Текст книги "Гуманный выстрел в голову"

Автор книги: Алексей Пехов

Соавторы: Сергей Лукьяненко,Дмитрий Казаков,Кирилл Бенедиктов,Леонид Каганов,Игорь Пронин,Юлий Буркин,Юлия Остапенко,Алексей Толкачев,Сергей Чекмаев,Юрий Погуляй
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 38 страниц)

Владлен Подымов
ОБРЫВОК РИСОВОЙ БУМАГИ

 
Некогда ушел демон грома Хэнгу на поиски смысла всего.
Зачем – сам не знаю.
Расстилались перед ним поля, леса, морские глубины.
Устал Хэнгу. Холодно, мокро.
А смысл всего никак не находился. Шел Хэнгу и год, и два, и три.
Сколько пальцев на руке.
В конце концов, настала пора ему решать – идти ли дальше?
Где искать смысл всего?
 

Хёгу-шангер Чженси, глава Шангаса при Водоеме, находился в исключительно дурном расположении духа.

За окном цвел месяц Нару-нути, Водной обезьяны, и деревья уже начали ронять желто-оранжевые лепестки. Летящая по городу шафрановая метель покрывала бетон дорог, дома, машины и людей, закрывала от взоров даже далекие горы. Но никто не жаловался – жители были довольны началом сезона обновления.

Однако Хёгу-шангера не радовала столь поэтичная и приятная ранее картина. Близилось его канджао – шестидесятилетие, время, когда два великих колеса жизни вновь встречаются в своем неостановимом движении. Трудный период жизни. Опасный период. В такое время человеческие планы становятся пылью, несомой ветром судьбы, а желания опасны, словно яд рыбы вадзёми.

Однако его собственное канджао было лишь бледной тенью поистине великих забот, терзающих Хёгу-шангера. Так уж повелело небо, что канджао Чженси совпадало с канджао всего их мира. Срок приближался и мир вскоре вступит в очередное Среднее Канджао.

Канджао… Раз в семьсот двадцать лет на Шилсу приходят изменения. Когда серьезные, иной раз – едва заметные. Но нечто обязательно явится в мир – и будет ли то на благо или на горе, кто знает? Канджао – время перемен. Оно наступает не только для людей, для целого мира может прийти то время, когда тот встанет на режущей грани великого выбора. Скоро наступит тот миг, когда каждый должен будет сделать свой выбор – и горе тому, кто шагнет с обрыва мелких желаний!

Но не все подвластно силе канджао. Люди, твердые в своих устремления, сами назначают свою судьбу. Некоторые – превзойдут мощь канджао и определят путь мира на сотни лет вперед.

И именно в это время происходят столь неподобающие события!

Чженси покачал головой.

Как неудачно.

Он отошел от окна и вызвал секретаря. Тягучий звук гонга поплыл в воздухе сонного офиса. Было четыре часа утра, и глава Шангаса при Водоеме не был готов к своему самому тяжелому в жизни дню.

Как печально.

Янни Хокансякэ стоял на бетонном поле аэродрома.

Светило яркое полуденное солнце, и глаза его были скрыты темными очками. В двухстах шагах от него на поле лежала обгорелая туша среднего пассажирского транспортника.

Он прищурился. Кажется это модель «Цветок ветра» компании «Машахи Индастри». Роскошный самолет, с двумя парами двигателей на брюхе и двумя килями с нарисованными на них белыми цветками – эмблемой авиакомпании «Лотос».

Теперь двигатели наполовину зарылись в раскрошенный бетон, а кили разлетелись по полю в виде перекрученных обломков. Почти тридцать пассажиров погибли при катастрофе.

Как некрасиво.

Правильно и достойно поступили работники аэропорта «Шоку» вызвав шангеров. Такие крупные крушения были именно в их компетенции. Почти дюжину лет назад Шангас при Водоеме, один из семи кланов-дэйзаку, получил право на работу в качестве криминальной и политической полиции города. Расследовать крушение столь большого и дорогого самолета, да еще и с гибелью людей – это было их делом.

Двенадцатилетний срок истекал ровно через два месяца. Но сбоев в работе полиции не предвиделось. Эти два месяца все шангеры будут выполнять свои обязанности с особенным рвением.

