Текст книги "Вельмата. Длинные тени (СИ)"

Автор книги: Алёна Моденская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Ты очень красивая, – доносится из-за тёмного проёма, – но вали отсюда.

Видение разогнал стук. Синичка заглядывала в окно и била клювиком в раму, напоминая, что уже почти рассвело, и неплохо бы насыпать семечек в кормушку.

Колени подогнулись, и Настя опустилась на стул. Если то, что она только видела, правда, то Вика подбивала клинья к Гошке, а он её выпроводил. Но, зная Вику и её мстительность… да нет, быть не может. Вика, конечно, стерва, но не настолько. И тут Настя вспомнила, как её саму запихнули в багажник и вывезли на заброшенную стройку.

Значит, всё сходится. Вика же королева. Захотела – так подать желаемое сюда, да побыстрее. Захотела Гошку, так он уже должен у её ног валяться.

Только вот он отчего-то не поклонился. За что и получил. Оказывается, Настя-то всё это время была куда ближе к истине, чем даже сама полагала. Она-то думала, что Гошку просто из страха бросили умирать в том подвале, а ему, значит, передозировку устроили специально. Вика устроила, а потом подбила остальных сбежать. Ну а заманить туда дурочку Настю совсем труда не составило.

Перед глазами снова проступили обглоданные крысами белёсые кости Гошкиного черепа, обрамлённые сгнившей кожей.

И мерзкий голос в трубке. Диспетчерша службы спасения обозвала её сумасшедшей наркоманкой и пригрозила «неприятностями» за ложный вызов. Прямо как учительница в начальной школе, искренне ненавидевшая Настю за слишком своенравный характер и при каждом удобном случае публично её позорившая. Тоже всё «неприятностями» грозила, тварь.

В итоге дочку учительницы как-то задержали в притоне как проститутку, Настю из подвала вытаскивал Гошкин отец, который потом надолго ушёл в запой, а диспетчершу уволили.

Настя вытерла мокрые щёки. Обернулась к мигающей лампадке. Для чего-то же бабушка Алина поставила здесь эту икону.

– Что мне делать? Что? Где искать? – спросила Настя у образа. Никто не ответил, лишь огонёк лампадки затрепетал.

Господи, ну надо же быть такой дурой. Взыскание погибших. Да ей уже тысячу раз рассказали, где их искать, этих погибших.

Ясно же – кто проклятие наложил, тот пусть и снимает. Стало быть, надо отыскать Геннадия Сергомасова.

Но ведь он проклял сам себя, правильно? Правильно. Стало быть, он проклят вдвойне. А где искать того, кто проклят вдвойне? Это уже даже не карцер в Остроге. Это материи куда более глубокие. Свет туда явно не достаёт.

Значит, придётся принести его с собой. Но не домашнюю же лампадку тащить. Что бы придумать?

В этот момент в кухню зашёл Игорь, уже одетый. Не успел он и слова сказать, как Настя выдала:

– Я, кажется, знаю, как вас освободить от проклятия. Но это сложно. Для начала мне понадобится перо, зеркало и пачка свечей. Или чья-то горящая голова.

Глава 27. Бездна, где вой и скрежет зубов

Игорь наотрез отказывался везти Настю куда бы то ни было.

– Эти ваши выкрутасы с заброшенными домами и привидениями добром не кончатся, – нудил Игорь, перекрыв Насте выход из квартиры.

– Я же хочу тебе помочь, – пыталась пролезть мимо него Настя.

Но он сгрёб её в охапку и вернул в прихожую:

– Проклятие – это наше семейное дело. И не повод для тебя жизнью рисковать.

– Да с чего ты взял, что мне что-то угрожает? – постаралась придать тону лёгкости Настя.

– С того, – угрюмо произнёс Игорь. – Мне приснился какой-то странный сон. Что мы всё шли по сырому тёмному тоннелю и не могли из него выбраться.

– Не всем снам надо верить, – крепилась Настя, изо всех сил стараясь не выдать мандраж, от которого уже руки тряслись.

– Я ведь не идиот, – печально вздохнул Игорь. – Всё понимаю. Что мне совсем недолго осталось. Я уже составил завещание.

Настя положила ладони ему на плечи и заглянула в глаза.

– Всё будет хорошо, – мягко произнесла Настя.

Игорь вроде немного расслабился. Вот и с Гошкой тоже срабатывало.

