Текст книги "Появись, появись (ЛП)"

Автор книги: Алексия Оникс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава шестнадцатая

1 декабря 2020 год – два дня спустя

Солнце пробирается сквозь вертикальные жалюзи – настоящее проклятие моего существования. Их назойливое постукивание разбудило меня полчаса назад, но у меня до сих пор не хватило сил подняться, чтобы выключить потолочный вентилятор или приоткрыть их пошире и остановить этот ужасающий треск. Я тяжело вздыхаю, провожу ладонью по лицу и наконец заставляю себя встать с постели. Упадок сил для меня не в новинку, но сама мысль о том, что меньше чем за год приходится во второй раз распаковывать все эти коробки, совершенно опустошает меня.

И снова я ловлю себя на мысли, что жалею о переезде.

С домом всё в порядке: сантехника работает, район тихий, привидений нет – последнему стоило бы особенно радоваться. Но всё равно я волочу ноги по полу, не чувствуя ни капли энтузиазма при мысли о том, чтобы наконец обустроиться.

С досадой поворачиваю ручку жалюзи несколько раз, чтобы их раскрыть, и щурюсь от яркого солнца. Ещё одно прекрасное утро…

Бинкс мяукает мне с порога, давая понять, что его пора кормить. И конечно, я иду за ним. Покормив своего мальчика, я беру греческий йогурт, высыпаю в него немного сухих хлопьев и перемешиваю, добиваясь идеальной хрустящей текстуры, чтобы хоть как-то это съесть. За завтраком я чувствую, как высокие стопки коробок в гостиной нависают надо мной, безмолвно осуждая.

Мне правда, правда не хочется со всем этим возиться. Смирившись с судьбой, я выбегаю к машине, беру колонку, ставлю подборку из My Chemical Romance, System of a Down и Radiohead и принимаюсь за первую коробку.

Часы пролетают незаметно, и я заканчиваю распаковывать всё для кухни, поэтому решаю сделать перерыв. Достаю из сумки электронную книгу и плюхаюсь на диван. Надо бы сначала принять душ – я вся вспотела, – но спина и руки уже ноют после того, как я то тянулась к верхним шкафам, то приседала, словно креветка, чтобы убрать вещи в нижние яруса. Отогнав мысль о том, что пот впитывается в ткань, я листаю библиотеку и возвращаюсь к одному из паранормальных романов, который забросила несколько месяцев назад.

Я открываю глаза, и затуманенное сознание наконец осознаёт, что я уснула. Из-за нечаянного сна и всё ещё незнакомого пространства я чувствую себя особенно дезориентированной. Потягиваюсь, зевая, но замираю, заметив, что коробка с книгами, стоявшая на полу, опрокинута.

Бинкс не смог бы сдвинуть её – она слишком тяжёлая. «Бинкси, иди сюда, солнышко», – зову я как можно ровнее. Он не приходит.

Сердцебиение учащается, заглушая все остальные звуки. Приходится полагаться на уставшее зрение – осматриваюсь вокруг. В гостиной больше ничего не тронуто, странно. Я собираюсь встать, но луч лунного света, упавший на бледный узкий участок кожи, останавливает меня на месте. Внутри вспыхивает оживление при мысли об Эйдене, но оно тут же гаснет, когда я вспоминаю, что он никак не мог узнать, где я. Я даже не говорила ему о переезде – не было возможности. Доходит холодное осознание: на этот раз в моём доме чужой, и он здесь нежеланный.

В горле поднимается желчь, в глазах застревают слёзы. Сдерживаю порыв медленно протянуть ладонь к телефону, который, как я знаю, лежит под подушкой. В конце концов, нет смысла звонить в полицию – они не успеют приехать, чтобы предотвратить неизбежное, да и соседей подвергать опасности не хочется; потом запишут свои жуткие подробности в блокнот.

С тяжёлым глотком я встаю как можно спокойнее. Мне нужно найти оружие. Передумав, хватаю телефон. С его массивным чехлом он сможет нанести кое-какой урон, если ударить кого-нибудь по голове. По крайней мере, я на это надеюсь.