Как же!

Их преемники из Сошама Льняных Отражений получат великолепно отлаженный механизм с полным порядком в текущих делах. Люди Сошама сменят шангеров, но для жителей города не будет ни малейшей разницы. Никакого позора для Шангаса! Ничего неподобающего перед канджао Хёгу-шангера.

Янни внимательно рассматривал обломки самолета, пытаясь представить его последние эволюции перед посадкой.

Однако, неудачное происшествие. Совершенно не вовремя.

Офицер из службы безопасности аэродрома решил напомнить о своем существовании. Толстяку было жарко, на спине его форменной рубашки расползлось неаккуратное пятно пота. Он часто прикладывался к пластиковой бутыли с ледяной водой.

– В общем, милостивый господин, мы уже подготовили все материалы. Их забрали ваши люди еще пять часов назад.

Янни кивнул. Он, и правда, отправил вперед двоих ребят из своей дюжины. Они должны были просмотреть официальный отчет аэродрома и компании, чей самолет лежал на поле. Еще двое его ребят, будто невидимые демоны сикоги, должны были незаметно разведать обстановку на аэродроме.

Года два назад был случай, когда авиакомпания «Хонзи» и тогдашний директор именно этого аэродрома попытались скрыть причины похожей катастрофы. Тогда Шангас с помощью таких «невидимок» быстро обнаружил подлог и виновных строго наказали.

Но все в жизни происходит как минимум трижды. Людская память недолговечна.

Янни повернулся к толстяку.

– Я пройдусь вдоль посадочного пути транспортника. Заодно посмотрю, что там мои люди сумели найти.

Он кивнул на роющихся в едва заметно дымящихся обломках людей. Восемь его подчиненных уже несколько часов искали причины катастрофы. Небольшой перерыв был сделан только для вывоза тел погибших. Люди из Кэнба Плоского Дракона, отвечающих за медицину города, появились тут довольно быстро, всего через полчаса после шангеров.

Офицер согласился и, с заметным облегчением, пообещал быть поблизости. Если он понадобится, то стоит только позвонить, милостивый господин, как он, Симитё, тут же… Было видно, что толстяку не слишком хотелось подходить к обгоревшему самолету.

Янни забрал у толстяка бутылку с водой и отправился к своим людям. Те уже постепенно сворачивали свою деятельность. При виде приближающейся фигуры начальника они стали вылезать из-под обломков, где проводили сканирование и поиск полезных в расследовании материалов.

Темные маски дыхательных аппаратов придавали им вид хашуров, темных демонов, слетевшихся полакомиться мертвой плотью. Работа в полиции часто связана со смертью, так что такое сравнение было уместно.

Янни внутренне усмехнулся. Темные демоны.

Как поэтично.

Подойдя к самолету, он задрал голову и осмотрел крылья, которые уцелели вопреки всему. Удивительно. Обычно при катастрофах они почти всегда отламываются.

– Транспортник вполне штатно сел. Проблемы возникли позже – когда он уже прокатился четверть полосы, – к Янни подошел его технарь – Ивхен.

– Вижу. Что скажешь о причинах?

– А что тут сказать. Стойки шасси на этих моделях слишком высокие. Они подломились, а затем взорвались малые топливо проводы. Эти стойки – общая проблема этой серии. Не надо было им делать такую роскошную и тяжелую модель на базе среднего транспортника. Вот и недоучли…

– Общая беда, значит… – протянул Янни. – И что же, в «Машахи» не знают об этом?

– Знать-то они знают. И даже провели переоборудование самолетов, – ответил Ивхен. – Только вот правильно ли они все рассчитали?

– Что же, здесь мы это не узнаем. Это вопрос к техотделу Управления. У вас все? Вы уже десять часов тут работаете – все собрали?

Ивхен кивнул.

– Тогда готовьтесь – уезжаем. А я пока сам посмотрю, что там внутри творится. – Янни протянул Ивхену телефон и бутыль с водой. – Ты сообщи этому… как его… Симитё, что можно вызывать эвакуаторов и ремонтников. Пусть чистят полосу.

