Собственно, как и всегда.
– Ты сейчас об этом хочешь поговорить? – голос дрожит, но продолжаю храбриться, комкая под собой полотенце в кулак. – Насколько недальновидный у меня был отец?
– Вообще-то нет, – Дмитрий делает паузу, которая не предвещает ничего хорошего. – Сегодня к нам подъедут гости.
– Гости?
Он кивает.
– Будущие деловые партнеры. Я на это надеюсь.
Меня настораживает его тон – ровный, но и одновременно напряженный. Словно Дмитрий обдумывает каждое слово, прежде чем что-то мне сказать.
– Ты же планировал отдохнуть.
– Савельев здесь проездом на пару дней, – отвечает, по-прежнему игнорируя мой пристальный взгляд на него. – Другого шанса его замаслить может и не быть. Поиграем в покер, – тянет, – ничего необычного.
– Хорошо, посижу в своей каюте, – поджимаю к груди колени и обнимаю себя руками настолько крепко, насколько могу, все еще чувствуя невидимый и непонятный флер опасности.
Дмитрий поворачивает голову. Из синих глаз словно выкачали все тепло, и теперь те смотрят на меня остро, почти бездушно.
– Вообще-то я хочу, чтобы ты присутствовала на нашей встрече.
Вот оно…
Волна мурашек, похожий на озноб, прокатывается по всему телу. И даже несмотря на палящее солнце, меня передергивает от холода.
– Но я не хочу, – говорю твердо, с нажимом в голосе. – Что я там забыла?
– В определенных кругах о тебе, – Дмитрий делает паузу и быстро поправляет себя, – о нас стали ходить разговоры, и Савельев лично хочет увидеть Кристину Воронову.
Это не его слова… А некого Савельева, который отложит все свои дела, чтобы… Что? Посмотреть мне в глаза и, смеясь, еще раз напомнить о неудачах моего отца? Спасибо, но за последние недели этого было с головой.
Дмитрий не просто так сделал акцент на моей фамилии. Едкая догадка простреливает в голове.
– А точнее, убедиться, что ты трахаешь дочь Воронова? – бросаю ему прямо в лицо. – Я права? Ты это мне пытаешься сказать?
Но ему не обязательно что-либо мне говорить. Ответ яркой беглой строкой читается во взгляде.
– Будь готова к семи, – говорит он ровно, прежде чем встать и уйти.
– Хорошо, – шепчу зачем-то сама себе, быстро смахивая со щеки одинокую слезу.
Ненависть кипит в груди, как раскаленная лава. Они хотят игрушку? Они ее получат. Но игрушку такую, что им станет стыдно. Или, по крайней мере, неудобно. Из глубин отчаяния рождается дерзкая, самоубийственная идея.
Глава 38
Время подходит к семи вечера.
Смотрю на себя в отражении зеркала и почти не узнаю. Что-то изменилось, сломалось внутри меня. Но мне уже все равно. Я больше не буду сопротивляться. Я ведь игрушка, кукла.
В дверь моей каюты постучали.
– Еще пару минут, – крича, тяну, нанося румяна на щеки.
Дергаюсь всем телом, слыша характерный щелчок. Дверь приоткрывается. Арс смотрит на меня, не отрываясь. Хотя нет, не просто смотрит, пожирает глазами. И та жадность во взгляде, которая показалась мне пугающей при первой встрече, сейчас же ощущалась как сладкая прелюдия.
Жар, распространяющейся под кожей от его внимания, схож с действием лихорадки. Кожа зудит. Кровь бурлит в венах, словно вскипает, и практически невесомое платье давит на столько, что хочется сорвать его с себя.
А этот мужчина просто смотрит…
– Нравится? – спрашиваю томно, улыбаясь ему через отражение в зеркале.
– Нравится, – звучит от него слегка хрипло, пока глаза продолжают блуждать по атласному платью кофейного цвета. – Этот вечер не достоин тебя.
Пожимаю плечами.
– И все же у меня нет выбора.
Арсений делает медленные, практически хищные шаги в мою сторону.
– У меня кое-что есть для тебя, – он что-то достает из кармана брюк.
Повернувшись, замечаю в его руках черную бархатную коробочку, похожую на ту, в которых обычно дарят украшения. Одним ловким движением пальцев он открывает ее. При виде содержимого мое сердце не начинает заходиться в тахикардии, не подпрыгивает в груди, а щеки не заливаются румянцем, как раньше.
И если бы в коробочке действительно бы лежало какое-нибудь колье, я бы искреннее удивилась.
– Повторяетесь, – улыбаюсь, смотря на вибратор, напоминающий по форме улитку, только без панциря.