Я встаю, стараясь неприметно опустить голову, но держа ту руку в поле бокового зрения. Мысли несутся с головокружительной скоростью, пока я пытаюсь продумать следующие шаги. Что лучше – напасть или отступить? Честно говоря, я не знаю. Забавно, но я много раз представляла подобный сценарий, однако в реальности всё оказалось совсем иначе.

Вспомнив о баллончике с перцовым спреем на брелке, который мне дал отец перед отъездом, я заставляю себя подойти к вешалке для ключей у двери. Сделав глубокий вдох, снимаю баллончик с предохранителя, щёлкаю выключателем, бросаюсь к коридору и распыляю средство так, будто от этого зависит моя жизнь. План не идеален, но это лучшее, что смог придумать мой едва проснувшийся мозг.

Мужчина в моём доме вскрикивает, закрывая лицо руками. Я впечатлена дальностью и эффективностью этой маленькой штуки – пять звёзд. Он падает на пол, и я пользуюсь моментом, чтобы несколько раз пнуть его в пах. Для верности я выплёскиваю ему в лицо ещё порцию спрея.

«Стой, подожди, я ваш арендодатель», – выдавливает он между судорожных вдохов.

Моя нога замирает в воздухе, пока я осмысливаю эти слова. «Какого чёрта? Что вы здесь делаете?» Я отступаю на шаг. «Погодите, откуда мне знать, что вы не врёте?» Вглядываюсь в его лицо, пытаясь вспомнить черты мужчины, которого видела только на фотографиях на сайте аренды.

«Удостоверение в кармане», – его голос стал визгливым от боли.

Неохотно я запускаю руку в карман его шорт и достаю бумажник. В удостоверении значится имя Майк Рандольф, рядом с фотографией. Имя совпадает с подписью в договоре аренды. «И все таки – какого чёрта вы здесь делаете?»

«Я хотел убедиться, что всё вас устраивает, раз вы видели дом только через виртуальный тур». Он даже не пытается подняться с пола.

«И вы просто решили войти без спроса?» Я не даю ему шанса ответить. «Тогда зачем прятаться в коридоре?» Когда он пытается приподняться на локтях, я снова поднимаю баллончик. Он бессильно опускается обратно на пол.

«Я…» – он тянет слово, вызывая у меня подозрения, – «раньше просто заходил к предыдущей девушке, как-то не подумал… А потом споткнулся о коробку и не хотел вас пугать».

«Да, конечно, прячась в тёмном коридоре, совсем не напугали бы». Не верю я вам». Я достаю телефон и включаю запись. Когда его рот открывается от удивления, я приподнимаю бровь и потряхиваю баллончиком в руке. «Здесь было темно, зачем же заходить в дом, в котором нет света?»

Я снова осматриваю его, ища признаки того, что он пришёл по делу. Но из карманов не торчат никакие инструменты, а на полу нет разбросанных бумаг или документов. К своему полному ужасу, я наконец замечаю, что ширинка на его брюках расстёгнута.

Отвращение пересиливает страх. Как я умудрилась нарваться на такого мерзкого арендодателя? Тот пошлый фантазийный сценарий, который я представляла раньше, внезапно стал ощущаться слишком реальным – и куда менее сексуальным, чем в воображении. «Знаете, что я думаю?» – я приседаю на корточки, не убирая баллончик. «Я думаю, вы больной ублюдок, которому нравится подглядывать за жильцами без их ведома. Решили подрочить, пока я сплю?» Я склоняю голову, ожидая потока лжи, который вот-вот хлынет из его уст.

Он лишь мотает головой, беспомощно открывая и закрывая рот, как рыба на суше, и я снова поднимаю ногу, будто собираюсь ударить.

«Ладно, чёрт, слушайте, я виноват. Что мне сделать, чтобы мы сделали вид, будто ничего не было? Может месяц бесплатной аренды?» Его красное, испачканное слезами лицо искажено беспокойством.

Я смеюсь над его наглостью. «Бесплатный месяц? Вы должно быть шутите. Я точно не останусь здесь».

«Вы подписали договор», – протестует он.

«Договор, который вы аннулируете без единой жалобы».

«Давайте обсудим…»

Я обрываю его – ни за что я не останусь здесь жить. «Вы аннулируете договор и оплатите услуги грузчиков, чтобы я могла отсюда выехать». Я встаю во весь рост. «А теперь валите из моего дома».

