Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга VI (СИ)"

Автор книги: Алексей Сказ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8

Кассиан

Коридор пах сыростью, бетоном и страхом.

Последнее чувствовалось особенно отчётливо – страх въелся в эти стены за годы, пропитал бетон, как влага пропитывает губку. Сколько людей здесь допрашивали, ломали, выносили отсюда в мешках?

Неважно. Скоро это место перестанет существовать.

Я шёл по центру коридора, не пригибаясь и не ускоряя шаг. Глеб двигался слева, прижимаясь к стене, пулемёт наготове – профессионал до мозга костей. Лина скользила справа, грациозная и смертоносная, с улыбкой ребёнка, которому разрешили поиграть с папиными ножами. Позади плёлся Даниил, спотыкаясь о собственные ноги и вздрагивая от каждого звука. Мурзифель уже сидел на его плече вертел головой, как турель ПВО.

«Левый сектор чист», – голос кота в моей голове был деловитым. – «Правый чист. Впереди… о, впереди пахнет вкусненьким».

Вкусненьким?

«Страхом. Много страха. Мурзифель любит, когда двуногие боятся».

Фея висела над моим плечом, тихо бормоча что-то о «критических показателях» и «неэффективном расходе ресурсов». Я её игнорировал. Привычка.

Забавно.

Когда я в последний раз вот так – лично, ногами, с оружием в руках – зачищал вражеский объект? Память услужливо подбросила образы: каменные замки, факелы вместо ламп, мечи вместо автоматов. Другая эпоха, другие декорации. Та же суть – кто-то что-то украл, кто-то за это платит.

Некоторые вещи не меняются.

Я посмотрел на хромированную тяжесть в своей руке – Дезерт Игл. После перестрелки во дворе в магазине осталось три патрона. Громоздкая, непрактичная игрушка, но, признаю, определённый шарм в ней есть. Что-то первобытно-удовлетворяющее в том, как она отдаёт в руку при выстреле.

– Хозяин, – Фея подлетела ближе, – напоминаю: резерв – два процента! Это даже не на донышке, это под донышком. Если вы сейчас начнёте разбрасываться импульсами, как на том заводе…

– Я помню.

– … то Котовск накроется медным тазом, некроз сожрёт полрегиона, а я останусь без работы. И без Хозяина! Что хуже – не уверена.

– Трогательно.

– Я серьёзно!

– Я тоже.

Будь у меня хотя бы восстановленные ранее силы – я бы прошёл сквозь этот бункер, как раскалённый клинок сквозь воск. Стёр бы всех, не замедляя шага, не отвлекаясь на такие мелочи, как двери и стены.

Но два процента – это не резерв, а оскорбление.

Значит, придётся по старинке. Ногами, руками и с вот этой хромированной дубиной, которую местные называют «пистолетом».

Глупо, – констатировал я. – Примитивно, неэффективно, но, пожалуй, даже немного весело.

Из-за угла выскочила тройка врагов.

Чёрная броня, закрытые шлемы, автоматы наперевес. Двигались грамотно, соблюдали построение. В другой ситуации, с другим противником – серьёзная угроза.

Они увидели нашу процессию и на долю секунды замерли. Им бы сейчас упасть и притвориться мертвыми – заранее, авансом. Но я заметил, что у людей есть проблемы с правильной оценкой своего места в пищевой цепи

– Огонь! – рявкнул один из них.

Они вскинули оружие.

Я поднял пистолет, прицеливаясь в пожарный щит за ними.

Выстрел. Грохот, отдача, звон в ушах. Пуля пробила крепление, и красная металлическая коробка с огнетушителем, топором и всем остальным рухнула вниз.

Двое даже не успели понять, что произошло. Просто упали, придавленные пятьюдесятью килограммами противопожарного инвентаря.

Третий дёрнулся в сторону – рефлексы у него хорошие, надо отдать должное.

Я выстрелил ему в колено.

Он заорал и рухнул, автомат отлетел в сторону. Живой, хорошо. Может пригодиться.

– Грязно, – констатировал я, переступая через тела. – Магия чище.

– Зато экономно, – Лина подобрала чей-то автомат, заменяя свою пустую винтовку. – Одна пуля – два трупа и один инвалид. Это называется эффективность, котик.

– Это называется импровизация.

