Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга VI (СИ)"

Автор книги: Алексей Сказ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3

Бункер ИВР находился в двухстах метрах под землёй, за тремя контурами магической защиты и полусотней бойцов спецназа. И это было его главным достоинством.

Генерал Соколов стоял у панорамного окна с чашкой кофе в руке, наблюдая за допросной внизу. Кофе был отвратительный – растворимая бурда из армейских пайков, но привычка есть привычка. На войне учишься ценить не вкус, а сам ритуал: горячая чашка, минута тишины, время подумать.

Одностороннее стекло отражало его силуэт. Шестьдесят два года, три войны, два покушения, один развод. Сухощавый, седой, с военной выправкой, которую не смогли согнуть ни годы, ни чиновники. Лицо – словно вырезанное из старого дуба: одни углы и тени.

За стеклом, в ярко освещённой комнате, на металлическом стуле сидела женщина.

Алина Романова. Двадцать шесть лет. Технический директор «Ворон Групп». Архитектор «Эдема». Правая рука Калева Воронова

Соколов сделал глоток кофе и позволил себе редкую роскошь – удовлетворение.

– Чистая работа, – произнёс он вслух.

За спиной зашуршала ткань. Знакомые неровные шаги с лёгкой хромотой на левую ногу. Подарок от Воронова, ещё с «Зеркала».

Тарханов остановился рядом, сложив руки за спиной. Бывший глава ФСМБ выглядел сейчас совсем не так, как раньше. Похудел, осунулся, под глазами залегли тёмные круги, но в самих глазах появился лихорадочный блеск одержимости. Фанатизм человека, который нашёл смысл жизни в мести.

Соколов не был уверен, что это улучшение, но выбирать союзников не приходилось.

– Воронов сейчас в Котовске, – Тарханов не смотрел на генерала, его взгляд был прикован к женщине за стеклом. – Возится с этим заводов, вроде как очищает землю, играет в благородного спасителя. Он даже не знает, что потерял свою драгоценную куклу. А когда узнает… – он тихо рассмеялся, – будет уже поздно.

– Ты так в этом уверен?

– Абсолютно. – Тарханов наконец повернулся к нему, и Соколов увидел в его глазах ту самую одержимость. – Скоро мы получим всё, что нужно.

– И что именно мы получим?

Тарханов снова посмотрел на Алину. Его взгляд стал оценивающим.

– Она не человек, Виктор Сергеевич. Вернее, человек, но это неважно. Важно то, что она как архив – ходячая база данных. В её голове – вся архитектура «Эдема». Схемы защитных контуров, энергетические узлы, система управления куполом – всё, что нам нужно, чтобы понять, как работает эта тварь и как её остановить. Все его технологии – все это там.

Тарханов отошёл от окна, заложил руки за спину.

– Воронов силён. Чудовищно силён, я это признаю. Но он не бог и опирается на инфраструктуру, на систему, которую создал. Убери систему – и он станет просто очень сильным магом, с которым уже можно работать.

В допросной двое техников в белых халатах возились с оборудованием. Провода, датчики, обруч с кристаллами-резонаторами – стандартный набор для глубокого ментального сканирования. Алина сидела неподвижно, глядя в одну точку перед собой. Её лицо было бледным, но спокойным. Даже неестественно спокойным.

Это настораживало.

– Она слишком тихая, – заметил Соколов. – Обычно они к этому моменту или кричат, или торгуются, или рыдают, а эта сидит как статуя.

– Может, в шоке. Ну или надеется на спасение. – Тарханов пожал плечами. – Неважно. Скоро узнаем, о чём она думает. В мельчайших подробностях.

Соколов поднёс чашку к губам, обнаружил, что кофе кончился, и поставил её на подоконник.

– Начинайте, – приказал он по внутренней связи.

Техник кивнул и активировал сканер. Кристаллы на обруче засветились холодным голубым светом.

Прошло пару секунд.

Техник нахмурился. Пощёлкал по клавишам, посмотрел на экран монитора, нахмурился сильнее. Что-то сказал напарнику. Тот подошёл, глянул на показания, и его брови поползли вверх.

– Генерал, – голос техника в динамике звучал растерянно. – У нас… возникла сложность.