Я отступаю, чтобы увеличить дистанцию, пока он поднимается с пола.

«Неужели нельзя как-то договориться?» – отчаяние в его голосе вызывает во мне лишь большее отвращение.

«Мы уже договорились. Если вы не сделаете, как я сказала, я позабочусь о том, чтобы все узнали, какой вы жалкий, ничтожный извращенец».

По его взгляду видно, что он готов задушить меня, но вместо этого он разворачивается к выходу.

«И, Майк», – я жду, пока он обернётся через плечо, – «Вы не …сдадите этот дом в аренду одиноким девушкам. Я буду следить за этим».

«Ёбаная сука», – бормочет он себе под нос. Я решаю проигнорировать это, потому что у меня есть куда более серьёзные проблемы – например, что мне теперь делать.

Как только он выходит за дверь, я поворачиваю ключ. Бедный Бинкс выползает из-под дивана, широко раскрыв глаза и прижимаясь к полу. «Всё в порядке, малыш. Теперь ты в безопасности». Я глажу его шелковистую шерсть – этот успокаивающий жест нужен мне не меньше, чем ему. Клянусь, мне просто не дают передышки. Когда Бинкс упирается лапками в мою грудь, чтобы спрыгнуть, я отпускаю его и возвращаюсь в комнату за ноутбуком. На мгновение я думаю остаться там, но хочу убедиться, что тот придурок не вернётся.

Как только компьютер включается, я открываю список просмотренных ранее объявлений. Конечно, ничего из доступного не осталось – такова уж аренда в Калифорнии. С тяжёлым вздохом я возвращаюсь к поиску и применяю все фильтры. К удивлению, старый дом появляется на первой странице результатов. Ещё больше меня поражает тёплое чувство, которое накрывает при виде фотографий потрёпанного фасада и старинного интерьера. Вглядываясь в снимки снаружи, я щурюсь, пытаясь разглядеть признаки потустороннего присутствия в окнах. Это глупо, но я даже немного разочарована, не увидев ничего необычного.

Я грызу ногти. Вся эта ситуация заставляет думать, что дом с привидениями – сущая прогулка в парке. Я бы предпочла иметь дело с призраком, а не с живым, дышащим подлецом. Снова всплывает в памяти тот странный разговор, написанный на запотевшем зеркале. Призрак извинился. Может, он и вправду был просто одинок. Может, он так же отчаянно, как и я, искал того, кто сможет находиться рядом с ним.

Неуверенность гложет меня изнутри.

После нескольких минут тревожного разглядывания экрана я решаю добавить это объявление в «избранное» и продолжать поиск. Листаю доступные варианты, но выбирать особенно не из чего, особенно в моём ценовом диапазоне. Найти это место было и так непросто – большинство людей не переезжают в разгар праздничного сезона. Можно, конечно, перебраться подальше, но этот район стал моей зоной комфорта. Я знаю все улицы, у меня есть привычные кафе и магазин с терпимым освещением, всё находится в нескольких минутах езды. Переезд в другое место означал бы полный переворот в моей жизни. Мне нужно много времени, чтобы адаптироваться, а я и так едва справляюсь с базовыми потребностями существования.

Оставив лишь четыре возможных варианта – если, конечно, дом с привидениями можно таковым считать, – я закрываю ноутбук и решаю отложить решение до утра. Я отправила запросы по трём другим объектам. Если ответят за ночь, назначу просмотр.

Иду на кухню, перепроверяю замок на раздвижной двери, затем беру один из невысоких барных стульев, купленных специально под этот дом, и подпираю им входную дверь. Убедившись, что все окна закрыты и заперты, возвращаюсь в свою комнату. Даже когда дом надёжно заперт, беспокойство продолжает ползти под кожей. Всё во мне требует заглушить его, но сегодня я знаю, что лучше не пить и не принимать ничего успокоительного. Кто знает, что ещё выкинет этот долбаный извращенец. Поэтому я просто остаюсь наедине с дискомфортом, страхом и нерешительностью. Уснуть у меня так и не получилось, зато я доделала несколько проектов, заброшенных из-за переезда. По крайней мере, это поможет моему банковскому счёту, который сейчас сильно страдает.

