Текст книги "Вельмата. Длинные тени (СИ)"

Автор книги: Алёна Моденская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Спохватившись, Настя снова отодвинула рукав. Оказалось, бусины перестали сиять.

– И что бы это значило? – озадаченно проговорила Настя.

– Что они ушли, – механически ответила Яна. Её пальчики порхали по экрану так резво, что глаз не успевал ухватить движений. Вдруг она воскликнула: – Вот, нашла! Старый-старый план улицы Пискунова. Так. Вот особняк Сергомасова, а вот соседний дом. Ага, это была вдова купца Истомина.

– Что-то знакомое, – пробормотала Настя.

– Мы останавливались в Доме купца Истомина. В Растяпинске, – трудно проговорил Игорь. Будто у него в трахее что-то застряло.

– Похоже, это её сын. – Яна неожиданно стала грызть длиннющий красный ноготь, глядя в телефон. – Его отец отделил ещё при жизни. А когда он умер, то Сергомасовы чуть не разорили вдовушку.

– Это она их прокляла? – спросила Настя, поворачиваясь боком, чтобы нормально видеть Яну на заднем сидении. Но та только пожала плечами. Настя, подумав, добавила: – Может, Вика – это её родственница?

– Хорошая версия. – Яна убрала телефон. – С этим потом разберёмся. Сначала надо узнать, кто там ломился к тебе домой.

Действительно. Настя и сама забыла, о чём недавно волновалась. Что кто-то мог навредить её крысам и цветам. Но Яна же сказала, что они ушли. Кто? Сашка? Вика? Какие-то нанятые подонки?

Наконец Игорь свернул в посёлок Изыскателей. Проехал по разбитой дороге до крайнего дома, у подъезда которого что-то громко обсуждали соседки.

Когда Настя вышла из машины, все разом кинулись к ней, голося на все лады.

Глава 25. Плюсик в карму

Соседки обступили Настю и выбравшегося из машины Игоря и одновременно заголосили. Громче всех, правда, рассказывала о случившемся тётя Римма:

– Вот хорошо, что ты наконец-то приехала, а то тут такое было! Какая-то девка, да с ней ещё парень в квартиру к тебе ломились! Мы вышли, я спрашиваю: мол, вы кто такие? А она и говорит: я, мол, Настина сестра! А я разве знаю, есть у тебя сестра или нет? Я ей говорю: а её и дома-то нет, а она мне: а она нам разрешила. А чего уж ты им разрешила! – Тётя Римма перевела дух и затараторила дальше: – И ещё, главное, наглая такая! В дверь ломится, я ей говорю: она вам ключи, что ли, оставила, а она мне: да, оставила! А у самой ключ то ли не подходит, то ли это вообще другие какие ключи! Я ей говорю: сейчас полицию вызову. А она в лай! И хамит, и угрожает, мол, вас самих надо в полицию сдать!

Котова и баба Юля участливо кивали, а Яна тем временем осторожненько просочилась в подъезд.

– И ещё матом нас обложила, – встряла Котова.

– В общем, – продолжила тётя Римма, отдышавшись, – я телефон достала и стала в полицию звонить. Ну, тут уж хахаль этой девицы расшаркался, говорит, мол, всё в порядке, давайте не… как это он там сказал?

– Не нагнетать, – подсказала баба Юля.

– Вот, я и говорю. В общем, сели они в машинку да и укатили. – Тётя Римма наконец выдохнула. – Так что, есть у тебя сестра-то, что ль?

– Есть, – нехотя проговорила Настя, готовая уменьшиться до размеров песчинки с заброшенного пляжа. Сашка умудряется ещё и здесь ей напакостить – соседей настраивает.

– Так это… – растерялась тётя Римма.

– Вы всё правильно сделали! – выпрыгнула откуда-то Яна. – Мало ли, кто это такая. Может, это и не сестра, а какая-то мошенница. Вы же документы у неё не спрашивали? Нет? Аферистка, наверное.

Соседские тётушки ухватились за подходящую версию и хором закивали. Пока они на все лады обсуждали «аферистку» и делились друг с другом соображениями, откуда она могла здесь появиться, Яна помахала Насте ручкой и убежала в сторону зарослей, чтобы вернуться в центр через тоннели.

Настя глянула на Игоря. Он выглядел так, будто не на отдых в выходные ездил, а тоннели под Нижним сутками копал.

