Текст книги "Кто, если не мы? (СИ)"

Автор книги: Алексей Скуратов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Ардэшар спокойно ждал ответа, глядя в глаза хозяину дома. Кони жадно пили, звучно глотая воду, а на небе вовсю уже искрились живые звезды, отражающиеся в светлых глазах Файрхаля.

– Моя мать в доме, – наконец произнес коренастый мужчина, отводя взгляд. – Пойдем. Иначе я сойду с ума…

И стоило им только зайти внутрь, как Крайт зажал нос, побледнев. В комнате стояла такая вонь, что слезились глаза – разило мочой, немытым телом и гниющими нарывами. Иджису, казалось, было все равно. Не изменившись в лице, он с привычным спокойствием в карем рассудительном взгляде тихо прошел к кровати и отбросил одеяло, скрывающее изуродованную морщинистую кожу. Стоило парню увидеть страшные язвы, готовые вот-вот прорваться, его тут же согнуло в предательском рвотном позыве, который он, как бы ни пытался, сдержать не смог. Только хлопнула дверь, скрипнув петлями, и его еще долго выворачивало наизнанку прямо на пороге, в то время как напарник равнодушно колдовал, обманывая чуму.

Его магия была мягкой и теплой, как дыхание весны. Язвы не исчезали, черная смерть прочно сидела в немощном теле измученной старухи, но боль и эти нечеловеческие страдания уходили, и туманил сознание крепкий сон. Вместе с болью, терзающей женщину более дюжины дней, уходил и тошнотворный смрад. Хозяин, не сдерживаясь, не стыдясь, бессильно вытирал мозолистыми руками слезы с покрасневших глаз, пока этот маленький, слабый телом чародей творил настоящее чудо, даруя спасение из чувства великого милосердия и сострадания.

А через полчаса, что тянулись, как годы, мужчина бессильно упал на колени перед кроватью, сжимая морщинистую теплую руку мирно спящей матери, готовящейся уйти из этого мира туда, где нет места черной смерти и боли. Сил проливать слезы у него уже не оставалось.

Иджис был феноменально спокоен.

– Эту ночь она не переживет, – тихо произнес он, опуская ладонь на плечо хозяина, – я сделал все, что в моих силах. Поверьте, сейчас ей хорошо. Ни один кошмар не приснится этой ночью.

– Как мне благодарить… – послышался дрожащий мужской голос, – как… как мне тебя благодарить?

– Не стоит, – отмахнулся старший маг. – Только позвольте переночевать на чердаке. Мой друг немного не привык спать на улице.

За окнами было невозможно тихо.

Этой ночью стоило любоваться с замиранием сердца. Безветрие, немая глушь, сияние звезд на черном бархате неба, высокие сосны, тянущиеся угольными шпилями к непостижимой обсидиановой тверди. Дремали уставшие лошади, поднимался тонкой струйкой сизый дым. Не рушил тишину даже незамолкающий Крайт, сидящий теперь на пороге и буравящий взглядом кроны старых деревьев. Он вздрогнул, когда почувствовал на плече маленькую руку напарника. Не повернулся.

– Замерз ведь, – выдохнул Ардэшар, и с губ сорвалось облачко белого пара, растворившееся в морозном воздухе. – Пойдем, теперь тебе плохо не станет. Не сиди на холоде.

Парень, не ответив, все же поднялся. Не встречаясь взглядом с соратником, прошел в дом и не удивился, когда и вправду не почуял ничего, кроме запаха древесины и волшебного травяного отвара, закипающего в тяжелом котелке над живым и развеселившимся огнем. Все так просто! Все так естественно и непринужденно! Молчаливый хозяин, спящая старушка-мать и мурчащий кошачьи песни усатый-полосатый зверь, растянувшийся у огня – что за идиллия?

Все было так, словно ничего не произошло.

Словно не было выворачивающей наизнанку вони, страшных ран, ауры дикого страха и смерти. Ничего этого нет в карих глазах, отражающих каминные искры. Ни-че-го. И это пугало Крайта, взглянувшего на своего невзрачного напарника совсем иначе.