На рассвете я встаю, кормлю Бинкса и проверяю почту. Один ответ уже есть. Оказывается, квартира уже сдана, просто объявление забыли снять. Отлично. Я решила подождать хотя бы один ответ по другим вариантам, прежде чем принимать решение, но всё же пишу письмо прежнему арендодателю, спрашивая, не согласится ли он сдать мне дом снова. Ответ приходит через несколько минут: он в недоумении, но согласен. Я оставляю письмо без ответа – на случай, если подойдёт другой вариант. А пока занимаюсь повторной упаковкой кухни. Внезапно я чувствую облегчение от того, что не успела всё обустроить. Собирать всё заново было бы сущим кошмаром. Моё тело всё ещё ныло от предыдущих подъёмов, приседаний и перемещений.

К обеду кухня снова стала такой же пустой, как несколько дней назад. Я беру апельсиновую газировку, плавленый сырок и ноутбук, затем иду в комнату отдохнуть, а Бинкс следует за мной по пятам. Обновляю почту – пришёл ответ: студия в городе свободна. К сожалению, домашних животных не разрешают. Жаль, что это не указали в объявлении, но я как раз поэтому и уточняла. Два варианта отпали, остался один.

Ещё есть короткое письмо от Майка. Я морщусь и открываю его.

В приложении – аннулированный договор, как и договорились. – Майк

Временно удовлетворённая, я решаю позвонить грузчикам, чтобы потом отправить ему счёт. К сожалению, на завтра они уже заняты, поэтому я взяла первое доступное время на следующий день. Отправляю ответ Майку и с удовлетворением обнаруживаю, что пятьсот долларов появляются на моём счету уже через десять минут.

Осталось пережить всего две бессонные ночи.

Глава семнадцатая

4 декабря 2020 год – два дня спустя

Пять – почти шесть – бесконечных дней без Скай. Показалось бы, что прошла целая вечность, если бы не часы на плите. Интересно, когда отключат электричество, и я снова погружусь во тьму. Хотя какая разница – даже если полы и стены рухнут в пустую бездну, ничего не изменится. Я заперт в бессмысленном существовании, мёртвый, как деревья, которые были срублены и переделаны в доски, скрепляющие этот дом.

Скай переделала меня. Наблюдать за ней было словно спасительным плотом, вытянувшим меня из морского дрейфа. Любовь к ней дала мне цель, снова сделала меня кем-то.

Без неё я – никто. Плыву без направления.

Интересно, поэтому ли у духов такая репутация – злых и враждебных? Может, одиночество делает их такими? Дрейфовать во тьме и изоляции без права голоса, всегда быть оставленным, отброшенным, легко забытым. Никем не увиденным. Что ещё оставалось? Провалиться в швы этого мира, где нас никто не заметит. У меня и выбора-то не было – стать клубящейся массой утраты и ненависти, – я чувствовал, как превращаюсь в это.

В такие моменты, когда я так потерян, я не могу не думать о Бекке. Надеюсь, после смерти её ждало что-то лучшее. Полное, абсолютное одиночество прогрызло всё, кем я был при жизни – а я …тем, кто смирился со своей участью быть отщепенцем во всём. Но для Бекки – общительной, жизнерадостной и целеустремлённой – такое существование уничтожило бы всё, что осталось от неё после смерти.

С моей точки зрения, она была человеком, полным радости и энергии. Иногда я задаюсь вопросом: а не прятала ли она свою тьму за этим светлым фасадом? Возможно, она была как Скай – сражалась со своими внутренними демонами в одиночку. Мне стыдно думать, что, может быть, я позволил ей страдать молча. В конце концов, я никогда бы не поверил, что она способна покончить с собой. Неужели я мог подвести её столькими способами? Боже, надеюсь, что нет.

Последний год казался вечностью; даже представить не могу, каким адом были бы шесть лет. Хочется верить, что она теперь в лучшем месте, обрела покой от того, что мучило её при жизни. Но если она всё ещё здесь, в этом мире, как и я, то я надеюсь, что мои родители останутся в том доме – несмотря на болезненные воспоминания, что, подобно мне, бродят по этим залам.

