Текст книги "Игрушка на троих (СИ)"

Автор книги: Алика Бауэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Алика Бауэр
Игрушка на троих

Пролог

– Всё-таки пришла, – мужской голос звучит ровно, а меня кидает в дрожь.

– Как будто у меня был выбор, – произношу с горькой усмешкой, пытаясь не проронить ни единой слезы.

Хватит плакать.

– После того как ты поставила подпись в нашем контракте, нет, – кажется, ему не очень понравился мой тон. Глаза блеснули опасным огнем.

В огромном номере царит мягкий, приятный полумрак. Единственный свет – два торшера по углам, их лампы мерцают тёплым свечением. Дмитрий расслабленно сидит в кресле у окна, закидывает ногу на ногу. В его руке – стакан с алкоголем, и я понимаю, что сейчас тоже бы не отказалась от глотка крепкого виски.

Нервы ни черту.

От изучающего взгляда на коже вспыхивает жар. Я не вижу мужского лица, но чувствую этот взгляд физически. Дмитрий ставит стакан на столик с глухим стуком, поднимается и приближается ко мне, словно хищник.

Я вздрагиваю, ощущая себя перед ним дичью. И мне страшно.

В голубых глазах сверкает опасная искра, и внутри у меня всё скручивается в плотный узел.

Я вздрагиваю, едва он касается моей щеки, легко проводя по ней двумя пальцами. Словно заново изучает.

Рассматривает.

По венам мгновенно разливается горячая лава.

– Ты сделала, как я сказал? – спрашивает тихо.

– Да, – кивнула.

– Покажи.

Не смею отвести взгляд от его лица. У меня просто не получается.

Продолжая смотреть на мужчину перед собой, скидываю с плеч тонкие бретельки легкого платья. Прохладная ткань скользит по телу, пока не оказывается у моих ног.

Щеки краснеют.

Дмитрий опускает взгляд, оценивая на мне его подарок – черное кружевное боди. Меня кидает в жар, а после – в холод. От страха. Тревога подкатывает комом к горлу и мне хочется прикрыться.

Убежать.

Но мне бежать некуда.

У меня нет выбора.

– Идеально, – он обходит меня, замирает за спиной, и я вздрагиваю от ощущения еще большего страха. Беспомощности. Теперь я только слышу его голос и дыхание.

Он резко охрип.

Вздрагиваю от нового касания. Костяшками пальцев он проходится по краю боди, где тончайшее кружево огибает бедра.

Выдох срывается с моих губ. Я не ожидала сейчас его прикосновений.

– Но я не понимаю зачем лента, – протягиваю ему моток красного атласа, который шел в комплекте с этим нарядом. Пальцы дрожат, едва удерживая ленту.

– Не переживай, – он наклоняется к ушку, обжигает его своим дыханием. Я снова вздрагиваю, хоть и удалось сдержать всхлип. – Всему своё время.

Я не знаю, что это. Обещание или угроза?

Но, тем не менее, сказанное им прознает неожиданным импульсом предвкушения и … возбуждения.

Я сглатываю вязкую слюну.

В этот момент раздается стук в дверь.

– Как раз вовремя.

В номер кто-то вошел. Я чувствую каждый глухой шаг. Чувствую каждой клеточкой своего тела.

Точнее… я знаю кто это. Пункт со звездочкой в договоре, который мне пришлось заключить с партнером отца.

Все тело охватывает дрожь по мере их приближения. Не могу даже обернуться и посмотреть на них. Настолько все во мне окаменело. В нос бьют ароматы мужских парфюмов: резкие, дерзкие, но настолько соблазнительные, что их хочется вдыхать снова и снова.

Я еще раз бросаю взгляд в зеркало. В отражении вижу мужчин по плечи. Оба высокие, в черных дорогих костюмах. Боже, их двое…

Смотрю на Дмитрия, не в силах произнести ни слова.

– Не нужно так бояться, – усмехается, заметив в моих глазах страх. – Они сегодня только убедятся, что я подарил нам безумно сладкий подарок, – он забирает из моих рук ленту и начинает медленно наматывать ее на кулак. Видя как при этом вены на его предплечьях проступают, нервно сглатываю. Мужчина наклоняется вперед, его дыхание обжигает шею. – В любом случае, выбора у тебя… Нет.

Глава 1

за несколько дней до…

Голова гудит просто до одури. Цифры на бумагах расплываются от слез, что бесконтрольно наворачиваются на глаза. На секунду зажмуриваюсь и твержу себе, что должна собраться и разобраться с бардаком в его ресторане в память об отце.

