Текст книги "Появись, появись (ЛП)"

Автор книги: Алексия Оникс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава одиннадцатая

13 ноября 2020 год – два дня спустя

После того, что казалось бесконечным прокручиванием объявлений об аренде в округе, я наконец нашла вариант, где не придётся жить с кучей людей. Последнее, чего мне хочется, – возиться со сбором всего своего барахла и переездом, но выбора особо нет. Либо уехать, либо жить в постоянном страхе перед этим чёртовым призраком, который, кажется, наконец решил обратить на меня внимание.

С момента того, как я чуть не утонула, ничего не происходило, но я не из тех, кто любит испытывать судьбу. Мне нужно просто продержаться оставшиеся несколько недель до начала новой аренды. А пока работы по упаковке хоть отбавляй. Я уже несколько часов занимаюсь этим, а заполнено всего три коробки. Зато стопки «на выброс» и «на благотворительность» выглядят внушительно – это уже прогресс.

Перебирая вещи на вешалках, начинаю с обширной коллекции футболок с группами. Неотъемлемая часть моего гардероба, но, возможно, хорошего тоже бывает слишком. Неохотно выбираю одну на пожертвование, но расстаться с остальными не в силах. Вешалки постукивают, пока я продолжаю осматривать одежду. Задерживаюсь на любимом худи, но замираю, услышав предательский скрип ступеней. Каждая ступенька поскрипывает под чьей-то тяжестью. Когда раздаётся отчётливый двойной стук – кто-то поднялся на верхнюю площадку, – горло пересыхает, а пальцы цепенеют на плечиках. Двигайся. Я пытаюсь оторвать ноги от пола, где пальцы впились в ковёр, но тело застыло, пока я прислушиваюсь к каждому звуку.

С каждой секундой слушать становится всё труднее – стук собственного пульса звучит всё громче. Беспокойство сочится из пор, покрывая меня липким холодным потом. Внутренняя борьба – что делать дальше – взбалтывает ужас в животе, и я с усилием глотаю подступающий страх.

И как только мне кажется, что я больше не вынесу этой мучительной неопределённости, из коридора доносится знакомый голос, от которого я вздрагиваю: «Тридцать, двадцать девять…»

Никакого приветствия. После восьми месяцев молчания он не только снова врывается в мой дом, но и начинает просто считать? Этот извращённый ублюдок.

Меня потрясает его наглость, но тело отзывается на дразнящую угрозу в его голосе. Не в силах устоять перед манящим обещанием этой игры, я тихонько крадусь к ванной и приоткрываю край занавески. Ставлю одну ногу в ванну, затем другую. Фарфоровое дно скользкое из-за моих толстых гольф, но мне удаётся забраться внутрь, ничего не задев и не упав.

«Шестнадцать, пятнадцать, четырнадцать…» Его голос теперь ближе, и я слышу в нём надменное удовлетворение, с которым он протяжно произносит каждое число, словно дразнящий шёпот.

Учащённое дыхание вырывается у меня из губ, как я ни стараюсь его сдержать. Стук его ботинок вызывает мурашки по коже. Он уже у двери моей спальни. Клянусь, я почти теряю сознание от ожидания, когда протяжный скрип двери возвещает о его появлении раньше, чем он сам. «Появись, появись, где бы ты ни была», – шепчет он.

От этого хриплого шёпота у меня трепещет между ног. Жаждая растянуть это как можно дольше, я осторожно прижимаюсь глубже к стене душевой. Напряжение этой игры – лучшая прелюдия. Я вся промокла, трусики прилипли к коже, а соски твёрдо выпирают сквозь ткань моего oversize-худи, пока жаркая волна желания прокатывается по телу. Каждый сантиметр меня готов к действию, а мозг находится в состоянии повышенной боеготовности. Это чувство вызывает зависимость, и лишь он один способен доставить его мне в кровь. Не могу удержаться, чтобы не просунуть пальцы под резинку трусиков и не начать водить ими вокруг клитора. Мне нужно хоть немного сгладить остроту, пока я жду, когда он найдёт меня.

Стук.

Стук.

Стук.

Его шаги отдаются, как звук ружья охотника, заряжаемого перед выстрелом в приближающуюся цель. Но в отличие от оленя на лугу, я – добровольная добыча. Боже, как же я хочу, чтобы он поймал меня и перекроил меня изнутри.

