Текст книги "Гуманный выстрел в голову"

Автор книги: Алексей Пехов

Соавторы: Сергей Лукьяненко,Дмитрий Казаков,Кирилл Бенедиктов,Леонид Каганов,Игорь Пронин,Юлий Буркин,Юлия Остапенко,Алексей Толкачев,Сергей Чекмаев,Юрий Погуляй
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 38 страниц)

Шимун Врочек
ЭЛЬФЫ НА ТАНКАХ

– Тьен а-Беанелль, – сказал Дмитр, не открывая глаз. В левом виске билась жилка. – Танцующий в лучах солнца. Красиво, а? Одуванчик по-нашему. Вторая бронетанковая… там у них каждый батальон – по цветку называется…

– Эльфы?

– А кто еще? Пиши, Петро. Танковый батальон проследовал в направлении… сейчас, сейчас… поднимусь повыше… в направлении Оресбурга… записал?

– Ага.

– Не ага, а «так точно». Что написал?

– Посадили вторую грядку настурций, урожай повезем тете Оле. Целую, Фима.

– Молодец.

…Выйдя из транса, а точнее, вывалившись из него как мешок с овсом, Дмитр заставил себя открыть глаза. Мир вокруг качался. Сбросив с себя надоедливые руки (держи его! ну что ж ты! покалечится еще! держи!), сделал шаг, другой. Белый снег, черные проталины, темно-зеленые, почти черные ели… И бледно-голубое, совсем уже весеннее небо. Дмитр понял, что лежит. Над ним склонились двое. Потом подняли… Потом понесли…

Проснулся Дмитр уже после полудня. Под слегка ноющей головой – вещмешок. Рядом над костром – котелок с варевом, откуда шибает сытный мясной дух.

– Наконец-то, – сказал женский голос. – Очухался…

Получасом позже Дмитр сидел у костра и хлебал из котелка горячее варево. Сканья, снайперша отряда, чистила арбалет. Девушка в мешковатом маскхалате грязно-белого цвета, пепельноволосая, с четкими чертами лица. На вид ей можно было дать лет двадцать. Это если не заглядывать в глаза…

Петро спал, повернувшись спиной к огню.

Из леса показался Ласло, махнул рукой. Дмитр нахмурился. Дохлебал в ожидании новостей остатки бульона, выпрямился. Ну?

– Меня Сулим прислал, – начал Ласло обстоятельно. И вдруг не выдержал, перешел на щенячий восторженный тон: – Мы нашли!

– Сколько? – Дмитр отставил котелок. – Кто такие? Не из Лилий?

– Не-а! Бог миловал. Один эльф. Один одинешенек!

– Вкусная рыба, – сказала Сканья с нежностью. Облизнулась. Если бы эльф увидел девушку в этот момент – он побежал бы. И бежал бы, не оглядываясь, долго-долго… Вряд ли она знает, насколько кровожадно выглядит.

– Командир, можно я? – лицо Сканьи стало просто страшным. – Я его, гада…

– Отставить, – сказал Дмитр. – Сканья, Петро, при лагере… Это приказ, Сканья! Ласло, веди. Пойдем глянем на вашего эльфа…

Эльф был один. Совершенно. Посреди леса. В полной форме темно-синего, с фиолетовым отливом, цвета. Что автоматически зачисляло эльфа в покойники…

– Киль, – сказал Дмитр, не веря своим глазам. Оторвался от бинокля, посмотрел на Ласло, потом на Сулима. – Не может быть.

– А я что говорил? – откликнулся Ласло. Он прижал арбалет к плечу, приник к окуляру снайперского прицела. – Магической защиты – одна целая, три десятых.

– Он что, от комаров заклятье наколдовал?

– А бог его знает, – Ласло пожал плечами. – Может, он того… заблудился. А комары кусают. И наплевать им, что сейчас весна, а не лето.

– Больше никого? – Дмитр все еще не верил. – Вдруг это засада? На приманку нас взять хотят или еще как… Сулим?

– Нету никаво, – штатный разведчик группы всегда разговаривал, словно с кашей во рту. Но уж разведчик был отменный. Да и боец, каких поискать. Угрюмый и молчаливый, с виду медлительный, в бою Сулим действовал невероятно быстро и точно.

– Тогда что он здесь делает? – Дмитр снова взял бинокль. Эльф, светловолосый, с точеными чертами лица, казалось, никуда не торопился. Просто сидел на пеньке и наслаждался природой. – Как бы выяснить?

– Килей в плен не брать, – сказал Ласло.

– Знаю.