– Я обожаю, когда ты импровизируешь!

«Мог бы и мне оставить», – обиженно заметил Мурзифель. – «Я тоже хочу кого-нибудь убить. Это нечестно».

– Впереди ещё целый бункер. Хватит на всех.

Лина удивлённо посмотрела на меня.

– Это ты мне?

– Нет. Коту.

– А. – Она пожала плечами. – Телепатия, как удобно. Можно сплетничать прямо в бою.

«Мне она не нравится», – сообщил Мурзифель. – «Слишком много острых зубов в улыбке.».

Я не стал это комментировать.

Мы двинулись дальше. Коридор заканчивался бронированной дверью с замком в виде круглого штурвала и грозными предупреждающими надписями. Судя по маркировке, за ней начинался нижний уровень.

Глеб подошёл, осмотрел конструкцию. Постучал костяшками пальцев по металлу, прислушался.

– Сантиметров десять – нужен резак или взрывчатка. Минут десять работы.

– У нас нет десяти минут, – сказала Лина. – У нас даже пяти нет.

– У меня вообще времени нет, – добавил Даниил откуда-то сзади. – Мне кажется, я умираю. Это нормально?

– Нормально, – Глеб даже не обернулся. – Первый бой. Пройдёт.

«Ты не умираешь, ты ноешь», – презрительно бросил Мурзифель. – «Разные вещи. Скажи ему, Хозяин».

Я не стал. Вместо этого подошёл к двери и положил ладонь на холодный металл.

Десять сантиметров стали, но у любой конструкции есть слабые точки: петли, сварные швы, болты крепления. Нужно просто знать, куда давить.

Короткий импульс – не магия в полном смысле, скорее направленное воздействие. Микровибрация, усиленная в нужных точках.

Металл застонал, заскрипел. Где-то внутри что-то лопнуло с противным хрустом.

А потом дверь вылетела. Буквально – вместе с куском стены, к которой крепилась. Грохот, облако пыли, чей-то крик, оборвавшийся на полуслове.

Я шагнул через порог.

– Стучите, и вам откроют, – прокомментировала Лина.

За дверью обнаружились двое – вернее, то, что от них осталось после встречи с пятьюстами килограммами летящего металла. Некрасиво, но эффективно.

– Котик, – Лина перешагнула через завал, обмахиваясь ладонью от пыли, – ты романтик – настоящий романтик! Другой бы постучал, подождал, попросил вежливо…

– Вежливость – для тех, у кого есть время.

– И это невероятно сексуально!

Я поднял бровь, недоумённо смотря на нее.

– Что? Я просто констатирую факт. – обиженно ответила она.

«Она права», – вставил Мурзифель. – «Ты сексуален, когда ломаешь вещи. Это объективно».

Я проигнорировал обоих.

Впереди был ещё целый бункер, полный людей, которых не особо интересовал этот вопрос. А я только разогревался.

За дверью оказался зал.

Широкий, высокий, с бетонными колоннами и мигающими лампами под потолком. Когда-то здесь, вероятно, стояло оборудование для очистки воды – теперь только ржавые крепления в полу и кабели, свисающие из стен, как кишки выпотрошенного зверя.

И четверо магов в центре.

Они ждали нас – выстроились полукругом, руки уже светятся от накопленной силы. Боевые маги ИВР, судя по форме. Не новички – я видел по стойкам, по тому, как они распределили секторы огня.

– Стоять! – рявкнул старший, седой мужик с капитанскими нашивками. – На пол! Руки за голову!

Я продолжал идти.

– Я сказал стоять!

Первый ударил без предупреждения – огненный шар, классика жанра. Хорошая форма, приличная плотность. Много-много лет назад назад я бы, пожалуй, даже напрягся.

Я лениво шевельнул пальцем, обращаясь к крови Вороновых. Примитивы думают, что магия – это просто бросить «гранату» побольше. Они забывают, что у любой силы есть вектор приложения. А мой нынешний сосуд умеет эти вектора переписывать.

Я просто нащупал ось, толкающую пламя, и завязал её узлом.

Огненный шар споткнулся о воздух. Лишенный импульса движения, он сжался в точку размером с кулак, потом с орех, потом – рассыпался фонтаном безобидных искр, как бенгальский огонь на детском празднике.

Красиво, если подумать.

– Что за… – начал капитан.