Сен-шангер протиснулся в покореженную дверь салона и осмотрелся. Судя по всему, пожар внутри салона бушевал недолго. Противопожарная система сработала быстро и качественно, как и пожарные и спасательные службы аэропорта. Из полутора сотен пассажиров рейса 012–454 большая часть осталась в живых. Тем более интересно, почему погибли остальные.

Он подозревал, что дело отнюдь не только в стойках шасси.

Янни набросил на глаза пластину универсального сканера и медленно отправился вдоль салона.

Через четверть часа он выбрался из груды покореженного алюминия и пластика, в которую превратился «Цветок ветра». Во внутреннем кармане его формы лежала оплавленная металлическая фигурка. Отправив подчиненных в центральный офис Управления, он быстро подписал нужные бумаги у начальника аэропорта, и сел в машину.

Достав из кармана оплавленный кусок металла, он внимательно его рассмотрел. Да, это был именно родовой знак Хёгушангера Чженси. Металл оплавился и потек в огне, но все признаки были налицо. Но кто мог вызвать такой гнев Чженси, что он приказал устроить катастрофу самолету с полутора сотнями жителей Кинто и Ла-Тарева на борту? И можно ли ему, Янни, оставаться и далее в Шангасе, под командованием столь неразумного правителя? И прав ли он, офицер Шангаса пятого ранга, в своих подозрениях.

Несколько минут Янни обдумывал положение, в которое он попал.

Как непросто.

Господин таку-шангер был стар, сух телом и брюзглив. Говорили, будто он прожил на свете более девяти дюжин лет и приближался к своему второму в жизни канджао.

Как удивительно.

Его утонувшие среди многочисленных морщин глаза неотрывно смотрели на картину за спиной Янни. Картина изображала демона хоманакэ – демона долгих скитаний – в виде большой каменной стены на ножках; по мысли древнего мастера картина уберегала от бесцельных усилий. Почему она так полюбилась уважаемому господину Хеташоё Киримэ, начальнику отдела случайностей, никто в Управлении полиции сказать не мог.

– И это все, что Вы готовы мне сейчас сказать?

– Да, господин таку-шангер. Мои люди все тщательно расследовали. Вероятнее всего это излом стойки шасси. Техотдел подтверждает наши выводы.

– И ничего более добавить не можете? – произнес скрипучим голосом седой начальник отдела.

Именно сейчас, глядя на бесстрастное лицо начальника, на котором годы его жизни оставили свои глубокие следы, и, вспомнив слухи о его возрасте, Янни понял, что ему делать. Во времена молодости таку-шангера к ритуалам относились намного уважительнее. Проблема Янни могла быть решена через ротатамэ – ритуал испытания верности старшего к младшему.

Никогда раньше Янни не обращался к столь древним церемониям.

Как трудно.

– Я не готов сказать это сейчас. Хатамо-ротатамэ. Прошу дать мне положенное время на проведение ритуала.

– Ты ссылаешься на ротатамэ? – в блеклых глазах таку-шангера проявился и разгорелся темный огонек интереса. – На этот древний обычай? Сейчас, в наше время?

– Для верности нет предела.

– Достойные слова. – Таку-шангер помолчал. – Я даю тебе день и ночь. Завтра, в это же время, я должен услышать твой ответ. Хатамо!

– Хатамо!

Янни поклонился и вышел из кабинета начальника отдела случайностей. Рука, в которой он крепко сжимал металлическую фигурку, дрожала.

Как страшно.

Через десяток минут после того, как Янни закрыл за собой дверь, таку-шангер набрал хорошо знакомый номер.

– Господин Чженси, прошу простить за беспокойство…

…Через полчаса он опустился в кресло напротив главы Шангаса, сидящего за своим рабочим столом. По правую руку от таку-шангера в таком же кресле расположился Верховный жрец Шангаса Тяу-Лин. Жрец держал на коленях древнюю книгу в вытертом до потери цвета кожаном переплете и нервно перебирал ее страницы. еще три подобные книги лежали рядом, на небольшом столике. Чженси спокойно рассматривал жреца.

Дождавшись, когда Тяу-Лин захлопнет книгу, таку-шангер произнес:

– Хатамо-ротатамэ – это серьезно, слишком серьезно. Мальчик не просто так его объявил, он знает нечто странное. Или же считает, что знает.

Чженси кивнул:

– Да, на моей памяти ротатамэ объявляли лишь дважды, и оба раза – очень давно.