Соколов и Тарханов переглянулись.

– Докладывай.

– Мы не можем пробиться. Сканер упирается в блоки, но это не стандартная защита. Это что-то… другое. – Техник запнулся, подбирая слова. – Как будто кто-то поставил на её разум печать. Мы даже поверхностный слой не можем считать.

Тарханов подался вперёд, его пальцы впились в подоконник.

– Печать, говоришь? Значит, он её действительно ценит.

– Объясни, – потребовал Соколов.

– Это его защита. – Тарханов отвернулся от стекла, и в его глазах горел тот самый огонёк, который генерал научился узнавать – огонёк человека, который видит перед собой вызов и радуется ему. – Воронов поставил на неё ментальный щит. Такие вещи не делают для рядовых сотрудников. Она для него – что-то особенное.

– И это хорошо или плохо?

– Хорошо. Это значит, что внутри есть что-то стоящее. Иначе зачем защищать?

Соколов снова посмотрел на женщину за стеклом. Она сидела всё так же неподвижно, но теперь он заметил: уголок её губ едва заметно дрогнул. Не улыбка – тень улыбки. Призрак торжества.

Возможно она знала о защите. Знала, что они не пробились и это её… успокаивало.

Интересно.

– Можно обойти? – спросил он.

– Обойти – нет. – Тарханов потёр подбородок, прищурился. – Его работа слишком… элегантная для грубых методов. Но можно сломать, правда это будет долго, будет больно, и ей это очень не понравится. Однако любая защита имеет предел прочности. Нужно просто давить, пока не треснет.

– Сколько времени?

– Сутки, если повезёт. Двое, если он постарался на совесть. Зависит от того, насколько сильная защита.

Соколов обдумал это. Сутки-двое – приемлемо. К тому времени Воронов, может, ещё даже не поймёт, что произошло, а если поймёт – пусть. Пусть попробует найти базу, о которой не знает даже половина имперского генералитета.

– Делай, – решил он. – Но учти: мне нужна информация, а не месть. Понимаю, у тебя к нему личные счёты, но если ты запорешь объект, потому что слишком увлечёшься…

– Виктор Сергеевич, – Тарханов приложил руку к груди с наигранной обидой, – ты меня недооцениваешь. Я профессионал – двадцать лет допросов, сотни субъектов. Ни один не умер раньше времени. Ну, почти ни один.

Он направился к двери допросной, но на полпути Соколов его окликнул:

– Одно условие.

Тарханов обернулся, вопросительно подняв бровь.

– Она должна остаться в сознании и в относительной сохранности. Когда мы закончим с информацией, она станет рычагом давления. Воронов, судя по всему, к ней привязан. Это можно использовать, а мёртвая заложница никому не нужна.

Тарханов улыбнулся. Улыбка была широкой, почти дружелюбной – и абсолютно пустой.

– Не волнуйтесь, генерал. Я умею работать аккуратно. К тому моменту, как я закончу, она расскажет нам всё – от схемы канализации до любимого цвета этой твари. И будет вполне пригодна для демонстрации.

– А кричать?

– О, кричать она будет. – Его улыбка стала шире. – Это неизбежная часть процесса. Но исключительно в рамках терапии.

Дверь за ним закрылась.

Соколов остался один. Он подобрал пустую чашку, повертел в руках, поставил обратно. За стеклом Тарханов входил в допросную, что-то говорил техникам, те кивали и отходили в сторону.

Всё идёт по плану.

* * *

Кассиан

Ночная трасса пахла гарью и тишиной.

Неправильной тишиной – той, что наступает после катастрофы, когда всё уже случилось и мир замер, не зная, что делать дальше. Ни птиц, ни шороха листвы, ни далёкого гула машин.

Я стоял посреди дороги и не сдерживал ауру. Она расползалась во все стороны – воздух вибрировал, как марево над раскалённым асфальтом.

«Стражи» суетились поодаль, старательно держась от меня на расстоянии. Растягивали жёлтую ленту, собирали гильзы в пакетики, негромко переговаривались. Иногда кто-то косился в мою сторону и тут же отводил взгляд.