Долгая пауза удваивает бешеный ритм сердца до невыносимого. Оно стучит так громко и сбивает с толку, что я едва слышу, как его шаги разворачиваются в другую сторону. Он рывком распахивает дверь шкафа, створка бьётся о стену, и я вздрагиваю, издав удивлённый вздох.

От него срывается едва слышный смешок. Чёрт.

«Я не мог перестать думать о тебе», – говорит он, закрывая шкаф. Я наблюдаю в щель занавески, как он переводит внимание на кровать. «Я так долго ждал, чтобы снова увидеть тебя. Это была такая пытка. Ты скучала по мне?» Он приседает и откидывает подол покрывала. От него отрывается нетерпеливый смех.

Я обвожу большим пальцем быстрыми кругами по клитору, и стон вырывается из моих губ как раз в тот момент, когда его слова обрываются. Я задерживаю дыхание. Размеренные шаги, направляющиеся прямо в ванную, подтверждают – он услышал меня. Они замирают прямо перед полуоткрытой дверью. Оттуда, где я стою, видно, как он прислонился к косяку, прислушиваясь. Его рука сжимает ручку с удушающей силой.

«Маленькая тень, это ты?» Дразнящий стук его длинных, тонких пальцев по пустотелому дереву лишь усиливает мою потребность ощутить их между ног. «Если я войду, я увижу тебя влажной и задыхающейся от желания, как та ненасытная шлюшка, которую ты из себя представляешь?»

Я должна была бы мгновенно высохнуть – любой другой мужчина, посмевший назвать меня так, получил бы кулаком в лицо, – но из его уст эти слова лишь заставляют хотеть его ещё сильнее. Бёдра сжимаются вокруг моей руки, челюсти напрягаются, пока я заставляю себя оставаться тихой и скрытой здесь, вместо того чтобы броситься в его объятия.

К счастью, он больше не заставляет меня ждать. Занавеска для душа срывается с колец, металл и пластик хаотично грохочут в тесном пространстве. Я убираю пальцы от себя, но он хватает моё запястье, прежде чем я успеваю скрыть улики.

Леденяще-жгучее желание вспыхивает в его серо-голубых глазах. Я замерла, пока он схватил моё запястье и поднес мои пальцы к своим губам. Дыхание застревает в горле, когда он облизывал их розовым языком, пока вся моя влага не окажется слизана дочиста. Стон наконец прорывается сквозь охваченное благоговейным молчанием.

«Не могла дождаться, да?» – он грубо отпускает мою руку и заступает в ванну – всё ещё в армейских ботинках и во всём снаряжении, – заставляя меня отшатнуться к стене и опрокинуть несколько флаконов. Твёрдая плоскость его живота и выступающие тазовые кости врезаются в мою мягкую плоть, пока он заполняет всё моё пространство.

«Ты причинишь мне боль?» – в моём голосе больше похоти, чем опасения.

«Я дам именно то, что тебе нужно, не волнуйся, любимая». Его взгляд напряжённо изучает мой в течение нескольких секунд. К счастью, его удовлетворяет то, что он там находит. «Готова к тому, чтобы я снова заставил тебя кончить?»

Напряжение покидает моё тело от его обещания. Я продолжаю держать его взгляд и жадно соглашаюсь с невысказанными условиями нашей игры.

На его губах изгибается порочная усмешка. «Очень хорошо. Но тебе придётся потрудиться. Ты испортила мне игру. Ты должна была заставить меня попотеть, пока я тебя искал».

«Я…я не знала, что ты придёшь, – возражаю я, – ты мог бы предупредить…»– Татуированная рука незнакомца сжимает моё горло, обрывая слова. Холод его серебряных колец, вдавливающихся в вспотевшую кожу, заставляет меня содрогнуться. Пользуясь нашей близостью, я рассматриваю его. Он выглядит точно так же, как я помню, – разрушительно красивый, с нарочито растрёпанными волосами, резкими скулами и чувственными губами, упакованный в идеально сдержанный образ из чёрного денима и обрезанной футболки. Я замечаю, что на ней тот же рисунок – рука и роза, но раньше не разглядела перевёрнутые слова: «насильственные наслаждения имеют насильственный конец». Ему бы понравился Шекспир. Я откладываю это наблюдение, когда он склоняет голову, чтобы вернуть моё внимание. Его глаза теперь – нависшие грозовые тучи.