Тяу-Лин оторвался от книг, откашлялся и хрипло выговорил:

– Я не знаю, почему он объявил ротатамэ. В том старом пророчестве о приходе Господина Лянми об этом не говорится ни слова.

Глава Шангаса стал из-за стола и подошел к восточным окнам. Он смотрел на город и думал. За окном мелькнула неясная тень и мимо окна прополз толстый провод. Сегодня на крыше Управления связисты Шангаса меняли усилители дальних антенн.

– Вы думаете, что слова пророчества «пятый сын станет первым» относятся именно к нему? – спросил таку-шангер у жреца. – Я не верю в это. Кроме всего, ротатамэ не имеет отношения к попытке получить власть в Шангасе. Да и кто доверит еще столь юному шангеру такой пост?

– Вы правы, господин Киримэ. Просто я опасаюсь, что в момент исполнения пророчества возможны любые неожиданности. Но что же тогда, в чем дело?

Чженси отошел от окна и подошел к своим спорящим помощникам. Горько усмехнувшись, он сказал:

– Он вернулся с расследования катастрофы и объявил ротатамэ. Может быть он подозревает нечто недостойное в делах Шангаса? Он может считать, что Шангас имеет отношение к катастрофе. Пожалуй, я должен спросить вас обоих – ведь никто из вас не имеет отношения к этому ужасному происшествию?

И таку-шангер и Верховный жрец отрицательно качнули головой.

– Не, мой господин, – со вздохом сказал Киримэ, мы не стали бы делать подобного.

Чженси глубоко поклонился своим помощникам. Он их оскорбил подозрением и должен извиниться.

– Я обязан был это спросить. Прошу простить меня за недостойный вопрос, но… это надо было сделать.

Верховный жрец коротко поклонился в ответ. Он не был оскорблен и его мало волновал какой-то упавший самолет. А вот пророчество…

Начальник отдела случайностей тоже не считал обидным для себя вопрос Чженси. Что до сен-шангера Хокансякэ – все выяснится не позднее завтрашнего дня. Но самолет…

– Вы не все знаете, мой господин. – печально произнес он, – в самолете могли находится глава одного из дейзаку, Гетанса поклонников Танца, господин Титамёри и его жена.

– Что?! – вскричал Чженси. – Что с ними?

– Мой господин, если это только они, то нам надо готовиться к худшему.

– К худшему? Почему я узнаю это только сейчас?!

– Это еще не точно, мой господин, нам нужно все проверить. При аварии погибло тридцать человек, – и мы опознали лишь некоторых из них. Нам надо дождаться информации из Ла-Тарева, откуда летел малосчастливый «Цветок ветра» – действительно ли господин Титамёри сел в этот самолет.

Чженси помолчал минуту и медленно произнес:

– Да, ошибка недопустима. Это слишком важное известие, мы не можем его… слишком поспешно распространить.

– Да, мой господин.

– Но и скрывать его мы тоже не можем. Как только все выяснится – сообщи мне. И тут же сообщи об этом в Гетанс.

– Да, мой господин, – согласно кивнул таку-шангер, – мы все проверим.

Однако Киримэ решил, что информацию не сразу выпустит из рук. Время сейчас драгоценно и необходимо извлечь как можно больше пользы из столь печального знания! Чженси, который внимательно смотрел на него, хорошо понимал, о чем думает таку-шангер. Он коротко кивнул своему старому помощнику и отвернулся к окну. Владение столь исключительной информацией – великая польза для Шангаса!

Но как больно, когда друзья уходят дорогой смерти…

Янни попрощался с сослуживцами и отправился домой. На сегодня его работа окончена и он может позволить себе отдохнуть. Надо на время отвлечься от возникшей проблемы.

Надолго застряв в автомобильной пробке на одной из улиц Старого города, он обдумал варианты. Ни один из них не показался ему достойным сегодняшнего дня. Он, было, решил отправиться домой и обыкновенным образом напиться, как справа, среди людей на тротуаре мелькнуло знакомое лицо.

Бросив машину в почти застывшем потоке, он в высоком прыжке перемахнул через медленно ползущую, плоскую, словно раздавленная лягушка, «Махаси-комфорт» и остановился, вертя головой. Позади раздался восторженный свист водителей.