– Хочешь чаю? – тихо спросила Настя.

– У тебя что, еда дома завелась? – вымучено улыбнулся Игорь.

– Как хочешь, – демонстративно небрежно бросила Настя. – Спасибо за выходные.

– Извини, – вздохнул Игорь. – Не обижайся, просто…

– Я понимаю. – Настя сочувственно погладила его по руке, на что хором уставились все соседки разом. Настя им улыбнулась и направилась к себе.

Игорь, как только вошёл и разулся, тут же заказал еду с доставкой.

– Хотя бы душ у тебя можно принять? – спросил Игорь из ванной, куда отправился умыться. – Или у вас и с водой нелады?

– Нормально у нас с водой, – пробормотала Настя, вызывая маму по видеосвязи.

– Ну и город у вас, – сходу возмущённо заговорила мама. – Сплошные безобразия! Саша с Тимошей поехали в мебельный магазин, так с ними, знаешь, что стряслось?

– М-м? – Настя сделала большие глаза и изобразила крайнее любопытство.

– Они, когда возвращались, ехали сразу за ассенизаторской машиной, так там у неё вот этот большой шланг, который к цистерне подсоединяется, как отвалится! А цистерна-то полная была!

Настя представила, как драгоценную машину Тимофея обильно полило вонючей волной, и расхохоталась в голос.

– Тебе не стыдно? – укоризненно произнесла мама. – У них и так ремонт, да ещё суды, а теперь ещё и машину менять.

– С какой это радости? – фыркала от смеха Настя, поворачивая кран на газовом баллоне.

– Так ты думаешь, легко избавиться от этой вони? Тут никакая мойка не поможет. Ну и город! То же, мне столица Приволжья!

– Ну, во-первых, город тут ни при чём, – отсмеялась наконец Настя. – Это где угодно может случиться. А во-вторых, у меня вопрос: откуда у Сашки ключи от моей квартиры?

– Так ты сама их у бабушки оставила. А что такое?

– Она ломилась сюда, пока меня не было. Соседи сказали.

– Твои соседи наговорят с три короба, слушай их больше, – пробубнила мама.

– Вот только не надо оскорблять моих соседей, – искренне возмутилась Настя. – У нас здесь живут очень приличные люди, они никогда не будут наговаривать без повода!

– Ну, Саша с Тимошей, наверное, просто хотели зайти к тебе в гости.

– Ага, и для этого замок мне чуть не сломали. – Настя поставила телефон на буфет и теперь возилась с чайником. – Мам, этот Тимоша Сашке все мозги закомпостировал, у неё уже крыша едет. Она мне тут сказала, что в суд на меня подаст.

– Это ещё за что? – округлила глаза мама.

– Из-за квартиры. Хочет за мой счёт свои дела провернуть.

– Ну, ты могла бы…

– Нет, не могла бы, – спокойно и твёрдо произнесла Настя. – Вы ей и так выше крыши всего навалили, чтобы Тимоша всем этим пользовался.

– Анастасия, не завидуй сестре, – строго сказала мама. – Тимоша – её муж, у них семья…

– Мерзавец этот Тимоша. Любитель пожить за чужой счёт. А именно – за ваш. Мам, тебе самой-то это нравится? Какого-то левого здоровенного мужика содержать? Хотя, по идее, он сам должен и Сашку с детьми обеспечивать, и ещё вам помогать.

– Анастасия… – Судя по ещё более строгому тону, мама хотела прочитать Насте очередную нотацию о том, что она ничегошеньки не смыслит в семейной жизни, и лучше бы ей помалкивать и во всём потакать сестре.

Однако сей проповеди не суждено было прозвучать. Из ванной в одном полотенце вышел Игорь и вместо того, чтобы по-тихому уйти в комнату, зачем-то ввалился на кухню. Мама, увидев его за Настиной спиной, так и застыла с открытым ртом и поучительно поднятым указательным пальцем.

– Курьер ещё не приехал? – как бы между прочим спросил Игорь. Увидев Настин яростный взгляд, замер. – Что я опять сделал не так?

– Это ещё кто?! – наконец обрела дар речи мама.

Игорь, услышав чей-то голос, крупно вздрогнул, от этого движения с него соскользнуло полотенце. Хорошо, что он успел его поймать хотя бы за угол. Осмотрелся, нашёл взглядом телефон с Настиной мамой, покраснел и кисло пробубнив «ой, здрасьте», выбежал из кухни.