Второй маг не стал ждать объяснений – он выпустил молнию. Более быстрое в исполнении и опасное заклинание. Неплохо.

Я повёл пальцем вниз.

Разряд послушно ушёл в бетонный пол, оставив на нём причудливый узор из оплавленных линий. Что-то вроде цветка или осьминога – современное искусство, одним словом.

– Хозяин, – прошипела Фея, – вы тратите резерв!

– Не настолько, как если бы пользовался своей личной силой. Так что это мелочи.

– Мелочи складываются в снежный ком!

Маги смотрели на меня с выражением людей, которые вдруг обнаружили, что законы физики работают не совсем так, как их учили в академии. Знакомое выражение – я видел его много раз на протяжении веков. Оно обычно предшествует либо панике, либо глупости.

Капитан выбрал глупость.

– Все вместе! – он вскинул руки, остальные последовали примеру. – Комбинированный удар!

Четыре потока силы слились в один – огонь, лёд, молния и что-то тёмное, похожее на некромантию. Для провинциальных кадров даже впечатляюще.

Я сжал кулак, усиливая природные вектора вокруг них.

Гравитация вокруг магов изменилась. Не сильно, в абсолютных величинах – примерно втрое от нормы, но человеческое тело к такому не готово.

Их заклинание рассеялось, не успев сформироваться. Маги рухнули на колени, потом – ничком на пол. Кто-то захрипел, один попытался встать и снова упал. Через несколько секунд все четверо лежали без сознания.

Я разжал кулак.

– Живы. – Я посмотрел на тела. Не особо сильные, но на розжиг хватит. – Упаковать. Они нам пригодятся.

– Пригодятся? – Лина подняла бровь. – Для чего?

– В Котовске нужно много силы для выжигания некроза. Эти подойдут идеально.

Глеб кивнул и достал пластиковые стяжки. Никаких лишних вопросов – за это я его и ценю.

– Подожди, – Лина подошла ближе, разглядывая бессознательных магов. – Ты собираешься использовать их как… живые батарейки?

– Скорее, как дрова, – усмехнулся я, переступая через капитана. – Некроз – штука прожорливая. Чтобы его убрать, нужно влить прорву энергии. Зачем мне тратить свою, если вот, под ногами, валяется бесхозный ресурс?

«Мне нравится ход ваших мыслей Хозяин», – одобрил Мурзифель. – «Энергоэффективно. И, заметьте, совершенно экологично: переработка мусора в чистую пользу».

Лина проводила меня задумчивым взглядом, и я заметил, как что-то в её улыбке изменилось. Стало чуть менее игривым, чуть более… осторожным.

Хорошо. Пусть помнит, с кем имеет дело.

Мы двинулись дальше – к лестнице, ведущей на нижний уровень. Туда, где держали Алину.

Лестница уходила вниз, в темноту.

Аварийное освещение мигало красным, отбрасывая на стены дёргающиеся тени. Где-то внизу гудели генераторы.

Мы спускались молча. Даже Лина притихла и Мурзифель перестал комментировать.

Нижний уровень встретил нас стерильным светом.

Белые стены, белый пол, белые лампы под потолком – после полумрака лестницы глаза резануло. Лаборатория или медблок, судя по оборудованию вдоль стен. Мониторы, капельницы, какие-то приборы с мигающими индикаторами.

И кресло в центре, в котором сидела Алина.

Она сидела в кресле, пристёгнутая ремнями к подлокотникам и спинке. На голове – металлический обруч, утыканный кристаллами и иглами, от которого тянулись провода к гудящему блоку справа – шлем-сканер. Я знал, что это такое и для чего используется.

Её глаза были закрыты. Лицо – бледное, искажённое болью даже в беспамятстве. Из носа тянулась засохшая дорожка крови, ещё одна – из уха, а на висках – ожоги от кристаллов.

Она не двигалась.

Что-то внутри меня щёлкнуло, как переключатель или предохранитель на оружии. Тот холодный покой, который я поддерживал всю дорогу – расчётливый, отстранённый, почти весёлый – исчез, будто его и не было.

На его место пришло другое.

Бездна.

Температура в зале упала. Я не делал этого сознательно – оно просто случилось, как случается землетрясение или цунами. Пар от дыхания, иней на мониторах, треск лопающегося стекла в плафонах.

