Текст книги "Появись, появись (ЛП)"

Автор книги: Алексия Оникс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава четвёртая

13 марта 2020 год – тот же день

До сих пор не верится, что арендодатель позволяет мне остаться, хотя получает лишь треть арендной платы, раз я живу одна. Я размышляю о его мотивах, пока допиваю пиво и с края ключа от дома вдыхаю дорожку кокаина. Может, он знает, что не сдаст дом с привидениями – что-то, о чём он скромно умолчал при аренде, – но часть меня подозревает, что здесь установлена камера, чтобы он мог подглядывать и дрочить. Возможно, он продаёт видео, где я пальчиком трахаю себя, чтобы компенсировать убытки. Какая разница. Пусть. Какое мне, чёрт возьми, дело?

Для меня важно лишь то, что у меня есть крыша над головой и никто не лезет ко мне. Как бы это ни было извращённо, мысль о возможной скрытой камере меня заводит. Теперь эта идея меня интригует. Взгляд скользит по спальне в поисках хоть какого-то намёка. Ничего не видно. Но я ведь могу притвориться, верно? Тот экспресс-сеанс в душе не совсем снял напряжение, и это куда интереснее, чем тот проект, что я откладываю. Проверяю календарь и убеждаюсь, что у меня есть ещё пара дней до дедлайна, затем вдыхаю ещё дорожку.

Я снимаю свой оверсайз укороченный худи в пародии на стриптиз. Провожу пальцами по кружевному лифчику, соски мгновенно твердеют под подушечками. Скатываю бретели с плеч и веду пальцами по обнажённой груди так, что спина сама выгибается дугой. Я смотрю в зеркало, словно за ним кто-то стоит и наблюдает за мной. Дрожь пробегает по спине от того, насколько реальными кажутся эти ощущения. Я поворачиваюсь, чтобы воображаемый вуайерист мог полюбоваться моей великолепной задницей, пока я медленно спускаю спортивные штаны, обнажая чёрную сетчатую стринги. Наклоняюсь и шлёпаю себя по ягодицам, чтобы волна дрожи пробежала по обеим щекам вниз, к бёдрам. Мне всегда нравилось, как со стороны это выглядит у других женщин.

Чёрт. Женщины, всё в нас так чертовски горячо.

Ноги дрожат от желания; я едва терплю. Забравшись на кровать, я опираюсь на предплечья и кладу ступни на каркас, раздвигая ноги, чтобы полностью выставить себя напоказ. Засовываю пальцы в трусики и отодвигаю их в сторону. Моя киска поблёскивает в отражении. Мне так отчаянно нужно прикоснуться к себе, что я вовсе бросаю идею с зеркалом, откидываюсь назад, одной рукой раздвигаю себя, пока пальцы другой играют и набирают ритм, от которого у меня перехватывает дыхание. В сознании я всё ещё вижу это. Таинственный незнакомец, в миллион раз горячее моего арендодателя средних лет, смотрит трансляцию с камеры, так удобно расположенной перед моей кроватью. Он сжимает свой член и дёргает его тяжёлыми, размеренными движениями, пока наблюдает, как я вращаю бёдрами навстречу пальцам. Я позволяю стонам отражаться от стен этого старого пустого дома, внезапно жаждая, чтобы кто-то был здесь, услышал меня, закрыл мне рукой рот, задушил до самого предела, пока я не начну терять сознание.

Левая рука покидает мою киску и прикрывает мой рот, заглушая стоны. Я давлю сильнее и выше, почти закрывая нос. Дыхание становится прерывистым. Это так чертовски пьянит. Пальцы движутся быстрее, отчаянно вонзаясь в меня, пока я гонюсь за оргазмом, прежде чем потеряю сознание.

Пожалуй, мне следовало бы больше беспокоиться о сжатии в груди или ощущении, будто я левитирую. Но нет. Кокс и пиво прогоняют эти тревоги прежде, чем они успевают заполниться, и всё, что я чувствую, – это стук собственного сердца. Мощный бас, льющейся из колонок, сливается с хриплым присвистом моего сбивающегося дыхания в симфонию хаоса. Я так близко.

Я с грохотом обрушиваюсь в реальность, услышав, как внизу с силой захлопнулась дверь.