Они в молчании закончили с ужином, лишь озвучив благодарность. Взяв по глубокой кружке травяного отвара, состоящего из ромашки, чабреца, шалфея, алого боярышника и столь же алой клюквы, взобрались по лесенке на теплый чердак, где на сене лежали расстеленные покрывала. Свет играл причудливым образом, пробираясь сквозь щели между бревнами. Волшебно пахло сухими луговыми травами.

Иджис медленно пил, прикрыв глаза. Парень сгорал.

Сгорал от пожирающего его стыда.

Как он мог? Как он мог так струсить, когда всегда пер на рожон и выбирался из самых страшных переделок? Он слепо бросился за Черной Звездой, надеясь, что его напарник будет сильным взрослым мужчиной, могущественными чародеем или искусным воином, а с ним был он – невысокий молодой маг. Худой, не блещущий феноменальными способностями, еще более уязвимый, но в тот же момент в разы превосходящий по силе и отваге. Не испугавшийся чумы и смерти. Холодно сделавший свое дело.

Старший маг, к слову, неладное почуял, и, ощущая что-то неприятное, все же повернулся к лежащему на боку напарнику, отрываясь от душистого напитка.

– Крайт?

– Мм?

– Что-то не так?

Он не счел нужным ответить, продолжал неподвижно лежать, разминая в пальцах хрупкую соломинку.

– Ты, наверное, не знал, что такое чума на живом теле. Извини, я должен был предупредить тебя о том, что ждет в доме.

– В этом-то и проблема, Иджис. Не знал. Не знал, – повторил он сухим голосом, совсем не свойственным его былому оптимизму и живости, – а думал, что не испугаюсь. Испугался. Как слабовольный мальчишка.

– Слушай.

– Испугался, – перебил Крайт, – когда был таким самоуверенным. Так смешно… Никогда бы не подумал, что есть вещи пострашнее, чем быть застуканным в борделе с пустым карманом. Мои интрижки и рядом не стояли с тем, что ты воспринял, как должное. Как само собой разумеющееся. Кто ты такой?

Ардэшар выдохнул, сделал сдержанный глоток, чувствуя, как горячий отвар согревает тело, разливаясь внутри. У него, в отличие от напарника, особых тайн не было, о чем он и сказал, с уважением относясь к искренности.

Файрхаль горько усмехнулся, лег на спину, поворачивая лицо к спокойному напарнику, который, как оказалось, был в душе гораздо старше своих двадцати шести. Он молод, так молод для чародея, но сколько силы таилось в сердце былого объекта насмешек и постоянных издевательств!

– Такой вот я слабак, дружище, – прошептал парень, мягко улыбаясь. – Сдается мне, в середине пути ты останешься один. Если так пойдет и дальше, меня, скорее всего, убьют в силу трусости и мелочности, а, может, и просто из-за моего кретинизма.

– Не глупи.

Крайт вопросительно посмотрел в карие глаза, мучая в пальцах несчастную соломинку.

– Тебе сдается одно, а мне малость иное. И думаю я, человек-загадка, что ни я, ни ты живыми уже не вернемся. Так давай не будем раньше времени опускать руки и отдадим жизни не просто так. Умереть по дурости всегда успеем. А вот с честью и достоинством… тут еще потрудиться придется.

И Иджис, кривовато, нелепо, но от души и мягко улыбнувшись, протянул руку напарнику, чтобы пожать, вновь скрепляя негласный договор обоюдной поддержки и помощи, даже если те будут стоить жизни. Неважно, какое прошлое крылось за спиной этого красивого юноши, неважно, чем он занимался в борделе, с кем спал и кому проигрывал деньги, сколько пил. У них была одна судьба на двоих, обязанная оборваться после прикосновения к легендарной Черной Звезде.

Однако Крайт вместо рукопожатия поднялся и обнял мага за хрупкие плечи. И показалось на долю мгновения Иджису, что удар сердца в его груди был каким-то странным.

Неловкое молчание, повисшее после, так и не развеялось, превратившись в гробовую глушь. Ардэшар, больше не притронувшись к питью, улегся, чувствуя наливающий веки свинец. После дня в седле его тело без устали ныло, одержимо донимая, а применение магии и вовсе подкосило. Что и говорить о странной мысли, вдруг втиснувшейся в его сознание так не вовремя и так некстати, так навязчиво. В его воспоминаниях лишь спустя столько лет начали расцветать кровавые бутоны событий, о которых он предпочел бы забыть. О да, у них с Крайтом были тайны. Тайны, не предназначенные для кого-либо из живущих на этом проклятом свете.