– Я тебя на замок запру, – проговорил Игорь, кладя ладони ей на руки.

– Ладно. Если ты так хочешь, я никуда не пойду. Только насыплю синицам семечек в кормушку. – Насте впервые пришлось лгать вот так, нагло глядя человеку в глаза.

Игорь вздохнул и вышел в подъезд. Пока он прогревал машину, Настя демонстративно насыпала семечек в кормушку. Сразу подлетела стая синичек, щебетавших на берёзе за штакетником.

Машина Игоря наконец проехала мимо. Он помахал Насте рукой, она в ответ изобразила спокойную улыбку.

Продолжая лыбиться вслед авто, сквозь зубы процедила, обращаясь к птичкам:

– Мне надо увидеть этого, низвергнутого, у которого голова горит. Квиле, или как там его.

Синички, кажется, даже внимания на её просьбу не обратили – продолжили летать туда-сюда, таская семечки из кормушки. Бабюлин сибирский кот вскочил на подоконник и приник к раме, так что с улицы были видны лишь прижатые уши да огромные глазищи.

– Ну и на кой я тебе понадобился? – скучающе произнёс знакомый голос за спиной.

Настя обернулась. Квиле, сейчас просто рыже-прилизанный, в расстёгнутом элегантном пальто, расслабленно стоял за забором.

– Здравствуйте, – выдавила Настя, чуть осипнув от неожиданности. – Быстро вы.

– Зачем звала? – манерно вздохнул Квиле, будто его отвлекали от мега-важных дел на миллиарды.

Настя, шагая по мягким сугробам, вышла за забор и тихо произнесла:

– Мне надо отыскать одного давно умершего человека.

– Так это скорее по твоей части. – Квиле безразлично рассматривал аккуратные длинные ногти.

– Боюсь, одной мне так глубоко не забраться.

– Насколько глубоко? – впервые с начала разговора он продемонстрировал хоть какой-то вялый интерес.

– Он проклял сам себя, а заодно всех своих родственников.

– Ничего себе ты замахнулась, – усмехнулся Квиле.

– Вы поможете, или нет? – прямо спросила Настя.

– Я на то и поставлен, чтобы вам, людям, помогать. Но твоя просьба… – Он щурился, глядя вдаль. – Это, знаешь, немного чересчур. С другой стороны… А когда у тебя день рождения?

– Весной, а что? – удивилась неожиданному повороту Настя.

– Ничего. Просто ты сегодня именинница. Двенадцатое ноября, Анастасия Солунская. А в январе будет Анастасия Узорешительница. Знаешь, чем занималась?

– Чем? – не понимала хода разговора Настя.

– Посещала узников в тюрьмах. Еду им по-тихому носила, и вообще поддерживала. Смекаешь? – Квиле поднял одну ярко-рыжую бровь.

– Нет, – честно ответила Настя.

– К тому же, сегодня ещё Синичкин день. В общем, сам Бог велел тебе помочь. – Квиле сложил замком пальцы и вытянул руки, вывернув ладони. – Ну, с чего начнём?

– Эм… – У Насти после беседы с этим бескрылым персонажем в голове будто калейдоскоп рассыпался. – Перо у меня с собой. Зеркало тоже, хотя вряд ли оно чем-то поможет. Я думаю, нужен свет, ведь там, скорее всего, жутко темно. Ваша голова вполне подойдёт.

Квиле тонко улыбнулся:

– Свечки купи. Лучше сразу пачку.

Настя растерялась. Она как-то не планировала тратить время ещё на походы по магазинам.

– У вас тут недалеко есть церковная лавка, – подсказал Квиле. – Дуй туда, а я тебя буду ждать на развалинах церкви. Давай.

Настя кивнула и побежала по заснеженному тротуару. При этом старалась думать как можно меньше, потому что если хоть ненадолго представить в деталях, куда ей придётся спуститься, то оторопь не позволит и с места сдвинуться.

Перебежав дорогу, Настя нырнула в магазинчик, снаружи похожий на обувную коробку. Вот, кстати, поэтому она и не работала архитектором – без связей и опыта ей в лучшем случае пришлось бы проектировать вот такие вот скучненькие здания. А у неё, между прочим, диплом по средневековым замкам. Какой увлекательный экскурс в биографию. Всё лучше, чем тревогой себя изводить.