Головной джип дотлевал в кювете. Его отбросило туда кинетическим ударом – я видел по траектории, по тому, как смялась крыша. Взорвали уже потом и теперь от машины остался чёрный скелет из скрученного металла.

Вторая машина лежала на боку посреди дороги. Дверь вырвана, кто-то очень торопился добраться до того, что внутри.

Гильзы двух калибров на асфальте. Тёмные пятна крови, уже подсохшие. Не её – её бы я почувствовал.

Рядом с машиной валялся раздавленный пластиковый контейнер. Вишнёвый пирог растёкся бурым месивом по асфальту. А чуть в стороне белел листок бумаги, сложенный вчетверо, – чудом уцелевший среди хаоса.

Я поднял его. Развернул.

«Позаботьтесь о моей девочке. Л. С. Романова»

Несколько секунд смотрел на эти слова. Потом сложил записку и убрал в карман.

Послышались шаги за спиной. Глеб и Антон остановились в нескольких метрах – достаточно близко, чтобы слышать, достаточно далеко, чтобы дышать.

Я не оборачивался, осматривая картину короткого боя, и только потом повернулся.

– В периметре дыра.

Глеб втянул воздух сквозь зубы.

– Я проверял каждого лично. Досье, собеседования…

– Значит, плохо проверял.

Я повернулся. Глеб встретил мой взгляд – побледнел, но не отступил. Хорошо, значит, ещё годен.

– Найди крысу. Кто заказчик, как уходила информация, есть ли ещё кроты. Остальное – на твоё усмотрение.

– А когда найду?

– Сохрани способность говорить.

Он кивнул. Что-то хищное мелькнуло в его лице – он хотел найти крысу. Очень хотел.

Я перевёл взгляд на Антона.

– Регион на замок. Посты, дроны, досмотр – мышь не должна проскользнуть.

– Это все наши силы. Оголим город…

– Оголяй.

Антон замолчал.

Браслет завибрировал. Лина.

– Котик… – осеклась. Пауза. Почувствовала даже через связь. – Господин, я подняла старые контакты контрабандистов и скупщиков. Если её вывозили по земле, то кто-то должен был видеть.

– Где ты?

– На полпути к столице. Там связи, которые могут помочь. Грязные связи.

– Действуй. Мне плевать на методы.

– Поняла.

Связь оборвалась.

– Выполнять.

Глеб и Антон ушли. Через минуту взревели моторы, разъезжаясь в разные стороны.

Я остался один среди гильз и битого стекла. В кармане лежала записка.

Букашки решили, что могут трогать моё.

Как же они ошиблись.

* * *

Даниил

Даниил стоял в стороне и старался не дышать.

Это было глупо, он понимал. Дыхание не имело значения, но воздух вокруг Воронова был таким тяжёлым, что каждый вдох давался с трудом. Как будто атмосфера стала плотнее и пространство сжималось под давлением чужой ауры.

Он смотрел на искорёженные машины и следы боя.

И он узнавал этот почерк.

Чистая работа. Магия и огнестрел в идеальной комбинации. Так работали только в одном месте – в ИВР и ФСМБ.

Тарханов.

Воспоминания накатили волной – коридоры «Зеркала», запах антисептика и страха, лицо человека, который смотрел на него как на лабораторную крысу.

Он вернулся

Даниилу стало дурно. Он надеялся, что Тарханов никогда не покажется снова.

Но как мне сказать Воронову об этом? Я даже сдвинуться не могу из-за этого давления.

Когти впились в плечо

«Чего трясёшься?» – голос Мурзифеля был ленивым, почти скучающим. – «Ты знаешь, кто это сделал. Так иди и скажи Ему».

Даниил сглотнул.

«Я не могу», – мысль была отчаянной, жалкой. – «Он убьёт меня. Ты видишь, что с ним сейчас? Он меня раздавит, просто потому что я рядом».

Кот фыркнул. Презрительно, как умел только он.

«Пф. Он просто злится. На тебя ему плевать, ты слишком мелкий. А вот тот, кто это сделал…» – когти сжались сильнее, – «…того он размажет по стенке. Это твой шанс, дурак. Дай ему след и будь полезным.».

«Но…»

Резкая боль прервала его мысли. Мурзифель укусил его за ухо.