Свет замигал – быстро, хаотично, будто сами лампы пытались сбежать.

– Хозяин… – голос Феи был тихим, осторожным. Она вжалась в моё плечо, стараясь стать как можно меньше.

Я не ответил.

Сделал шаг вперёд. Ещё один.

Краем сознания я отметил, как Лина отступила назад – её улыбка исчезла, впервые за всё время. Глеб побледнел, пальцы на пулемёте побелели от напряжения. Даниил вжался в стену, а Мурзифель – Мурзифель, древняя тварь, которая помнила времена до человечества – прижал уши и спрятался за ногу своего носителя.

Я подошёл к креслу и остановился, глядя на Алину. На её измученное лицо, кровь и следы от игл.

Дело было даже не в том, что они «посмели». «Посмели» – это эмоциональная категория, но здесь работала голая логика. Они сделали это, потому что сочли риски приемлемыми. Они взвесили «за» и «против» и решили, что мной можно манипулировать. Что я буду бегать, спасать, реагировать. Что я – жертва, которая просто еще не знает своего места. Они явно перепутали моё безразличие со слабостью.

В этом была моя ошибка. Я позволил им сделать первый ход. Ждал, пока тараканы вылезут из щелей, вместо того чтобы сжечь дом вместе с фундаментом. Насекомые кусают только тех, кого не боятся. Значит, страха было недостаточно.

Дверь в дальнем конце зала распахнулась, и из неё вывалился Тарханов.

Небритый, осунувшийся, с лихорадочным блеском в глазах. Бывший глава ФСМБ, куратор проекта «Зеркало», человек, который ломал таких, как Даниил. В трясущейся руке он сжимал пистолет, направленный на кресло с Алиной.

– Стой! – голос сорвался на визг. – Не двигайся, или я её… я убью её, клянусь!

Я продолжал идти. Температура в зале падала с каждым моим шагом – пар изо рта Тарханова, иней на стволе пистолета, треск замерзающей влаги на стенах.

– Ты слышал⁈ Стой! Одно движение – и она труп!

Три метра. Я остановился и посмотрел ему в глаза, и то, что я там увидел, было почти забавным: страх – тот самый, который он так любил вызывать в других. Злоба, захлёбывающаяся в собственном бессилии. И на самом дне – безумие, выдержанное годами безнаказанности, как дорогой коньяк.

– Ты любил ломать разумы, – произнёс я.

– Что? Я… я выстрелю! Не думай, что блефую!

– Любил запирать людей в их страхах. Смотреть, как они превращаются в пустые оболочки.

Его рука дрожала всё сильнее, ствол плясал, но продолжал смотреть на Алину. Он всё ещё думал, что это имеет значение, что угроза работает, что я буду торговаться за её жизнь. Типичная ошибка – путать безразличие к собственной безопасности со слабостью.

Я шевельнул пальцем.

Тоненькая нить силы скользнула к нему и нашла нужное место. Там, где сознание соединяется с телом, где мысль становится движением, а воля – действием. Связь была тонкой, хрупкой.

Я её разорвал.

Пистолет ударился о бетон. Тарханов остался стоять – глаза открыты, грудь поднимается и опускается, сердце бьётся – тело полностью фукнционирует. У него было все, кроме… воли.

Я подошёл ближе и наклонился к его уху.

– Ты заперт. Всё видишь, всё слышишь, всё понимаешь – но никогда больше не сможешь ничего сделать. Ни пошевелиться, ни моргнуть, ни закричать – ты лишь зритель в собственном трупе. – Я выпрямился. – Это твоя клетка. Наслаждайся.

Его глаза не двигались, но взгляд… взгляд изменился. Теперь он был наполнен ужасом человека, который наконец понял, что значит быть по-настоящему «запертым».

Я отвернулся и пошёл к Алине. Тарханов больше не имел значения – с ним было покончено навсегда.

Периферийным зрением я уловил еще одно движение в углу зала. Это был компаньон Тарханова – второй генерал, тот, что поумнее.

Седой, с военной выправкой, с артефактом в руках – накопитель разрушительной энергии, способный испарить бункер вместе со всем содержимым. Судя по свечению рунных контуров, заряжали его несколько недель.

– Если я сдохну, – голос генерала был почти спокойным, – заберу вас всех с собой.