«Как думаешь какое наказание заслуживает моя маленькая тень за столь неудачный выбор укрытия?» Он добавляет ладонью давление к передней части моего горла. Во мне вспыхивает паника, и руки хватаются за его, но когда его взгляд остаётся твёрдым и сосредоточенным на мне, я заставляю сердце замедлиться и отпускаю хватку. Я не знаю его, но знаю нашу игру. Знаю, что он будет уважать любые правила, которые я установлю.

«Вот и умница». Давление ослабевает, и я жадно вздыхаю. «Давай попробуем ещё раз. И на этот раз найди настоящее укрытие».

Обрадованная продолжением, я собираюсь выбежать из душа, но его пальцы сжимают мои «Я разве сказал „на старт, внимание, марш“?» – его челюсть напряглась.

«Нет». Я содрогаюсь под его карающим взглядом. Боже, это чертовски горячо. Я даже не подозревала, что это было именно то, что мне нужно. Я нетерпеливо ждала его указаний.

«За то, что не соблюдаешь правила, мне придется заставить тебя страдать». Последнее слово звучит как мурлыканье, а блеск в его глазах говорит мне, как хорошо он понимает, что это делает со мной. «Наклонись и повернись к стене». Он наконец отпускает моё горло.

Я поворачиваюсь лицом к стене, упираюсь руками в кафель и сгибаюсь в поясе. Смотрю прямо перед собой, ожидая следующей команды. Секунды проходят в тишине, и я дрожу от необходимости видеть, что он делает. Частично из любопытства, но также из страха, что он снова исчез. Сопротивляюсь этому порыву.

«Посмотри на себя, какая ты же отчаянная». Низкий смешок скользит по открытому участку моего бедра выше гольф, и мне приходится поджимать пальцы ног, чтобы не вздрогнуть от его внезапной близости. Он безмолвен, как смерть, когда того желает. «А теперь, давай посмотрим насколько мокрая эта киска для меня?» Его большой палец проскальзывает под едва заметную сетчатую ткань моих шортиков.

«Нет, она для другого парня, который так сильно трахает меня, что сводит с ума». Я дерзю, пытаясь спровоцировать его. Мне нужно, чтобы он прикоснулся. Я просто жажду его вида наказания.

«М-м-м, – вздыхает он, – мне нравится этот нахальный ротик, но похоже, ты сама жаждешь, чтобы я преподал тебе урок». Так и есть. Он убирает волосы за моё ухо, приближая губы на дюйм ко мне. «Ты будешь умолять меня, маленькая тень?»

Я киваю в ответ и выгибаю спину, чтобы моя попа потёрлась о его твёрдый член, который, к сожалению, всё ещё спрятан в джинсах.

«Тебе придётся постараться получше. Я задал тебе вопрос и хочу услышать ответ».

«Пожалуйста». Мой стон отражается эхом в душевой. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Я буду умолять. Чёрт, я буду молиться на него, если он того захочет. Я встану на колени, покрою их синяками, разобью в кровь, буду сидеть здесь всю ночь, если потребуется. Он единственный, кто способен дать мне то, что мне нужно. Это ненасытный зуд, что мучает меня месяцами. Мне нужно, чтобы он почесал его, иначе я окончательно лишусь рассудка.

«Какие красивые слова. Но жаль, шлюхи не получают награды». Резкий шлепок по киске заставляет меня вскрикнуть. «Вот что будет: когда я доведу тебя до оргазма».

Я стону в знак протеста, перебивая его, и он шлёпает меня снова в том же месте.

«Я доведу тебя до оргазма, – повторяет он сквозь стиснутые зубы, – а затем ты побежишь прятаться и будешь думать о том, что бывает, когда не следуешь правилам. И когда я найду тебя, возможно, я разрешу тебе кончить».

Из меня вырывается жалобный вздох, но он быстро превращается в стон, когда он отодвигает мои шортики в сторону и проводит пальцами между моих половых губ. Его пальцы начинают быстро двигаться внутри меня.