Действительно, в одном из закутков магазина пряталась маленькая лавка какого-то монастыря, где Настя скупила сразу все свечки, что были в наличии.

– Куда же вам столько? – опасливо улыбнулась продавщица в платочке.

– Узников в темницах буду посещать, – выдавила Настя. У неё от волнения уже челюсти сводило.

– Доброе дело, – закивала женщина за прилавком. – Бог в помощь.

– Спасибо, – булькнула Настя и помчалась к развалинам церкви.

Когда продиралась сквозь заросли, у неё затрещал телефон. Оказалось, Игорь очень хотел о чём-то поговорить.

– Да? – как можно спокойнее ответила Настя.

– Как дела? – подозрительно спросил Игорь.

– Нормально, – сходу солгала Настя. – Как твои?

– Мои ничего. – Игорь помолчал, потом как-то натужно вдохнул и тихо произнёс: – Арсения помнишь? Ну, моего брата из Растяпинска? Утром в больницу увезли. Подозрение на перитонит.

– Ужас какой. – Настя даже бег замедлила. – Ты к нему поедешь?

– Да, но завтра, сегодня у меня переговоры и так, по мелочи. – Игорь снова как-то сухо помолчал. Потом спросил: – Это оно, да? Проклятие?

– Игорь, успокойся. – Настя вложила в голос всю твёрдость, на которую была способна. – Всё будет хорошо.

– Я перезвоню, – торопливо произнёс Игорь и отключился.

Настя убрала телефон в карман. Вдохнула прохладного влажного воздуха. Выдохнула облачко пара. Оказалось, в паре метров от неё, засунув руки в карманы, стоял Квиле.

– Мне кажется, ты не очень понимаешь, во что собираешься ввязаться.

– Я и не собиралась ни во что лезть, – резко ответила Настя. – У меня вообще ощущение, что кто-то решил всё это за меня. На сто ходов вперёд партию продумал.

– Может, и так, – пожал плечами Квиле. – Ладно, идём.

Он спокойно, будто просто прогуливаясь, залез на разрушенную стену, прошагал немного, потом спрыгнул вниз. Вошёл под дырявую крышу и стал пробираться по заметённым снегом холмам. Наконец остановился у области, на которой не было ни снежинки. Только старые остатки церковного пола.

– Не передумала? – спросил Квиле, глянув на Настю снизу вверх.

– Нет, – покачала головой Настя.

– Тогда пошли, – вздохнул Квиле.

Он просто смотрел на бетонные плиты, испещрённые паутиной трещин. Их становилось всё больше, они разрастались, превращаясь в чёрные бесформенные отверстия, из которых поднимался лёгкий фиолетовый пар.

– Слушай внимательно, – тихо говорил Квиле, пока в полу образовывался спуск вниз. – У меня крыльев нет, я нас не вытяну, даже если очень захочу. Поэтому сделаем так: ты будешь зажигать свечки и оставлять их прямо на дороге, как вешки. Чтобы мы потом по ним смогли вернуться.

– А если не сможем? – Настя и сама удивилась, как вовремя ей пришёл в голову этот вопрос.

Квиле только криво улыбнулся и покачал головой, будто с сумасшедшей бабкой у подъезда разговаривал, и она только что предложила ему надеть шапочку из фольги. Которую ей и её приятельницам продали аферисты по цене плазменного телевизора. Господи, какая чушь в голову лезет, когда готовишься спуститься в бездну.

– Где вой и скрежет зубов, – задумчиво пробормотал Квиле. Тем временем появились ступени, ведущие во мрак. – Прошу.

Настя стала спускаться первой. Только теперь это не была спиральная лестница, как в прошлый раз, когда отправлялась вниз за Герасимом, а широкие щербатые ступени, крутые и высокие, ведущие прямо в густую тьму.

Приходилось ставить сразу обе ноги на каждую каменную плиту, чтобы не оступиться и не полететь вниз. Скоро стало совсем темно, свет от прохода из развалин потерялся где-то наверху. От вспыхнувшей головы Квиле Настя сощурилась.