– Вставь его в трусики, – звучит от Арса в приказном тоне. – Прямо сейчас. Пульт будет у меня во время игры, – он хлопает себя по карману, намекая, где будет храниться мой поводок.
Мне становится не по себе. Почему сейчас? У них было столько времени «поиграть» со мной, но они решают сделать это именно тогда, когда приезжает гость. Они хотят сделать это у него на глазах?
– И ты сможешь включить его в любой момент? – голос вдруг стал хриплым от слез, что я изо всех сил сдерживаю в себе.
– Смогу, – ровно отвечает Арс, а у самого глаза наливаются похотью.
Я – развлечение. Игрушка. Игрушка.
Что ж, давай поиграем.
Делаю шаг и подхожу ближе. Веду ноготками по его запястьям и прикусываю нижнюю губу.
– Тогда сделай это сам.
Мои слова действуют на мужчину, как красная тряпка для быка.
Арс – человек, которому не нужно повторять дважды.
Крышка коробочки звонко защелкивается в его руках. Он откладывает ее в сторону, подхватывает меня под бедра и сажает поверхность комода.
– А ты можешь быть непредсказуемой, малышка, – Арс опускается передо мной на колени и смотрит на меня снизу вверх.
Он разводит мои ноги в стороны. Платье, благодаря вырезу на бедре, плавно скользит по коже, демонстрируя с каждым сантиметром все больше наготы.
Немного нервный выдох срывается с губ от нежного прикосновения его губ к колену. Сильные руки обхватывают икры. Мое дыхание учащается, грудная клетка заходила ходуном от вида Арса между моих ног.
Он нагибается и целует прямо в косточку на щиколотке. Кожу слегка царапает его щетина. Появляются мурашки.
Арсений покрывает мою ногу неторопливыми поцелуями так, словно мы никуда не торопились, словно нас никто не ждал и сегодня вечером я буду принадлежать только ему одному.
Он скользит губами по лодыжке, поднимается к колену, оставляя после себя слегка влажную дорожку.
Мои глаза закатываются от приятных ощущений. Упираюсь второй ногой, прямо острым каблуком в мужское плечо. Вдохи и всхлипы невозможно было сдержать и в этот момент я даже хочу, чтобы их кто-нибудь услышал.
Его губы достигают внутренней поверхности бедра. К тому моменту уже все тело свело от возбуждения. И все мысли поглощены только представлением о его горячем языке.
Стону в голос, бессовестно и громко, когда кончик языка начинает кружить рядом с ластовицей белья. Ощущаю, насколько влажной та стала. Невольно выгибаюсь, и, запустив пальцы в темные жесткие волосы, оттягиваю их у корней.
Арс отодвигает нижнее белье в сторону и упирается пальцем туда, где я до мольбы хочу его ощутить. Мышца влагалища невольно сжимаются внутри. Жалобно всхлипываю и поддаюсь вперед, как раз в тот момент, когда его палец толкается в меня. Прикрываю глаза и облизываю пересохшие от жадного дыхания губы.
Господи, почему же это так хорошо….
Арс мягко надавливает большим пальцем на клитор, не вынимая из меня средний, и припадает губами к сердцевине.
Горячая волна охватывает все тело.
Не слежу за своими стонами, за их громкостью, лишь наслаждаюсь приятными волнами. Разгоряченная и размякшая прислоняюсь спиной к стене, открывая себе еще больше для этого мужчины.
Пожалуйста, возьми меня всю без остатка. Я не хочу ни о чем думать.
Экстаз неумолимо накатывает, заставляя дрожать в умелых руках. Тело дергается, когда он проходится зыком по клитору, не переставая толчков пальцами во мне. Это становится последней каплей, подводящей меня к оргазму, такому яркому, что на несколько минут я действительно ощущаю долгожданную пустоту.
Нехотя прихожу в себя и открываю глаза.
Арс встает с колен и тянется к забытой на время коробочке. Открывает ее и берет из нее вибратор. Мои бедра по-прежнему разведены в стороны, поэтому ему удается без труда, приложить игрушку к моему еще пульсирующему клитору и вернуть белье на место.
– Уверен, ты нас сегодня порадуешь, – говорит Арс с хищной ухмылкой и, поправив брюки в районе паха, уходит из моей каюты.
Спрыгиваю с комода. Чуть пошатываюсь на месте, все еще ощущая дрожь в коленках. Открываю шкаф с одежной и начинаю подбирать для себя новый наряд для их игрушки. Для игрушки, которую они заслуживают.
Глава 39
Вечернее море выглядит чернильным. Из каюты, где уже собрались все мужчины, в том числе и загадочный гость, доносятся звуки расслабленной беседы.