– Анастасия, кто это?! – Мама приблизилась к камере и усердно пыталась заглянуть за край, отчего выглядела немного кривобоко и очень комично. – Я спрашиваю – кто это?!

– Это… – Настя шлёпнула рукой по лбу и теперь блуждала взглядом по кухне. – Это мой знакомый.

– Я рада, что знакомый, – едко проговорила мама. – Что ты хотя бы его имя знаешь.

– Мам, ты сейчас на что намекаешь? – повернулась к телефону Настя.

– Я от тебя такого не ожидала, – качала головой мама. – Как отцу-то сказать, ума не приложу.

– А что такого? Или что, мне теперь всю жизнь одной прожить? Отдать квартиру Сашке, а самой – что? В монастырь уйти?! – Настя сорвалась на крик. – Или лучше быть у Сашки бесплатной служанкой и нянькой?

– Не кричи на мать.

– Не кричи на мать, не наговаривай на сестру, не обижай Тимошу, ни с кем не встречайся, иди спрыгни с моста. Чтобы не мешать вам с Сашкой и Тимошей. Ладно, сегодня же пойду.

– Что ты несёшь, – укоризненно произнесла мама.

Настя завершила вызов, чтобы дальше не нагнетать. Из-за угла выглянул Игорь, уже в спортивном костюме, который брал с собой в Растяпинск. Он осторожно прошёл к кухне, снова вытянул шею.

– Да заходи уже, – вздохнула Настя, положив телефон на стол. – Не стесняйся.

– Это была твоя мама, да? Ты могла бы меня представить.

– Снял бы сразу полотенце, представила бы, – пробормотала Настя, скрещивая на груди руки и отворачиваясь к окну.

Игорь подошёл и обнял её за плечи. Сразу стало как-то полегче.

– Я тебя очень хорошо понимаю, – тихо сказал Игорь Настиному виску. – У меня точно то же самое было.

В домофон позвонили. Видимо, прибыл курьер с продуктами.

Рано утром Игорь уехал на работу, а Настя повозилась с цветами и составила контент-план на несколько дней. Только история семейства Сергомасовых всё не давала покоя – за что ни возьмись, в голову снова лезут лишние мысли.

Закрыв соцсети, Настя встала и некоторое время просто шагала туда-сюда по квартире. Ну, раз уж ей выпало решать эту чужую проблему, то придётся, наверное, идти до конца. Может, что хорошее и получится. Или хотя бы можно будет записать плюсик в свою карму.

Настя вернулась за компьютер. За окном потемнело, как вечером – небо заволокли тяжёлые низкие тучи, обещавшие скорый густой снегопад. Пришлось включать лампу.

Стоило нажать на тумблер, где-то в квартире что-то щёлкнуло. Мысленно застонав, Настя встала и отправилась осматривать жилплощадь. Вроде всё нормально – окна закрыты, краны закручены. Холодильник работает, свет нигде не мигает.

И что щёлкало? Покрутившись на кухне, Настя зацепила взглядом угол с иконами. Точно – снова сама собой зажглась красная лампадка. Кружок света от огонька сделал различимыми сцепленные руки на образе, оставшемся от бабушки Алины. Недурно бы выяснить, что это вообще за икона.

Настя даже на табурет залезла, но доска так потемнела, что разобрать ничего не вышло. Вроде бы Богоматерь с Младенцем, а что именно за образ…

По макушке что-то легонько ударило, и перед глазами промелькнула чернота. Оказалось, на полу кухни лежало длинное чёрное тонкое перо. Настя спустилась со стула. Она ведь про него и думать забыла. Где оно вообще валялось всё это время. Н-да, нельзя так небрежно к подаркам относиться.

Подняв перо, Настя направилась обратно в комнату. За окном струилась сплошная полупрозрачная белёсая пелена. Наконец-то пошёл снег.

Водя мягким кончиком пера по подбородку, прямо как тот крылатый мужик на заброшенной стройке, Настя таращилась на пустую поисковую строку в браузере, размышляя, с чего бы начать. Скажем… Например, с улицы Пискунова.

Так, раньше она называлась Осыпная и включала в себя ещё и нынешнюю Малую Печёрскую. Ну, это почти ничего не даёт. А старые фотографии есть?