– Утро доброе, – в кабинет входит администратор Иван с горой новых бумаг. – У нас тут полная неразбериха. – На стол упала кипа папок. – Как будто ураган прошел.

– Если бы ураган, – бормочу устало, смотря на высокие горы финансовых отчетов и счетов, изобилующих красными цифрами, которые так и не дождались своего исполнения.

Ресторан, унаследованный от отца, не приносил ни радости, ни покоя. Похороны едва закончились, и меня буквально на следующий день сажают в кресло нового управляющего.

В просторном кабинете все напоминает об отце. Хочется взять кувалду, да потяжелее, и разгромить здесь все к чертовой матери, а не разгребать его долги, когда в голове еще свежи воспоминания, бросающие в дрожь: как я иду за гробом, как погребальные мелодии смешивались с шепотом собравшихся людей и плачем.

– Тут долги перед каждой инстанцией, – шепчу, прикрывая рот рукой, – как такое возможно?!

Иван молча пожимает плечами.

– Боже, папа, ты оставил мне наследство или проклятие? – произношу мысли вслух, вглядываясь в бумаги и замечая одно знакомое имя… Имя из моего прошлого.

От воспоминаний, связанных с этим человеком, по телу прокатывается волна жара.

– Крис, ты в порядке?

– А? – резко поднимаю голову.

– Ты уже несколько минут смотришь в одну и ту же точку, – уточняет Иван, смотря на меня обеспокоенно.

– Знаешь, мне нужно поговорить с Дмитрием Крестовским. Он был другом отца и его имя буквально в каждом договоре, начиная с поставки продуктов и заканчивая туалетной бумагой. Я думаю, пригласить его поужинать у нас в ресторане и уговорить помочь мне разобраться в этом аду. Организуешь?

Иван хмурится.

– Да, конечно, я позвоню ему, но... Ты уверена, что он захочет? Он много лет не появлялся здесь.

– Мне больше не на кого рассчитывать, – шепчу, замечая, как голос становится более истеричным.

Иван кивает и выходит, оставляя меня наедине с душной атмосферой ресторана и тяжелыми отчетами.

Чем больше бумаг я успеваю просмотреть, чем чаще мне встречается имя до боли в сердце. Интересно, а помнит он меня? А тот вечер? И наш… поцелуй? Вряд ли, ведь прошло три года.

Время тянется медленно. Страх и предвкушение от предстоящей встречи смешиваются в один непонятный коктейль из чувств.

Решаю прогуляться по улицам и скинуть с себя тяжесть давящих стен. Но и на свежем воздухе легче не становится. Какой-то рекламщик навязчиво приглашает на открытие нового семейного кафе. Точно… Это сегодня, 29 мая. Мы с папой хотели вместе наведаться к конкурентам и изучить обстановку. Но вот… его уже нет со мной три дня.

Я настолько погружена в свои мысли, что меня чудом не сбивает машина, когда перехожу дорогу на красный, не глядя по сторонам

Все, хватит с меня такой прогулки. Нужно возвращаться к работе. И скулю от досады, видя, что стопка документов на столе за это время почему-то сама собой не уменьшилась.

Еще один отчет и пойду вниз встречать гостя. Вдруг ощущаю на себе чей-то тяжелый взгляд. Поднимаю голову и наблюдаю на пороге своего кабинета двух мужчин в черных костюмах. От вида их широких плеч и внушительного роста внутри все леденеет от ужаса. Вжимаюсь в спинку кресла, невольно пытаясь быть от них как больше дальше.

– К-кто вы такие? – спрашиваю дрожащий голосом, пытаясь под столом нащупать тревожную кнопку. И как их охрана пропустила? – Что вам нужно?!

Один из амбалов подходит ближе. Волнение с геометрической прогрессией нарастает в груди.

– Вы Кристина Воронова? – спрашивает мужчина, хватая мой взгляд, словно гипнотизер.

– Да.

– К сожалению, Дмитрий Павлович не сможет приехать, – произносит охранник хриплым и безжизненным голосом. – Он передал вам это.

По спине пробегает холодок, когда большая мускулистая рука протягивает свернутый кусок бумаги.

Трясущимися руками разворачиваю записку, и большие цифры заполонили взгляд: «десять миллионов». Сердце колотилось в груди, пытаясь вырваться.

– Это что, шутка? – я смотрю на мужчин, ожидая объяснений, но вижу лишь их бесстрастные лица.

Раздалась мелодия моего мобильного. На экране отразился неизвестный номер. Застываю, прежде чем ответить.

– Алло? – шепчу, ощущая, как горло сжимается от страха.

– Уже получила мою записку? – раздается в трубке холодный и уверенный мужской бас.