Файрхаль же не придал значения той мимолетной неловкости, проскользнувшей между ними. Может, он и был младше, но опытом хвастал колоссальным, достаточно значимым, чтобы не обращать внимания на мелочи. Он и сам намотался за день. И если до неловкости ему не было никакого дела, то факт собственной слабины его не на шутку обеспокоил. Трусость, паника, отвращение – всего этого не избежать на пути и при всем желании. Не останется ничего, кроме как сжать волю в кулак и побороть в себе инстинкты самосохранения, человеческие чувства. Коль пошел за Смертью, откажись от всего людского. От всего приземленного и обыденного, иначе Судьба втопчет в грязь и сравняет с землей, перемалывая кости в порошок. Даже Иджис нашел в себе силы!

Даже чертов Иджис, который по всем канонам и законам должен был сдать назад, отыскал внутри себя нечто такое, что заставило его взглянуть в глаза Черной Смерти, взглянуть с достоинством и честью. А что, если его ничего и не заставляло? Если он сделал это просто потому, что он такой – слабый и хилый лишь внешне?

Кто знает, чего ждать от писаря с блестящим умом.

Он спит, видит, наверное, уже десятый сон. Кажется, будто Ардэшар мертв – не слышно даже дыхания.

– Кто же ты такой, черт возьми? – беззвучно прошептал парень, прикасаясь к пряди каштановых волос. – Слишком много молчишь. И наверняка прочитаешь меня, как одну из своих книг. Поверь, стоит только присмотреться как следует. Ужаснешься… Если ты мне поверишь, наверняка прикоснешься к моей тайне.

Но усталость свалила и его. Тишина, тепло и чувство безопасности его свалили вслед за Иджисом, заставив лишь удобнее улечься и провалиться в пустоту.

В пустоту, где его всегда ждали.

Он вдруг снова оказался в том месте, которое помнил до малейшей детали. Эта залитая утренним золотистым светом комната, нежный и легкий ветерок из окна, качающий шифон занавесок, ощущение человеческого тепла рядом. Запретного тепла.

Он ведь часто так просыпался, а потом делал вид, что все в порядке. Что он, юный Крайт Файрхаль, идеальный сын своих благородных родителей. Молодой человек с блестящими способностями, который вскоре прославится и, возможно, станет знаменит, уважаем. В него вложено столько сил и денег, столько времени!

– Крайт!

Так хорошо и так тепло, так приятно. Сладкая тянущая боль во всем теле, синяки на коже. Никто не увидит. Никто и не посмотрит.

Разметавшиеся по белым подушкам короткие волосы цвета льна, сонный взгляд золотисто-ореховых глаз. Взгляд, в котором рождается дикий страх. И пылают от стыда и гнева впавшие щеки.

– Нет, Риг, прошу!

– Я знал! Я знал об этом с самого начала!

– Риг!

А в теле ноет усталость, и ветерок ласкает кожу. Так приятно, почти приторно. Еще бы родителей из комнаты выгнать и избавить свое нутро от странного чувства. От чувства, когда в одночасье рушится все вокруг, и хочется спрыгнуть со скалы в бездонное море. А лучше броситься на острые камни, чтобы переломать себе все кости до единой, чтобы больше не тревожить сознание воспоминаниями, от коих хотелось бы избавиться.

И потом… потом все словно в тумане. Крики, удары, страшная брань. За ними – холодные улицы и унизительная жизнь в тех местах, о которых он, сын местной аристократии, даже не предполагал. Но он быстро учился. Феноменально быстро, что позволило стать тем, кем он был сегодня – плутом, повесой, развратником. Изумительным шулером, лжецом и вором.

Учился так быстро, что и не заметил, как лишился всего. Семьи, дома и чести.

Когда он распахнул глаза, над ним сидел Иджис, и в его глазах черным по белому читался страх. Его пальцы чуть подсвечивались, пахло мягкой магией, пропитавшей воздух. Стояла тишина и густой мрак. Была глубокая безмолвная ночь.