С полчаса Настя просматривала чёрно-белые фотографии довоенного Нижнего. Тоже ничего интересного, разве что… Настя присмотрелась. Точно, особняк Сергомасовых, Советское время. Судя по комментариям, тогда здание занимали какие-то конторы. А рядом что за дом? На современных-то фотографиях его уже нет.

– А я хочу павлинов! – раздалось за спиной. И будто кто-то капризно топнул ногой.

Настя резко обернулась. Разумеется, никого.

Так. Снова дома на Осыпной. Если этот – особняк Сергомасовых, значит, тот, которого теперь нет – это дом вдовы купца Истомина. Добротный, деревянный, весь в кружевной резьбе.

– Нет, будут павлины! – снова выкрикнула какая-то девчонка.

Настя снова обернулась, чтобы увидеть пустую комнату и тёмную прихожую.

Павлины? А ведь где-то она уже слышала про каких-то павлинов. Кажется, Геннадий Сергомасов хотел их завести прямо у себя в саду. Или это не он придумал, а какая-то девица? И кто она? И вообще – неужели в Нижнем кто-то держал павлинов на участках.

Поисковик уверенно заявил, что да, действительно, нижегородские богачи до Революции заводили павлинов прямо в городских имениях. Ага, а кому-то, извините, жрать было нечего. Всегда так – кто-то побирается, а кто-то, снова простите, с жиру бесится.

Стало быть, Сергомасовы, чтобы завести павлинов, оттяпали часть земли у вдовы Истоминой. Она за это их прокляла? Или не она? А кто тогда?

Настя закрыла глаза ладонями – от долгого рассматривания старых фотографий перед лицом будто разноцветные точки поплыли. Но стоило немного расслабиться, как она будто перенеслась на старую Осыпную улицу с богатыми купеческими домами.

Вот особняк Сергомасовых, рядом – дом вдовы Истоминой. Какие-то крики. Женские. Один голос – молодой, требовательно что-то высказывает. Второй – пониже, что-то отстаивает.

– В суд пойду! – угрожает тот, что пониже.

– Иди! – насмехается более молодой. – Ничего тебе не вернём! Ты хоть знаешь, кто моя маменька?

– Чернавка твоя маменька.

– Что?! – взвился молодой голос. – Да как ты смеешь?!

– Приблудыши вы оба. И ты, и твой братец.

Настя качнулась назад, чуть не упала и открыла глаза. Перед ней снова оказались лишь старые фотографии домов на мониторе.

Приблудыши. Стало быть, о том, что дети Геннадия – от горничной, знали все. Кроме самих деток. Так это его дочка павлинов-то захотела!

Интересно, что там дальше было. Настя снова прикрыла глаза. Но теперь видела только красноватую темноту век.

Да ладно, в первый же раз получилось. Поёрзав на стуле, Настя взяла в руки чёрное перо. Расслабилась.

– Что это? Что, я вас спрашиваю?! – орал чей-то голос.

– Не могу знать, барин, – слабо отвечал второй.

– Я же приказал убрать!

– Так убрали, барин, а оно вон снова повылезало…

Что же там повылезало? Заглянуть не получается. Только снова какой-то круг очертился прямо в саду за домом Сергомасовых.

– Верни землю вдове, – настаивает женский голос. Знакомый. Это вроде бы Зинаида, ведьма.

– Не верну! – рявкает мужской. – Как я сказал, так и будет!

– Ты круга, что ли, не видел? – теряет терпение Зинаида.

– Молчи, дура! Все эти ваши круги – твоё дело! Пойди да разберись!

Зинаида стоит у большого окна с тёмной портьерой в крупных складках, за стеклом – сад, по которому важно вышагивают павлины с длинными цветастыми хвостами.

– Маменька, она нас приблудышами обозвала, – жалуется молоденькая девица, натужно шмыгая. – Как ей такое спускать, а?

– Ничего Танюша, – обнимает девицу за плечи Зинаида. – Ты прости её. Она вдовая да старая. Вот и злится.

По двору мечется мужчина в красивом фраке. Седоватый, с бородкой и бакенбардами. Указывает на круг, машет руками и орёт, аж слюной брызжет.

– Папенька разошёлся, – довольно произносит Танюша.

– Не к добру, – качает головой Зинаида.

– Выпороть! Кнут мне! – исходит на яростные вопли Сергомасов. – Всех к конюшне согнать! Сам пороть буду!

Миг – и все тени растворились тёмным паром, оставив только вскрики.