На восьмой год войны у воюющих сторон появился целый кодекс, помимо официальных Устава у людей и Чести у эльфов. Эльфы назвали это Сиет-Энне – Внутренняя Честь. Одно из правил касалось вопроса, кого стоит брать в плен. Бойцов элитной Киен а-Летианнес – Цветущей Сливы – не стоило. Ни при каких обстоятельствах…

– Точно киль.

– Это офицер! – сказал Ласло, чуть не подпрыгивая от возбуждения – Причем штабной, зуб даю. У него плющик по рукаву… синенький такой. Я его сниму, командир, а?

– Синенький? – Дмитр задумался. Он неплохо разбирался в эльфийских званиях и родах войск, но это было что-то новое. Может, снабженец? Или заместитель Второго-из-Ста? Ага, щас. Размечтался. Скорее старший помощник младшего дворника… Вот бы выяснить, но…

– Командир?

– Отставить стрельбу, – сказал Дмитр наконец. – Будем брать языка.

Ласло сперва не понял.

– Командир, ты чего? Киля?!

– Выполнять. Сулим…

Разведчик кивнул. Возмущенный Ласло, получив кулаком под ребра, сразу замолк и проникся. Тоже кивнул. Дмитр оглядел бойцов, остался доволен. Хорошие ребята.

– Стрелометы оставить. И чтоб ни звука у меня… Действуйте.

– Не в первый раз, командир, – сказал Ласло.

Эльф смотрел без всякого страха. Руки ему развязали, усадили на землю около костра. Лицо чистое и красивое, легкий синяк на лбу его совсем не портил.

– Ваше имя, звание, часть? – начал допрос Дмитр. Вряд ли эльф заговорит, но кто знает? Впрочем, даже если будет молчать… Всегда есть средство.

– Tie a-bienne quenae? – поинтересовался эльф, растирая затекшие кисти. «А кто спрашивает?» Голос у него оказался высокий и чистый, очень приятный.

– Это неважно, – сказал Дмитр. – Отвечайте на вопрос.

– Не имею желания, – эльф говорил почти без акцента.

Петро, как самому здоровому, было приказано удерживать Сканью подальше. Как средство устрашения, Сканья не знала себе равных, но – всему свое время. Зря эльф улыбается. Самое интересное: лицо с виду каменное, но ведь видно – улыбается. Порода, воспитание. Уметь надо… Молодец, что сказать.

Только Сканья и не таких обламывала.

– Повторяю вопрос. Ваше имя? Звание? Часть? – произнес Дмитр раздельно. Эльф молчал. Сейчас, решил Дмитр. Кашлянул, подавая Петро сигнал. Петро, поскользнувшись, упал на колено. Сканья рванулась в очередной раз, и – вдруг оказалась на свободе. Постояла секунду, еще не веря…

– Я тоже повторяю вопрос, – сказал эльф. – А кто спра…

Какая-то сила швырнула его на землю, ударила, сжала коленями. Сканья оказалась верхом на эльфе, вцепившись ему в ворот формы. Затрещала ткань.

– Люди, ублюдок! – Сканья выкрикнула это эльфу в лицо. Он мотнул головой в шоке, попытался встать… Нашел глазами Сканью… И очень быстро пришел в себя. Невероятное самообладание. Вот это зверюга! – Дмитр против воли восхитился.

– Люди? – эльф просмаковал это слово, словно глоток редкого вина. Посмотрел снизу вверх прямо в искаженное лицо девушки. – Люди – это хорошо. Я скажу. Меня зовут Энедо Риннувиэль, звание Детаэн-Занаи-Сэтимаэс, часть Киен а-Летианнес, подразделение Сотмар э-Бреанель.

– Как? – такого подразделения Дмитр не знал.

– У людей ближайшим аналогом является политическая разведка, – пояснил Энедо. – Эльфийское понятие несколько шире, но – смысл тот же. Я один из высших офицеров в разведслужбе вашего врага. Это понятно? И я требую встречи с командованием.

– Чьим? – спросил Дмитр тупо.

– С вашим, конечно.

Вот это номер! – подумал Дмитр. – Вот. Это. Номер.

– Вы должны рассказать все, что знаете, – сказал Дмитр. – Иначе Сканья сделает с вами такое…

– Эта милая девушка? – эльф, кажется, наслаждался эффектом. Улыбнулся. Сканья тут же ударила его головой об землю. – А, dieulle! За что?

– Эта милая девушка, чтобы вы знали, вынесла такое, что вам и не снилось. Когда-то эльфская карательная бригада прошла через родной городок Сканьи… Знаете, как он назывался, Энедо? Я вам скажу. Гедесбург.