Мне совсем не хочется туда идти, но с другой стороны, я хочу увидеть на их лицах шок и понимание того, во что они меня превратили.
– Заодно я хотел бы обсудить… – начинает Дмитрий деловым тоном.
– Дим, дела подождут, – звучит незнакомый мужской голос с нотками усталости и возрастной хрипотцы. – И ты обещал, что я увижу дочь Воронова.
Мое сердце падает куда-то вниз. Хватаюсь за косяк онемевшими пальцами.
Он знал отца…
Самое время выйти из тени. Шорох моих шагов по дорогому ковру кажется оглушительно громким. Во рту ощущается горечь, когда Савельев поворачивает голову и видит меня.
– А вот, похоже, и она, – его тонкие губы растягиваются в медленной улыбке, а меленькие и пронзительные глаза, как буравчики, сканируют меня с ног до головы.
Весь мой внешний вид был криком, вызовом, брошенным в лицо роскошной клетке, в которую меня поместили: чулки в крупную, вызывающую сетку, юбка, едва прикрывающая бедра, топ, открывающий слишком много кожи и подчеркивающий изгибы, которые теперь являлись моим оружием.
Вот во что вы превратили «дочь Воронова».
Упиваюсь собственной победе, чувствуя, как жгучий румянец стыда на щеках борется с ледяной решимостью.
– Добрый вечер, – говорю громко, с улыбкой и, по сути, обращаюсь только к мужчине в белом костюме на кожаном диване, – Кристина.
Савельев подходит, протягивая руку. Его рукопожатие слишком долгое, влажное, оценивающе. Его взгляд продолжает скользить по мне сверху вниз, отчего ощущаю себя экспонатом на аукционе.
– Очень, очень приятно. Анатолий Савельев. Я знал вашего отца, соболезную, – его голос звучит гладко, а в черных глазах нет ни капли искреннего сочувствия.
– Вы были партнерами? – пытаюсь вспомнить, могла ли я раньше, словно в прошлой жизни, видеть этого мужчину у нас дома.
Савельев коротко смеется, отчего морщин на его лице становится больше.
– Если только по игре в покер, – с легким прищуром глаз отвечает он. – Хотя там друзей нет. Я любил с ним играть. В конце вечера он обычно обогащал меня на пару миллионов, – добавляет Савельев с самодовольной ухмылкой.
– Что за внешний вид? – гремит громом голос Дмитрия за спиной у Анатолия.
Его лицо, обычно контролируемое, сейчас искажает гнев и… разочарование? Ловлю взгляд синих глаз – в нем что-то личное, но не только злость за то, что не оправдала его ожиданий. Я задела его.
И это придает мне странного рода силу и уверенность.
– Вам не нравится, мой Господин?" – мой голос звучит приторно, подчеркнуто вежливо. Очередной вызов, обернутый в фальшивую сладость.
Все мужчины на мгновение замирают. Замечаю Кирилла, который, приподняв бровь, изучает меня, словно вышедшую из-под контроля программу.
– Господин? – переспрашивает Савельев, усмехнувшись уже открыто, с нескрываемым интересом. Его взгляд скользит от меня к Дмитрию и обратно. – Я попал на что-то очень интересное?
– Малышка, налей мне выпить, – просит Арс, пытаясь вернуть контроль, перевести внимание.
Хочет видеть меня в роли обслуживающего персонала, а не бунтующей дикарки? Это я могу устроить.
– Конечно, Господин, – улыбаюсь и с преувеличенной грацией поворачиваюсь к бару.
Спина горит от четырех пар мужских глаз. Собственные руки трясутся, когда поднимаю графин и пытаюсь разлить спиртное по бокалам, но не от тяжести, а от повышенного внимания к своей персоне. Жадное любопытство Анатолия ощущается больше всего.
Пока разношу напитки мужчины садятся за массивный покерный стол из темного дерева. Зеленое сукно, разложенные фишки – все как в настоящем казино.
Подношу Киру бокал. Его пальцы намеренно задерживаются на моей руке дольше, чем нужно. Не отдергиваю руку, поднимаю глаза и смотрю на него с ледяным равнодушием.
– Позвольте полюбопытствовать, – Савельев разрушает гробовую тишину, разминая карты в руках, хотя рядом стоит безмолвный крупье – молодой парнишка, и ждет команды. – И почему же вы, моя милая, их так называете «Господин»?
Чувствую, как вся кровь приливает к лицу, а потом резко отступает.
Несмотря на то, что жажда саморазрушения переполняет, все же какой-то голос, больше напоминающий писк в голове, молит не рассказывать о Контракте.