– Да побойся бога, – удерживает за руку мужа Зинаида, но получает оплеуху и отлетает на пару метров. А сам Геннадий замахивается на кого-то кнутом. Где-то рядом самодовольно хихикает Танюша.

А Геннадий уже мечется по двору, пинками сшибая какие-то мелочи, опоясывающие красивый газон по кругу. Они разлетаются, один комок даже шмякается об оконное стекло.

– Всех со свету сживу, – сквозь зубы цедит Геннадий, красный, как скорое большевистское знамя. – Будь я проклят, если… с-с… к-х-х…

Геннадий качается и падает на бок прямо посреди разорванного круга. Поворачивается на спину и так и остаётся лежать, раскинув руки. Вокруг – крики, суета, кто-то заламывает руки, кто-то убегает за доктором. А Зинаида спокойно стоит у окна и смотрит, как тело её мужа окружает недавно выпоротая им же дворня.

Люди давят ногами штучки, формирующие круг, а они вспыхивают, лопаются и мгновенно гаснут.

Рядом с Зинаидой появляется целая карусель – вдова Истомина, обещающая не подавать в суд, потому что ей вернули землю, да ещё и сама Зинаида овдовела, потом канючащая Танюша с братцем-игроком, какие-то бедные родственники.

Настя открыла глаза, комната крутанулась и скинула её на пол. Хорошо, что от бабушки Алины остался толстый ковёр, так хоть синяков не набьёшь.

Сжимая в пальцах перо, Настя легла сначала на бок, потом на спину. Снова прикрыла глаза, чтобы не видеть, как вертится люстра на потолке. Аж укачивает.

– Икона, кстати, называется «Взыскание погибших», – между делом произнесла бабушка Алина. – Она из старой церкви, где сады. А ты бы не лежала долго на полу. Холодно. Ноябрь всё-таки.

Настя резко открыла глаза. Впервые после ухода бабушки Алины она так ясно услышала её голос. Раньше-то только шаги да невнятное бормотание доносились из разных углов.

Кое-как подтянув ноги, Настя упёрлась руками в ковёр. Села. Стала шарить наугад по столу. Наконец телефон оказался в руке.

Сообщение набрать не выйдет – буквы устроили танцы, будто на летнем фестивале. Хорошо, что хотя бы гудки в трубке нормальные, протяжные, а не прерываются азбукой Морзе или старыми монофоническими рингтонами.

– Да? – весело произнёс голос Яны. – Как дела?

– Я узнала, кто их проклял, – выдавила Настя. В горле будто наждачка застряла. – Это сам Геннадий Сергомасов.

Глава 26. Грехи отцов

Утром Настя поехала в кафе Бороды на набережной. Можно было бы, конечно, прилично срезать путь сквозь тоннели, но город накрыло метелью, а снежный Нижний – это особая красота. Заснеженные старые дома, ветви деревьев, клонящиеся под белыми ватными шапочками, птички на крышах.

И не так уж плохо, что кое-где образовались пробки: если занять подходящее место в автобусе, где-нибудь у окна, то можно за поездку набросать сразу несколько пастельных скетчей.

К тому же, если рисуешь прямо в автобусе, то люди не так сильно раздражаются пробкой – заглядывают в скетчбук, комментируют, иногда даже что-то советуют.

Вот на набережной в метель не так интересно – сплошная белая пелена за откосом, хотя старый чугунный забор на светлом фоне смотрится вполне живописно.

Когда Настя вошла в кафе, там оказалось на удивление мало гостей, зато Яна уже ждала за столиком в глубине зала.

– Стало быть, этот Сергомасов сам себя и проклял, – вздохнула Яна, когда Настя сняла пуховик и уселась. – Ещё и потомкам нагадил. Молодец какой.

– И как всё это отменить? – спросила Настя полушёпотом, чтобы окружающие на них не оборачивались.

– Говори нормально, нас здесь почти никто не слышит. – Яна задумчиво размешивала кофе ложечкой. – Место такое. Полумрачное. Кстати, ты знаешь, чей это дом?

– Бороды? – с сомнением спросила Настя, прекрасно понимая, что если бы ответ на вопрос был таким простым, Яна бы не стала спрашивать.

– Теперь да. А раньше это был особняк графини Дарской. Ну, до Революции. Угадай, кем она была?

– Ведьмой? – просто спросила Настя.