Как приятно.

Взблеск синего шелка впереди. Янни ускорил шаг и быстро догнал симпатичную стройную девушку.

Сен-шангер пристроился с правого боку и постарался выровнять дыхание.

Девушка, будто не замечая его, все так же шла быстрым шагом, помахивая изящной сумочкой. Но серо-зеленые глаза смеялись, а маленький рот с трудом сдерживал улыбку.

– Госпожа Митику, позвольте Вам предложить свое общество.

– Ах, это Вы, господин Хокансякэ, как Вы меня напугали, – притворно возмутилась девушка.

Она даже погрозила ему пальчиком. Затем, не выдержала и рассмеялась.

– Вы меня напугали, когда так героически перепрыгнули через ту «лягушку».

– Я не мог заставить Вас ждать, госпожа Митику.

– А с чего Вы взяли, что я Вас ждала? Не будьте столь уверены. А вот за испуг Вы должны мне как минимум один хороший ужин. Смотрите, солнце уже садится, а Вы еще меня не накормили.

На сердце у Янни потеплело.

– Митику, как Вы увидели мой героический прыжок?

– А для чего, по-Вашему, везде расставлены эти странные магазины с зеркальными стеклами? – победно посмотрела на него девушка. – Не заговаривайте голодного дракона, ведите меня кормить!

Выбрав на память один из маленьких хонских ресторанчиков, которых так много было в Старом городе, он решительно повел туда Митику. День показался намного удачнее. И ночь может оказаться не хуже.

Янни не мог скрыть радостную улыбку.

Через полчаса Митику увлеченно рассматривала фигурки богов из склеенных рыбьим клеем темно-синих раковин-туонга. Божки были расставлены на подоконниках узких высоких окон, забранных кованными вручную решетками. Она потрогала Хайкэку, божка радости, и вздохнула.

На столах стояли высокие кованые же фонарики с тонкими розовыми и синими стеклами. От тока теплого воздуха стекла слегка покачивались. По темному дереву стола медленно скользили цветные тени.

Как прекрасно.

Осмотрев все вокруг, девушка повернулась к своему спутнику.

– Я тут никогда не была, – с удивлением произнесла она и возмущенно добавила. – Почему я тут никогда не была?

Янни растеряно пожал плечами.

– Наверное, когда я тебя сюда приглашал, ты отказывалась.

– Ты должен был меня уговорить! – очень логично возразила Митику. – Я бы обязательно согласилась сюда пойти!

К счастью, вовремя принесенные неглубокие тарелочки с едой не дали разгореться небольшой войне. Хозяин ресторанчика прекрасно знал, как оставить посетителей довольными.

Чуть позже им принесли по две чашечки с горячим и ледяным лойкэ – хонской настойкой на корне черного репейника. Их требовалось пить по очереди – глоток из одной чашечки, глоток из другой.

Утолив первый голод, девушка решила поделиться с сен-шангером последними и самыми важными на свете новостями. Подробности жизни их бывших сокурсников сыпались из нее нескончаемым осенним дождем. «Нет, скорее летним тропическим ливнем», – пришло в голову Янни чуть позже.

Никого из сокурсников Янни не видел вот уже года два, но слушал девушку с удовольствием. Он бы и сводку биржевых новостей прослушал с радостью, если б ее читала Митику. Встретить Митику для него было настоящим счастьем. Он любил ее уже несколько лет, но семьи были против женитьбы.

Как обидно.

Для Янни было удивительным наслаждением видеть Митику, слушать ее голос, просто смотреть, как она ест. А уж… Он мысленно щелкнул себя по носу. Кто знает, какие планы у Митику на сегодняшний вечер.

К счастью, девушка никуда не спешила. Позвонив родителям и предупредив, что может задержаться, она всецело отдала себя делу развлечения Янни.

Ближе к ночи сен-шангер позвонил знакомым ребятам в транспортный отдел и попросил доставить к ресторану его машину. Он подозревал, что его красный двухсотсильный монстр давно уже любуется полной луной со штрафной стоянки.

Так и оказалось.

В период Летучей Мыши, что начинается за час до полуночи, они вышли из ресторана. Прохладный ночной воздух упал на них холодной волной. Митику успела замерзнуть, пока они шли к общественной стоянке, где транспортники оставили его машину.