«Вперёд, двуногий. Хватит ныть».

Даниил все еще не мог привыкнуть к тому, что его кот внезапно оказался разумным, да еще питомцем «Его», но слишком много думать сейчас об этом не мог. Он просто двигался – ноги были ватными и словно чужими. Шаг, еще шаг – воздух сгущался с каждым метром, давил на виски, на грудь, на всё тело.

Воронов стоял спиной к нему, глядя на разбитую машину. Неподвижный, как статуя. Как памятник чему-то древнему и страшному.

– Г-господин…

Голос сорвался на хрип. Даниил откашлялся и попробовал снова:

– Господин Воронов.

Тот повернул голову и посмотрел на Даниила.

Даниил видел много страшного в своей жизни, но то, что он увидел сейчас в глазах Воронова, было совершенно другим, но таким знакомым. Бездна снова смотрела на него.

Слова застряли в горле.

«Говори!» – рявкнул Мурзифель мысленно.

– Я… я думаю, я знаю, кто это сделал.

Воронов не ответил. Просто смотрел.

– Это почерк ФСМБ. Я уверен, что это Тарханов.

Давление усилилось или… Даниилу показалось?

– Думаешь, он снова появился?

Голос Воронова был тихим и от этого становилось ещё страшнее.

– Он выжил, – Даниил говорил быстро, сбивчиво, слова лезли друг на друга. – Когда вы… когда «Зеркало» рухнуло. Я видел его при побеге, и он был ранен, но жив. И… – он сглотнул, – … у меня есть его след. Я сделал ментальный слепок, ещё тогда. На всякий случай. Я могу попробовать его найти.

Пауза.

– Попробовать?

– Мне не хватит силы пробить экранирование в одиночку. Их база наверняка защищена, к тому же расстояние… но если бы был резонатор, усилитель…

Он замолчал, не договорив.

Воронов смотрел на него, а потом что-то изменилось в его взгляде. Словно Даниил перестал быть для него пустым местом.

Он стал полезным инструментом.

– Резонатор, – повторил Воронов. – Это решаемо.

Он развернулся и пошёл к машине. На полпути бросил через плечо:

– За мной. Поедешь со мной.

Даниил стоял секунду, другую. Потом его ноги сами двинулись следом.

«Вот видишь», – голос Кота был довольным, почти мурлыкающим. – «Не умер. Молодец. Может, из тебя ещё выйдет что-то путное».

Даниил не ответил.

Он шёл за Вороновым, и давление ауры отступало с каждым шагом. Не потому что он успокоился – нет, буря никуда не делась. Просто теперь она была направлена не на него.

На кое-кого другого.

На того, кто посмел забрать чужое.

И Даниил совершенно не завидовал этому человеку…

Глава 4

Лина Миронова

Машина неслась по ночному шоссе, и Лилит не могла усидеть на месте.

Она ёрзала на заднем сиденье, барабанила пальцами по подлокотнику, то и дело поглядывала в окно на пролетающие мимо огни. Водитель – молчаливый парень из охраны – косился на неё в зеркало заднего вида, но благоразумно помалкивал.

Адреналин гудел в крови. Но это был не страх – нет, страха не было. Было возбуждение.

Она закрыла глаза, и перед ней снова встало лицо Воронова на той трассе. Неподвижное, как посмертная маска. Глаза – две чёрные дыры, в которых не отражалось ничего человеческого, и аура… Господи, эта аура – давящая, всепоглощающая тяжесть, от которой хотелось одновременно бежать и упасть на колени.

Вершина пищевой цепи, – подумала Лилит, и по спине пробежала дрожь, не имевшая ничего общего с холодом. – Он с ловно не человек. И даже не маг.

Она провела языком по пересохшим губам.

Другие женщины на её месте мечтали бы о безопасности. О том, чтобы оказаться подальше от этого чудовища, спрятаться, переждать бурю, но Лилит Мефистова мечтала о другом.

Неважно как, но он должен принадлежать мне.

Она почти добилась своего. Операция с Черновым прошла идеально – враг уничтожен, «Ворон Групп» получила контроль над регионом, а она, Лилит, доказала свою полезность. Ещё немного, и Воронов начал бы смотреть на неё иначе. Не только как на инструмент, но и как на…

И тут какие-то ублюдки решили похитить его драгоценную инженершу.