Оказалось, им навстречу плавно двигались бледные полутёмные люди. На мгновения за их спинами появлялись большие крылья, но стоило им войти в область света от головы Квиле, как крылья моментально исчезали. Сами люди лишь бросали мимолетные взгляды на Настю и её спутника и спокойно шли дальше, взбираясь по крутой лестнице так легко и непринуждённо, будто им это не стоило ни малейших усилий. А вот Настя то и дело боялась оступиться и расшибиться, тем более что пока было совершенно непонятно, насколько глубоко уходит спуск, и есть ли там вообще где-то какое-то… какой-то… пол? Дно? Ну, хоть что-то в этом роде.  К ни го ед . нет

– И где нам здесь искать этого Геннадия? – с трудом проговорила Настя. У неё, оказывается, челюсти сжало.

– Ты же прихватила зеркало? – спросил Квиле, останавливаясь на ступеньках. – Достань и попытайся его высмотреть.

Настя коротко кивнула и полезла во внутренний карман пуховика. Достала зеркальце, стала прилаживать его к щеке, чтобы за спиной видеть хоть что-то-то, кроме всепоглощающей мглы. Разумеется, сразу же потеряла равновесие. Хорошо, что её за локоть поймал и удержал Квиле.

– Что бы ты без меня делала, – вздохнул Квиле, глядя вверх.

– Обделалась бы, – пробормотала Настя, стараясь заглянуть в отражение.

Там, в фиолетово-чёрном мраке мельтешили тени, они вспыхивали чернотой и сразу же растворялись. Настя попыталась прикрыть глаза и сосредоточиться на Геннадии Сергомасове. Вспомнила Игоря, его утонувшего отца, потом Герасима Сергомасова, его отца Георгия и наконец самого Геннадия.

И вдруг оказалось, что по обе стороны от лестницы зияют проходы, ведущие куда-то вглубь. Отражаясь от зеркальца, в них попадали солнечные зайчики, запущенные пламенем волос Квиле. Эти лучики выхватывали искажённые ужасом изуродованные лица с пустыми глазницами и искривлёнными чёрными ртами. Некоторые персонажи, совсем истлевшие, дряхлой ветошью сваливались с костей, другие уже давно стали обугленными скелетами, но всё ещё трещали и беззвучно стонали.

– И где же вой и скрежет зубов? – тихо проговорила Настя, следя, как лучик света скользил по веренице искалеченных лысых проломленных голов.

– Сюда не долетает, – ответил Квиле. – Давай шибче. Не самое приятное место.

– Меня тошнит, – прошептала Настя, увидев, как из глазниц одного такого узника вывалились налитые кровью шары.

Действительно, от круговерти казалось, что она вот-вот потеряет сознание, за ним равновесие и сама улетит в такую глушь и глубь, что её оттуда достанут только перед Вторым пришествием.

– Может, спросим у кого-нибудь? – Настя устало опустила зеркало и закрыла глаза.

– Жаль, что здесь нет указателей и списков на стенах, правда?

– Почему все меня спрашивали, как бабушка? – вдруг произнесла Настя, не открывая глаз. – Знали же, что она умерла.

– Разве вы не общаетесь? – буднично спросил Квиле.

Настя не ответила. Просто она вдруг вспомнила, как бабушка Алина, ещё не сломленная болезнью, залезала в подвал с фонарём. Спускалась в люк в подъезде, упираясь рукой в край квадратного провала, и заглядывала за низкую дверку.

Подвал. Фонарь. Колени подогнулись. Настя мягко опустилась на крутую холодную ступень.

– Долго же до тебя доходит, – усмехнулся Квиле.

– А что, нельзя было просто прямо сказать: «Настя, у тебя в доме есть лаз на тот свет»?

– Потому что это другое. Потом поймёшь. Кстати, о свете. Первую свечку зажигай и ставь здесь. Самую толстую.

– И как я её зажгу? – пробормотала Настя, вынимая большую свечу из внутреннего кармана. Потом увидела, как Квиле манерно закатил глаза. – Ты скоро, наверное, сквозь собственный затылок сможешь смотреть, – проговорила Настя, запалив фитилёк от его волос.

– Вообще-то я и так могу, – сухо отозвался Квиле.

Настя оплавила другой конец свечи и прикрепила её прямо к ступени.

– Никто не заденет?

– Нет. Давай ещё спустимся.

Казалось, они прошли всего пару десятков ступеней, а света от свечки почти уже не было видно. Так что пришлось ставить ещё одну.

– Ты когда свечку ставишь, мысленно думай о том, зачем пришла, – посоветовал Квиле.