Я даже не удостоил его взглядом.

– Стой! Слышишь⁈ Я активирую!

Насекомое угрожает дракону спичкой. Забавно, если подумать.

Однако он нажал на активатор.

Вспышка. Рёв высвобождающейся энергии. Волна смерти рванулась во все стороны – и в тот же миг я выбросил руку вверх, меняя вектор.

Любая сила имеет направление. Толкни в нужную точку – и она пойдёт туда, куда ты хочешь. Для обычных смертных это довольно непростая сила в использовании, и обычно есть пределы в её эффективности, но в моём случае…

Столб чистой энергии изогнулся под прямым углом и ударил в потолок.

Бетон, арматура, пятьдесят метров породы – всё испарилось в одно мгновение. В потолке зияла идеально круглая дыра, и через неё в зал смотрело предрассветное небо.

Холодный воздух хлынул вниз вместе с пылью и мелким мусором.

Соколов стоял с пустым артефактом в руках. Его лицо было серым, как бетон под ногами.

Я прошёл мимо него к креслу с Алиной, не удостоив и взглядом.

Вдруг Мурзифель соскочил с плеча Даниила и вышел вперед.

Кончик его хвоста дымился. Кот был зол, и злость древней твари ощущалась в воздухе как статическое электричество.

«Эта крыса подпалила мне хвост», – голос в моей голове был злобным. – «Мой хвост, Хозяин. Мой красивый, пушистый хвост».

Соколов попятился, глядя на кота расширенными глазами. Он всё ещё не понимал, что происходит – для него Мурзифель был просто животным, домашним питомцем, который непонятно как оказался в зоне боевых действий.

Последняя ошибка в его жизни.

Мурзифель мягко и даже лениво прыгнул, как прыгают коты на солнечный подоконник. Далее одно движение лапой – «Кошачьи коготки», как он это называл. Демоническая техника, которую он освоил очень давно.

Хруст.

Голова Соколова дёрнулась вбок и повернулась на угол, который человеческая анатомия не предусматривала. Генерал рухнул, как марионетка с обрезанными нитями, и остался лежать на бетоне, глядя в потолок остекленевшими глазами, но… он был жив. Грудь поднималась и опускалась, но был в сознании, парализованный от шеи и ниже.

«Вот так», – Мурзифель приземлился рядом с телом и принялся вылизывать опалённый хвост. – «Никто не смеет трогать мой хвост. Никто».

Я подошёл к Соколову и присел рядом на корточки. Он смотрел на меня снизу вверх – смотрел и прекрасно понимал, что самое страшное ещё впереди.

– Убивать тебя – слишком просто, – произнёс я. – И расточительно.

Его губы дрогнули – он пытался что-то сказать, но сломанный позвоночник не позволял даже этого.

– Мне предстоит чистить Котовск. Некроз, отравленная земля, гниль в лей-линиях – грязная работа.

Я коснулся его лба.

Заклятие было простым и элегантным в своей жестокости. Привязка жизненной силы к очистному ритуалу, превращение человека в живой фильтр. Старая техника, которую я не использовал веками – не было нужды.

Теперь – появилась.

– Не волнуйся, ты не будешь батарейкой, ведь батарейки отдают энергию. Ты будешь фильтром. – Я убрал руку и поднялся. – Вся гниль, которую я вытащу из земли, пойдёт через тебя. Каждая капля яда, каждая частица некроза – ты будешь чувствовать это, Соколов. Каждую секунду, пока не рассыплешься в прах.

Его глаза метнулись – единственное доступное ему движение. В них был ужас, мольба, отчаяние. Всё то, что он видел в глазах своих жертв и что так любил.

Справедливость – забавная концепция. Я в неё не верил, но симметрия всегда казалась мне эстетичной.

Глава 9

Алина ощущалась очень лёгкой на руках. Я коснулся её виска, проверяя ментальные барьеры. Мои закладки выдержали удар сканера, разум чист, но она глубоко в шоке. Пусть спит – так безопаснее для психики.

– Глеб.

Он подошёл мгновенно, перешагнув через тело Соколова.

– Магов грузим. Этих двоих тоже, – я кивнул на парализованные тела генералов. – Они мне нужны в Котовске.

– Понял.