Лилит стиснула зубы так, что заныла челюсть.

Алина Романова – серая мышка с гаечным ключом вместо мозгов, и ее бывшая «начальница». Никакого шарма, никакого стиля, никакой игры – просто прямолинейная преданность и чертежи, чертежи, чертежи. И ради нее Воронов готов поставить на уши весь регион?

А меня он отправил за артефактами. Как собачку за палкой.

Это было несправедливо и унизительно. И это бесило настолько, что хотелось кого-нибудь убить.

Она достала планшет и активировала защищённый контур. По экрану побежали руны шифрования – золотистые символы на чёрном фоне, складывающиеся в сложные узоры. Маго-канал клана Мефистовых, которым она не пользовалась уже несколько месяцев.

Соединение установилось через несколько секунд. Голос на том конце звучал искажённо – стандартная защита от перехвата.

– Госпожа Лилит, это неожиданный звонок. Чем обязаны?

– Слушай сюда, – она не стала тратить время на любезности. – Мне нужны глаза и уши по всему региону. Контрабандисты, наёмники, крысы в портах, информаторы – поднимай всех.

Пауза. Лилит почти видела, как ее помощник морщит лоб.

– Это потребует значительных ресурсов, госпожа. Могу я узнать причину?

– Несколько часов назад был атакован кортеж Воронова. Похищен ценный актив. Мне нужно имя заказчика и место, куда её увезли.

Ещё одна пауза, на этот раз длиннее.

– Воронов, – повторил советник медленно. – Госпожа, зачем клану ввязываться в войну этого… человека? Если мы начнём копать…

– Потому что я так сказала.

Голос Лилит стал ледяным.

Тем самым голосом, от которого умные люди начинали нервничать, а глупые – умирали.

– Тот, кто это сделал, украл у меня кое-что важное, и я хочу знать, кому отрезать руки. У тебя час. Через час я жду имена, маршруты и координаты. Если не справишься – я найду советников порасторопнее.

– Госпожа…

Она оборвала связь.

За окном мелькали огни придорожных заправок. Лилит откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.

Через час у неё будет информация, а потом она принесёт её Калеву на блюдечке, и он посмотрит на неё совсем другими глазами.

Видишь, котик? Я полезная и нужная. Я – твоя.

Губы сами собой растянулись в улыбке.

Ждать оказалось невыносимо. Лилит успела выпить две чашки кофе на заправке, отругать водителя за слишком медленную езду и трижды проверить почту, прежде чем планшет мигнул входящим сообщением.

Сорок три минуты – надо же, уложился.

Она открыла файл.

«Странная активность в промзонах на севере региона. Незарегистрированный транспорт – три транспорта с военными глушилками, фургон без номеров. Движение в сторону квадрата Б-12. Источник надёжный».

Лилит перечитала сообщение дважды. Потом достала телефон и набрала номер Воронова.

– Котик, – она не смогла удержаться от любимого обращения. Это злило окружающих, но этим только веселило Лилит. – У меня есть сектор. Мои люди засекли «призрачную колонну» – военные глушилки, транспорт без номеров. Они ушли на север, в квадрат Б-12.

Тишина на том конце длилась недолго, но следом раздался голос, от которого у неё снова побежали мурашки:

– Хорошо.

Связь оборвалась.

Лилит убрала телефон и посмотрела в окно.

Хорошо.

Казалось бы, одно слово. Никакой благодарности, никакого «молодец», никакого признания. Но несмотря на это…

…ей хватило.

Потому что она услышала это «хорошо». Услышала, как чуть-чуть – на долю градуса – потеплел его голос.

Я иду к тебе, котик. Шаг за шагом. И однажды ты будешь моим.

* * *

Кассиан

Лаборатория в «Эдеме» не предназначалась для такой работы.

Это было чистое, стерильное помещение – белые стены, ровный свет, столы с аккуратно разложенным оборудованием. Место для тонких измерений и калибровки артефактов, а не для того, что я собирался сделать.