Эльф замер. Потом вдруг сделал такое… Он поднял правую руку и провел девушке по щеке. «Самоубийца!»

– Прости, маленькая, – сказал эльф искренне.

…– Вы – идиот, – сказал Дмитр жестко. Эльф сидел перед ним, потирая шею. На коже – синие следы пальцев. Энедо повезло. Сканья могла и зубами. – Зачем было провоцировать девчонку? Мало над ней поиздевались?

– Я хотел попросить прощения.

– Удачный момент вы, однако, выбрали. Вашу мать, разведчик! Тоже мне…

– Я знаю. Но для нее лучше мгновенная вспышка, чем медленное горение, – эльф посмотрел Дмитру прямо в глаза. – А вам, командир, не стыдно? Я враг, это понятно. Но вы? Это же ваш человек. Девушка сгорает изнутри. У нее в глазах – багровые угли. А ее еще можно спасти…

– Ваша эльфийская поэтичность может отправляться к черту.

– А скоро будет – серый пепел. И тогда все.

– Да пошел ты!

Небольшой отряд второй день полз по лесам. Эльф не мог идти быстро, а за Сканьей нужен был глаза да глаз. Отношение к эльфу в отряде становилось все хуже. Киль в плену? Дмитр начал опасаться, что доводы Сиет-Энне, Внутренней Чести, окажутся сильнее доводов разума. Да, высокий чин эльфийской разведки. Да, награды и звания в будущем. Да, добыча велика, но – то, что проклятый эльф оказался в форме Цветущей Сливы… Идиот, не мог одеться на лесную прогулку попроще? Ласло, Петро, даже Сулим, не говоря уж о Сканье, смотрели на эльфа волками.

На вечернем привале Дмитр опять сидел рядом с эльфом. Как-то само собой получилось. Плохое предзнаменование.

– Вы не хотите еще раз задать свой вопрос, командир? – спросил вдруг эльф тихо. Казалось, лицо его обмякло, стало вдруг не таким точеным, не таким совершенным. Более… более человеческим.

– Какой?

– Про имя, звание и так далее.

– Зачем? – удивился Дмитр. – Вы же ответили? Или… нет? Вы солгали, Энедо?

«Он – писарь из какого-нибудь захолустного гарнизона. Тогда его убьют прямо здесь. И я не успею вмешаться. А захочу ли?»

– Вы солгали, Энедо?

Глаза, понял Дмитр. Меня тревожат его глаза… Словно у него тоже – багровые угли…

– Не совсем. Я сказал правду… только не всю, – эльф колебался. – Вы можете повторить вопрос?

– Хорошо. Ваше имя, звание, часть?

С минуту Энедо молчал. Лицо его… никогда не видел таких интересных лиц, думал Дмитр. Оно словно на глазах меняет возраст. То двадцать-двадцать пять, а то и все семьдесят. Это если мерить человеческими годами… А если эльфийскими…

Додумать Дмитр не успел. Энедо заговорил.

– Меня зовут… мое имя… – эльф сглотнул. – Нед Коллинз из Танесберга.

– Что?!

– Звание: капитан… Часть… Второе Разведывательное Управление его… его Величества короля Георга. Третий отдел: внешняя разведка. Группа внедрения.

– Ты работал на наших? Ты? Эльф?

– Человек, – слово далось Энедо с трудом. – Я – человек. Среди людей.

– Не может быть!

– Я так хочу домой, – Риннувиэль наклонился вперед. Отсветы от костра сделали его лицо лицом старика, а виски седыми. – Я так давно не был дома… Люди людей не бросают, правда?

Партизаны молчали.

– Я ему не верю, – сказала Сканья тихо. Потом вдруг закричала: – Я не верю! Не верю! НЕ ВЕРЮ!!

– Так давно… – повторил Энедо.

Третий день. Весна вступала в свои права, но в лесу снег тает очень поздно. Эльф (человек, мысленно поправился Дмитр, Нед) провалился по пояс в вязкую белую кашу. Вытаскивать эльфа пришлось Дмитру. То, что пленник – человек под маской эльфа, почти ничего не изменило. А как проверить? Доставить пленника в штаб. А когда собственный отряд не очень-то хочет в этом помогать? Что делать командиру?

Дмитр шел замыкающим. Вдруг командир заметил, что Ласло как бы случайно отстал. Сейчас начнется, подумал Дмитр.

– Ты веришь эльфу, командир? – Ласло, как всегда, сразу взял быка за рога.

– А ты?