– Крайт? Ты в порядке?

Парень отчетливо ощущал, что его лицо стало мокрым от слез. Было так тяжело, так невыносимо после сна, что казалось, будто бы на грудь уронили неподъемную каменную глыбу, не дающую вздохнуть.

– Крайт!

Парень, наконец, схватил ртом воздух, подскочил на месте так, что, сев, едва не впечатался в лицо напарника, которое от него отделяли жалкие сантиметры. Файрхаль смотрел безумными глазами в напуганные карие озера, лишившиеся равнодушного и холодного спокойствия. Хватался за теплую руку, что-то неразборчиво нашептывая.

– Успокойся, все хорошо, – тихо произнес Иджис, не отдергивая руку. – Это просто был кошмар, не более. Я с тобой.

– Я сам виноват, – отвернувшись, выдавил из себя севшим голосом парень. – Нужно было думать, нужно было остановиться…

Теплая рука соратника лежала на его плече. И никакого смущения, никакой неловкости. Только желание разобраться, в чем дело, желание помочь практически незнакомому, но в то же время довольно близкому человеку.

– Значит… ты все видел, все слышал, да?

Иджис не счел нужным отвечать. Это было более чем очевидно.

– Страшно подумать, что я успел наговорить, – жутко улыбнулся Крайт, запуская пальцы в спутанные пряди. – Извини, дружище. Это уже давно от меня не зависит. Ничего не могу поделать. Ночь – мое проклятие.

Ардэшар успокоился, пришел в себя. Карие глаза вновь были невозмутимы и спокойны – как море в штиль, как золотые поля в безветренный полдень.

– Знаешь, я бы мог попробовать…

Файрхаль обернулся, поймал рассудительный взгляд. Прислушался.

– Попробовать что?

– Я могу тебе помочь. Я умею чуть больше, чем тебе могло показаться.

========== Глава седьмая: «О разговорах у костра и том, как беда пришла, откуда не ждали» ==========

– Я и вправду мог бы помочь тебе, – тихо произнес Иджис, почесывая негустую бородку и рассматривая что-то во тьме. – Целительство – то, что удается мне достаточно неплохо. Я многое читал, над многим задумывался в свое время и даже практиковался. Не хочешь попробовать?

Крайт с недоверием взглянул на напарника, от волнения растирая в пальцах колосок пшеницы, в котором по случайности осталось несколько зернышек. Он, без сомнений, выглядел очень образованным и наверняка в меру способным, но доверить кому-то такие вещи… Они ведь едва знакомы. Их не связывает ничего, кроме общей цели: достать чертову Звезду и спасти живые души. Причем тут такая жертвенность и взаимовыручка?

– Если ты думаешь, что, пытаясь тебе помочь, я увижу что-то из твоего прошлого, то можешь не переживать: не увижу. Воспоминания касаются только тебя. Мое дело – загнать их в твое подсознание, немного приструнить, чтобы ты не мучился. Вот и весь секрет.

– А сработает ли? – с сомнением спросил парень.

– Еще бы! Ко мне как-то раз приводили мальчишку. Ему лет семнадцать было наверное, не больше, – начал вспоминать Иджис. – На его глазах какой-то больной садист перебил родителей, как скот на бойне, изуродовав тела до неузнаваемости. Тот малый едва ли умом не тронулся, спать не мог, дико крича по ночам. Мои чары помогли.

– Но я чародей! – попытался выкрутиться напарник. – Мальчишка был человеком, с этим работать гораздо проще!

В нем, личности без особых принципов и убеждений, проснулось что-то, что отдаленно напоминало неудобство и некое смущение. Ему уже давно не предлагали безвозмездной помощи по доброте душевной, от чистого сердца и без подвоха, без поиска выгоды, без требования оплаты.

– Будь ты хоть архимагистром – сработает.

– Но зачем? – не выдержал Крайт.

– Если честно, – выдохнул маг, – потому, что не выношу людских страданий. Но если и это для тебя не весомая причина, то ко всему прочему я не хочу узнать о причине твоих кошмаров по случайности, не хочу ворошить твое прошлое таким образом. Во сне ты говоришь. И говоришь то, о чем мне, уверен, знать не стоит. Поэтому позволь. Я непременно помогу тебе, как только видения начнутся снова. Это в буквальном смысле исчезнет, как дурной сон.