Садясь в машину, девушка погрозила ему пальцем:

– А ведь Вы нечестны, господин Хокансякэ! Накормили и напоили девушку, заморозили ее. Не могу же я в таком состоянии ехать домой. Будет большой скандал! Вам придется позволить мне переночевать у Вас.

Янни радостно улыбнулся. Езда по утихшему ночью городу с любимой девушкой на соседнем сиденье. И большие планы на ночь…

Какое счастье.

 
Стоял месяц Тора-цути, месяц Земляного Тигра.
Врут люди, откуда тигры в земле?
Тот месяц был стылым месяцем, снег лежал вокруг.
Холодно, реки замерзли.
Вот и решил Хэнгу искать смысл всего средь людей.
Там искать проще, – решил Хэнгу. – И теплее.
Есть у людей огонь, а демону грома хотелось погреться у очага
Тепло!
 

Чженси стоял у окна и задумчиво рассматривал ночной город.

Темный массив Старого города рассекался ярко освещенными автострадами. А вдали, там, на севере, виднелась россыпь многоцветных световых пятен – Новый город.

Окно было распахнуто во всю ширь и ночная прохлада приятно бодрила Хёгу-шангера. Ветер доносил до него соленый воздух с моря и вездесущий запах шафранных деревьев.

Чженси любил рассматривать вверенный его попечению город. Шангас при Водоеме во время его правления достиг максимума для существующего порядка вещей. Впрочем, куда расти, всегда можно найти. Но об этом он подумает позже. Месяца через два. После канджао.

Холодные пальцы ветра все же достали его, и мурашки прокатились по телу.

Как тревожно.

Чженси задвинул стеклом окно и направился к столу. В этот миг тихо мурлыкнул телефон. Удобно устроившись в кресле, глава Шангаса открыл соединение. На большом настенном экране возникло изображение столетнего старца. Это был Киримэ.

– Мой господин. Все подтвердилось. В том самолете погиб глава Гетанса поклонников Танца, господин Титамёри и его жена, госпожа Асэтодзин.

Надежда, теплившаяся в сердце Хёгу-шангера, умерла.

– О, демоны подземные! – не сдержался Чженси. – Что еще готовит нам этот год?

– Это еще не все… – седой таку-шангер остановился.

– Продолжай, старый друг.

– Вместе с ними летела их дочь, Орики. Она тоже погибла.

На Хёгу-шангера было страшно смотреть. Жизнь летит серой пылью по холодному ветру, и яд не заставит себя ожидать.

– А сын?

– Сын оставался в городе. Полагаю, его сейчас возводят в должность главы клана.

Чженси кивнул.

– Мы можем связаться с ним и высказать свои соболезнования?

– Уже сделано. Мы по неофициальным каналам послали соболезнования от Шангаса при Водоеме и от Управления полиции. Думаю, все дейзаку присоединятся с минуты на минуту.

– Новости расходятся? – криво усмехнулся глава Шангаса.

– Да, мой господин.

– С нашими комментариями?

– Да, мой господин.

– Это хорошо. Это – хорошо.

Хёгу-шангер умолк, перебирая варианты событий ближайших дней.

Ни один не был приятным.

Звонок мурлыкнул вторично. На панели стола мелькнул алый огонек.

– Это он, – мельком глянув на стол, произнес Чженси. – Поговорим втроем.

На экране возникло еще одно лицо.

Оно принадлежало темноволосому мальчику едва ли тринадцати лет. Хрупкий и невысокий, он держался с достоинством, а на плечах у него висел короткий белый плащ – символ властного достоинства Танцоров.

На щеках мальчика виднелись глубокие ритуальные надрезы. Кровь темными каплями стекала со щек и падала на плащ, расплываясь красными пятнами. Алое на белом.

Как благородно.

Чженси и Киримэ переглянулись. Война!

Как опасно.

– Хёгу-шангер Шангаса приветствует Вас, Великий Генту, – поклонился Чженси.

– Великий Генту приветствует Вас, Хёгу-шангер – дважды, как молодой старшему, поклонился мальчик.

– Шангас при Водоеме приносит свои соболезнования в связи с темным событием настоящего.