Рука отрывается от лица, но пальцы внутри меня замирают на месте. Горячий страх проносится по мне, как лава. Шок мгновенно вытесняет из головы коктейль из наркотиков и алкоголя. Призрак бездействовал с тех пор, как съехали соседки. Неужели он теперь обратил свое внимание на меня?

Теперь, когда их здесь нет, он будет мучать меня? Я очень надеюсь, что это призрак, а не какой-нибудь убийца. Я сижу в полной неподвижности, что кажется вечностью. Больше ничего не происходит, но ощущение иное. Чувствуется, будто кто-то здесь со мной, будто дом затаил дыхание так же, как и я.

Дверь, ударившаяся о стену, изводит мои нервы, пока я жду… чего-то. «Кто здесь?» – выкрикиваю я дрожащим голосом, прежде чем успеваю подумать, насколько это плохая идея. Это такая ошибка наивной девочки из фильма ужасов. Чёрт побери. Я смотрела все классические ужастики; всегда думала, что буду той самой последней выжившей. Похоже, ошиблась.

Я молча сажусь, быстро натягивая одежду. Глаза ищут что-нибудь подходящее в качестве оружия. Я хватаю ножницы, которыми недавно подравнивала волосы, с туалетного столика. Сгодятся. Мой кот Бинкс мяукает в знак протеста, пока я готовлюсь выйти из комнаты, но остаётся сидеть на задних лапах, уставившись на меня широкими зелёными глазами.

Глубокий вдох сотрясает грудь, пока я собираюсь с духом, чтобы выглянуть за угол открытой двери. Убедившись, что за дверью никого нет, я крадусь вперёд, чтобы заглянуть через перила в гостиную. Никого. Может, это просто ветер распахнул дверь. Если бы кто-то вломился, разве он не пошёл бы прямо туда, откуда грохочет музыка? Если бы призрак хотел моего внимания, разве не сделал бы что-то большее?

Секунды проходят, пока я затаила дыхание и напрягаю слух в ожидании любого звука, который подтвердит или опровергнет чьё-либо присутствие.

Не могу сидеть здесь и игнорировать тот факт, что в лучшем случае моя входная дверь приглашает любого странного типа войти, а в худшем – потенциальный убийца скрывается в моём доме, поджидая, чтобы прикончить меня. Моя киска слегка пробуждается от первой мысли, и я ругаю себя. Что, чёрт возьми, со мной не так? Вообще-то много чего, но ничего нового. Выходя из семьи, где никто не желает говорить об эмоциях, если это не взрыв ярости, я научилась держать всё запертым внутри, и это, видимо, реально калечит человека. А когда это эмоциональное подавление отбивает интерес открываться другим людям или вкладываться в них? Что ж, тогда ты действительно пропал. Я сменила несколько терапевтов, которые подтвердят, что я трудный случай и сама себе ставлю палки в колёса. Честно говоря, я просто чертовски устала.

Я вновь сосредотачиваюсь и начинаю спускаться по лестнице, старательно избегая двух ступенек после первой площадки, которые скрипят при каждом моём шаге. Дверь распахнута настежь, и ветер свистит в кронах деревьев. Он отражается от стены, пока я вглядываюсь во тьму леса за домом. Быстро осматриваю крыльцо, затем возвращаюсь внутрь, захлопываю дверь и поворачиваю ключ.

Я смеюсь над собственной трусостью. Мне правда стоит перестать смотреть фильмы ужасов, но не перестану – ни за что не откажусь от регулярных пересмотров «Звонка» и «Солнцестояния». Сердце колотится так, словно пытается вырваться из груди. Холодный пот неприятно обволакивает кожу. Мне срочно нужно выпить.