Я прохожу мимо того места, где убил Роба – точки невозврата в моём падении в безумие. Останавливаюсь на кухне, прислоняюсь к стойке напротив того места, где впервые трахнул Скай. Но, сколько бы раз я ни вспоминал это с нежностью, сейчас я думаю не о влажной тесноте её киски и не о том, как она хныкала и умоляла меня трахнуть её. Нет. Меня удерживает здесь – Бог весть сколько времени – ощущение её мягкой кожи под моими руками, стук её сердца, прижатого к моей груди, и доверие, светившееся в её глазах, когда она позволила мне довести её до оргазма.

Я впиваюсь пальцами в столешницу, и один из них натыкается на что-то. Это одинокий клочок бумаги. Должно быть, её новый адрес для пересылки почты, оставленный арендодателю. Понимая, что эта информация мне ничего не даст, я всё равно поднимаю его и провожу пальцами по неровным каракулям человека, который большую часть жизни провёл за клавиатурой и теперь едва умеет писать от руки.

Я никогда там не был, но узнаю название городка. И почти жалею об этом. Она всего в нескольких милях от меня, но так же недосягаема, как если бы находилась на другом континенте. По крайней мере, раньше, когда она уезжала по делам или – в редких случаях – куда-то выходила, я знал, что она вернётся. Я знал, что даже если проведу ужасно много времени, уставившись на входную дверь, она всё равно войдёт в неё – и всё снова будет как раньше.

В сотый раз я проклинаю обстоятельства, которые приковали меня …к этому дому. Я выхожу на переднее крыльцо – небольшая передышка от стен, которые начинают сжиматься вокруг. Хватаюсь за признаки жизни вокруг: шелест ветра в ветвях, птиц, свободно парящих в сером небе, белок, носящихся вокруг стволов. Легко забыть, что за стеклянными окнами, запирающими меня, всё ещё существует мир. Я схожу с крыльца и смотрю на свою тюрьму. Краска во многих местах облупилась и потрескалась, некоторые декоративные ставни лишились нескольких планок, а грязь и мусор покрывали случайные участки фасада, но даже так это всё еще красивый дом. По крайней мере, это я могу оценить.

Моё почтение к старому зданию прерывает хруст гравия под колёсами. По дороге подъезжает грузовик с вещами. Как быстро. Хочется почувствовать облегчение от того, что я больше не один – наблюдать за людьми всё же лучше, чем за полной тишиной, – но меня гнетёт разочарование. Того волнения, что я испытывал, когда Скай и её соседки заселялись, сейчас нет и в помине. Даже до того, как я узнал её, она приносила мне радость.

Не найдя ничего лучше, я сажусь на один из обветренных белых шезлонгов, украшающих крыльцо, и наблюдаю, как грузчики берутся за работу. Они начинают с мебели, и каркас кровати привлекает моё внимание. В нём есть что-то знакомое – и не в том смысле, что вся чёрная мебель выглядит одинаково, а в том, как узнаваемы царапины и сколы на краске. Ещё один звук шин по гравию отвлекает меня обратно на подъездную дорожку, и хотя я узнаю машину, я подавляю надежду, что нарастает во мне, как готово извергающийся вулкан.

Я не осознаю, что приподнимаюсь вперёд, стараясь разглядеть как можно лучше, пока один из грузчиков не говорит: «Ты это видел?» Он и его напарник, помогающий нести каркас к двери, останавливаются и уставились. На мгновение мне кажется, что они действительно могут меня видеть. «Видел, как он двинулся? Ноги оторвались от земли», – спрашивает он друга.

«Ага…» – отвечает другой, не сводя глаз с задних ножек шезлонга, которые я тут же с силой опускаю обратно – просто чтобы позлить их. В последнее время так редко выпадает возможность рассмешить себя – нельзя упускать. Как я и ожидал, он подпрыгивает и роняет свой конец каркаса. Мы все вздрагиваем одновременно. Упс.

Я не слышу продолжения их разговора, потому что всё моё внимание приковано к темноволосой красавице, выходящей из машины на подъезде. Она замирает на полпути и смотрит на дом. Неужели она ищет меня? Неужели она могла по мне скучать? Я ловлю себя на том, что мне неважны ответы, – я просто благодарен, что она вернулась. Не знаю как и не знаю почему, но я уверен как никогда: наша встреча – это судьба. Какое ещё может быть объяснение? Моя временная эйфория омрачается, когда я улавливаю конец разговора рядом. «Давай просто сосредоточимся и поскорее закончим эту работу, как только эта сука откроет дверь. Чего она там так долго копается?» Я медленно поворачиваю голову, ища того самого человека, который уронил каркас кровати. Я отпраздную возвращение Скай позже, а сейчас моей миссией будет напугать этого придурка до полусмерти. Никто не будет так говорить о моей девушке.