– Гетанс принимает Ваши скорбные слова и благодарит за них.

Чженси с минуту внимательно рассматривал мальчика.

– Я скорблю вместе с Вами, Вэнзей. Я знал и ценил Вашего отца. Я любил его как брата.

– Да, господин Чженси, я знаю. Поэтому я обращаюсь к Вам, не только как к начальнику полиции. Но и как к другу отца. Убийцы отца не спрячутся, словно зловонные демоны жанхэги в темных горных пещерах! Гетанс поклонников Танца объявляет им бесконечную войну!

Хёгу-шангер помолчал, обдумывая ситуацию.

Бесконечная война.

Как неразумно. Как по-детски.

Но слово произнесено и услышано.

– Нелегко приобрести истинного друга. Еще труднее потерять бесконечного врага. Что же, Вэнзей, нам многое надо обсудить… Для начала я представлю Вам, господин Генту, своего помощника и друга, таку-шангера Киримэ.

Мальчик едва заметно улыбнулся.

– Я знаю Вашего бакугэру. Мой благородный отец, да будет небо к нему милостиво, хорошо учил меня. Мне знакомо лицо Вашего первого заместителя и друга.

Таку-шангер слегка шевельнул седыми бровями. Отнюдь не все среди высших чиновников Шангаса знали о его истинном звании.

– Ваш благородный отец заслужил милость небес, – согласился Чженси. – Послушаем же моего умудренного опытом и годами бакугэру. Он хотел мне рассказать нечто, касающееся этого поистине ужасного события.

Господин Киримэ позволил себе на миг отвлечься от предстоящего доклада.

Поистине, небо упало на землю, если столь страшными делами теперь приходится заниматься тринадцатилетним мальчикам.

– По нашим данным, катастрофе самолета с Вашим отцом виной одна из Ветвей Черного Древа. Какая именно Ветвь – нам еще предстоит определить. Но что именно Черное Древо повинно в смерти Вашего отца – это не подлежит сомнению. Эти презренные ханзаку так и не поняли, на чем поднялись мы, дэйзаку… Они полагают, что сумеют достичь того же, если не больше, чем мы. Достичь смертями и страхом. Они глупы. Глупы и потому опасны…

Горный храм медленно просыпался.

Сон еще цеплялся за него холодными быстрыми ручьями, узловатыми ветвями иссеченных дождями и ветром кривых деревьев, цепкими корнями ползучих трав и вьюнов, почти невидимыми волокнами туманов.

Но силы были неравны. Слишком много людей, слишком они нетерпеливы и устремлены к цели. Слишком много огней и громких звуков. Этой ночью на площадке перед храмом появились десятки машин, и сотни людей. И сон бежал, чтобы свернуться неслышной тенью в дальнем уголке, в самой темной галерее, в самой глубокой штольне.

По всему храму зажигались огни, звучала громкая речь, повсюду носили десятки старых палисандровых сундуков.

Храм готовили. К чему?

Он смотрел на людей тысячами вновь зажженных огней, сотнями малых алтарей, десятками узких, пробитых в каменной толще окон. Он смотрел и старался понять.

Медленно всплывали воспоминания о прошлом. Его высокие колонны, выкрашенные темно-красной краской, его сводчатый потолок, выложенный лазуритовыми плитками, золотые росписи стен – все вспоминало прошлое.

Прошлое и будущее.

Храм чувствовал, что его разбудили ненадолго. Эти люди слишком спешили, они были переполнены страхом и надеждой – такие не приходят надолго. Они пришли на час, а уйдут через миг. Они еще не знали, что дела их пусты, а слова бессмысленны. Они не знали.

Как глупо.

Они пришли провести нужные им ритуалы – затем вновь его покинут. И через несколько мгновений его медленной жизни он вновь уснет. В своих мыслях он уже вновь погружался в темный и тягучий сон. Сон Храма Троесущности, который был создан столетия назад, чтобы всего через десяток лет оказаться покинутым.

Покинутым и заброшенным на долгие сотни лет. Почти навсегда.

За все эти годы его будили лишь трижды.

И четвертый раз – ныне.