Крайт, укрывшись плащом и улегшись на мягком сене, ненадолго замолчал, думая. Ардэшар в свою очередь не торопил, рассматривая причудливые тени, крадущиеся во тьме чердака. Было очень тихо и тепло. Сложилось бы и ощущение спокойствия, но тревожные мысли, забивающие сознание молодого чародея, аура пережитого кошмарного сна, растворившаяся в воздухе, напрягали и оставляли неприятное послевкусие, скрипящее на зубах песком.

– А если я соглашусь, то что ты попросишь взамен, Иджис?

Старший маг удивленно взглянул на напарника, поднял бровь. На долю мгновения они встретились взглядами.

– Я не предлагаю помощь ради выгоды, – сухо произнес он. – И потом… вряд ли ты мне сможешь дать хоть что-то, ибо у меня есть все необходимое. Не пойми меня неправильно. Такое уж воспитание.

Последующие же фразы были абстрактными и бессмысленными. Крайт, не желая быть кому-то обязанным, в то же время испытывал двойственное чувство: злился из-за собственной беспомощности и надеялся на то, что чары непременно сработают, а пережитый ужас, являющийся к нему во снах, превратится из обжигающего пламени страха в холодный пепел стертых воспоминаний. Иджис был готов бросить вызов кошмарам, занявшим сознание его напарника. Может быть, внешне он аляпист и худоват, даже жалок: невысокий рост, ломаное тело, глупая бородка, – то внутри хранил большое сердце, благородную душу и феноменальные познания в десятках областей.

Они быстро уснули, окончив напрягающий разговор и прекратив мерить друг друга подозревающими взглядами. Провалились в сон без видений, прекрасно понимая, что впереди их ждет тяжелая дорога в седле от рассвета до заката, холод ранней весны и тянущее нытье пустого желудка. К тому же, скорее всего им предстоит пережить еще долгое отсутствие крыши над головой, ведь до очередного города даже при хорошем темпе добираться не менее недели, ошиваясь по опасным большакам и лесам, которые берут начало здесь, в паре сотен верст от Арул-Тэшар`а.

А утром все шло так, будто ночного разговора не было, и Крайт мысленно благодарил Иджиса за это, будучи тем еще «любителем» чувствовать себя слабым и зависимым от кого-то. Тем более – от напарника, который, если уж по виду судить, скорее сам нуждался в помощи, поддержке и защите.

Они, молча позавтракав за хозяйским столом еще до рассвета и сделав вид, будто труп в помещении их ни капельки не смущает, спешно вышли из поросшего обильной растительностью домика и наскоро запрягли лошадей, водрузив на их бока и спины вьюки и дорожные сумки. И хотя сам хозяин ничего не говорил, потрясенный смертью собственной матери, с коей прожил всю жизнь, в его глазах читалась искренняя благодарность за то, что мучивший и его, и мать кошмар закончился. Теперь женщина не страдает. Теперь она, вероятно, видит вечные светлые сны, и не вспоминая о том, как молила все и вся о смерти, сходя с ума от нечеловеческих мук.

Домик, поросший мхом, остался за напряженными спинами, потом исчез за деревьями, а после вылетел из головы. Так просто и быстро. Лишь осадок на душе остался, не особо беспокоя мысли тем, что произошло ночью: чарами, смертью, кошмарами и тяжелым разговором. Стоило просто сделать вид, что все в порядке. Немного усилий – и все будет прекрасно.

Немного усилий – и вот два молодых человека, не торопя коней, едут по полупустому тракту, периодически перекидываясь парой-тройкой фраз. Иджис, соответствуя образу, был зануден и скучен, отвечая на подколки напарника скепсисом и чтением морали. Крайт, вернувшись к себе прежнему и забыв случившееся, вновь много смеялся, заменяя широкой улыбкой отсутствие солнца на небе, а порой пел провокационные куплетики, заставляющие мага сгорать со стыда, слушая строки о развратных девах и ласках телесных.