– Он же киль. Он, гад, умный. Кили знают, что мы их в плен не берем. Что это наша… как ее, Сьет-Энне.

– Внутренняя Честь.

– Во-во, командир. Он знает, мы знаем… Вот он и выкручивается, как может. Человек, а выдает себя за эльфа… Тьфу! Да какой он человек? Такого эльфа еще поискать. Нутром чую, он нам еще подлянку подкинет!

– Знаешь, Ласло. Я вот думал, а что значит: внутренняя честь.

– Ээ… – Ласло моргнул. – Ну, обычная честь, только… ээ… для своих.

– Для своих? – Дмитр невесело усмехнулся. Слова Энедо не выходили из головы. Проклятый эльф. Как все было просто и ясно… – А к чужим можно и бесчестно? Так, что ли?

Ласло растерялся.

– Командир… ты чего?

– Ничего. Капрал Ковачек, встать в строй.

– Есть.

На вечернем привале Энедо с легким стоном опустился на землю. Вымотался. Горожанин, что с него возьмешь…

– Что эльф, устал? – Сканья смотрела с вызовом. – То ли еще будет.

– Я человек.

– Неправда! Я тебе не верю!

– А это уже неважно, – сказал эльф спокойно. – Важно, чтобы я сам в это верил.

Сканья замолчала и отвернулась. Энедо усмехнулся и повернулся к Дмитру.

– Я смотрю на вас, командир, и – завидую. Как вам все-таки легко.

– Легко?

– Не понимаете? Вы – люди среди людей. Вам не нужно сомневаться. Для вас нет вопроса: кто я? эльф, человек, полуэльф, получеловек. На той стороне то же самое. Эльфы среди эльфов. Это так легко, так просто. Я бы назвал это расовой определенностью. У меня все по-другому. Я родился человеком, а с двенадцати лет воспитывался как эльф. И не только воспитывался. Это военная тайна, конечно, – Энедо невесело усмехнулся, – но эльфы отличаются не только воспитанием. Физиология. Ее ведь тоже пришлось подгонять.

– И скоро вам исполнится четыреста лет?

– Нет, конечно, – Энедо улыбнулся. – Лет семьдесят буду выглядеть молодо, а потом сгорю за месяц-полтора. Оправданный риск.

– Я вам не завидую.

– Зато я завидую вам… Знаете что, командир, – Энедо на секунду задумался, взял шинель, собираясь завернуться в нее и заснуть. – Пожелайте мне легкой жизни, пожалуйста…

Из-за деревьев возник Сулим, подбежал к командиру.

– Дмитр, ты… я… короче, чешут за нами.

– Уверен?

– Да.

Почему-то угрюмому и косноязычному Сулиму верилось сразу. С полуслова.

– Кто?

– Страх-команда. Больше некому.

Позади чертыхнулась Сканья.

– Страх-команда? – негромко переспросил эльф. Лицо его выражало вежливое непонимание. В самом деле? – подумал Дмитр. – Или понимает, но не подает вида? Хотя что он может знать про страх-команду? Штабной. Городские почему-то думают, что в лесу легко спрятаться. Ничего подобного… Лилии партизанскую группу в два счета найдут, если уж на след напали.

– Егеря из Лиловых Лилий, – пояснил Дмитр. – Все поголовно охотники, следопыты, ну и так далее… Отборные ребята. В лесу они лучшие.

– После вас?

– Если бы это был наш лес, – вздохнул Петро. – Проклятье!

– Спокойно, – сказал Дмитр. – Они тоже здесь чужие. Это уравнивает шансы. Если это обычная страх-команда, там человек десять, не больше. А у них тяжелый стреломет. Мы сумеем оторваться. Они не выдержат темпа.

– Эльф не умеет ходить по лесу, – сказала Сканья. Это звучало как приговор. – Придется его оставить.

Дмитр посмотрел на своих людей. Ласло отвел взгляд. Сулим: «Как скажешь, командир.» Петро молчал. Сканья высказалась. Остается Энедо… Нед. «И я сам.» – подумал Дмитр.

– Вы командир, вам решать. Я подчинюсь вашему решению.

«…Я так хочу домой».

Дмитр вздохнул.

– Хорошо. Эне… Нед идет с нами. Мы сумеем оторваться.

…Все казалось сном. И даже когда Сулим огромными прыжками помчался к ним, на бегу перезаряжая стреломет и крича:

– Ельвы! Язви их в корень! Ельвы!!

Энедо Риннувиэль не сразу понял, что «ельвы» это искаженное «эльфы» – а, значит, Лиловые Лилии все-таки их догнали. И будет бой…

А он всего в двух шагах от дома.

