Текст книги "Детский сад для чайлдфри (СИ)"

Автор книги: Алёна Цветкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Эпилог

– Лесса Феклалия! – взъерошенный Миклуха влетел в столовую прямо во время завтрака и заорал, не обращая внимания на сидящих за столом, – лесса Феклалия! Гелла Лима велела срочно идти к нам! У нас опять ЧП!

– Что случилось?! – я встревожилась. Если Лима отправила Миклуху, значит все действительно очень плохо.

– Новенький на крышу залез! – он продолжал кричать, сам того не понимая. Мальчишка был напуган. И если уж Миклуха волнуется по поводу новенького на крыше, то все еще хуже, чем плохо.

Я тут же бросила салфетку на стол и, виновато взглянув в глаза мужа, помчалась в приют.

– Ня-ня-ня, – заверещал мой полуторагодовалый сын, шлепая ложкой по каше, отчего она летела во все стороны.

– Солька, – строгий голос за спиной остановил рванувшую за мной дочь, – ты остаешься завтракать. Без тебя справятся…

Я забрала Сольку из приюта сразу после суда. И она теперь жила с нами. Я хотела усыновить и Миклуху, но он отказался. Сказал, что ему в приюте ему нравится больше. И лучше он будет настоящим управляющим, чем ненастоящим Мериганом.

Жирку усыновил инквизитор. Они часто приходили в приют, потому что мальчишка скучал по своим друзьям, а гелл Джер преподавал в приюте основы магической теории, талантливых детей у меня оказалось довольно много.

Я пробежала через кухню к приюту. На улице, перед домом, толпились встревоженные дети и сотрудники, разглядывая что-то наверху. Я задрала голову, на черепичной крыше Варгиной башни бродила сгорбленная маленькая фигурка.

– Как его зовут? Сколько лет? – спросила я у Лимы. С тревогой смотревшей на передвижениями мальчишки.

– Айред. Двенадцать, – отозвалась она. – Чужак. Наши его не приняли. Вот он и полез.

Как Миклуха, выдохнула с облегчением. До этого возраста на улицах дураки не доживают, а значит малый не дурак.

– Лестницы?

– Уже понесли, – кивнула Лима. – Если ее вон из того окна высунуть, то сказали достанет…

– Хорошо, – кивнула я и поспешила в башню.

– Лесса Феклалия, – кинулась за мной следом Лима, махая руками, как курица, – даже не вздумайте лезть туда сами! Слышите! Упадете! Пусть мужики лезут!

Их не жалко, мысленно продолжила я слова Лимы. И усмехнулась. После того, что я пережила за два года существования приюта, мне уже ничего не было страшно. Подняться по лестнице протянутой от окна на крышу? Ерунда. Подумаешь… Вот если бы, как в прошлый раз, пришлось доставать Потя, застрявшего на самой макушке платана на высоте десятиэтажного дома, тогда бы я точно сама не полезла.

Я медленно и осторожно ползла по лестнице, которую держали наши мужчины. Один конец лестницы лежал на краю башенной крыши, а второй был уперт в скользкий подоконник. Несмотря на поддержку, вся конструкция ходила ходуном, и пару раз я чуть не сверзилась вниз. Туда, где бегала и причитала Лима, словно собираясь поймать меня, если я вдруг упаду.

Я уже и сама поняла глупость своей затеи. Зачем, спрашивается полезла сама? Надо было отправить какого-нибудь молодого, гибкого и сильного. А не кидаться самой грудью на амбразуру. Чай не девочка уже. Несмотря на то, что молодая мать.

Кое-как костеря свою отчаянную глупость последними словами, я добралась до крыши, стараясь не думать, что еще как-то придется спускаться вниз. Мне остался буквально последний рывок, как над краем крыши появилась бритая голова мальчишки.

Он точно был не местный. Узкие, раскосые глаза, непривычно смуглая кожа:

– Что вы здесь делаете? – спросил он, протягивая мне руку. Судя по заметному акценту, вырос он тоже не здесь, а на своей неведомой родине. Я так до сих пор и не выучила географию достаточно хорошо, чтобы опознать в нем жителя той или иной страны.

Я схватила теплую и неожиданно сильную ладонь. Взобралась коленками на неровную черепицу и с облегчением выдохнула. Половина пути пройдена. Теперь осталось уговорить ребенка не прыгать с крыши, и снова спуститься по этой адской лестнице обратно.

– Зачем вы сюда поднялись? – спросил он у меня, присаживаясь на корточки и заглядывая в глаза. – Это же, – кивнул он на проклятую лестницу, чтобы я поняла о чем он говорит, – очень опасно. Вы могли упасть…

А я дышала полной грудью и никак не могла отдышаться. И говорить не могла. Внутри все сжалось от страха. Я нечаянно посмотрела вниз, где стояли задрав головы все мои дети, воспитатели, слуги и… муж… ох, чую попадет мне от него!