Глеб буркнул приказ в рацию, и уже очень скоро по лестнице загрохотали ботинки. Стражи, что успели подтянуться, пока мы разбирались с хозяевами бункера, – первая тройка ворвалась в зал с оружием наготове, готовая ко всему.

Почти ко всему.

Они замерли на пороге, разглядывая картину: дыра в потолке, через которую виднелось серое небо, оплавленные стены, иней на оборудовании и два тела на полу – одно застывшее в неестественной позе, второе с вывернутой шеей.

– Ёб твою… – выдохнул один из бойцов, молодой парень с сержантскими нашивками. Осёкся, покосился на меня, побледнел.

– Грузите, – Глеб ткнул пальцем в тела. – Аккуратно. Они живые.

– Живые⁈ – сержант уставился на Тарханова, который смотрел в потолок остекленевшими глазами, не моргая. – Этот – живой?

– Живее, чем тебе хотелось бы. Работай.

Тарханова упаковали первым – зритель в собственном трупе, как я и обещал. Соколова погрузили следом, осторожно, чтобы не повредить ещё больше. Сломанный позвоночник, паралич от шеи, но сердце бьётся, мозг работает. Идеальный контейнер для токсичных отходов.

Четверых магов вынесли на носилках – всё ещё без сознания после гравитационного удара – эти батарейки для очистного ритуала. Не самые мощные, но сойдут.

«Хозяин», – голос Мурзифеля в голове был деловитым. – «Тут много интересного. Оборудование, артефакты, документы. Грех оставлять».

Кот сидел на плече у Даниила и озирался по сторонам с видом оценщика на аукционе.

«Вон тот шкаф, например. Там что-то фонит, вкусно фонит и в сейфе в углу я чую золото или что-то похожее».

– Мурзик, – прошептал Даниил, – мы не можем просто…

«Можем. Победитель забирает всё. Закон джунглей, мальчишка! Скажи Хозяину, что нам нужен грузовик».

– Я не буду говорить Лорду-Протектору про грузовик!

«Тогда сам тащи. Вон тот ящик, для начала. Выглядит дорого».

– Глеб, – я не стал оборачиваться. – Пусть люди прочешут уровень. Всё ценное – на вывоз. Документы, оборудование, накопители. Мне нужен полный архив этой дыры.

«Вот видишь», – Мурзифель самодовольно муркнул. – «Хозяин понимает. Учись, мальчишка».

Даниил только вздохнул.

Мы поднялись по лестнице, оставляя Стражей разбираться с добычей. Наверху бойцы расступались, прижимаясь к стенам.

Двор станции водоочистки выглядел так, будто по нему прошёлся торнадо – воронки, тела, дымящиеся обломки укреплений. Колонна техники ждала у ворот: три броневика, несколько джипов. Бойцы у машин тоже смотрели со смесью опаски и блогоговения.

Лина шла рядом, непривычно молчаливая. Её камуфляж был заляпан чужой кровью, волосы растрёпаны, но глаза блестели.

– Котик, – она наконец нарушила молчание. – Когда повторим наше «свидание»?

– Надеюсь, никогда.

– Почему? Мне очень понравилось!

Даниил плёлся позади – бледный, с трясущимися руками и взглядом человека, который увидел слишком много. Мурзифель на его плече, напротив, выглядел довольным, как обожравшийся сметаны кот. Собственно, кем он и являлся.

«Славная вышла охота», – промурлыкал он в моей голове. – «Давно так не развлекался. Когда следующая?»

Я не ответил.

Передал Алину санитарам. Один из них, пожилой мужчина с усталыми глазами, кивнул мне:

– Позаботимся, господин.

– Я знаю.

Повернулся к Глебу.

– Едем в «Эдем».

Колонна тронулась, и станция водоочистки осталась позади – пустая, разорённая, с дырой в небо посреди главного зала.

Памятник чужой глупости.

* * *

Даниил

Броневик трясло на ухабах, но Даниил не замечал.

Он сидел на жёсткой скамье, уставившись в одну точку, и пытался собрать мысли в кучу. Получалось плохо – мысли разбегались, как тараканы от света, и каждая несла с собой образ, который хотелось забыть.

Столб энергии, уходящий в небо. Дыра в потолке, идеально круглая, как будто вырезанная гигантским циркулем. Тарханов, застывший статуей с мёртвыми глазами.