…Дмитр посмотрел на Энедо снизу вверх. Красивый, черт возьми… и настолько эльф! Даже страшно.

– Уходи, идиот! Ты почти дома, ты понимаешь?!

– Я – человек, – сказал Риннувиэль. – Люди людей не бросают.

– Еще как бросают! – закричал Дмитр. От потери крови голова стала легкой-легкой. – Еще как бросают! Ты идиот, Энедо! Ты придумал себе людей! Мы не такие, понимаешь?! Мы – не такие.

– Я такой, – спокойно сказал Энедо. Поднял стреломет Дмитра, улыбнулся. – До встречи на том свете, командир… Да, хотел спросить. Я же человек, правда?

Дмитр посмотрел ему в глаза:

– Правда.

Евгений Гаркушев
ДРУЖИННИК

Красные стволы сосен проносились мимо Вадима все быстрее. Мотоцикл разогнался уже до ста верст в час, но Панкратов только подкручивал колесико реостата. Скорее, скорее, скорее! Электродвигатель тихо гудел, шуршал толстый слой игл под широкими колесами. Свистел рассекаемый мотоциклистом воздух. Монитор шлема, оснащенный системой спутникового ориентирования, подсказывал направление на трамплин и расстояние до него. Полторы версты… Верста…

Расчищенная между сосен тропка резко пошла вверх. Впереди – сто двадцать вторая сопка двенадцатого квадрата Красноярской губернии. На ее вершине – отличный трамплин.

Тропка выскочила на ровную просеку. Вадим положил мотоцикл набок, чтобы вписаться в поворот, пролетел в каком-то аршине от высокой, под самое небо уходящей вековой сосны, и повернул колесо реостата до упора. Из-под колес брызнули сухие сосновые иглы. Двести верст в час! Предел. Вот и трамплин!

– Японские ежики! – прошептал Вадим.

В самой середине широкого трамплина, на прыжковой полосе, зияла огромная неровная дыра. Кто постарался? Диверсанты? Браконьеры? Или здесь, неподалеку от базы дружины, появился червь, который решил вылезти из земли именно на разгонной полосе?

Теперь это неважно. Остановить мотоцикл он не успеет – разве что свернув в лес и рискуя в любой момент напороться на сосну, разбив мотоцикл в лепешку. Влететь в яму еще хуже. Сразу пойдешь кувырком, если не расплющит о стену… А какая у ямы глубина? Может – сажень, а, может, и все пять. Если не десять. Норы нефтяных червей очень глубокие…

Слева от дыры, на самом краю насыпи, сохранилась дорожка. Не шире колеса мотоцикла. Завалишься вправо – ухнешь в дыру. Влево – перевернешься, врежешься в сосны.

Проедешь ровно, как по нитке – останешься цел, И даже полетишь, куда надо.

Вадим крепче сжал зубы, рывком развернул руль, вылетел на гладкое поле трамплина. Не обращать внимания на то, что справа и слева от намеченной линии – запретная зона не лучше пропасти. Сосредоточиться на уцелевшем остатке дороги. ^

Вот они – десять сажен над дырой. За две сажени от дыры Вадим поднял переднее колесо мотоцикла над землей, дернул рычаг планирования. Крылья дельтаплана раскрылись с треском. Вовремя! Заднее колесо навалилось на узкую тропку, земля стала рушиться под мотоциклом в глубокую, дна не видать, дыру. Все-таки червь. Да какая теперь разница?

На мгновение мотоцикл потерял связь с землей, потом вновь коснулся колесом твердой почвы, пробуксовал и вылетел на гребень трамплина. Прыжок. Полет. Пронесло!

Вадим откинулся на закрепленный за спиной рюкзак, расслабляясь и направляя мотодельтаплан вверх, ловя восходящий поток воздуха. Четверти заряда аккумуляторов как не бывало. А он только заступил на дежурство! Впрочем, взлетать больше не придется… И мотоцикл, наверное, скоро придется оставить. Еще раз понадобится как следует разогнаться лишь для того, чтобы вернуться…

Внизу проплывала темная зелень деревьев, мелькали черные пятна прогалин, синие полосы ручьев и рек. Словно бы сам собой дельтаплан поднялся на четверть версты над тайгой. Ветер попутный, облаков нет, фотоэлементы крыльев жадно впитывают солнечный свет. Лети, сколько хочешь – аккумулятор почти не разряжается. Но скоро ночь, а до той поры не мешает сесть.

– Панкратов, Панкратов! – раздались из динамики шлема позывные штаба дружины. – Прибыл на место?