На минуту воцаряется тишина, если не считать непристойно влажных звуков его пальцев внутри меня, перемежающихся с моими вздохами и стонами. Мысль о том, что его облупившиеся, накрашенные ногти блестят от моей влаги, сводит меня с ума, и я чувствую, как сжимаюсь вокруг них.

«Твоя киска уже плачет по мне». Его голос звучит хрипло, когда он с усилием выдавливает слова. «Думаешь, я смогу заставить тебя выплакать настоящие слёзы, прежде чем уступлю тебе?» Он щиплет мой клитор, подчёркивая свою насмешку. «Думаю, да, и я выпью твои соки, как человек, оставленный в пустыне, – потому что без тебя я именно такой: ненасытно измученный жаждой».

«О, чёрт, – стону я от острой боли и его дразнящих слов. – Этот парень должен быть актёром, потому что эта игра на высшем уровне, и я, чёрт возьми, таю от неё».

«Я знаю. Это так приятно, правда? Позволить мне взять верх и успокоить эти прекрасные, больные мысли в твоей голове?» Он водит большим пальцем по моему клитору мягкими, дразнящими кругами, пока указательный палец проникает внутрь меня. «М-м-м, у тебя блять, идеальная пизда».

Ноги подкашиваются от неожиданной похвалы. Он добавляет ещё один палец, и у меня сводит пальцы ног. Его пальцы неумолимы – они входят, растягивают и наполняют меня снова и снова. Он приподнимает мою ногу на край ванны, открывая меня ещё больше.

«О боже, не останавливайся». Моё дыхание учащается, киска сжимается, и я закрываю глаза. Как раз в тот момент, когда я на грани, он вынимает пальцы из меня, точно как обещал. «Нет, нет, нет, нет. Пожалуйста».

Сильный кулак незнакомца впивается в мои волосы, и он откидывает мою голову назад. «Я знаю, ты возбуждена, но время для мольбы ещё не пришло». Он с усилием просовывает руку между моих сжатых бёдер и поправляет мои трусики на место. Я содрогаюсь от прикосновения его колец, ледяных на моей разгорячённой коже. Другой рукой он притягивает меня назад, так что я оказываюсь прислонённой к его груди, и шепчет на ухо: «Сними худи».

«Но здесь же холодно», – возражаю я.

«Не волнуйся, ты не будешь мёрзнуть долго». Он глубоко вдыхает, следуя по изгибу моей шеи. «Сейчас. Сни. Май. Её». Напряжение в коже головы нарастает на мгновение, прежде чем он полностью отпускает меня.

Я уже чувствую себя обнажённой без его прикосновений, но делаю, как он велел мне, и снимаю худи. Груди тяжело колышутся, пока я с усилием стягиваю её через голову. Наконец освободившись, я поворачиваюсь к нему лицом. Он осторожно поднимает пальцы и мягко отводит мою чёлку в сторону. Блеск в его глазах почти ностальгический, но через секунды свет в них гаснет, а взгляд темнеет, скользя по моему почти обнажённому телу.

Не отрывая глаз, он проводит большим пальцем по моей нижней губе и начинает отсчёт: «Шестьдесят, пятьдесят девять, пятьдесят восемь…» Его голос звучит нетерпеливым рычанием.

Мой пульс взлетает, и я начинаю двигаться, как только он опускает руку. На лестнице я замедляюсь. Мне нужно найти хорошее укрытие – я хочу сделать его счастливым. На цыпочках я спускаюсь по ступенькам, хотя время уже на исходе.

«Двадцать, девятнадцать, восемнадцать…» – тянет он из душа.

Я почти бегу к кухне, но останавливаюсь, вспомнив о жутком, грязном подвале, которого избегала всё время, что живу здесь. Сердце колотится, а ум лихорадочно перебирает варианты. Это идеальное укрытие, но есть и риск столкнуться в темноте с тем самым призраком.

«Десять, девять, восемь…»

Его счёт мешает думать, и я действую на автопилоте. Надеясь, что не пожалею об этом, отступаю на несколько шагов и забегаю в темноту как раз в тот момент, когда он произносит «один». Дыхание становится прерывистым – страх побеждает предвкушение. Влажный воздух тяжёлым грузом ложится в лёгкие, запах старого картона забивает нос. Я замираю на верхней ступеньке, несколько секунд просто прислушиваясь. Когда из темноты ничто не хватает меня, я начинаю медленно спускаться. Каждый шаг мучительно медленный: я цепляюсь за деревянные перила и вытягиваю носок, чтобы проверить каждую ступеньку перед собой. Узкая полоска света из-под двери едва рассекает черноту. Если прищуриться, можно разглядеть смутные очертания ящиков.