– Кто это? – задыхаясь, спрашиваю я, понимая, уже и так знаю ответ на свой вопрос, ведь его голос узнаю из тысячи.

– Мне кажется, ты уже догадалась, кто это, – медленно, с ухмылкой в голосе продолжал Дмитрий. – Те цифры, которые ты видишь… Это долг твоего отца передо мной. У тебя неделя.

– У меня нет таких денег! – кричу в трубку, зачем-то продолжая смотреть в бумажку.

– Тогда приезжай ко мне, обсудим, как отдавать будешь.

Сижу в кресле ни живая, ни мертвая и слушаю гудки, раздающиеся то ту сторону связи.

Может, все это один длинный ужасный сон и ошибка?

Но никакой ошибки быть не может. Похоже, что мой отец задолжал лучшему другу, да и вообще всему миру. И теперь это только моя проблема.

Глава 2

– Отвезите меня к нему! – требую, крича на двух амбалов перед собой. Сжимаю ладони в кулаки, чтобы не показывать им насколько у меня трясутся руки от страха за свою же дерзость.

– Такого приказа не поступало, – говорит один из них ледяным тоном, словно робот.

– Так позвоните ему сами, или это сделаю я!

Охрана переглядывается между собой. Тот, что был повыше достает телефон и набирает что-то на нем.

Становится душно, пока мы все ждем ответа.

Задыхаюсь.

Кажется, во мне сейчас было столько возмущения, что оно не находило выхода и вот-вот порвет меня изнутри.

Нервно покусываю нижнюю губу. А может, я зря к нему сейчас напросилась? Надо бы сначала остыть, все обдумать…

– Следуйте за нами, – второй мужчина кивает в сторону двери и открывает ее.

Делаю глубокий вдох, пытаясь угомонить разыгравшееся нервы, и выхожу за двумя амбалами из своего кабинета.

Мы молча едем по ночному городу. Мой порыв высказать Дмитрию все, что я о нем думаю, угасал и тлел. Как он мог требовать от меня денег, зная, что на днях я потеряла отца? Вот от кого, а от него я такого точно не ожидала. Я не собираюсь с ним ругаться, спорить. Просто хочу попросить отсрочку по старой… дружбе.

Машина подъезжает к бизнес-центру. Трепет от предстоящей встречи снова начал ощущаться колючими мурашками по всему телу. Мы поднялись на двадцать пятый этаж. Каждый шаг к двери его офиса отдается оглушающим набатом пульса в ушах.

Охранник делает костяшками пальцев два стука в дверь и открывает ее, пропуская меня вперед.

Шагаю внутрь и застываю сразу же у входа. Кабинет просто огромный! Строгий, лаконичный, с минимум мебели и огромными панорамными окнами во всю стену.

За спиной раздается щелчок дверного замка, и мужчина, сидящий за столом, поднимает на меня глаза.

– Кристина.

– Здравствуй, – произношу на выдохе, чувствуя, как дрожат и подгибаются колени.

В его голубых глазах клубится нечто такое… необъяснимое, хмельное… отчего по спине пробегает дрожь. Горящие котлы, черти, а может сам дьявол – кто угодно. Его взгляд горячий, обжигающий словно внутри сосредоточен сам ад, а тело – лишь прекрасная оболочка. Чистый грех во плоти.

Видя мое замешательство, один уголок его губ приподнимается в ленивой ухмылке. Ох, как же давно я ее не видела. И похоже, что… скучала?

За три года он почти не изменился: те же темные, как смоль волосы, точеные скулы, легкая щетина.

Умен. Богат. Красив. И наверняка опасен.

– Пожалуйста, присаживайся, – он указывает на кресло напротив своего стола. На деревянных ногах прохожу к своему месту. – Не вижу у тебя сумки с моими деньгами, значит, ты пришла ко мне по другому вопросу.

Мне не нравится его тон, но сейчас я не в том положении, чтобы показывать характер.

– Ты был другом моего отца...

– Я никогда не был другом твоего отца, – Дмитрий перебивает меня, откидываясь на спинку кресла. – Мы были партнёрами.

– Хорошо, – киваю. – Тогда, может, ты мне ответишь, почему его бизнес в таком упадке? В ресторане сплошные долги, куда не посмотри.

Дмитрий глухо смеется.

– Это ты ресторан называешь бизнесом? Детка, та забегаловка лишь прикрытие того, чем твой папаша занимался на самом деле… Да, он не такой святой, как ты думаешь.

Его «детка» неприятно режет по ушам. Разница в тринадцать лет не дает ему никакого права так со мной разговаривать! Но… сжимаю зубы и молчу.