Кресло из медицинского отсека стояло в центре, опутанное проводами, как жертва паука. Вокруг него – шесть кристаллов-накопителей из разломов, каждый размером с кулак, установленных на импровизированных держателях из лабораторных штативов. Рунные контуры я рисовал прямо на полу – серебряная краска ещё не высохла, поблёскивая в свете ламп.

Техники суетились вокруг, подключая генераторы и проверяя соединения. Двое из них то и дело косились на меня с плохо скрываемым ужасом – они привыкли к чистой, упорядоченной работе, а не к этому безумию из проводов и магии.

Резонатор. Устройство, которого не существовало десять минут назад. Которого не существует больше нигде в мире, потому что никто, кроме меня, не умеет соединять ментальные слепки с кристаллической решёткой накопителей.

Уродливая, грубая конструкция, но она будет работать.

В кресле сидел «подставка для кота» – бледный, с бисеринками пота на лбу. Его пальцы впивались в подлокотники так, что побелели костяшки. На коленях у него лежал Мурзифель, и это была единственная причина, по которой псайкер ещё не сбежал.

Кот провожал взглядом каждого техника, подходившего слишком близко. Один раз кто-то попытался поправить провод возле кресла – Мурзик зашипел так, что парень отпрыгнул на метр.

– Блохастый нервничает, – заметила Фея, зависшая над моим плечом. – Может, дать ему валерьянки?

«Ещё слово, светлячок, и я тебе крылья отгрызу», – голос Кота прозвучал в моей голове с ленивой угрозой.

Я проигнорировал обоих.

– Контур, – бросил я ближайшему технику. – Замкни третий сегмент. Питание от кристаллов пойдёт по часовой.

Техник кивнул и бросился выполнять. Руки у него тряслись, но соединения он делал правильно. Хорошо.

Последний провод встал на место. Шесть кристаллов замерцали в унисон – слабое голубоватое свечение, пока ещё едва заметное.

Я подошёл к креслу.

Даниил поднял на меня глаза. В них плескался почти осязаемый страх. Он боялся меня и этой машины и боялся того, что случится, когда она заработает, но он не просил отпустить его, не пытался сбежать, а сидел и ждал.

Может, из него действительно выйдет что-то полезное.

– Носитель, – я не стал тратить время на подбадривание. – Твоя задача – фильтрация. Резонатор усилит твой дар в сотню раз. Ты почувствуешь весь регион одновременно – тысячи сознаний, миллионы мыслей. Но даже не пытайся охватить всё, ищи только один слепок – Тарханова.

Даниил сглотнул.

– А если я… если не выдержу?

«Не ной», – Мурзик ткнулся ему носом в живот. – «Я рядом. Буду отводить лишнее. Просто делай, что Хозяин говорит».

Я кивнул коту – короткое признание его функции – и отступил к пульту управления.

– Запускай, – приказал я технику у генератора.

Послышался низкий, вибрирующий, на грани слышимости гул. Кристаллы вспыхнули ярче, и свет от них потёк по рунным контурам на полу, заполняя линии холодным сиянием.

Даниил дёрнулся в кресле. Его спина выгнулась, глаза закатились, показывая белки.

Мурзик на его коленях засветился – едва заметно, тусклым багровым светом. Он впитывал излишки энергии, не давая ей сжечь хрупкий человеческий мозг.

– Держи его, – бросил я коту.

«Держу», – голос Мурзифеля звучал напряжённо, без обычной лени. – «Давай быстрее, хозяин. Долго я так не протяну».

Даниил хрипел, его пальцы царапали подлокотники. Губы шевелились, выталкивая бессвязные слова:

– Много… слишком много… голоса… везде голоса…

– Фильтруй, – приказал я. – Отсекай лишнее.

– Не могу… область слишком… слишком большая…

Кровь из носа текла уже двумя струйками. Мурзик шипел сквозь зубы, его шерсть стояла дыбом.

Мне нужна была точка фокусировки – оординаты. Что-то, что сузит поиск.

Коммуникатор завибрировал. Входящий вызов Лина.

– Котик, – её голос в динамике звучал довольным. – У меня есть сектор. Мои люди засекли «призрачную колонну» – военные глушилки, транспорт без номеров. Они ушли на север, в квадрат Б-12.