– Угу, – кивнула Яна. – Одной из самых сильных на Нижегородчине. Это, кстати, она придумала всем полумрачным объединиться. Даже создала Общество теней. Мрачный круг.

– Её раскулачили?

– Как и всех, – буднично произнесла Яна, размахивая красивой ложечкой. – Тени и полумрачные просто ушли в подполье, и всё.

– А Борода тут каким боком? – Настя и сама удивилась, как ей раньше не пришло в голову поинтересоваться.

– Угадай, – криво усмехнулась Яна.

В голову ничего не приходило, и Настя просто пожала плечами. Но потом, кажется, догадалась.

– Правильно, – вздохнула Яна. – Он был выбран Дашей Дарской. Праправнучкой… или кем там они друг другу приходились.

– Где она сейчас? – Настя такого имени не припоминала.

– А вот этого никто не знает. Бороду спрашивать бесполезно. – Яна как-то странно смотрела в свою чашку – сосредоточенно и как будто печально.

– Просто я думала, что вы…

– Я тоже так думала. Ладно. – Яна встряхнулась и подалась вперёд. – Давай о насущном. Стало быть, источник проклятия мы выявили.

– И что теперь?

– Теперь… не знаю, если честно. Я не нашла ни одного упоминания, как снимать такие проклятия. Обычно проклятый род просто сходит на нет, и всё.

– То есть, помочь никак нельзя? – слабо спросила Настя. Неужели всё было зря?

– Кто его знает, – протянула Яна, глядя в окно. – Зачем-то нам это дело досталось. Значит, наверное, можно как-то эту проблему разрешить. Только вот как?

Настя откинулась на спинку стула. Приехали. Столько сил потрачено, и всё напрасно. Надо хотя бы один вопрос прояснить.

– Слушай, там ведь был какой-то круг на земле, – медленно произнесла Настя, припоминая видение. – В саду Сергомасовых.

– Так это ведьмин круг, – произнесла Яна, будто снова, в который уже раз, рассказывала о всем известном пустяке. – Обычно они состоят из поганок или ещё какой-нибудь гадости, растущей прямо в земле. Появляются как предупреждение, когда есть какая-нибудь угроза или негативное влияние. Ядовитые грибы впитывают пакости извне, пытаются переработать. Тут главное, чтобы их никто не съел. А то зло приумножится.

– Ясно, – тихо проговорила Настя, глядя, как за окном метель погружала набережную в светлый полумрак.

Раздумья разогнал звук принятого сообщения. Это Игорь спрашивал, где Настя находилась.

– Тебе-то не всё равно, – пробормотала Настя, не желая отвечать. Общество Игоря ей давно поднадоело.

– Он тебе совсем не нравится? – Яна вернула привычный кокетливо-игривый тон.

– А должен?

– Слушай, я всё понимаю, но… давай начистоту, ладно? Твоего парня давно нет в живых. Пора бы уже его отпустить и жить дальше.

Настю будто огненной волной окатило. Да как смеет эта ведьма ей указывать, как жить и что делать. И кто ей должен нравиться, а кто – нет.

– Я сама разберусь, ладно? – Настя вызвала официанта и оплатила кофе. Стала натягивать пуховик.

– Как знаешь, – вздохнула Яна. – Если мы что-то выясним про проклятие, тебе сообщим.

Она, похоже, не собиралась никуда уходить. Хотя она же живёт в этом загадочном бывшем графском доме.

Настя попрощалась, пожалуй, чересчур суховато и почти выбежала на улицу. В снегу проступали разноцветные тени, но сейчас не до них. Вот не надо было никому рассказывать про Гошку и про то, что с ним случилось.

Снова тренькнул смартфон. Снова Игорь спрашивал, где она.

– Да чтоб тебя, – процедила Настя, спускаясь по лестнице вниз, чтобы уйти в тоннели, добраться до дома, выключить телефон и не выходить никуда пару дней.

По тоннелям пробежала быстро, миновала пляж и заросли. И чуть не налетела на авто Игоря, припаркованное на обычном месте тётьримминого сына.

– Почему не отвечаешь? – сухо спросил Игорь, вылезая из машины.

– Потому что не хочу, – буркнула Настя.

– У тебя что-то случилось?

Насте очень хотелось рассказать ему, что с ней случился он, вот вывалился поперёк дороги со своим родовым проклятием, так что не обойти и не объехать. Как будто у неё мало своих проблем.

– Что тебе нужно? – вместо этого устало спросила Настя.