– Я называю их так, как подобает их Игрушке, – говорю с хмельной улыбкой, хотя в организме ни капли алкоголя. Голос звучит громко, отчетливо, режуще ясно в натянутой тишине салона.
Воздух сгущается. Даже шум моря за бортом стих на фоне моего заявления. Арсений перестает перебирать фишки и утыкается безжизненным взглядом в игровое поле. Кирилл замирает с бокалом у губ. Дмитрий сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Его взгляд раскален добела. Гнев, стыд, предупреждение – все смешивается в нем.
И это именно то, что я так хотела от него получить. Меня опьяняют его эмоции и то, что их вызвала именно я. На это легко подсеть. Черт, да я уже, раз не собираюсь останавливаться.
– Сядь, – рычит Дмитрий сквозь зубы.
– Интересно, – тянет Савельев, и в его глазах вспыхивает азарт, куда более острый, чем от предстоящей игры в карты.
– Ставки? – спрашивает Арсений, первым опомнившись, пытаясь вернуть ситуацию в привычное русло. – Как обычно, начнем с соточки баксов?
– Приелось, – отмахивается Савельев, не сводя с меня глаз ни на секунду. Его улыбка становится хищной. – Хочется что-нибудь новенького.
– Даже не намекай на мой клуб, – Кирилл залпом выпивает алкоголь. – Я знаю, ты давно на него глаз положил.
Савельев смеется, но смех беззвучный, лишь плечи подрагивают.
Стою, как статуя, чувствуя, как трясутся колени в вульгарных чулках. Что я еще способна выкинуть за этот вечер? Сама не знаю.
Они сломали меня? Пусть увидят осколки.
– Вы можете сыграть на меня, – говорю на выдохе раньше, чем сама понимаю смысл своих слов. Голос срывается. Но было уже поздно.
Я будто бы кинула на стол горящую спичку.
Дмитрий подрывается со своего места.
– Кристина! – его голос раздается, как удар хлыста. В нем звучит не только предупреждение, но и что-то похожее на панику.
Он боится? Боится потери контроля? Или... за меня? Ну, давай же! Покажи мне, настолько я тебе дорога!
– Пусть скажет, – требует Анатолий.
Вот сейчас тот самый момент, когда Дмитрий может показать, что я только его, что я не игрушка, но его плечи опускаются, и он садится на свое место.
Все ясно. Все понятно.
Ему нужен договор с Савельевым больше, чем я.
Что ж, я устрою такое шоу, что Анатолий согласится на любые условия.
– Продолжай, милая.
Делаю шаг вперед. Каждый мускул напрягся. Вижу, как Арсений инстинктивно кладет руку на карман брюк.
Да, именно там.
Подхожу к нему и, похоже, он сразу догадывается зачем.
Опускаюсь перед мужчиной на колени. Арсений замирает, ледяная маска на его лице дрожит, обнажив секундное замешательство. Чувствую его напряжение и резкий выдох, когда моя рука скользит в карман его брюк и нащупывает холодный пластик.
– Эта очень занимательная вещица, – вытаскиваю небольшой пульт с тремя кнопками. – С помощью него можно управлять моим удовольствием. – Смотрю на лица мужчин. На шок Кирилла, на ярость Дмитрия, на внезапно вспыхнувшую алчность в глазах Савельева. – Пульт переходит к тому, кто выигрывает партию. У победителя есть минута... сделать мне приятное.
– Я думаю, мы придумаем поинтереснее ставку, – резко вмешивается Арсений, поднимая меня с колен.
Но Савельев уже загорелся, как маленький мальчишка, которого поманили коллекционной дорогой машинкой. Моя идея явно кажется ему восхитительно порочной.
– Интереснее этого? – усмехается он. Его взгляд прикован к пульту. – Играем, Господа! – Анатолий поудобнее усаживается в кресле, уже смакую в своих фантазиях победу.
Никто не смеет ему возразить.
Арс резко протягивает руку, пытаясь забрать у меня пульт, но я вовремя реагирую. Сжимаю ненавистный пластик в ладони еще сильнее.
Нагибаюсь к нему так низко, что перед его глазами мое глубокое декольте, на которое он даже не опускает взгляд.
– Милый, для этого тебе придется меня выиграть, – шепчу у самых его губ и отстраняюсь.
Подхожу к игральному столу и оставляю пульт прямо по середине.
Я бросила себя на игральное поле, как фишку. Теперь остается только наблюдать, как меня будут разыгрывать. И в глубине души, сквозь леденящий страх, пробивается дикое, саморазрушительное удовлетворение.