– Спасибо, очень вовремя. – Однако Настя, глядя на пламя, всё-таки молча позвала Геннадия. И даже будто бы услышала слабый отклик.

Так они спустились ещё на десятки ступеней, поставив по пути семь свечек. Спуск становился всё круче, бледные персонажи, что время от времени попадались навстречу, пропали. Тьма сгустилась, хотя куда уж дальше. От холода кожа на лице начисто потеряла чувствительность.

Негнущимися пальцами Настя достала зеркало, снова поднесла к щеке, мысленно призывая Геннадия Сергомасова. Картинки в стекле становились всё более жуткими – то половина лица, то лицо есть, а лба нет. А в черепе роятся черви.

И вдруг мелькнуло что-то знакомое. Настя ухватилась за руку Квиле, чтобы не упасть, и всмотрелась в невнятное отражение. Действительно, чья-то голова, будто огромными гвоздями пробита – вон они торчат отовсюду. И бакенбарды. Точно, это Геннадий.

– Я нашла, – прошептала Настя, пуская световой зайчик прямо в лоб Геннадия, где зияла тёмно-багровая дырища размером с кулак.

– Ставь свечку и пошли, – тихо произнёс Квиле.

Настя оставила горящую свечу на ступеньке, и они свернули с лестницы. Прошли немного, ступая по узкой ступени, и оказались у большого круглого проёма.

– Кто это здесь? – спросил вполне обычный человеческий голос.

Настя присмотрелась. Сразу за проёмом стояла конторка, а за ней сидел маленький лысеющий старичок, прикрывавший глаза рукой от яркого света.

– Эм… – Настя вопросительно глянула на Квиле. Но по его лицу поняла, что дальше ей придётся действовать самой. Она прокашлялась и сказала: – Мне нужно забрать Геннадия Сергомасова.

– Ишь ты, – усмехнулся старичок. – Забрать. А по что?

– Надо снять проклятие, которое он наложил.

Старичок помычал, будто бы изображая интерес. Потом стал копаться в каких-то пожелтевших бумагах на конторке.

– Так-с. Сергомасов, Геннадий. Ага, вот он, голубчик. – Дедуля надел старомодные очки, с дужкой, замотанной изолентой, и стал беззвучно шевелить губами, просматривая старые листы. Потом покачал головой: – Нетушки. Ему ещё срок не подошёл.

И вдруг откуда-то в воздухе взялась бумажка. Дед ловко её поймал, сосредоточенно прочитал, что там было написано, снова стал перебирать бумаги. Аккуратно вложил листочек в стопку.

– Это молитвы, – под ухом Насти произнёс Квиле. – Записки в церквях видела? Каждая такая строчка уменьшает срок.

– Ясно, – кивнула Настя. Шёпотом спросила: – И что, мне теперь пилить наверх, чтобы по церквям записки подавать?

– Об этом, милая барышня, надо было подумать загодя. – Дед невозмутимо перебирал бумаги.

– Ну, всё-таки, можно как-то решить вопрос? – просительно произнесла Настя.

Дед повернулся и окинул её внимательным взглядом с ног до головы.

– Ваша бабушка была вежливее и сообразительнее.

– У этого тоже крылья? – спросила Настя у Квиле, указывая на старикана.

– Скажи спасибо, что у него нет копыт и рогов.

– В общем-то, вы уже кое-что полезное сделали, – вздохнул дед, подпирая голову кулаком. – Давненько я света не видал.

– Так может, ещё что-то сделать? – ухватилась за ниточку Настя.

– Можно. – Старикан достал откуда-то старые счёты с погнутыми спицами. – Знаете, чего здесь точно не достаёт? Прощения. Этих, кто тут заперт, не простили. Потому им и нет хода наверх. И они тоже много кого не простили. Но раз уж вы изволили сюда явиться, то придётся, вам, милая барышня, взять эту ношу на себя.

Глава 28. Мертвые вдоль дорог

– Что я должна сделать? – шёпотом спросила Настя у Квиле, оборачиваясь на свет от пламени его волос, пока дедок возился с громадными счётами и что-то переставлял на конторке.

– Простить кого-нибудь, и побыстрее, а то наши свечки потухнут, и мы вообще можем отсюда не выбраться, – еле слышно процедил Квиле.

Старикан тем временем устроил счёты над низкой оплавленной толстой свечкой с обугленным фитилём и вопросительно посмотрел на Настю.