– Я хочу познакомить тебя с мамой.

– Это ещё зачем? – Усталость мигом улетучилась.

– Мы можем где-нибудь поговорить? – тихо спросил Игорь, глядя на окна дома.

– Ладно, пошли.

Войдя в квартиру, Настя мысленно поздоровалась с домом, потом демонстративно сняла пуховик, шапку, шарф и стянула ботинки. Чтобы Игорь сразу понял, что никуда она с ним не поедет.

– Послушай меня. – Игорь, так и оставшись в верхней одежде, взял Настю за плечи и посмотрел ей в глаза. Будто Гошка вернулся. – Я очень хорошо понимаю, что мне недолго осталось. Эту штуковина, ловец снов, или как там, она работает. Я теперь отлично сплю, только постоянно кошмары снятся. Через ночь вижу, как лежу в гробу. Или как меня в могиле закапывают.

– У тебя просто стресс, – трудно проговорила Настя, избегая смотреть ему в глаза.

– Нет, не просто. – Игорь говорил тихо и чётко. И очень серьёзно. – Я всё понимаю. И мама была права. Ничего не поделаешь, видно, судьба такая.

– Слушай, – попыталась упокоить его Настя, но он, очевидно, хотел выговориться.

– Я не знаю, сколько именно мне осталось. Может, год, а может, и того меньше. Но я хочу прожить это время нормально, как человек.

– И кто тебе мешает?

– Да никто не мешает! – Игорь крепче вцепился Насте в руки. – Я хочу это время провести с тобой, понимаешь? Чтобы каждый день засыпать вместе и просыпаться. Чтобы я приползаю вечером домой, а меня там кто-то ждёт.

– Нет, подожди, – Настя попыталась высвободиться. – Это всё, конечно, здорово, только есть один маленький нюансик – ты забыл меня спросить. Я и так уже двоих похоронила. Бабушку и Гош…

Гошкино имя застряло в горле колючим комком. Настя начала натужно кашлять, держась за живот.

– Я же не просто так, – продолжал бормотать где-то рядом Игорь. – Если мы поженимся, я же оставлю тебе наследство, моя мама тебе во всём поможет. А если у нас ещё и дети родятся…

– Да заткнись ты! – выплюнула наконец Настя. – Какие ещё дети?! С чего ты вообще взял, что я хочу иметь с тобой хоть какие-то отношения?!

– Просто я думал, что…

– Думал! – рявкнула Настя. – Ты только о себе можешь думать!

Дышать было тяжело, и она привалилась спиной к стене.

– Ты же сам отца потерял, и должен понимать, как это тяжело.

– Мне тоже тяжело, – вздохнул Игорь, приваливаясь к стене рядом с Настей. – Страшно, когда край уже видно.

– Твой предок вас проклял, – проговорила Настя, прикрыв лицо рукой. – Геннадий, которого ведьма из нищеты вытащила.

– От этого не легче.

– Откуда Вика узнала о проклятии? Твоя мама ей рассказала?

– Не ей, – покачал головой Игорь. – Её матери. Они давно знакомы. Её мать каких-то колдунов советовала, чтобы всё это убрать. А когда стало ясно, что ничего не поможет, они предложили нам с Викой обручиться…

– Обручиться? – быстро переспросила Настя.

– Да, это вроде как могло бы помочь. Уже даже дата была назначена, но я тогда у тебя завис и передумал. Я же в это не верил.

Помочь. Понятно. Они хотели провести обряд обручения, чтобы привязать Игоря к Вике. Может, думали, что это поможет снять проклятие. Ну да, обруч одной ведьмы подвинет проклятие другой. Только вот это бы не помогло, потому что не в ведьме дело. Но Вика и её семейка явно бы не расстроились, если бы на обручённого Игоря где-нибудь кирпич упал.

– Можешь остаться, если хочешь. – Настя наконец отлепилась от стены и включила свет на кухне. Проклятия проклятиями, а чаю попить никогда не повредит.

Ночью Настя оказалась в тоннеле, очень похожем на те, что лабиринтами заполняли пространство под Нижним. Только эта штольня была куда ниже и мрачнее. Тёмная кладка стен мутно отсвечивала редкими бликами сырости посреди огромных пятен чёрной плесени. Затхлый запах, будто всё кругом заболочено, а в глубине трясин застыла не одна мумия.