– Ты… зачем… сюда… залез? – резкими рывками выдыхала слова. От высоты кружилась голова, а от пережитого перенапряжения меня слегка потряхивало. – Прыгать… с крыши… это не выход. У нас здесь хорошо…. тебе понравится… только потерпи немножко.

– Прыгать? – в глазах паренька было такое искренне удивление, что я даже засомневалась. Но я сама лично видела, как этот, как его там назвала Лима, Айред, бродил туда-сюда по самому краю. – Что я дурак прыгать? Я просто, – он вздохнул, – хотел залезть высоко… Как будто бы горы. Я скучаю по горам…

– Горы?! – переспросила я, округлив глаза. – Какие горы?!

– Обычные горы, – Айред смущенно улыбнулся, пряча черные, как смоль глаза под роскошными пушистыми ресницами. – Мой народ живет в горах. И если забраться на самую вершину, то сверху виден весь мир. Горы, леса, реки, ущелья, дороги… это очень красиво. Я скучаю по горам. А башня, как будто маленькая гора. Хотите посмотреть? – Он снова протянул мне руку, – давайте, я вам помогу встать. Не бойтесь, тут не высоко…

Не высоко?! Я мысленно застонала хватаясь за протянутую руку. Нельзя показывать детям, что ты отчаянно трусишь, что от высоты у тебя кружится голова. Я поднялась на ноги, и осторожно сделал шаг в сторону, туда куда меня тянул Айред. Мы прошли буквально несколько шагов. Я не смотрела по сторонам, впившись взглядом в старую черепицу.

– Вот, – моей ладони коснулось что-то холодное и железное, – держитесь за эту штуку. Она крепкая.

Я схватилась за торчащий на кончике крыши шпиль. Обеими руками. Айред оказался прав. Постепенно страх перед высотой отпускал, и я наконец-то смогла поднять глаза от пола и оглянуться… прямо передо мной расстилалось все мое поместье во всей красе…

Зеленый лес шумел под ногами, как море. Мой дом, как большой белый корабль, плыл по волнам, рассекая изумрудные волны острым носом дороги, прячущейся под сенью деревьев. А белые стволы платановой рощи казались морской пеной, тянущейся за кормой.

– Как красиво, – выдохнула я.

– Да, – кивнул Айред и тяжело вздохнул, – но в горах красивее… там смотришь вниз и видишь горы, покрытые лесом, смотришь вперед, и видишь отвесные скалами, смотришь вверх, и снова видишь горы, вершины которых покрыты снегом.

– Лучше гор могут быть только горы, – улыбнулась я. – Как ты попал сюда, на равнину?

– Так получилось, – грустно улыбнулся он. И пояснил, – наш род маленький был. Всего три семьи. Однажды утром пришли воины и всех убили, а дома сожгли. Только я и спасся, мама успела вытолкнуть меня в окно. Я спрятался на скале и просидел там всю ночь. А под утро, когда воины уснули, потихоньку спустился и сбежал. И теперь я совсем один. Уже давно, много зим… Хотел вернуться обратно, но я слишком мал, чтобы выжить в горах в одиночку. Но и здесь, – он кивнул на мир внизу, – все чужие… и они меня ненавидят.

Я тяжело вздохнула. И осторожно, не выпуская из рук шпиль, села прямо на крышу.

– Мы теперь тебе не чужие, и мы тебя не ненавидим. – Айред взглянул на меня с легкой усмешкой, мол, что ты понимаешь, ты никогда не была на моем месте. – Знаешь, а ведь два года назад я тоже была здесь совсем чужой. И даже больше чужой, чем ты. И все ненавидели меня… даже хотели убить…

– Вас?! – удивился он, – но вы совсем не похожи на чужачку!

– Садись, – я хлопнула ладонью об черепицу рядом с собой. Для этого мне пришлось оторвать от шпиля одну руку, – я тебе расскажу.

Айред присел рядом, скрестив ноги. Я молча обняла ребенка и прижала его к себе. Сначала он пытался отстраниться, а потом и сам прильнул, отогреваясь от простого человеческого тепла. Теперь я прекрасно умела управляться не только с младенцами.

Говорили мы долго. Я не спеша рассказывала свою историю, скрывая детали не предназначенные для детских ушей и заново переживая то время, когда казалось, что жизнь висит на волоске, а вокруг меня зловещий мир, полный мерзких тайн и чужих секретов, за которые в итоге отвечать тебе.

– Вот так все и было, – улыбнулась я, – тогда я тоже, как ты думала, что мир вокруг недобрый. И все меня ненавидят. Но оказалось, что все это совсем не так.

– А что было потом? – глаза мальчишки горели.