– Я ничего не хочу об этом знать, – чеканю с раздражением. – Тем не менее, ресторан надо поднимать на ноги. Хочу попросить тебя занять денег на погашение долгов и повременить с уплатой своего. Честно, я всё отдам! Мне просто нужно больше времени.

Дмитрий с минуту просто смотрит на меня.

Изучает.

Его молчание изводит, и он это прекрасно понимает, видя, как я ерзаю на месте и нервно покусываю нижнюю губу.

На стол передо мной падает тонкая папка.

– Что это?

– Условия, при которых мы будем работать. Контракт.

Одно это слово уже вызывает отвращение, предчувствуя что-то нехорошее. С недоверием беру папку и раскрываю ее на первой странице.

Делаю незаметный глубокий выдох, видя пункт про уплату всех моих долгов. Но с чего бы это? Следующие заголовки начинают пульсировать прямо на бумаге: разрешение продолжать работу в ресторане, варианты проживания, сексуальное удовлетворение.

С каждой прочитанной строчкой сердцебиение учащается. Мне приходится по несколько раз читать одно и тоже, иначе просто не верю собственным глазам!

Список возможных манипуляций.

– шлепанье ладонью/ ремнем/ плеткой

– повиновение

– мастурбация

– кунилингус

– феллацио

– анальный/вагинальный секс

– использование сексуальных игрушек: вибратор, фаллоимитатор, анальная пробка/шарики

– связывание

– фиксация при помощи кожаных наручников

– использование горячего воска/льда

От злости швыряю папку в стену.

– Ты хочешь, чтобы я стала твоей шлюхой? – напрягаюсь, ощущая себя одним сплошным оголенным проводом. Чувствую грязь на своих руках.

Его лицо остается невозмутимым, отчего страх более отчетливо расползается по венам. Голубые глаза напротив кажутся темнее с опасным огнем внутри.

– Мне больше нравится термин – игрушка, – говорит Дмитрий спокойным, но игривым тоном.

– Ты псих! – скрываюсь с места и начинаю пятиться к двери. – Я ни за что это не подпишу!

Лучше иметь все долги мира, чем пойти на такое и продать себя.

– Как знаешь, – говорит легко, а после понижает тон голоса, услышав который хочется бежать. – У тебя шесть дней, чтобы выплатить мне долг.

Глава 3

Мои заплаканные глаза закрывают темные очки, пока плетусь с утра в ресторан. Я прекрасно понимаю, что слезами делу не поможешь, но за последние дни на меня навалилось столько эмоционального груза, что моя нервная система просто не выдержала.

Уговариваю себя, что и этот кошмар когда-нибудь закончится. Представляю, чтобы сказал папа, будь он рядом. Становится легче. Ненадолго, но сегодня точно смогу продержаться.

И, похоже, сама судьба решает проверить меня на прочность.

Открываю дверь в свой кабинет и замираю в ступоре, видя там незнакомца.

– Андрей Власов, – долговязый мужчина протягивает мне руку, – инспектор по пожарной безопасности.

Поджимаю губы и вкладываю свою ладонь в его холодную и липкую, отвечая на рукопожатие.

– Кристина Сергеевна, – говорю, присаживаясь в свое кресло. – Вы к нам с проверкой?

Его тонкие губы растягиваются в противной улыбке.

– Да. Но, честно говоря, пока я вас ждал, невольно подметил столько нарушений, что полноценная проверка просто потеряла свой смысл.

Внутри все сжалось от напряжения. Инспектор с усмешкой, брезгливо оглядывает кабинет.

– Далеко и ходить не нужно, – мужчина указывает на висевший в углу огнетушитель, щедро украшенный пылью. – Он требует замены. И тут отсутствует пломба. Это вопиющее нарушение!

– Он в рабочем состоянии! – глупо пытаюсь защититься.

Инспектор усмехается. Его поза в кресле становится все более расслабленной, в то время как я мечтаю сжаться до размеров атомов.

– Рабочий огнетушитель без пломбы – это всё равно что парализованный атлет.

– Один огнетушитель – это еще не показатель…

Он протягивает мне свой раскрытый толстый блокнот. Невольно вздрагиваю и, кинув взгляд на его записи, вижу сплошные минусы напротив пунктов.

Хочется просто завыть раненым зверем, ведь на слезы уже сил не осталось.

– А это я побывал лишь в главном зале и в вашем кабинете. Боюсь представить, что творится на кухне.

Возвращаю ему блокнот и, прикрыв глаза, потираю виски, чувствуя наступающую головную боль.

– Сколько у нас есть время на исправления?

– Его у вас нет.