– Да вы серьёзно, что ли? – простонала Настя. Однако на неё так таращились, что пришлось собраться и спешно придумывать, кого бы простить. – Ну… э… о, училка. Которая меня в начальной школе терпеть не могла.

– Ты по-настоящему её прощай, – подсказал Квиле. – А то ничего не получится.

Настя сосредоточилась. Напомнила себе, что с их последней встречи с той учительницей прошло уже много лет. И вообще ей тоже досталось – дочка-проститутка, подумать только. Перед соседями объясняйся, перед коллегами стыдно. Ладно, пусть их ссоры останутся в прошлом. Нечего о них вспоминать и трепать себе нервы.

Стоило так подумать, как дед кивнул и с громким щелчком перекинул колёсико счётов на другую сторону. Оно выбило искру, так что стали видны проходы, ведущие в разные стороны от тоннеля.

Дедуля снова вопросительно посмотрел на Настю.

– Ещё нужно? – Настя почесала голову. – Так. Ну, допустим, диспетчерша, которая не приняла мой вызов, когда я сидела в подвале с Гошкой.

От воспоминания о Гошкином полуразложившемся трупе защипало глаза. И снова захотелось влепить затрещину той тётке, которая её обзывала наркоманкой по телефону, вместо того чтобы прислать кого-нибудь открыть подвал с той стороны. Настя собралась и напомнила себе, что это – дело прошлое. И может, ту тётку уже жизнь наказала.

Дед снова щёлкнул счётами. Снова выбилась искра, теперь поярче.

– Она потом сломала обе ноги, – пробубнил Квиле. – Диспетчерша.

Настя кивнула. Ладно, проехали. Кто там ещё?

– Тётя Римма, которая мои цветы по-тихому таскает, – щёлкнула пальцами Настя. – Примета такая есть, что растение надо обязательно украсть, чтобы оно хорошо росло. Я тёте Римме сама весной каких-нибудь черенков принесу, только бы не забыть.

Дед улыбнулся и снова перекинул косточку счётов. Теперь высекся целый фонтан искр.

– Ещё нужно? – спросила Настя, которую эта история уже начала утомлять.

Хорошо бы сейчас простить Сашку, но это слишком. Сложновато пока.

– Я хочу простить Викиных приятелей, – произнесла Настя, глядя в пустоту. – Её саму не могу. А они пусть катятся куда подальше.

Дед треснул косточкой счётов так сильно, что высек пламя, на миг осветившее все пещеры. От огонька чуть затеплился фитиль на его низкой свечке.

– Вот и отлично. – Старикан убрал счёты, подпёр щёку рукой и мечтательно уставился на едва мерцающий огонёк свечки. Не глядя на Настю, бросил через плечо: – Можешь забирать своего Сергомасова.

Поняв, что больше помощи от старикана не будет, Настя вытянула шею и просто позвала:

– Геннадий Сергомасов! Давайте с нами на выход!

– И поскорее, – шёпотом подсказал Квиле.

– И поскорее! – повторила Настя.

Из ответвления тоннеля вывалилось нечто, поковылявшее к Насте и Квиле. Когда существо приблизилось, Настю чуть не стошнило прямо на свои ботинки. От Геннадия осталось скрюченное создание, лысое, с перекрученными конечностями и фрагментами лица, пробитого огромными гвоздями.

Квиле подхватил его под локоть и грубо потащил наверх.

– Надеюсь, это он, – бормотала Настя, едва поспевая за попутчиками.

– Там разберёмся, – бросил Квиле, прибавляя шаг.

Почему-то ступеньки исчезли, и теперь идти нужно было по коридору с неровным полом. Но за одним из поворотов Настя радостно вскрикнула, потому что на полу тлела их свечка.

– Бери огарок и пошли! – приказал Квиле, волоком таща Сергомасова за собой.

Настя на бегу оторвала остаток свечки от пола, задула и побежала за Квиле, который своими птичьими лапами отбивал громкое цоканье по каменным полам. Спустя минут пять они остановились у развилки. Настя заглянула в оба коридора, один из тоннелей подсвечивался оранжевым.

– Туда! – указала Настя направо.

Снова пришлось поднимать свечку на бегу.