Вместо пола – жижа, по которой хлюпают кеды. Света нет, но всё почему-то видно. И надо выбираться отсюда.

Настя пошлёпала быстрее. Звук её шагов разносился по тоннелю, и к нему примешивалось ещё какое-то эхо. То ли крысиный писк, то ли шебуршение. То ли чьи-то стоны. Если тут обитает стая крыс, то надо ускоряться. Настя ведь прекрасно знала, что ручные зверьки в аквариуме и подвальные дикие крысы – это разные истории. И последняя может быть не просто с голым хвостом, а ещё с опасным и несчастливым финалом.

Уже почти перейдя на бег, Настя начала постепенно замедляться. Прямо перед ней на полу что-то лежало. И стонало. Осторожно ступая, Настя подошла поближе, рассмотрела, что же там такое улеглось на полу, и чуть не вскрикнула.

Подскочила, села рядом. Глаза у Игоря были завязаны чёрной лентой, а изо рта и носа текла кровь. Руки вытянуты в разные стороны так, что суставы чуть не трещат, на запястьях узлы плотной верёвки, концами уходящей непонятно куда. Рубашка расстёгнута, а кожа сплошь будто изрезана тонкими мелкими царапинами. Да это же буквы. Слова – грехи, проклятия. Целая история неблаговидных поступков рода Сергомасовых вырезана по живому. Ещё живому. Игорь даже не мог пошевелиться, так его растянуло. Он лишь редко судорожно вздыхал и слабо стонал.

Настя попыталась ослабить верёвку, но та оказалась слишком жёсткой и туго завязанной. Тогда Настя зачерпнула воды с пола, чтобы хоть раны промыть. Но в её ладони оказалась чёрная жижа, как на проезжей части в зимнюю оттепель.

Из антрацитовой глубины тоннеля донесся писк. Сначала тонкий, он мощно нарастал и смешивался со звуком сотен лапок, бегущих по полу и стенам тоннеля. Настя скорее почувствовала, чем увидела, что к ним нёсся огромный живой поток крыс. Секунда – и их с Игорем накроет голодная волна.

Лишь успев подумать, что Игорь приготовлен им в жертву, а она, может, ещё сумеет выбраться, пока они будут его обгладывать, Настя проснулась.

Ещё не рассвело, чердак тонул в предутренней ноябрьской мгле. Настя придвинулась поближе к Игорю, обняла его, уткнувшись в плечо. Ведь ни за что пострадает. За грехи отцов. Может, частично за свои, но он же не самый большой негодяй в мире. И, наверное, даже в стране.

Может, пойти ему навстречу? Остаться рядом, пока время не придёт. Хоть немного скрасить ожидание ухода, ведь это, наверное, действительно ужасно страшно – знать, что твой срок подходит. Уже при дверях. Кстати, откуда это выражение?

Настя прикрыла глаза. Принять его предложение значит просто взять часть проклятия на себя. Для этого он свалился в её палисадник?

Вообще-то Настя давно себе пообещала больше ни к кому не привязываться, особенно к мужчинам. А если она позволит Игорю остаться, то точно к нему прикипит. Как потом боль-то вынести? В прошлый раз, с Гошкой, её чуть на куски не разорвало.

Нет уж, хватит. Не настолько она сильная.

Настя встала с дивана и спустилась вниз. На кухне снова зажглась лампадка, освещая в предрассветном мраке старую и новую иконы. Как там? Взыскание погибших? Хорошо бы ещё было Спасение проклятых.

– Так это почти одно и то же, – произнёс рядом Гошкин голос.

– Значит, его можно спасти? – повернулась на звук Настя.

– Можно, – с готовностью кивнул Гошка.

– Я тебя не спасла, – прошептала Настя, чувствуя, как горло сдавливает от рыданий.

Гошка будто бы обнял её, так что можно выплакаться.

– Ты не виновата, – мягко произнёс Гошка.

– Почему? Почему всё так случилось? – всхлипывала Настя.

И вдруг вместо её тёмной старой кухни она оказалась в просторной бардачной комнате, очень знакомой, но уже далёкой. Гитара, колонки… Да это же Гошкина спальня.

Сам Гошка сидит на кровати и насмешливо смотрит на девицу, исполняющую что-то вроде чувственного танца в белье и чулках. Да ведь это Вика. Залезает на кровать, тянет руки к его шее. Но он перехватывает её за запястья и, давясь смехом, выталкивает за дверь.