– Хорошо. – я повернулся к телу рядом. – Носитель, слышал? Квадрат Б-12. Сужай поиск.

Даниил застонал, но что-то изменилось в его лице. Напряжение осталось, но паника ушла – теперь он знал, куда смотреть. Его веки затрепетали, пот потек по лбу, что даже стали видны вены, губы перестали шевелиться.

Повисла тишина.

А потом Даниил распахнул глаза – и в них было узнавание, страх и злое, горькое торжество человека, который наконец нашёл своего мучителя.

– Есть, – выдохнул он. – Я чувствую его. Старый бункер под землёй.

– Координаты.

Даниил продиктовал цифры.

Фея уже выводила карту на голографический экран. Красная точка мигала в промзоне на севере региона.

Идеальное место, чтобы спрятать пленника. И идеальное место, чтобы умереть.

* * *

Глеб стоял у двери, и я видел – он ждал этого момента.

Полная боевая выкладка: тактический жилет, кобура на бедре, автомат за спиной. Лицо – безжизненная маска, но глаза его выдавали. В них горело что-то тёмное, голодное. Четверо его людей лежали в больнице и кто-то за это должен заплатить.

Я повернулся к нему.

– Координаты подтверждены. Старый бункер в квадрате Б-12, глубина залегания – около двухсот метров. Бывший военный объект.

Глеб кивнул, впитывая информацию.

– Бери «Стражей», – продолжил я. – Всех, кого сможешь собрать за час. Тяжёлую технику, подрывников и выжги эту нору.

– Пленные?

– Не брать. Пока не найдёте Алину – убивать всех, кто встанет на пути. Скорость важнее допросов.

Мрачное удовлетворение мелькнуло в глазах Глеба. Очевидно, он получил то, чего хотел. Разрешение на охоту.

– А когда найдём?

– Главарей – живыми. С них я спрошу лично.

Глеб коротко кивнул и уже развернулся к выходу, когда остановился.

– А вы?

– Пока остаюсь здесь. – Я посмотрел ему в глаза. – Принеси мне их головы, Глеб.

– Принесу.

Дверь за ним закрылась.

Я повернулся к Резонатору. Даниил всё ещё сидел в кресле – обмякший и измотанный. Мурзик на его коленях тяжело дышал, шерсть постепенно теряла багровый отблеск. Оба выглядели так, будто их пропустили через мясорубку.

– Отключай, – бросил я технику у генератора.

Гул начал стихать. Свечение в кристаллах потускнело, рунные контуры на полу погасли один за другим.

И тут Даниил схватил меня за руку.

Его пальцы впились в моё запястье с силой, которой я не ожидал от такого измочаленного тела. Глаза – широко распахнутые, почти безумные – смотрели сквозь меня.

– П-подождите, – голос сиплый, сорванный. – Не отключайте. Я чувствую… чувствую ещё кое-что.

Я не стал вырывать руку. Только направил импульс силы слегка структурируя его сознание и успокаивая.

– Е-ещё один сигнал, – Даниил сглотнул, и я видел, как ходит его кадык. – Такой же. Тот же слепок. Такое же излучение.

– Где?

– Другой город. Недалеко от первой точки. – Его пальцы дрожали на моём запястье. – Точно он.

Фея подлетела ближе, её свечение стало тревожным.

– Хозяин, если их два…

Я поднял руку, обрывая её.

Значит два возможных места, где держат Алину. Глеб едет в один, а второй…

– Координаты, – приказал я Даниилу.

Он продиктовал, запинаясь, путая цифры, повторяя заново. Фея вывела вторую точку на карту.

Два бункера. Один – на севере региона, другой – на западе.

Логично. Если один штурмуют – второй успевает эвакуироваться или уничтожить заложницу.

Глеб уже в пути. Забирать часть его сил, значит ослабить штурм первого объекта.

Я посмотрел на карту. Две красные точки мигали на голографическом экране, как два глаза хищника в темноте.

Фея открыла рот – наверняка чтобы напомнить о «Коконе» или некрозе.

Я не дал ей заговорить.

– Готовьте транспорт. Я еду на вторую точку.