Ещё один огарок тлел, прикрепленный к стене. Другой пришлось подбирать, ступая по карнизу над пропастью. С каждой найденной свечкой рельеф становился всё сложнее, колдобина сменяла колдобину, ступени становились всё круче, их края – острее, потолки нависали всё ниже. Из-под ног катились мелкие камешки, а повороты появлялись и исчезали так неожиданно, что нужно было вовремя тормозить, чтобы не расшибиться об углы.

И свечные огарки тоже уменьшались. От некоторых уже оставались лишь фитильки, прилепленные к полу. Настя их уже не подбирала, а просто тушила подошвами.

Последний фитиль почти погас. Но до него оставалось ещё метров пятьдесят по каменному коридору. Впереди слабо мерцал лишь маленький огонёк, а за спинами по камню будто железо скребло.

– Это ещё что? – спросила Настя, запыхавшись от бега в зимней одежде.

Искорка гасла, пол превратился в сплошное скользко-ухабистое препятствие, как ледяные выбоины в морозную зиму. Тьма сгущалась, лязг гремел над головой, так что хотелось заткнуть уши.

Огонёк в последний раз дрогнул и погас. Где-то с грохотом завращались гигантские шестерёнки, заскрежетали цепи, и вниз полетела огромная решётка. Настя споткнулась и уже приготовилась больно удариться, но вдруг Геннадий Сергомасов резко затормозил, вырвался из хватки Квиле и упал на пол, так что Настя шлёпнулась не на камень, а на его уже изрядно поломанные кости.

Но он как-то умудрился спружинить и подтолкнуть её вперёд. А там её за руку схватил Квиле и рванул на себя. Мгновение – и она пролетела в каком-то сантиметре от острых кольев, несущихся сверху вниз, перекрывая проход.

Настя проехала коленями по каменному полу. Перекатилась, встала на четвереньки. Обернулась. За ними черноту тоннеля перекрывала решётка, состоящая из толстых металлических прутьев. Судя по всему, Геннадий Сергомасов остался где-то за ней.

Подскочив к решётке, Настя ухватилась обеими руками за ледяные перекрестия. Геннадий же должен был упасть всего в какой-то паре метров позади. Однако за решёткой сгустилась сплошная глухая тьма. Сергомасова не было ни видно, ни слышно.

Настя ткнулась лбом в обжигающе холодный металл и кое-как прохрипела:

– Всё зря?

Квиле подошёл ближе. Сейчас он выглядел как обыкновенный невысокий рыжий щёголь – прилизанный и в дорогих ботиночках.

– Может, и не зря. Ладно, пошли.

Настя кое-как отлепилась от решётки и поплелась за Квиле. Оказалось, они выбрались из подземелий всего в каком-то десятке метров от выхода из тоннеля.

Настя перешагнула через деревянный порог, зажмурилась, глубоко вдохнула, дождалась, пока в висках перестанет стучать. Открыла глаза. И не поняла, где они оказались. Асфальт куда-то подевался, вместо него под ногами глянцево поблёскивали гладкие булыжники. За спиной выстроились блёклые каменные дома, а впереди вдаль уходил чудной мост, похожий на те, что рисуют в компьютерных играх – здоровенный, каменный, с мощными опорами, торчащими из тёмной реки.

– Где это мы? – спросила Настя, осматриваясь.

– Лучше спроси, когда, – пробормотал Квиле, засовывая руки в карманы.

– Мне кажется, такого моста в Нижнем вообще никогда не было, – проговорила Настя, пряча руки в рукава. Только вот потряхивало её не от холода. А от страха.

– Это Стрелка, – произнёс наконец Квиле. – Вон, видишь, город за рекой?

Настя присмотрелась. Действительно, за тонкой снежной пеленой проступали силуэты Дятловых гор, Кремля, Речного вокзала, верхушек церквей на Рождественской. Слева пространство будто шло рябью. Желтоватый собор вырисовывался на фоне тускло светящегося неба будто сквозь туман. Пакгаузов и стадиона вообще не было видно.

– Здесь сливаются две реки, – тихо проговорил Квиле. – Это всегда место силы. И неспроста нас выбросило именно здесь.

– Неспроста? – переспросила Настя, стуча зубами.

Квиле только указал острым подбородком куда-то вперёд. Высокий арочный мост по обеим сторонам оказался будто бы утыкан какими-то узкими конусами.

– А вдоль дороги мёртвые с косами стоят, – пробормотал Квиле.