Тарханов.

Даниил закрыл глаза, но это не помогло – образы стали только ярче. Камера в подвале ФСМБ. Голос генерала, вкрадчивый и ласковый: «Ты особенный, мальчик. Ты умеешь слышать чужие мысли. Давай научим тебя их ломать». Бессонные ночи, когда его заставляли практиковаться на заключённых. Крики, мольбы и тишина, которая наступала после.

Много лет он был инструментом в руках этого человека. Три года учился делать то, от чего потом просыпался в холодном поту.

И вот теперь Тарханов лежит в фургоне позади – живой, в сознании, но запертый в собственном теле навечно. Зритель в собственном трупе.

Поделом, – подумал Даниил, и сам удивился злости в этой мысли. – Поделом тебе, ублюдок. Теперь и ты узнаешь, каково это – быть беспомощным!

– Эй, новичок.

Он вздрогнул. Лина сидела напротив, закинув ноги на скамью и вертя в пальцах нож. Её камуфляж был заляпан кровью, но она выглядела так, будто только что вернулась с вечеринки.

– Ты в порядке? Выглядишь так, будто сейчас блеванёшь.

– Я… – Даниил сглотнул. – Не знаю. Может быть.

– Только не на мои ботинки. Они дорогие.

– Я постараюсь.

Лина усмехнулась и убрала нож в ножны на бедре.

– Первый бой?

– Типа того.

– Привыкнешь. Ну или нет. – Она пожала плечами. – Но если ты с котиком, то скорее привыкнешь. Рядом с ним такое будет случаться регулярно.

«Она права», – голос Мурзифеля в голове был ленивым. – «Хозяин притягивает неприятности, как магнит. Ну или просто создаёт их. Иногда сложно понять разницу».

Кот сидел у Даниила на коленях и вылизывал опалённый хвост с видом оскорблённого достоинства.

– Твой хвост в порядке? – спросил Даниил машинально.

«Выживет. Но я запомнил! Мурзифель всегда запоминает тех, кто портит ему шерсть».

Фея, висевшая над плечом Воронова, обернулась.

– О, теперь ты жалуешься на шерсть? А кто орал «к славе и кишкам», когда мы заходили? Кто обещал показать мальчишке, как профессионалы работают?

«Я показал», – Мурзифель фыркнул. – «Сломал крысе шею одним ударом. Красиво, элегантно, эффективно».

– Красиво⁈ Ты чуть не спалил себе зад!

«Это была тактическая жертва. Ты не понимаешь высокое искусство боя, лампочка».

– Высокое искусство? Ты кот! Твоё высокое искусство – это спать двадцать часов в сутки и воровать еду со стола!

' Клевета. Гнусная клевета – я сплю лишь 19 часов ! Хозяин, она меня оскорбляет'.

Воронов даже не повернул головы.

«Видишь?» – Мурзифель победно посмотрел на Фею. – «Хозяин на моей стороне».

– Он даже не сказал ничего! Это не значит…

Даниил смотрел на эту перепалку и чувствовал, как что-то внутри медленно отпускает. Абсурд происходящего – демонический кот спорит с феей о тактике, пока в фургоне позади везут парализованных генералов и магов-батареек – почему-то успокаивал лучше любых слов.

Он снова посмотрел на Воронова. Прямая спина, идеальный костюм – ни складочки, ни пятнышка. Профиль спокойный, почти скучающий

«Ну что ты дрожишь, мальчишка?» – голос Мурзифеля в голове был почти сонным. – «Зубы выкрошишь, чинить дорого».

Кот вылизывал опалённый хвост, как будто ничего особенного не произошло. Как будто они не штурмовали только что военный бункер, не смотрели, как древняя сущность ломает законы физики одним движением пальца.

Как я могу быть спокоен? – Даниил даже мысленно не мог говорить связно. – Он… он просто… То супероружие, тот артефакт, что использовали ранее, оно должно было всех убить, а он просто…

«Перенаправил вектор», – Мурзифель зевнул, показав острые клыки. – «Базовая манипуляция. Ничего особенного».

НИЧЕГО ОСОБЕННОГО⁈ Он фактически пробил небо! Пятьдесят метров бетона и земли – просто испарились!

«Именно», – кот потянулся и устроился поудобнее. – «Хозяин отдыхает. Экономит силы и берёжет резерв для чего-то важного».