Я возвращаюсь через гостиную на кухню, но, ступив на ледяной кафель, чувствую, как желудок падает, и настоящий страх пронзает меня. Самый горячий парень, которого я когда-либо видела, сидит за моим кухонным столом и пьёт прямо из бутылки тёмного рома, что я оставила на столе. Мой взгляд скользит по его татуированным рукам, выставленным напоказ благодаря чёрному топу без рукавов, в центре которого – окровавленная рука в шипах, держащая горящую розу. На одной руке плавные чернила создают мраморный эффект, напоминающий разлив нефти. Тёмные чернила поразительно контрастируют с его бледной кожей. На бицепсе другой руки – пара раскрытых губ с выступающими клыками над длинным языком, извивающимся вниз и перетекающим в капли по предплечью, образуя слово «ART» на запястье. Капли стекают на тыльную сторону ладони к глазу в центре замысловатой паутины. Я продолжаю исследование, ненадолго задерживаясь на татуировке «ОБРЕЧЕННЫЙ» на его горле, затем на тонком обруче, подчёркивающем его в остальном симметричный нос, и наконец нахожу его великолепные сине-серые глаза, обрамлённые растрёпанными каштановыми волосами, – он смотрит на меня взглядом с такой же смесью желания и чего-то похожего на шок. Как будто это не он вломился в мой дом? Я одновременно ошеломлена и заинтригована его наглостью.

Вот они, мои превосходные инстинкты самосохранения.

Он не движется и ничего не говорит мне, просто ставит бутылку на стол и проводит по мне взглядом так, что жар поднимается от шеи к лицу. Мой мозг спотыкается, пытаясь осмыслить, что кто-то вломился в мой дом и что этот кто-то невероятно чертовски сексуален. Когда он наклоняется вперёд и опускает увешанные кольцами руки между ног, словно здесь ему самое место, слова наконец находят дорогу к моим губам.

«Кто ты, чёрт возьми, такой и что делаешь в моём доме?» – почти кричу я поверх музыки, которую забыла выключить. Поразмыслив, я вытаскиваю ножницы из кармана худи и направляю их в его сторону.

Он поднимает на меня взгляд сквозь непокорные пряди, падающие на лицо. «Музыка орала так, будто тут вечеринка, вот, решил заглянуть». Он пожимает плечами, словно не вломился в дом одинокой женщины посреди практически ниоткуда.

Я отступаю на шаг, когда он выпрямляется. «Что ты вообще здесь делаешь? Мы в полумиле от ближайшего дома, и вокруг ничего больше нет. Здесь буквально нет причин кому-либо находиться».

Левая сторона его несправедливо пухлых губ приподнимается, смесь флирта и опасности. Соблазнительность его улыбки вызывает дрожь по коже и заставляет сердце биться чаще. Но это не страх, это гораздо хуже. Я хочу его. «Я вышел прогуляться. Здесь кажется спокойно».

«Ты правда думаешь, что я в это поверю? Что ты просто вышел на прогулку. Не смеши меня».

Незваный гость берёт стопку, которую я приготовила для себя, и наливает ром почти до краёв. Я на мгновение переминаюсь с ноги на ногу. Чувствую, как тревога подкрадывается снова, а я не могу этого допустить. Если бы он собирался убить меня, он бы уже сделал это, верно? Я взвешиваю плюсы и минусы одного шота – просто чтобы снять напряжение.

У меня высокая толерантность, всё будет в порядке. – убеждаю я себя.

Я вздыхаю и сажусь напротив него, не выпуская ножниц. Возможно, это спорное решение, но я пока не намерена ослаблять бдительность.

Его синие глаза сужаются на них, и у него хватает наглости усмехнуться. «Планируешь использовать их на мне? Я думал, они только для тебя?»

Вопрос на минуту ставит меня в тупик, и я быстро ищу на лезвиях следы крови от последнего раза, когда проводила ими по лодыжке. Ничего. Странная догадка, если только он не имел в виду, что я собираюсь ударить его. Страх на мгновение сводит желудок, но затем появляется Бинкс, обвиваясь вокруг моих ног. Он не проявляет негативной реакции на незнакомца за моим столом – он едва замечает его присутствие, – что немного успокаивает меня, хотя, вероятно, не должно. Но животные обычно чувствуют людей, которые собираются причинить вам вред, верно?

Наши пальцы на мгновение соприкасаются, его руки слегка прохладны, и я чувствую, как искра нашего явного взаимного влечения пронзает меня. Я пытаюсь игнорировать это. Одно дело – выпить шот со странным типом, вломившимся в твой дом, и совсем другое – переспать с ним. Пряный ром обжигает горло по пути в пустой желудок.