– Никак нет, господин полковник! – отрапортовал Вадим. – Лечу.

– Что видишь?

– Ничего подозрительного. Только трамплин на сопке сто двадцать два кто-то проел. Червь, наверное. Предупредите наших.

– А что тебя на сто двадцать вторую понесло?

– Да так, прокатиться захотелось. Да и ближе оттуда.

– Все ясно. Я пошлю ремонтный отряд. Конец связи.

– Конец связи, – отозвался Вадим.

Полковник Безбородых никогда не упустит случая лично напутствовать дружинника перед выходом на дежурство. Что ж, служилым казакам он как отец. Спросит строго, но в обиду не даст, по пустякам придираться не станет. Да и то – в дружине пластуны опытные, бойцы со стажем…

Не прошло и пяти минут после выхода полковника на связь, как Вадим услышал громкий треск. От неожиданности дернул руль, завалил дельтаплан набок, оглядел крылья, стойки. Вроде бы, все цело. Что трещит?

Еще один всплеск шума. Да это же динамики в шлеме! Треск прекратился, послышался гул, и из дальнего далека пришел голос полковника:

– Всем, кто меня слышит! Высадка диверсантов в двенадцатом квадрате. По возможности принять меры. Обнаружить врага и навести на цель регулярные силы… Повторяю…

Голос полковника потонул в гулком шуме, пронзительном треске. А через минуту динамики шлема замолчали. То ли с опозданием включились фильтры, то ли не выдержала электронной атаки аппаратура. Погас дисплей определения координат. Даже стрелка север-юг завращалась, словно в недоумении, и растаяла. Впрочем, где север, Вадим знал хорошо. Не первый год в дружине. И по солнцу доводилось ориентироваться, и по звездам…

Итак, диверсанты. Надо полагать, японцы. Кто еще может подавить системы связи на территории Сибирской республики? Японцы – это серьезно. Не зря же полковник приказал: обнаружить и доложить! Не захватить, не принять меры к уничтожению, а именно вызвать регулярные силы. Но как доложишь, когда рация не работает, и кодированный импульсный сигнал не проходит? Действовать нужно на свой страх и риск. Связь скоро восстановят. До тех пор нужно выполнить задание.

Вадим включил дополнительный привод винта, расходуя заряд аккумулятора. Теперь не до экономии. Удастся подзарядиться – хорошо. Будет пасмурно – полковник пришлет гонца с аккумуляторами. Дельтаплан, плавно набирая высоту, поднялся на полверсты над тайгой. Горизонт отодвинулся. Видно стало дальше.

А ведь, пожалуй, никто из дружинников сигнала больше не принял… Вадим задержался на земле, решив стартовать со сто двадцать второй сопки. Да и участок патрулирования у него не так далеко от штаба дружины. Но и ему было слышно полковника очень плохо. До других, скорее всего, сигнал не дошел. Стало быть, вся надежда на него!

Следов диверсантов внизу не наблюдалось. Да и как они должны выглядеть, эти следы? Какие цели у диверсантов? Про то, что это – самураи, он домыслил сам. Может быть, китайский отряд… Или группа из Великого Арабского Халифата. Хотя последние, вроде бы, ничего здесь не забыли. Но, как знать, как знать…

Повинуясь какому-то интуитивному чувству, Вадим повернул дельтаплан в сторону Тунгуски. До реки – верст семьдесят, и отсюда ее не видно. Но Панкратову во что бы то ни стало захотелось обследовать именно это направление.

Сначала Вадим решил, что чутье его подвело. Но, одолев верст десять, он вдруг увидел сразу две любопытные вещи: яркое янтарно-желтое пятно среди зелени на севере и жирный, маслянистый след крупного нефтяного червя, выворотившего с корнями несколько сосен. В версте на запад от желтого пятна.

Если Вадим смыслил что-то в разведке с воздуха, то пятно – небрежно забросанная лапником палатка. А червь, если уж он вылез на поверхность, собирается откладывать яйца! Ну и ну!

– Господин полковник! Штаб! Отзовитесь, кто-нибудь! – прошептал Вадим в микрофон. Но динамики молчали.

Высаживаться возле палатки глупо. Диверсанты наверняка готовы к подвоху, и спикировать на тайгу рядом с ними – не лучшее тактическое решение. Собьют из зенитного комплекса. Или просто расстреляют из автоматов. А червь – лакомая добыча. Что-то подсказывало Вадиму: неспроста здесь стоит эта палатка. Неспроста заблокирован эфир. К червю! А там видно будет.