Резко поднимаю голову и смотрю прямо на ухмыляющегося инспектора.

– Вашу забегаловку следует закрыть сейчас же.

– Давайте не будем торопиться, – натягиваю вежливую улыбку, хотя на самом деле сдерживаю себя, чтобы не начать душить голыми руками этого мужика, – сначала выпьем кофе с десертом, а потом поговорим?

Перед глазами всплывает заплаканное лицо матери, которой и так нелегко справиться со смертью отца, а новость о закрытии ресторана ее просто добьет.

– У меня нет времени на завтраки, – отрезает он, – мое время стоит дорого.

Я хоть и блондинка, но далеко не дура и намеки считывать умею. Конечно же, он хотел денег. Я бы и сама сейчас от них не отказалась бы. Будь у меня лишняя пачка зеленых, я бы без раздумий отдала ее инспектору, но в сейфе сейчас лежит лишь скромная стопочка, чтобы выдать часть зарплаты сотрудникам. Но другого выхода нет.

Тянусь к сейфу, открываю его и достаю конверт, стараясь не думать в этот момент, как буду оправдываться перед официантами в обеденный перерыв.

– Надеюсь, этого хватит.

Инспектор деловито открывает конверт и пересчитывает купюры.

– Хм, маловато, – отвечает откровенно, кривя рот.

– Это все, что у меня есть, – говорю прямо, пытаюсь придать голосу жесткости, но слышу, как тот все же дрожит.

Мужчина быстро забросил в свой кейс конверт и встал с места.

– Скажу честно, ваш ресторан в числе первых на проверке у различных инстанций. Советую запастись, – он делает паузу, – аргументами. А лучше закройтесь. Не тяните на себе этот балласт.

Когда инспектор наконец-то ушел, я рухнула в кресло, расплываясь в нем, словно желе.

Денег нет. Совсем. Мыслей, как и где их быстро заработать, чтобы расплатиться со всеми долгами, тоже.

* * *

Не помню дорогу домой. Не помню, как закрываю ресторан, не помню, как сажусь на последний автобус и как подхожу к дому. В голове мысли только о долгах.

Пора признаться… хотя бы себе – я не вывожу!

Прости, папа, у меня не получается спасти твой утонувший бизнес. Я пытаюсь, правда, пытаюсь… Но пока погружаюсь в одну проблему, тут же появляется еще две.

И все упирается в деньги.

Уже тошнит от них. Даже от одного слова.

Вставляю ключ в замочную скважину, поворачиваю и открываю дверь. В квартире темно. Странно. Часы показывают десять вечера. Мама обычно так рано спать не ложится и всегда по вечерам включает свет.

– Ма-ам, ты дома?

В ответ тишина.

Неужели ушла куда?

Снимаю обувь и прохожу по коридору на кухню.

Ноги врастают в землю и все тело на одну долгую секунду парализовывает, когда в потемках удается разглядеть лежащее на полу силуэт.

– Мама!

* * *

От количества белого цвета вокруг в глазах рябит. Наверное, это просто сказывается усталость и напряжение, в котором я нахожусь последний час.

Губы искусаны в кровь. Обнимаю себя за плечи и покачиваю, словно маленького ребенка, пока сижу около кабинета заведующего кардиохирургии.

Вытираю рукавом скатившуюся по скуле слезу и мысленно даю себе мощную пощечину. Не даю себе даже думать о плохом. С мамой все будет хорошо. Я не могу потерять и ее тоже…

– Вы Кристина?

Поднимаю голову и вижу седовласого тучного мужчину в белом халате.

Киваю не в силах произнести и слова.

– Пройдемте в мой кабинет.

Мы заходим и садимся. Не решаюсь первой спросить о состоянии мамы. Слова встали поперек горла острой костью.

– У вашей мамы диагностировали ишемическую болезнь сердца, – он делает паузу, оценивая, насколько я впитываю сказанную им информацию. А у меня в голове словно белый шум. Слышу его через слово. – Ей требуется стентирование коронарных артерий.

Смотрю на него в упор.

– Это операция? Делаете.

Если они ждут только моего одобрения, то я готова подписать сейчас любые бумаги.

Мужчина тяжело вздыхает и поджимает губы.

– Эта операция достаточно дорогостоящая, и делают ее только в Израиле.

Внутри все падает вниз и разбивается. Перед глазами все плывет. Держусь из последних сил, чтобы не свалиться в обморок. Сердце настолько сильно бьется о ребра, что на миг становится страшно.

– В Израиле? – спрашиваю шепотом, практически одними губами.

Врач кивает.

– Советую вам искать деньги. И как можно быстрее.