Незваный гость наливает ещё один, его цепкий взгляд бросает мне вызов, чтобы я отказалась. Именно тогда я замечаю тёмно-синий лак на его ногтях. Сексуально.

Моя нога под столом нервно подрагивает. Я так отчаянно хочу исчезнуть. Потеряться во всепоглощающем чувстве чужого тела на своём – такой простой способ сбежать от собственных мыслей, исчезнуть, даже если это ненадолго. Но я также не хочу оказаться в расчленённом виде под половицами. Если мне суждено погибнуть, я хочу, чтобы это было на моих условиях.

Его хриплый голос пробивается сквозь мою нерешительность. Как ни странно, он успокаивает нервы; в нём есть что-то знакомое. «Просто выпей. Разве ты не хочешь, чтобы я ушёл? Уйду, если ты этого хочешь».

Живот сжимается, нога дёргается быстрее. Как бы я ни понимала, что должна сказать ему, чтобы он убирался к чёрту и не возвращался, я обнаруживаю, что на самом деле не хочу, чтобы он уходил. Как печально, что я настолько одинока и отчаянна. Ещё одна причина просто выпить этот чёртов шот.

На вкус он как плохие решения.

«Можешь пока остаться. Но если я скажу уходить – уходи. Понял?»

Он поднимает руки в притворной невинности. «Конечно, красавица».

«Фу. Ещё одно правило: не смей так меня называть».

«Боже, как же мне нравится этот твой рот». Его взгляд смягчается нежностью.

«Что...» Я, к своему смущению, теряюсь в поисках слов.

«Милая». Он придвигает стул ближе к столу и разворачивается ко мне лицом. «Давай уже выпей».

Повелительная нотка в его тоне вызывает прилив жара между бёдер, который лишь усиливается, пока мы смотрим друг на друга. Он несправедливо красив, и я уверена, что он это знает, когда проводит языком по нижней губе, не отрывая взгляда. Я тру бёдрами друг о друга и молюсь любому божеству, чтобы он не заметил, как я ёрзаю под столом. Не нужно давать ему идеи. Я выпиваю шот, надеясь, что это также прогонит отчаянную жажду его прикосновений, что начинает захватывать мой разум.

«Может, сыграем в игру с выпивкой?» – взгляд незваного гостя скользит по комнате.

Я фыркаю. «Только не говори, что ты из тех братств или вроде того».

«Точно нет». Он морщится. «Но чем ещё нам заняться, сидеть и пялиться друг на друга?»

«Ну, ты можешь уйти?» – предлагаю я, и желудок протестует, когда пульс взлетает до небес.

Он невозмутимо смотрит на меня и наклоняется вперёд, чтобы положить локти на стол, вытянув руки в мою сторону. Моё внимание снова притягивает татуировка на руке; паутина и глаз настолько детализированы, что кажется, будто кто-то скопировал и вставил их прямо на его кожу.

В конце концов я сдаюсь. «Во что ты предлагаешь сыграть?» – осознаю, что неосознанно копирую его позу; наши пальцы находятся в нескольких дюймах друг от друга. Мой мизинец дёргается, и его взгляд на мгновение следует за этим движением, которое я едва успеваю заметить.

Он широко улыбается. «Я никогда не… Проигравший в каждом раунде должен снять что-то». Густая тёмная бровь взлетает вверх в вызове.

Вот ублюдок. «Вау, как оригинально». Я смеюсь, и небольшая улыбка вырывается вопреки мне. Пытаюсь вернуть себе вид равнодушия, закатив глаза, но внутри сердце трепещет, а между бёдер струится влага.

«Я никогда не…» – он делает паузу, – «не ласкал себя пальцами».

Я фыркаю. «Чертов читер. Неужели ты так отчаянно хочешь увидеть сиськи?» – сначала снимаю худи; по крайней мере, на мне ещё остаётся лифчик.

Он качает головой и выпивает ещё шот.

«Я никогда не…» – я делаю глубокий вдох, – «не врывалась в дом к незнакомцу».

Его челюсть подёргивается, но он снимает футболку.

Горло пересыхает при виде гладких плоскостей его тела. Он подтянут, как это бывает у от природы стройных мужчин. У него есть пресс и грудь, но они не раздуты слоями мышц.