Я достигаю низа и снова замираю, прислушиваясь к звукам, которые могли бы указать, где он находится. Его торопливые шаги говорят мне о том, что он уже закончил обыск верхнего этажа. Он даже не пытается скрыть свои движения. На мгновение я завидую ему. Мне приходится заставлять свои конечности двигаться, пока я осторожно пробираюсь сквозь темноту, в которую себя погрузила. Я прячусь в углу, вне досягаемости узкой полоски света.

Стоя здесь, полуобнажённая в темноте, я чувствую, как время тянется мучительно медленно. Недоведённый до конца оргазм, смешанный с адреналином, заставляет меня дрожать почти конвульсивно. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю – отчасти чтобы расслабиться, но также чтобы дать мозгу сосредоточиться на чём-то, кроме паники, что подступает прямо из-под поверхности сознания. Проходит ещё несколько минут, и я начинаю бояться, что он не найдёт меня.

Свет из-под двери мерцает. Тень от двух ступней протягивается вперёд. Я вовремя прикрываю рот ладонью, чтобы заглушить вырвавшийся вздох. Не стоило в нём сомневаться.

«Появись, появись, где бы ты ни была». Он дёргает ржавую ручку. «Интересно, что за этой дверью?» Зловещий смешок раскатывается по дереву. «Ты там, внизу, дрожишь в темноте, маленький призрак? М-м-м, спорим, этот страх, стекающий по твоим бёдрам, чертовски восхитителен на вкус».

Ноги сами по себе делают шаг вперёд, а я вцепляюсь в край того, что, как предполагаю, является верстаком позади меня. Между телом и разумом разгорается битва: желание, чтобы он нашёл меня и трахнул, борется с инстинктом спрятаться. Победитель не определяется, потому что он открывает дверь, заливая лестницу жёлтым светом, и без малейших колебаний за свою безопасность начинает спускаться вниз. «Готова или нет, я иду».

Я пытаюсь прижаться к верстаку позади меня, но как только шевелюсь, он замечает меня и замирает на полпути. С порочным блеском в глазах мой незнакомец наклоняет голову, и его улыбка растягивается во всю ширину. «Вот она где». Он прыгает с оставшихся ступеней с тяжёлым стуком, от которого я взвизгиваю.

Начинается погоня – мои ноги сами несут меня через темноту. Далеко я не успеваю, спотыкаясь об один из оставленных ящиков. «Чёрт, – ворчу я, поднимаясь на руки и колени, пульсирующие от удара. – Уши напрягаются, пытаясь различить его шаги сквозь тяжёлое дыхание. Когда я оборачиваюсь, вспыхивает фонарик, освещая его резкие, прекрасные черты. Я не могу сдержать пронзительный крик, разрывающий ночную тишину. Он нашёл меня.

Глава двенадцатая

13 ноября 2020 год – тот же день

«Ты медлишь, детка». Моя свободная рука смыкается вокруг её лодыжки, не давая сделать и шага. На мгновение я замираю, опьянённый одним лишь ощущением – под подушечками пальцев отчаянно, как птица в клетке, бьётся её пульс. Он стучит так часто, что я чувствую его сквозь тонкую ткань этих смешных гольфов до самого бедра. С усилием вынырнув из сладостного оцепенения, я медленно отвожу в сторону луч фонаря, найденного на верстаке – от своего лица к её.

Страх в её глазах заставляет меня сжаться от острого, животного желания. Я смакую этот миг, прежде чем продолжить движение света вниз. Луч задерживается на том, как грудь покоится на соблазнительной выпуклости живота, как под его пристальным вниманием темнеют и твердеют соски. Удовлетворённый, веду свет дальше, замирая у края этих чёртовых шортиков, что так мягко облегают её бёдра.

Я с силой сглатываю – рот вдруг наполнился слюной. Я изголодался по ней до боли. «Раздвинь ноги».