Быть может, Файрхаль был тем еще негодником. Он ведь прекрасно понимал, что есть такое его спутник – невинное создание, явно не знавшее чужого тела и прикосновений. Это забавляло его, подстегивало на новые шуточки, а старший маг, сжимая волю в кулак, терпел, понимая, что никакие уговоры не заставят парня сжалиться и остановиться. Молодой бесеныш доставлял много неудобств, но и дорогу оживлял, лишая ее рутинности и скуки.

– Эй, Иджис, – прыснул смехом Крайт, – что заставляет тебя краснеть? Будто невинная девица! Как только доберемся до города, сразу же завалимся в бордель, клянусь Светозарной!

– Через мой труп, – буркнул угрюмый напарник.

– Чудак человек. У тебя иммунитет к болезням и деньги, а там – горячие куртизаночки и льющееся реками вино! Ты даже не представляешь, от чего отказываешься! Упругие бедра, шелковистые волосы, а ножки, ножки!

– И представлять не хочу, – прошипел Ардэшар, встречаясь с золотистым коварным взглядом. – Отвяжись от меня со своими влажными мечтами, малолетний извращенец. Как-нибудь без меня.

– Не нравятся женщины, можем и мальчика снять, – заиграл бровью напарник, похабно скалясь.

– Еще одно слово – и ты труп. Придушу тебя ночью подушкой, паршивец.

Крайт лишь сильнее рассмеялся, утирая кончиком пальца проступившие слезы. Погонщик обоза, ползущий мимо, даже обернулся, во все глаза пялясь на умирающего со смеху юного красавца, подтрунивающего над хмурым и мрачным, как грозовая туча, молодым мужчиной, что буравил тяжелым карим взглядом луку седла.

Однако думалось Иджису, что любые подколы юноши в разы безобиднее, чем то, через что он прошел за годы обучения в школе. Так или иначе, рано или поздно этот черт перестанет шутить и, быть может, даже проникнется уважением к его специфичному характеру. У них впереди еще много времени и шансов для того, чтобы стать друг к другу малость ближе. Взаимопонимание – лишь вопрос времени.

Времени, кое бежало так быстро, что они и не заметили, как день, проведенный в седле, на широком тракте, подошел к концу.

На этот раз им не повезло с ночлегом: на многие версты едва ли можно было найти даже самый старенький и захудалый домишко, что мог бы уберечь от ночного холода и жестоких рук рыщущих по лесам и дорогам грабителей. Напряженность во взгляде напарника, его обеспокоенность и плохо скрытую тревогу Крайт заметил сразу, но высказаться по этому поводу не посмел: у Иджиса были все основания опасаться.

В этих краях они явно были не одни.

Уставшие лошади лениво жевали былинки, стоя на месте и не желая шевелиться. Они, понурив умные головы, прикрыв глаза, бессмысленно шлепали бархатными губами по холодной почве, поросшей скудной растительностью. Огонь начинал легонько трещать.

Они обосновались в низменности, там, где поднявшийся холодный ветер не пробирал до костей, витая над головой и зловеще посвистывая меж качающимися ветками высоких деревьев. Ардэшар, плотно укутавшись в теплый плащ, спрятав длинный нос в мехе, отчаянно пытался не думать о холоде, принимая невнушительное тепло разгорающегося стараниями Крайта огня. Он остро ощущал холод, будучи человеком домашним, привыкшим к теплу и какой-никакой кровати, но и жаловаться не смел, прекрасно понимая, что эти пострадывания – лишь начало пути. Светловолосый парень же, видимо, плевать хотел на местный климат и довольствовался вполне себе скромной одеждой, не пытаясь спрятаться в мехах и дубленой коже.

Он был очень красив. Это признавал даже равнодушный практически ко всему Иджис Ильмар эст Силверлив Ардэшар. Было что-то необыкновенное в редком цвете глаз: тягучий мед, сияющий на белом лице. Светлые волосы, накрывающие плечи льняным полотном, длинные ресницы, точеные черты, изящный стан. Шельмоватая улыбка – неотъемлемое и извечное, ровно как и коварный саркастичный взгляд, блещущий еще и острым умом. Крайт чувствовал, когда на него смотрят. Молодой мужчина поспешно переключился на созерцание мрака, делая вид, что занимался этим с тех самых пор, как первая искра была выбита из кремня, чтобы возгореться живым пламенем ночного костра.