Приняв решение, Панкратов заглушил мотор и бесшумной тенью заскользил к жирному следу червя. Прошел неподалеку от палатки. Трудно судить с такой высоты, но шелк больно уж походил на дешевый китайский. Какой-то ядовитый цвет, крепления стоят не очень ровно… Людей рядом с палаткой не видно.

На след червя Вадим вышел, когда дельтаплан уже касался верхушек деревьев. Вот они, жирные пятна, примятая трава, ободранная кора деревьев.

Дельтаплан приземлился прямо на просеке следа. Вадим вручную сложил крылья дельтаплана, загнал мотоцикл в маленькую лощинку и спрятал в кустах. Электродвигатель работает тихо, но его можно засечь электронными средствами слежения. Пешком – надежнее.

Из рюкзака Панкратов достал огнеметную трубу, один метатель с криозарядом – азотной бомбой. Прихватил и армейскую винтовку. Хватит. Лучше быть хуже вооруженным, но подвижным. Шлем он снял. Все равно толку от него сейчас никакого.

Вдоль следа дружинник отправился туда, где должен был откладывать яйца червь. Если он успеет, три бочки нефти – его законная добыча. Если нет – нефть пропадет. Тогда нужно будет уничтожить яйца.

Вадим крался от куста к кусту, от кочки к кочке. Когда неясные очертания червя, казалось, уже маячили на небольшой поляне, казак услышал хлопок выстрела, крик. Раздался тяжкий, низкий рык, и прямо в сторону Вадима метнулось крупное тело.

Червь был страшен. Голова размером с бочку, тело – ничуть не тоньше, а в середине даже шире. Сейчас на голове словно бы выросла борода. Кто-то выстрелил в червя криозарядом и промахнулся. Червь спасался, не разбирая дороги.

Одним движением Вадим скинул с руки на землю огнеметную трубу и удобнее перехватил метатель с криозарядом. Выстрелил червю прямо в лоб. Отпрыгнул в сторону.

Толстый и тяжелый хвост сбил дружинника с ног. Червь пропахал в земле глубокую борозду и остановился. Голова его была поражена, заморожена жидким азотом, брюхо еще ходило ходуном. Через пару-тройку часов червь даже может очухаться.

Крепкие твари!

Вадим, зажимая пальцами левой руки пробитую острым суком рану на ноге, поднялся, откинул опустевшую трубку метателя, и взял в правую руку винтовку. «Кто стрелял? Почему не попал? Дружинник не попасть не мог…»

Из лесу между тем показалась щуплая фигурка в камуфляжной куртке, с небольшим рюкзачком за плечами.

– А постой-ка, друг! – громко предложил Вадим, направляя ствол винтовки на незнакомца. – Ты кто будешь?

Человек, не ждавший подвоха, взвизгнул и чуть было не дал стрекача в лес. Но, сообразив, что от пули армейской винтовки ему все равно не уйти, замер и даже поднял руки, – хотя дружинник его об этом не просил.

– Я сдаюсь, сдаюсь, – с ярко выраженным китайским акцентом произнес он. – Не убивайте! Пощадите!

Если в слове «сдаюсь» длинное «с» было вполне уместно, «пощадите» вышло вообще жалко.

– Кто такой? – строго повторил вопрос Панкратов.

– Чжэнь Лю, – смиренно ответил китаец.

– Сколько вас?

Чжэнь Лю испуганно оглянулся.

– Я один, господин.

– И это из-за тебя глушат все частоты, а спутник не отвечает на запросы?

Китаец резко, словно болванчик, закачал головой, отрицая такое предположение.

– Я не знаю, господин. Давно бреду по этой тайге. Счет дням потерял… И сегодня – такая удача! Огромный червь. Собрался делать кладку. Прорицатель предсказывал мне успех…

Вадим перестал заботиться о ране, поморщившись, подошел к китайцу. Оружия у того не было. Только пустая трубка из-под криогенного заряда, которую он зачем-то тащил с собой. Рюкзак топорщился, словно был набит банками.

– Без ружья не боишься?

– Нет, господин. У меня есть ружье. Я оставил его в палатке.

– Какого цвета палатка?

– Желтая, господин. Стоит к востоку отсюда.

– Не соврал, если только не очень хитрый. Ты меня господином не зови, – покачал головой Панкратов. – Чай, одногодки… Сколько тебе?

– Двадцать восемь, господин.

– Ну, а мне – тридцать. Почти столько же. Зови Вадимом, Чжэнь Лю.

– Можно просто Лю, – обрадовано закивал китаец. Но дружинник радоваться не спешил.