Даниил замер.

Это… это был отдых?

«Ну да. Ты же не думаешь, что это все, на что способен хозяин? Это была даже не разминка, двуногий!». – Мурзифель снова зевнул. – «Вот когда он перестанет сдерживаться – тогда и поговорим, а пока расслабься, мальчишка и главное помни. Ты сейчас на правильной стороне – это единственное, что имеет значение».

Даниил медленно повернул голову и посмотрел на переднее сиденье, где сидел Воронов. Он смотрел в окно, и его профиль был спокойным, почти скучающим.

Если это отдых, – подумал Даниил, – то что тогда работа?

Ответа он не хотел знать.

Но подозревал, что скоро узнает.

* * *

Премьер-министр Виктор Орлов

Солнце вставало над столицей, заливая кабинет премьер-министра холодным утренним светом.

Орлов не спал всю ночь. После того как связь с Соколовым оборвалась на полуслове – на крике, если быть точным, – он просидел за столом несколько часов, глядя на мёртвый экран и просчитывая варианты. Вариантов было немного, и все они были плохими.

Но теперь он наконец-то узнал, насколько.

– Повторите, – произнёс он в трубку защищённой линии, хотя прекрасно всё расслышал с первого раза.

Голос на том конце принадлежал полковнику Маркову из службы внешней разведки – единственному, кто смог добраться до объекта и выйти на связь.

– Объект «Цитадель» полностью уничтожен, господин Премьер. Главный зал бункера пробит насквозь от нижнего уровня до поверхности – идеально круглое отверстие, диаметром около десяти метров. – Марков помолчал. – Наши эксперты не могут объяснить, какое оружие способно на подобное.

Орлов молчал. За окном просыпался город – потоки машин, спешащие люди, обычное утро обычного дня. Чиновник торопится на совещание, мать ведёт ребёнка в школу, курьер везёт чей-то завтрак. И никто из них не знал, как близко мир в Империи подошёл к катастрофе этой ночью.

– Потери?

– Группа спецназа – восемьдесят процентов. Охрана периметра – сто процентов. Боевые маги из группы усиления… – пауза, шелест бумаг, – пропали без вести. Тела не обнаружены.

Не обнаружены, – Орлов побарабанил пальцами по столу. – Неужели их забрали живыми? Вопрос – зачем?

Маги были ценным ресурсом, это понятно. Но зачем Воронову чужие маги, если у него самого сила, способная пробивать бункеры насквозь?

– Генералы?

Марков кашлянул – нервно, неуверенно. Плохой знак.

– Пропали оба, господин Премьер. Ни тел, ни следов. Единственное… – он снова замялся.

– Говорите.

– На нижнем уровне обнаружены следы крови. Немного, но… анализ показал, что она принадлежит Тарханову. И ещё кое-что – кресло для допросов и сканирующее оборудование. Судя по состоянию, его использовали незадолго до… инцидента. На подголовнике – следы крови другого человека.

Романова. Видимо, успели начать работу с Романовой, прежде чем Воронов до них добрался.

Орлов закрыл глаза.

Идиоты. Чёртовы самонадеянные идиоты.

Он ведь предупреждал. На том самом совещании, когда Соколов презентовал свой «гениальный» план, Орлов прямо сказал: не трогайте его людей. Воронов – не простой клановый маг или какой-то региональный царёк. Он – неизвестная величина, и пока мы не поймём, с чем имеем дело, любая агрессия – самоубийство.

Но Соколов не послушал. Он был уверен в своём превосходстве – как и все эти генералы, выросшие в системе, где звёзды на погонах значили больше, чем мозги в голове. Кумовство, связи, правильное происхождение и банально «собственное чувство важности» – вот что двигало карьеры в имперской армии. Компетентность была опциональной.

И вот результат.

– Это всё?

– Так точно, господин Премьер. Мы продолжаем прочёсывать территорию, но…

– Не нужно, сворачивайте операцию. Всех выживших – под подписку о неразглашении. Объект засыпать и забыть.

– Но расследование…

– Нет никакого расследования, полковник. – Орлов говорил медленно, чётко, как ребёнку. – Произошёл несчастный случай. Утечка газа на законсервированном объекте и взрыв. Это трагедия, так что соболезнования семьям и точка.