– Тебя ждет возлюбленная? – вдруг ни с того ни с сего абсолютно безразлично спросил парень, вороша красные угли длинным прутом.

Иджис вырвался из пут отвлеченных дум, встретился с компаньоном взглядом, не услышав странного вопроса.

– Прости, что?..

– Ты влюблен?

– Я не знаю такого чувства, – равнодушно и сухо ответил маг, плотнее кутаясь в плащ и вновь пряча нос. Одни лишь коньячные глаза поблескивали, отражая танцующее пламя.

– Извини, – обезоруживающе улыбнулся Файрхаль, – я не хотел тебя обидеть.

– Пустяки.

Парень ухмыльнулся, даже не пытаясь как-то подколоть на этот счет напарника.

Стояла глухая тишь. Только заунывно подвывал высоко под куполом сплетенных ветвей ветер да лошади изредка недовольно фырчали, сетуя на скудный, никуда не годящийся корм.

Огонь наблюдал, слушал, потрескивал. Разделял.

Они были совершенно разными, такими непохожими друг на друга. Ничего общего, лишь единая цель – смерть за священное благо королевства. Повеса и тихушник. Плут, вор, лжец и прилежный ученик. Земля и небо.

– Просто я подумал, что далеко не холод тебя заставляет злиться, дружище. Будь у тебя женщина сердца, было бы проще и понятнее. Ты не похож на того, кто бесится только из-за ситуативных неудобств или что-то вроде этого.

– Мне почти нечего терять, – без особой радости вздохнул Иджис, всматриваясь в разыгравшееся пламя. – Отец, наверное, рвет и мечет после того, как я молча ушел за Звездой, но в остальном меня ничего не держало. Думаю, ровно как и тебя. Не вижу я обручальных колец на пальцах и тоски по любимой в твоих глазах.

– Что верно, то верно, – тихонько усмехнулся Крайт, – чертовски верно. Волен, как птица. Хочу – парю над миром, хочу – прячусь в гнезде от очередной облавы. Такая жизнь мне по душе. Не особо горюю по поводу того, что поимка Звезды дорогого мне будет стоить.

«Но ты не всегда был один, – подумал Ардэшар, посматривая на человека, который откровенно, но довольно-таки складно лгал. – Кольца у тебя, может, и нет. Может, и спишь ты со всеми подряд, шляясь по борделям, а не волен. Наверняка тебя ждут. Ждут, даже невзирая на то, что случилось. Эгоистичный ублюдок».

Он ведь прекрасно помнил о том, что говорил во сне молодой напарник. Прекрасно понимал, что значат те слова, даже не зная о полной истории. Ему хватало и осторожных догадок… Лишь вежливость и нежелание копаться в чужом прошлом не позволяли ему напрямую спросить о том, что произошло в былое время. Теперь бы только избавить его от изматывающих кошмаров.

– Ты всегда такой? – усмехнулся Крайт.

– Какой? Занудный и скучный?

– А помимо этого еще и задумчивый. Страшно подумать, что творится в твоей голове…

Иджис выбрался из кокона плаща, хрустнул позвонками, выпрямляясь, и вытащил из спутавшихся темных волос душистую хвоинку, разминая ее в пальцах. Лошади лениво скосили взгляд на поднявшегося и вернулись к прерванному архиважному занятию.

– В моем сознании вертятся вещи не страшнее твоих, – пожал плечами Ардэшар и, развернувшись, побрел вглубь рощи. – Кому какая разница.

– Куда собрался? – встревоженно поднял взгляд напарник.

– Уже и отойти нельзя?

Парень не сказал и слова против. Только бровь удивленно поднял, не совсем понимая странную переменчивость характера компаньона, но выпрашивать причины этих перемен не стал. Лениво вороша пылающие угли в сердце костра, он смотрел, как в тенях деревьев исчезал невысокий силуэт, сливаясь с мраком. Ветер гудел высоко в кронах, трещал неуемный огонь, и вскоре даже шаги, раздающиеся хрустом тонких веточек под подошвой, смешались с ночной симфонией и стали неразличимы.

– Какое странное чувство, – прошептал юноша, удивляясь собственным ощущениям. – Вот уж действительно странное.