Прежде чем Скай поднимется по короткой лестнице, я прохожу мимо грузчиков и открываю дверь дома – отчасти чтобы приветствовать её возвращение, но в основном чтобы доставить им дискомфорт. Я едва успеваю заметить лёгкую улыбку на губах Скай, наслаждаясь при этом тяжёлым глотком и широко раскрытыми глазами того, кто только что поливал её грязью. Я даже не могу предположить, что заставило её вернуться сюда, но её облегчение от возвращения в этот дом, домой, ощутимо. Я наслаждаюсь им ещё мгновение, прежде чем последовать за ними внутрь.

Пока Скай занята расстановкой вещей по мере их распаковки, я сосредотачиваю всё своё внимание на того грузчика, который посчитал уместным её оскорбить. Я следую за ним вплотную по лестнице в комнату Скай. Во время его второго подъёма я слегка сдвигаю небольшую стопку коробок, которые он поставил, так что, обернувшись, он спотыкается и сильно ударяется плечом о стену. Детские шалости, но я не хочу, чтобы он сбежал отсюда, когда ей ещё нужна помощь. Когда он ставит несколько коробок в ванной, я приоткрываю дверь, заставляя её жутко скрипеть на петлях. Его лицо бледнеет, а глаза мечутся из стороны в сторону. На моём лице появляется искренняя улыбка, когда он почти бегом возвращается к лестнице и спускается так быстро, как только может, не сломав себе ногу.

«Ты в порядке?» – спрашивает один из других грузчиков. Тот не отвечает, лишь резко кивает.

Это самое весёлое времяпрепровождение за долгое время. Я пользуюсь возможностью переставлять вещи, вторгаться в его пространство и вообще дезориентировать его, пока он торопит свою команду ускориться, чтобы поскорее закончить работу.

«Ещё один заход – и мы закончим. Хочу поскорее убраться отсюда, это место наводит на меня жуть».

Из моей груди вырывается настоящий смех. Для своего грандиозного финала я намерен по-настоящему напугать его до полусмерти. Идеальный случай представляется, когда он ставит её тумбочку не с той стороны комнаты, – и, естественно, я с силой толкаю её, заставляя проехаться по полу. Его рот открывается, губы дрожат, пока он пятясь назад выходит из комнаты, едва не спотыкаясь на повороте. Я следую за ним, почти припрыгивая по ступеням, чтобы убедиться, что он больше не доставит Скай неприятностей.

«Мы всё закончили», – говорит мужчина снаружи у открытой входной двери.

«Сейчас подойду», – отзывается Скай с кухни. Она входит в комнату с нахмуренными бровями. «Ого, так быстро».

Его глаза бегают по сторонам, пока он оглядывает комнату. «Мы очень проголодались. Пришлось заставить ребят работать в два раза быстрее».

«А, ну да, конечно». Она неловко смеётся. «Ну, я уже оплатила онлайн, так что, наверное, всё. Спасибо за помощь».

Кивнув лишь раз, он устремляется к грузовику, не оглядываясь. Скатертью дорога.

Чувствуя себя невесомым по сравнению с последними днями, я спускаюсь вниз посмотреть, чем занята Скай. Замираю на месте, увидев, как она сидит за кухонным столом за ужином – картина совершенства.

Возвращение Скай было рождением звёзд в ночной тьме, озарившим всё, что я перестал видеть. Всего несколько часов назад я был готов смириться с мрачной реальностью жизни без неё, а теперь – теперь я был уверен, что она останется моей. Она вернулась. Вернулась ко мне.

Это – всё. Больше, чем я смел надеяться. Я покажу ей, насколько правильным был её выбор. Она увидит, что принадлежит здесь, со мной. Но пока я довольствуюсь тем, что наблюдаю и выжидаю. Ей нужно чувствовать себя в безопасности, привыкнуть; ей нужно самой прийти ко мне. Я буду ждать сколько потребуется.