Её тёмные, словно затянутые дымкой, глаза не отрываются от моих, пока она раздвигает ноги с невыносимой, мучительной медлительностью. Во мне клокочет смесь досады и жгучего желания. Когда она наконец замирает, её бёдра слегка вздрагивают – и новая волна слюны заливает мой язык.

«Отодвинь трусики в сторону, любимая». Фонарик дрожит в моей руке, пока я сковываю себя стальными тисками самообладания. «А теперь – открой мне свою киску».

Её длинные ногти, покрытые чёрным лаком, прижимаются к сокровенным губам и разводят их в стороны, подобно лепесткам только что раскрывшегося бутона, уже блестящего утренней росой. Она так мокра... «Тебе нравится наша игра, маленький призрак».

Это утверждение, но она всё равно отвечает. «Да… но жаль, что это происходит так редко». Её голос прерывист, дыхание сбивчиво. Я не упускаю ни малейшей дрожи в её пальцах, того трепетного движения, что выдаёт её жажду, пока она держится открытой для моего взгляда.

«Я знаю. И я сделаю так, что всё это томное ожидание окупится». Я кладу ладони ей на колени, наклоняюсь вперёд и сплёвываю. С её губ срывается короткий вздох – и в ответ из самой глубины меня вырывается низкий стон.

«Тебе нравится, когда я обращаюсь с тобой, как с шлюхой?» Я знаю ответ, но мне необходимо услышать его из её уст. Глаза Скай на долю секунды расширяются, а затем медленно закатываются, когда мои пальцы принимаются методично, почти ритуально, размазывать слюну по её коже. «Скажи. Скажи мне, как сильно тебе это нравится».

«Да… мне нравится, когда со мной обращаются, как с шлюхой… с твоей шлюхой». Эта поправка заставляет мою грудь распирать от глухого удовлетворения.

«Что ещё?» – мой голос звучит как благоговейный шёпот.

«Я… я обожаю твои слюни на мне… внутри меня». Она приподнимает бёдра, когда мои пальцы приближаются к самому входу. «Сделаешь так еще раз… пожалуйста?»

«Как же я могу отказать, когда ты просишь так сладко?» Я вновь наклоняюсь, запрокидываю голову и даю ей то, чего она хочет. Провожу пальцем по её уже скользкой плоти, собирая смесь своей слюны и её соков, затем размазываю эту влагу по её губам. «Попробуй».

Её язык стрелой выскальзывает наружу, лениво скользит по чёрной помаде, оставляя губы влажными и блестящими. Я не в силах ждать больше не минуты.

«Садись мне на лицо. Я тоже хочу попробовать тебя».

«Прямо здесь?»

«Да. И прямо сейчас». Я передаю ей фонарик, ложусь на спину на пол, покрытый пылью и старой грязью, и притягиваю её к себе, обвивая руками её бёдра. Когда она наконец расслабляется и вся тяжестью своего тела опускается на меня, я погружаюсь в это ощущение полной, всепоглощающей полноты. Её тело становится моим якорем в эту минуту. Впервые за бесконечно долгое время я – не неприкаянный призрак. Боже, я не хочу отсюда уходить. Я готов остаться в этом мгновении навечно.

Она вздрагивает и роняет фонарик, когда мой язык проводит по её самой сокровенной нежности. Я резко останавливаюсь, цокая языком. «Ну что ты детка, так не годится. Подними. И держи крепко – я хочу видеть каждую тень, каждую искорку наслаждения на твоём лице, пока я буду утолять свой голод».

Дрожащими руками она поднимает фонарик перед собой и вцепляется в него так, что кости белеют. Я слегка сжимаю её бёдра, напоминая расслабиться, и начинаю водить языком вокруг её трепещущего бутона. Мой рот, подбородок, всё лицо уже пропитано ею, покрыто её влагой и её ароматом.

В качестве первой трапезы для мёртвого – лучше и не придумать. Но мне этого мало. Я провожу языком между её нежных губ, а затем вонзаюсь внутрь, заставляя её извиваться у меня над лицом. Я открываю глаза, чтобы запечатлеть великолепное зрелище её неторопливых движений, и этот вид меня не разочаровывает. Мягкий свет окутывает её черты волнами, выхватывая идеально сведённые от наслаждения брови, трепет ресниц на щеках и зубы, впившиеся в нижнюю губу – будто это последняя нить, удерживающая её рассудок. Но этого допустить нельзя: я хочу видеть, как она полностью теряет себя в ощущениях между моих губ.