Ветер гудел. Скрипели вековые кроны. Время шло, но Иджис не возвращался, где-то пропадая.

«Может, заблудился? – подумалось ему с тревогой. – Нет, не в этой смешной рощице. Ее можно пересечь за полчаса. Куда он подевался?»

Крайт, сложив ладони лодочкой, поднес их к лицу, чтобы прошептать пару неслышных слов и увидеть привычное мерцающее сияние. Увидеть, как в его руках из перламутрового облачка вырастает сливающаяся с ночью черная птаха с пышным хохолком на умной головке с поблескивающими зоркими глазками.

– Просмотри все как следует, – спешно произнес парень, выпуская крылатого посланника во мрак полуночной рощи. – Не подведи.

И птаха, без сомнений осознав сказанное и приняв это не иначе как приказ, вспорхнула, скрывшись в загадочных тенях старых деревьев. Что-то определенно было не так, и это «что-то» не нравилось Крайту, коему интуиция нашептывала не самые приятные предположения. Молодой мужчина явно не мог заплутать. Он не мог пойти за хворостом – того у костра лежала добрая охапка. С ним что-то успело приключиться. Может, охотничьи силки?..

Но отнюдь не в силки попал Иджис, чувствуя тупую боль в затылке. Отнюдь не на зайцев охотились те люди, что прочно связали его, прежде приложив по голове тяжелой дубинкой. Полдюжины вооруженных мужчин явно знали свое дело, когда выследили его, бесшумно подкрались и вырубили, приложив разок-другой для верности и результативности.

– Чудеса, – нехорошо ухмыльнулся один из вояк. – Кто б подумал, что он попадет к нам в руки так скоро!

Ветер завывал. Сердце часто билось в темпе страха и паники, и ползла по виску противная капля холодного пота. Так за ним еще и охотились?..

– О, смотри-ка, очухался, – проворчал один из мужчин, лениво подтачивая тяжелый кинжал. – Быстро же ты в себя пришел, дохляк.

– Что вам нужно? – морщась от боли в затылке, произнес Ардэшар, практически не видя лиц похитителей.

– А вот вопросы тут задаем только мы, – отозвался тот, что сидел к нему спиной. – И сейчас ты, красавица, хочешь того или нет, поведаешь сказ о том, где же прячется твой дружок.

– Я понятия не имею, о чем вы.

– Ах, косишь под дурачка. Ну-ну. Что же, посмотрим, насколько тебя хватит, – тепло улыбнулся тот, что точил кинжал. – А теперь давай разговоры разговаривать, парень. Так где, говоришь, ошивается Крайт?

========== Глава восьмая: «Совесть Крайта просыпается» ==========

– Где Крайт, дохляк? – повторил мужчина, поднимаясь с места и опасно приближаясь к связанному магу.

– Я не…

– Вот не надо! – рявкнул похититель. – Не надо загонять, что ты не сечёшь, о ком я, а! У тебя на морде написано, что ты знаешь этого выродка! Давай, говори живо! Где он? Где?

Ардэшар поморщился от головной боли. Крики вооруженного били по вискам, вынуждая в сердцах проклинать жизнь. От неприятных ощущений отрезвляло подсознательное чувство страха и холодный ветерок, овевающий лицо и шевелящий растрепавшиеся прядки волос. Мужчина приближался, прокручивая в руке кинжал, отражающий блики горящих факелов.

– Уверен, что я скажу?

– Более чем, – жутко ухмыльнулся чужак. – Что-то мне подсказывает, что такое убожество, как ты, долго не протянет.

Крайт спешил. Крайт безумно спешил, продираясь сквозь чащу к голосам, которые отчетливо различал в паре сотен метров от себя. Его взгляд уже улавливал мерцание тревожных огней меж стволами деревьев, преграждающих путь своими старыми и темными шпилями. Из головы напрочь вынесло магические формулы, он понятия не имел, что будет делать, и только одна мысль гнала вперед – спасти Иджиса, покуда есть, что спасать. Файрхаль догадывался, что темные делишки в столице рано или поздно всплывут на поверхность и припрут к стенке. Он не подозревал, что это случится так скоро и под раздачу попадет ни в чем не повинный человек.