«Я никогда не…» – его глаза пронзают меня, как крюк в пасти рыбы, – «не хотел трахнуть того, кто вломился в мой дом».

Мой рот приоткрывается, но звука нет. Я даже не могу это отрицать, я промокла насквозь. Снимаю чёрные спортивные штаны, оставаясь в одном бра и трусиках. «Ублюдок».

«Вот как, это уже прогресс». Он наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени. «Честность полезна для души, дорогая».

«Я никогда не была настолько отчаянной, чтобы трахнуть кого-то, что заставлял её играть в детскую игру с выпивкой». Я бросаю на него убийственный взгляд, но улыбка выдаёт моё блефующее лицо.

«Отчаянный – это сильно сказано, но позволю тебе выиграть этот раунд». Металлический звон его расстёгивающегося ремня заставляет сердце колотиться. Может, это я отчаянная. Его член твёрдый, когда он встаёт в одних чёрных боксёрах. Он смеётся, заметив, куда упёрся мой взгляд, но тут же возвращается к прерванной игре. «Я никогда не…»

«К чёрту». Я встаю и обвиваю рукой его шею, притягивая его рот к своему в жадном, нетерпеливом поцелуе. На вкус он как пряность и опасность, и от каждого движения наших языков моя киска пульсирует.

Неожиданно он отрывается от меня и обходит стол. Решительно прижимает меня к холодильнику, от силы удара бутылки внутри звонко брякают. Мои ноги поднимаются и смыкаются вокруг его узкой талии, а промокшие трусики прижимаются к его животу.

«Я не из тех, кто сдаётся, детка. Я играю честно». Он трётся о меня. «Я никогда не хотел, чтобы незнакомец жёстко трахнул меня так, чтобы я кончил так сильно, что едва мог говорить».

Всё, что я слышу, – это стук сердца и прерывистое дыхание, и я пытаюсь подавить своё желание. Но не могу. Снимаю кружевное бра, и прохладный воздух покалывает затвердевшие соски.

Его рука сжимает мой подбородок, когда он откидывается назад, вдоволь наглядевшись. «Не могу дождаться, чтобы зарыться лицом между ними». Он наклоняется вперёд и снова трётся о меня. «Твоя очередь, дорогая».

«Я никогда не, ах…» – меня прерывает, когда он трётся сильнее, его торс с нажимом давит на мою чувствительную киску. «О боже, пожалуйста, просто трахни меня».

Он болезненно сжимает мои щёки, вызывая слёзы на глазах. «Ты сдаёшься?»

«Да». Я с трудом выдавливаю слова сквозь его хватку.

«Тогда я выбираю следующую игру. Это моя любимая». Зловещий блеск вспыхивает в его глазах, но это лишь усиливает мою потребность. «Но не волнуйся, сначала я выебу твою жадную киску».

Следующий поцелуй голоден, будто он ждал, чтобы полакомиться мной гораздо дольше, чем всего полчаса. Он не колеблясь начинает пир. Губы сосут и ласкают мою кожу, уделяя особое внимание ключицам, груди и верхней части бёдер. Кажется, прошла вечность и не прошло вовсе никакого времени, пока я теряюсь в собственнической хватке его тела. Я потею, задыхаюсь, стону от желания. Я не могу ждать дольше.

«Мне нужно, чтобы твой член был внутри меня». Мои пальцы пробираются в его трусы, и его член высвобождается. Капля предэякулята поблёскивает на головке. Моя рука с благоговением скользит вверх и вниз по стволу, и я поднимаю взгляд на него. «Трахни меня, пока ко мне не вернулось чувство самосохранения и я не вышвырнула тебя отсюда». Я шире раздвигаю ноги в приглашении и обвиваю рукой его шею сзади, притягивая ближе.

Он перемещает нас к стойке, чтобы моя попа оказалась на краю, отодвигает трусики в сторону и без колебаний приставляет свой член ко входу. «Самосохранение переоценено. Ты не согласна?»

Я киваю и резко поднимаю бёдра, ясно давая понять свои намерения. «Докажи».

«С удовольствием». Он стонет, резко входя в меня.