– Ты это серьёзно? – просипела Настя.

– Куда уж серьёзнее. Похоже, Велейна постаралась. Вызвала целый отряд. Надо же, как их много.

Настя присмотрелась. Ей вдруг показалось, что на полотне моста мелькнули две фигуры.

– Так может, она не одна здесь шуровала? – медленно произнесла Настя. Догадка оказалась такой простой и понятной, что от осознания собственной тупости снова захотелось себе пинка отвесить.

Вместо этого Настя разозлилась. И снова стала не Настей, а Вельматой. Раз уж биться с ведьмами на их территории, то их же оружием.

– Это Вика со своей мамашей, – сквозь зубы процедила Вельмата, вынимая из внутреннего кармана зеркало и чёрное перо.

И так вдруг стало обидно – за Гошку, которого Вика отравила и бросила умирать, за себя, столько времени страдающую неврозами, за Игоря, которого хотели уничтожить просто ради наследства. Холод мгновенно сменился жаром в руках.

Глянув на перо, Вельмата заставила его превратиться в длинный острый нож.

– Неплохо, – похвалил Квиле, криво улыбаясь. – Только об одном тебя попрошу – не превращайся в них.

– Что? – перевела на него взгляд Вельмата.

– Уничтожишь ведьму, и тебе перейдёт её сила. Только она у них тёмная, сама понимаешь. – Волосы Квиле вспыхнули факелом, руки и ноги превратились в огромные когтистые лапищи.

– Ну что, вперёд, – улыбнулась Вельмата и смело ступила на мост.

Стоило коснуться подошвой каменной кладки, как на неё со всех сторон стали налетать разноцветные тени. Вреда или боли они не причиняли, зато разум мгновенно наполнялся криками, стонами, кровавыми сценами. Кто-то бьёт кнутом по исполосованной до мяса спине, другой орёт от раздирающей боли, кто-то слабеет и задыхается в дыму не в силах открыть запертую дверь, ещё один тонет, в отчаянии глядя, как голубое небо исчезает за смыкающимися волнами…

Вельмата поднесла зеркало к лицу. И сразу же за хороводами теней рассмотрела две женские фигуры. Ну очень знакомые. По крайней мере, одна.

– Ну, было и было, – процедила Вельмата, следя за прячущимися фигурами. Потом повернула зеркало к себе и глянула на своё лицо, на котором медленно проступала маска в виде черепа.

Убрав зеркало, Вельмата смело пошла по мосту, не обращая больше внимания на картины, вспыхивающие в сознании. Скоро они превратились в сплошной разноцветный шум, как помехи на радио.

Тени стали расступаться, пропуская Вельмату вперёд. Она уже дошла до точки, где мост изгибался дугой и уходил к противоположному берегу реки. И на самой верхушке проявилась фигура Вики в чём-то длинном и чёрном.

– А я думала, ты совсем бестолковая, – насмешливо произнесла Вика, манерно скрещивая руки на груди.

И эта тварь ещё смеет улыбаться. Скольких она отправила на тот свет? Сколько теней оказались там, на мосту, по её подлости? Вот сейчас и узнаем.

Вельмата вывела из-за спины руку с ножом и двинулась прямо на Вику, рожа которой исказилась. Мерзкая улыбочка уступила место выкаченным глазам и раззявленной пасти.

– Мама! – крикнула Вика, разворачиваясь.

Но Вельмата настигла её одним прыжком и припечатала к мосту, вогнав остриё ножа прямо перед лицом.

– А ну, отойди от моей дочери, – приказным тоном проговорила дамочка, очень похожая на Вику, тоже в чёрном длинном платье.

– А ты меня заставь, – прошипела Вельмата, надавив коленом хрипящей Вике промеж лопаток.

– И заставлю, не переживай, – оскалилась дамочка.

– Велейна, вы бы поостереглись, – выступил откуда-то Квиле. Вельмата видела только его огромные ноги-лапы.

– Ты вообще заткнись, урод бескрылый, – плюнула в него Велейна. – И до тебя очередь дойдёт.

Велейна раскинула руки и запустила в Вельмату поток пыли, смешанной с песком. Но Вельмата успела отразить его, махнув зеркалом, так что тёмный поток улетел в реку за мост. Тогда Велейна хлопнула в ладоши, и город кругом исчез. Всё погрузилось в сплошную непроглядную мглу.