Я поднимаю руку и вкладываю мокрый палец в уголок её рта, освобождая губу от укуса. «Не сдерживай себя. Я хочу слышать всё». Её стон в ответ отдаётся вибрацией в моём пальце. «Вот так, да, молодец, хорошая девочка».

Довольный, я вновь полностью погружаюсь в неё – трусь языком, исследую каждый сантиметр. Затем прижимаю язык плоско и провожу снизу вверх, заканчивая движение лёгким сжатием зубов у самого чувствительного места. Она запрокидывает голову и всхлипывает.

«Какие сладкие звуки ты издаешь. Но я хочу услышать слова. Скажи, как тебе хорошо».

«Чёрт, это пиздец как хорошо, особенно когда ты делаешь это… ах…» – она ловит ртом воздух, пока мой язык продолжает свою работу внутри. «Да, вот так… точно». Её ладони скользят к груди, и я поднимаю руку, направляя её пальцы к соскам, веля сжать их резко и больно. В ответ она стонет. «Мне нравится, когда ты делаешь мне больно».

«Я знаю. И я могу сделать эту боль такой сладкой. Не волнуйся, ты получишь всё что захочешь». Я засасываю её клитор в себя, затем снова прикусываю. «Обожаю смотреть, как ты играешь с этими чертовски прекрасными сиськами. Да вот так, не смей останавливаться».

Она кивает, снова закусывая губу.

Я впиваюсь одной рукой в её волосы у затылка, а другой обхватываю бедро, заставляя раскрыться ещё шире. «Я же просил не сдерживаться»

«Прости…» – она ноет, почти плачет.

«Не извиняйся. Просто слушайся». Я удваиваю усилия – сосу, лижу, играю с её киской, пока её бёдра не начинают судорожно двигаться, отчаянно ища контакта с моим лицом.

«Я сейчас… я…»

«Эйден. Меня зовут Эйден». Мне нужно было услышать своё имя на её губах. Нужно, чтобы она знала обо мне хоть что-то помимо этого.

«Боже, Эйден… я кончаю…»

Услышать своё имя, сорвавшееся с её языка хриплым стоном, – наслаждение, почти равное собственному оргазму. Я вновь провожу языком по её нежной плоти, и мой довольный стон отдаётся в ней вибрацией. Я не останавливаюсь, пока не почувствую, как она, уже отходя от пика, пытается отстраниться. Наконец, я позволяю ей отодвинуться и сесть верхом мне на грудь.

«На вкус – как грёбаное небо».

«Знаю», – отвечает она, и я почти таю от той игривой улыбки, что касается её губ. Она отъезжает ещё дальше, устраиваясь поудобнее у меня на бёдрах, и расстёгивает мой ремень. Взгляд Скай не отрывается от моего, пока она освобождает мой член и начинает уверенно, с силой его ласкать. Её язык стрелой выскальзывает наружу и дразняще скользит по головке, заставляя мои бёдра резко дёрнуться вверх.

«Тебе нравится, Эйден?» – она останавливается, глядя на меня снизу вверх, и я молча киваю. «Я хочу услышать слова», – дразнит она, сжимая кулак ещё туже.

«Осторожней, маленькая тень», – предупреждаю я, приподняв бровь.

В ответ на вызов она засасывает головку в рот и вытаскивает её обратно с громким чмокающим звуком. Её рука продолжает двигаться по стволу, пока она пристально наблюдает за мной, вынашивая следующий шаг. Но она и не подозревает, что у меня есть свои планы на этот рот.

«Да, блять, так приятно, – делаю я ей небольшую уступку. «А теперь обхвати этот умный ротик вокруг моего члена и не останавливайся, пока я не наполню его собой до краёв». Я сжимаю её волосы в кулаке, направляя губы обратно вниз, напоминая, кто здесь задаёт тон. Я резко подаю бёдра вперёд, вгоняя себя глубоко в её глотку. Она давится – и я стону. «Вот так, детка. Обожаю слышать, как ты захлёбываешься мной». Я оттягиваю её за волосы назад, к кончику, и она послушно следует за движением, водя языком вокруг головки, слизывая выступившую каплю. Довольный, я ослабляю хватку, позволяя ей взять небольшой контроль в свои руки.