– Потом все было хорошо, – улыбнулась я. – Меня и доктора Джемосна отпустили. Ему некуда было идти, и он пришел ко мне, сюда. А я его простила… иногда и врагам надо дать второй шанс, если ты видишь, что они осознали свои ошибки и раскаялись. У нас родился сын.

На самом деле все, конечно же, было немного не так. Я простила Игрена только потому что любила. А он любил меня. Мы тогда очень долго говорили. Он рассказывал о нашем прошлом, я рассказывала о том, как жила в своем мире. Мы держали друг друга за руки и понимали, что нам уже слишком много лет, чтобы продолжать мучить друг друга.

– Значит вас на самом деле соединила черная магия?

– Не знаю, – пожала я плечами и улыбнулась. – Но какая разница, если мы счастливы вместе?

Айред помолчал, обдумывая мысль, и кивнул:

– Ну, да… мне тоже было бы все равно. А этого черного мага казнили?

– Да, – кивнула я. – Он больше никогда никому не причинит вреда.

– А Мариша?

Я усмехнулась. Тут все было сложно. За содействие ушлая девица получила всего десять лет каторги. Отправили ее на север, валить лес. Но она быстро окрутила начальника лесоповала, вышла за него замуж и совсем не бедствовала. Она даже геллу Изеру выписала себе, присматривать за внуками. Игрен расстраивался, не без основания полагая, что мать там ждет участь домработницы, а я была рада, что эта старая мегера, наконец-то. уехала и оставила нас в покое.

– А Мариша живет далеко-далеко. И вряд ли когда-нибудь вернется…

– А вы видели своего отца?

– Герцога Беродфа? Да, он приезжает сюда каждый год. Вместе с моей тетушкой. Они же тоже моя семья. И именно они сейчас содержат и этот дом, – я кивнула на белый корабль, – и этот приют… У меня нет своих денег.

И это тоже было правдой. Все богатства рода Мериганов исчезли, как ни бывало. Незадолго до ритуала фиалка-Феклалия распродала все имущество, за исключением поместья, и сняла со счетов все деньги. Но мы так и не смогли понять, куда она их спрятала.

Мальчишка тяжело вздохнул, посопел, прячась под мышкой, а потом решительно выпутался из объятий, встал и кивнул куда-то в сторону.

– Идемте, я вам что-то покажу…

Я с тоской оглянулась на лестницу. Идти мне хотелось только туда, обратно в окно гостиной, где о чем-то трепались расслабившиеся за время нашей с Айредом беседы слуги. Но придется идти за мальчишкой, чтобы не сломать то хрупкое доверие, что зародилось между нами после разговора.

Мы обошли шпиль, я до последнего цеплялась за него. Высота башни, увеличенная на рост моего тела, до сих пор пугала до трясущихся коленей. Кое-как, обливаясь потом и снова проклиная собственную глупость из-за которой я оказалась так высоко, доковыляла до противоположного края башенной крыши. И с удивлением увидела нишу, в которой был распахнутый настежь люк.

– Ты отсюда пришел? – удивилась я.

– Ну, да, – кивнул Айред. И добавил. – А вы очень храбрая… Я бы так не смог, по хлипкой лестнице прямо над пропастью…

Я закрыла глаза и мысленно досчитала до десяти. При детях нельзя ругаться. Даже если хочется поругать себя за опрометчивые поступки.

Коротка лестница, начинавшаяся под люком вела на чердак. Темный, но сухой.

– Идемте, – Айред тянул меня куда-то в кромешную тьму. А я даже кончика своего собственного носа не видела.

– Тут очень темно, надо подождать, когда глаза привыкнут к темноте.

– А! Точно! – догадался он и, отпустив мою руку, куда-то исчез. Через минуту во тьме чердака чиркнула спичка, освещая сосредоточенное лицо мальчика и длинную, белую свечу. Он поднес спички к фитильку, поджигая, и вручил мне разгоревшуюся свечу.

– Идемте, – махнул он рукой куда-то в сторону, – я вам кое-что покажу…

Держа свечу на вытянутой руке и молясь, чтобы в башне не было летучих мышей, которые непременно проснутся от света и вцепятся мне в волосы, я отправилась туда, куда меня звал мальчишка. В углу покрытые паутиной и пылью стояли несколько небольших сундучков, рядом с которым валялись сорванные замки. Айред уже открывал крышки и заглядывал внутрь.

– Что там? – удивленно спросила я.

– Сокровища, – выдохнул Айред, – Камни. Топазы, аметисты, изумруды, алмазы… мои родители добывали их в горах, поэтому я знаю…

Как я не выронила свечу, неизвестно. Рухнула на колени перед первым попавшимся сундучком, мгновенно забыв про грязный пол и откинула крышку.

Айред был прав… Это были самые настоящие сокровища… Сокровища рода Меригнов…