Моё предположение было верным, он действительно умеет им пользоваться. У меня мелькает мысль, что в воздухе витает отчётливый холодок, который ползёт по позвоночнику и цепляется за кожу, несмотря на нашу близость, но затем его член находит во мне ту точку, от которой мысли разлетаются, пальцы на ногах болезненно скрючиваются, а голова запрокидывается назад. Мгновенно его рука сжимает моё горло и принуждает встретиться с ним взглядом.

«Смотри на меня», – он глубоко входит в меня, подчёркивая приказ, – «я хочу, чтобы ты видела меня».

Я вцепляюсь в его руку и жадно киваю в понимании, пока сознание сосредотачивается на том, как мой пульс возбуждённо бьётся о его ладонь. Та часть мозга, что обрабатывает страх, давно вышла из строя, потому что я могу думать лишь о том, как чертовски горячо, что этот человек, которого я даже не знаю, держит мою жизнь в своих руках. Я ничего о нём не знаю, он с лёгкостью может перекрыть кислород или сломать шею. Одна только мысль об этом делает меня невозможное влажнее. Все врачи, которых я посещала последние двадцать лет, были абсолютно правы, серьёзно беспокоясь о моём психическом здоровье. Впервые я с ними полностью согласна.

Жгучая боль возвращает меня в момент, когда он впивается в сосок и тянет. Я вплетаю пальцы в его волосы и вращаю бёдрами, поощряя его повторить. Он повторяет. Это должно было напугать, насколько хорошо он, кажется, уже знает меня, но это такое облегчение – расслабиться и позволить ему взять контроль над моим наслаждением. Я слегка наклоняюсь вперёд, прижимая его ладонь к горлу, и он корректирует хватку, усиливая давление с обеих сторон.

«Тебе нравится это? Когда я решаю, сколько ты можешь дышать?» – он делает паузу и проводит языком по чувствительному месту между шеей и подбородком. – «Скажи мне». Его прикосновение ослабевает совсем чуть-чуть.

«Да. Прошу, не останавливайся», – выдыхаю я. Я сильнее впиваюсь пальцами в его волосы и двигаю бёдрами навстречу ему, моя киска сжимается вокруг его члена так же, как он сжимает моё горло.

Прижимаясь губами к моим в небрежном поцелуе, он проскальзывает руками под колени, раскрывая меня шире и входя ещё глубже. Моя голова мягко стукается о деревянный шкаф в ритме наказывающих толчков его бёдер. Отпуская его волосы, я впиваюсь ногтями в его поясницу, наслаждаясь движением мышц под пальцами.

«Музыка для моих чёртовых ушей», – стонет он, имея в виду хлопки его бёдер о мои полные бёдра и ягодицы, что почти заглушают клокочущие стоны, выбиваемые им из моего пережатого горла. – «Давай, кричи для меня, детка».

Мои глаза на мгновение закрываются, его прикосновение становится легче, а ледяной взгляд удерживает меня здесь. Я хныкаю от отсутствия того восхитительного давления.

«Ты можешь лучше». Коварная усмешка – моё единственное предупреждение, прежде чем он начинает вгонять в меня без сдержки. Сильный палец надавливает и ласкает мой клитор с таким мастерством, что из моих губ льётся бесконечный поток мольбы, пока я яростно кончаю вокруг него. Дыхание спотыкается, глаза зажмуриваются, челюсти сжимаются, пока я цепляюсь за сознание, которое этот ошеломляющий оргазм пытается у меня украсть.

«Я сказал, чтобы ты не закрывала глаза», – выдавливает он сквозь стиснутые зубы. Вместо того чтобы излиться в меня, как я боялась, он выходит, стаскивает меня со стойки и принудительно опускает на колени перед собой.

Я смотрю на мужчину, которого должна бояться, держу его взгляд и высовываю язык в ожидании. Сперма покрывает мой язык и горло, и я проглатываю каждую каплю, не отрывая взгляда.

«Теперь лижи это». Он указывает на нижнюю часть живота и основание своего члена, всё ещё покрытые моими выделениями. Я слизываю всё без малейших колебаний. То, как он берёт контроль над моим разумом и телом, – самое спокойное ощущение, что я испытывала за годы, возможно, за всю жизнь. Это наркотик, от которого я хочу получать кайф снова и снова, и я полностью намерена гнаться за этим опьянением.

Кто, чёрт возьми, этот мужчина, и откуда он взялся?