Как сонно…

Верховный жрец Шангаса при Водоеме, Тидайосу-шангер Тяу-Лин мрачно постукивал пальцем по столу. Он только что закончил невеселый доклад и теперь рассматривал людей сидящих с ним за одним столом.

Стол был круглый. Вокруг него стояли резные деревянные стулья с высокими спинками. На стульях сидели люди, и не простые люди. Каждый из них командовал сотнями и тысячами людей, на каждом лежала тяжелая ноша ответственности. За столом находились почти все верховные сановники Шангаса, включая и самого Хёгу-шангера Чженси.

Все ждали слова Чженси.

Хёгу-шангер задумчиво подбрасывал левой ладонью в воздух палочки с рунами. Подбросит, поймает, посмотрит. Подбросит, поймает…

Что он там видел – никто не решился спросить.

Хёгу-шангер в очередной раз поймал палочки и вдруг бросил их на стол. С сухим стуком те раскатились по столу. Чженси с интересом осмотрел их расположение. С удовлетворением кивнул.

Как правильно.

Он обратил взгляд на Тидайосу-шангера.

– Значит, никто не преуспел?

– Никто.

– И к нам не пришел Господин Лянми?

– Да.

– Кэнб Плоского Дракона не смог вызвать своего предка Дракона Тао-Рю?

– Да, – похоже, Тидайосу-шангер не был расположен к долгим разговорам.

– Арронсэ Синего Солнца?

– Они еще не закончили обряд. Он слишком длинный. Но, по моему мнению, Черная Кошка Хинши не придет к ним.

– Мы остались без Троесущности, – заключил Хёгу-шангер.

Тяу-Лин промолчал. Что толку пусто сотрясать стены храма бессмысленными звуками. Все очевидно.

– Это хорошо, – сказал Чженси.

Шангеры с удивлением посмотрели на него. Лучшее, наиболее страшное оружие, высочайшее достижение искусства дейзаку оказалось мертво сотни лет, и это хорошо?

Однако, скривясь как от зубной боли, Тидайосу-шангер коротко кивнул.

– Это хорошо.

– Поясните им, – махнул рукой Чженси. – Не все из них имели полный доступ к древним хроникам.

Тидайосу-шангер помолчал, собираясь с мыслями. В глубине храма еще шел долгий обряд вызова Черной Кошки Хинши. Удары барабана накладывались на ритм сердца, и у Тяу-Лин кружилась голова. Он собрал волю, словно завязал тугой узел из шелковой веревки, и стал медленно вспоминать былое.

– Шангеры! Слушайте то, что может поведать вам старик, прошедший через два канджао и оставшиеся годы жизни которого могут быть подсчитаны на пальцах одной руки.

Когда одиннадцать сотен лет назад наши предки приняли решение создать Троесущность, наш город был на краю смерти.

Вы все знаете, что жить мы можем вдоль очень узкой полосы на краю континента. В глубину суши нам хода нет. Как и в простор океанских волн. Мы живем у Водоема. Не зря наш дейзаку называется Шангас при Водоеме. Название это идет с начала времен, и никто не знает точно, сколько лет живет наш дэйзаку.

Тысячу лет? Полторы тысячи? Больше?

Никто не знает.

Мы были первыми, тогда как иные дейзаку появились заметно позже. И их названия отражали девизы и имена известных в тот период Учителей. Некоторые создавались учениками тех Учителей, некоторые возникли сами собой. Они родились. Шангас перестал быть единственным и одиноким.

Появились друзья и единомышленники.

Одиннадцать столетий назад наш город подвергся жестокому нападению. До его гибели оставалось семь дней и еще один миг. Смерть точила свой меч и крошки точильного камня падали на город огненным дождем.

Был ли иной путь противостоять нападению? Кто знает. Наши предки избрали этот, и кто может сказать, что они были не правы? Только не мы.

Сотни юношей и девушек нашего дейзаку и дейзаку наших друзей отдали свои жизни на алтарях.

Мы сотворили чудо.

Как наивно.

Мы сотворили чудовище.

Как неправильно.

Мы сотворили нечто.

Как больно!

Язык беден и не способен описать то, что было сотворено.

Наши предки не подозревали, что они создали. Наши дейзаку оказались истощены жертвами, но Троесущность явилась. Она явилась в дыме и пламени, в смертных криках и темных знамениях.