Её рука и рот действуют в идеальном тандеме – сосут, тянут, лижут с таким слаженным ритмом, что мне всё труднее удерживать бёдра на полу. Ещё несколько секунд её жадных движений со втянутыми щеками – и моё терпение лопается. «Заведи руки за спину». Она повинуется, и мой кулак в её волосах сжимается вновь, пока я резко вгоняю себя в самую глубину её глотки. Она так красиво давится мной, что это почти сбивает меня с края, но я еще не готов закончить. Я медленно выхожу и снова повторяю движение. Мои губы растягиваются в улыбку, а в груди распускается нечто вроде гордости, пока она трепещет от усилия, требуемого, чтобы сохранять эту покорную позу.

Насладившись зрелищем, как её слюна стекает по мне, я отпускаю её. «Иди сюда». Я притягиваю её к себе на колени.

Я пью глазами следы размазанной помады на её лице, пока она смахивает влагу с подбородка. Моё прекрасное запустение.

Уперев ладони мне в грудь, она смотрит на меня сверху вниз – и просто улыбается. Время для меня замирает. Это так просто, и от этого мне хочется лелеять каждое мгновение с ней. Слова на миг покидают меня, и я лишь откашливаюсь.

«Садись на меня – и не шевелись. Я так долго ждал, чтобы оказаться внутри тебя, что теперь буду наслаждаться каждой секундой. Каждое твоё движение – это ещё одна минута, которую ты подождешь прежде, чем кончить».

Её брови сердито сдвигаются, а в тёмных глазах вспыхивает вызов. «Ты ждал…» – начинает она спорить, но я резко сажусь, обрывая её протест своим поцелуем. Я поднимаю колени, поддерживая её под ягодицами, и от этого движения вхожу в неё ещё глубже. Чёрт, да я в раю.

Её внутренности сжимаются в ответ, и я стону, ловя её прерывистое дыхание своими губами. Я глотаю эти жадные вздохи, словно они способны вернуть меня к жизни. В них есть – лёгкий оттенок лимона, напоминающий о надежде, что живёт в летнем воздухе, и о тех ларьках, куда мы с Беккой бегали в детстве. Это воспоминание – горько-сладкое, как и сам вкус её языка. Я мог бы остаться так навеки – с её телом, обвившим меня, и с собой, погружённым в неё так блаженно глубоко.

И она так покорно сидит на мне, даже не пытаясь двигать бёдрами, чтобы получить то трение, в котором так отчаянно нуждается – я чувствую это по тому, как дрожат её мышцы на моей талии. Этот миг – целиком мой, и я обожаю, что она отдаёт его так самоотверженно. Думаю мне стоит её наградить. Я обнимаю её за шею и целую ещё глубже, вдыхая каждый её вздох, а затем отпускаю, откидываюсь назад, провожу пальцами по её рукам и бокам и снова ложусь. Всё так же упираясь коленями ей под спину, я вдавливаю пятки в грязный бетон пола – и без предупреждения начинаю входить в неё резкими, властными толчками.

«Эйден…» – стонет Скай, впиваясь пальцами в свою грудь. «О, да… Как же идеально твой член наполняет меня…». Она просовывает руку между нами, чтобы ласкать клитор, а я в это время захватываю её свободный сосок губами, играя с ним языком. Её дыхание учащается от двойной стимуляции, и я подстраиваю ритм своих движений под этот нарастающий темп.

«Твоя киска просто создана для моего члена» – я хриплю, вгоняя в неё себя с почти жестокой силой. «Я не хочу кончать – хочу оставаться в этой сладкой, тугой пизде навсегда». Я и правда не готов к тому, чтобы это закончилось, потому замедляю движение, почти останавливаясь, хотя каждое прикосновение сводит с ума. «Встань».

«Что?» – ноет она, непроизвольно вращая бёдрами.

«Встань. Сейчас же». Едва она приподнимается с меня, я уже скучаю по её теплу, но мне нужно больше – жёстче, быстрее. Я пользуюсь моментом, чтобы наконец снять с себя всю оставшуюся одежду.

«Куда мне встать?» – свет фонаря на полу выхватывает половинку её лица, пока она следит за моими движениями.