– Что тебя принесло сюда, желтолицый? Нефть в Китай тащить – удовольствие дорогое… Шпионишь?

Китаец замялся.

– Вываливай все из рюкзака, – приказал Панкратов.

– Не можно, – ответил Лю.

– Можно, – нехорошо усмехнулся дружинник, и передернул затвор винтовки.

Китаец поспешно скинул с плеч и опрокинул рюкзак. Как ни странно, он оказался набит пустыми жестяными банками.

– Что это?

– Контрабанда. Термосы, – покорно ответил китаец.

– Ты их продаешь, что ли? – удивился Вадим. – Вроде бы от рынков далековато… Да и расцветка так себе… Хоть бы цветочек какой нарисовали… Или аиста… А ну-ка, не темни!

– Контрабанда. Нужны яйца червей, – сообщил китаец. – Три целых яйца самое малое. Большой человек платит большие деньги. Будет делать нефтяной бизнес на отмелях. Входи в долю, казак! Я тебе заплачу две тысячи юаней! Мне обещали три тысячи…

– Родину не продаю, – холодно бросил Вадим. – Да и как я твои юани получу? Обманешь…

– Не обману! А яйца – на что они тебе? Ты ведь их все равно сожжешь!

Вадим покачал головой.

– Обманешь… Все вы, желтолицые, такие. Особенно японцы. Но и вы тоже хороши. Раз тебе яйца нужны, ты их не получишь, Лю Чжэнь. Не то, чтобы я тебе гадость хочу сделать. Как знать – зачем эти яйца вашему большому человеку… Нет уж, помоги мне лучше нефть слить. Умеешь?

– Зачем нефть? – застонал китаец. – Сколько нефть стоит? Пятьдесят юаней? Сто? А за яйца человек три тысячи платит!

Панкратов достал из кармана воронку, вытащил из другого связку пластиковых пакетов-контейнеров, приказал китайцу:

– Сливай. Чай, дело знаешь?

Лю Чжэнь послушно закивал. Еще бы – извлечь из червя не полностью созревшее яйцо – дело потруднее, чем слить из нефтяных мешков их содержимое.

Вадим устроился на старой поваленной сосне, отстегнул от ремня медпакет, принялся обрабатывать раненую ногу. Винтовка лежала здесь же, под рукой. Но китаец поводов для беспокойства не давал. У него с собой тоже оказалась воронка, он умело вонзил ее в плоть червя, подсоединил к пакету, приладил к делу вторую, а сам тем временем вскрыл червю брюхо, вынул несколько яиц и разложил по контейнерам. Панкратов мешать китайцу не стал. Если желтолицый хочет, чтобы его осудили за контрабанду, а не только за незаконное пересечение границы республики – дело его. Впрочем, перед тем, как передать злоумышленника в штаб дружины, он его предупредит. Еще раз. Последний.

– Слушай, Лю, а зачем твоему большому заказчику яйца? – поинтересовался Панкратов, когда нога была продезинфицирована и перевязана стерильным бинтом. – Вы из них еду готовите?

– Червя нельзя есть, – добродушно засмеялся Лю. – Даже мы не едим… Нефть… Не вкусно! Вредно…

– Так зачем тогда?

– Человек хочет открыть бизнес на отмелях. Американцы предлагают ему личинки червей. Пятнадцать тысяч юаней за штуку. Дорого. Здесь можно достать дешевле…

– Американцы? – удивился Вадим. – А что, их тоже черви мучают? И не пойму я, если твой заказчик нефть добывать будет, зачем ему месторождения заражать?

– Ох, ох, – засмеялся китаец, захлопал себя грязными руками по зеленым джинсам. – Неужели ты не знаешь, что червя-нефтееда вывели в Америке? В Техасе? Когда там закончилась нефть, остались только ее следы, Самуэль Паркинс соединил гены бактерий, дождевых червей и гремучей змеи, модифицировал их, ускорил рост и получил нефтяного червя. Такого червя пускали под землю, но расти чрезмерно не давали. Как только он запасался нефтью, которую высасывал из песка, его выманивали и убивали. Каждый червь – три барреля нефти. Немного, но их были тысячи на каждой ферме. А после капитуляции Калифорнии в войне шестьдесят четвертого года яйца червя-нефтееда достались японцам. И они почти сразу заразили им ваши нефтяные месторождения. Здесь черви, конечно, не нужны – нефти много, из песка ее высасывать не нужно. Но тут черви чувствуют себя вольготно! Плодятся во множестве… И не дают вам покоя! Вадим нахмурился.