Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга VI (СИ)"

Автор книги: Алексей Сказ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Нет. Это было бы не просто глупо, а преступно.

– Хорошо, я понял.

Слова вырвались сами, и вместе с ним из лёгких вышел воздух, который Орлов, оказывается, задерживал. Давление на плечах не исчезло, но стало терпимым, или… он просто привык.

– Он не мой человек, – Орлов говорил быстро, чувствуя, что нужно закрепить отступление, пока Воронов не передумал. – Я куратор системы, но не защитник каждого идиота в ней. Гужевой – моя ответственность только в административном смысле.

Воронов молчал, и это молчание можно было трактовать как угодно. Орлов решил трактовать его как готовность слушать.

– Давай так, – он перешёл на «ты», подсознательно подстраиваясь под манеру собеседника. – Гужевой больше не высунет носа из своей норы. Я приставлю к нему надсмотрщика из Канцелярии, который будет контролировать каждый его шаг. Он не подпишет ни одной бумаги, не проведёт ни одной встречи без моего ведома. Фактически политический труп, только формально живой.

Воронов слушал, но его лицо оставалось непроницаемым.

– А техникум… – Орлов лихорадочно искал то, что могло бы заинтересовать этого человека, и вспомнил его слова о времени. – Город проведёт отчуждение земли. Вся территория – оранжерея, корпуса, прилегающий участок – перейдёт в твою личную, суверенную собственность. Не в аренду и не в управление, а в собственность. Навсегда.

Он замолчал, чувствуя, как сердце колотится в груди. Это была хорошая сделка – щедрая, даже слишком щедрая по меркам обычных переговоров. Целый техникум с землёй в обмен на жизнь одного проворовавшегося мэра.

Вопрос был в том, примет ли её Воронов.

Секунды тянулись как часы. Орлов видел, как что-то меняется в глазах Лорда-Протектора – не выражение, скорее глубина взгляда, словно он смотрел куда-то внутрь себя.

– Территория, – произнёс Воронов наконец. – Это полезно.

Орлов позволил себе мысленно выдохнуть. Ещё не победа, но уже не поражение.

– Жизнь насекомого в обмен на землю, – Воронов чуть склонил голову, словно рассматривая сделку под разными углами. – Несимметричный обмен. Земля ценнее.

– Считай это компенсацией за причинённые неудобства, – Орлов старался говорить ровно, хотя внутри всё ещё дрожало. – Империя признаёт, что действия Гужевого были… неприемлемы.

Ещё одна пауза, короче предыдущей.

– Я согласен.

Два слова, произнесённых всё тем же ровным тоном, но для Орлова они прозвучали как райские трубы. Он сдержал порыв вытереть пот со лба, и кивнул с видом человека, который и не сомневался в исходе, а то негоже Премьер-министру показывать облегчение.

– Документы будут готовы к завтрашнему утру. Я лично прослежу.

Воронов не ответил. Видимо, счёл вопрос решённым и недостойным дальнейшего обсуждения.

Удалось! – с облегчением подумал Орлов. – Я только что выторговал жизнь у существа, которое могло убить меня одним взглядом и заплатил всего лишь куском земли и бесполезным мэром.

Это была победа. Маленькая, тактическая, но победа.

Теперь оставалось решить вопрос с генералами.

Орлов позволил себе секундную паузу, чтобы перевести дух.

Сделка по земле заключена, Гужевой нейтрализован, растение – этот чёртов «Пожиратель» – скоро поможет империи сократить количество разломов. Неплохой результат для переговоров, но оставался ещё один вопрос – самый острый и опасный, из-за которого Генштаб бомбардировал его депешами последние три дня.

Генералы.

Соколов и Тарханов исчезли и армия требовала ответов. Два высших офицера, носители государственных секретов, координаторы десятков спецопераций – они не могли просто «пропасть». Если их не вернуть, ястребы в Генштабе получат карт-бланш на войну, которая никому не нужна и которую Империя, вполне возможно, проиграет.

Орлов готовился к тяжёлому торгу. Амнистия за прошлые действия, официальное признание границ владений Воронова, и возможно, награды или титулы – хотя этот человек явно не из тех, кого впечатляют побрякушки. Он перебирал в голове козыри, готовый выложить их один за другим, если понадобится.

– Есть ещё один вопрос, – произнёс он, стараясь держать голос ровным. – Генералы Соколов и Тарханов. Они… в твоих руках?

Воронов, который к этому моменту снова повернулся к окну, даже не счёл нужным обернуться.

– Они в Котовске, – ответил он равнодушно, словно речь шла о старой мебели, а не о двух высокопоставленных офицерах. – Фильтруют последствия своей глупости.

Фильтруют.

Слово прозвучало странно, как термин из промышленного справочника. Орлов почувствовал, как по спине пробежал холодок, но отогнал неприятное предчувствие. Главное, они живы, а значит могут быть возвращены.

– Империя хотела бы получить их обратно, – он выбирал слова осторожно, как сапёр на минном поле. – Они совершили ошибку, напав на тебя, и понесут за это наказание. Но это должно быть наказание по закону. Они офицеры Империи, какими бы идиотами ни были.

Он ждал отказа или… цены. Генералы были козырем в руках Воронова, рычагом давления, который глупо отдавать просто так. Любой нормальный человек…

Воронов пожал плечами.

– Забирай.

Орлов моргнул.

– Что?

– Забирай их, – повторил Воронов всё тем же равнодушным тоном.

Орлов едва сдержал вздох облегчения. Он готовился к войне, а получил капитуляцию. Безоговорочную, немотивированную и почти оскорбительную в своей лёгкости.

Неужели я его дожал? – мелькнула торжествующая мысль. – Он понял, что удерживать генералов значит провоцировать конфликт с армией и решил не рисковать.

– Благодарю, – произнёс он, позволив голосу потеплеть на полградуса. – Империя это оценит. Я пришлю транспорт сегодня же – вертолёт и конвой сопровождения.

– Присылай.

Воронов наконец повернулся от окна, и в его взгляде Орлов не увидел ни сожаления, ни злости – только всё то же равнодушие.

– И санитаров захвати, – добавил он, направляясь к двери.

Санитаров. Орлов мысленно кивнул. Генералы наверняка истощены после нескольких дней плена. Возможно, ранены и медицинская помощь в дороге не помешает. Предусмотрительно со стороны Воронова или просто очередное проявление его странной «эффективности»?

– Разумеется, – ответил он. – Полный медицинский экипаж.

Воронов кивнул безразлично и Орлов решил, что это хороший знак. Два козыря из рукава противника перекочевали к нему без единого выстрела. Генштаб будет доволен и император доволен. Кланы, которые уже точили зубы на «слабого Премьера, потерявшего генералов», заткнутся.

Дипломатическая победа, – подумал он с удовлетворением. – Чистая, элегантная победа.

Он не знал что именно ему возвращают. Не знал, что Тарханов навсегда заперт в собственном теле, способный только смотреть и осознавать, но не способный пошевелить и пальцем. Не знал, что Соколов превращён в живой контейнер для токсичных отходов, что каждая капля некроза, вытянутая из земли Котовска, проходит через его сознание и тело, причиняя бесконечную агонию.

Он узнает это завтра, когда санитары откроют двери вертолёта и увидят то, что осталось от двух генералов.

Но это будет завтра.

А сейчас он пока чувствовал себя «победителем».

Воронов направился к двери, и Орлов понял, что переговоры окончены.

Не было ритуального рукопожатия, не было обмена любезностями о надежде на дальнейшее сотрудничество, не было даже формального прощания. Просто человек, или кто бы он там ни был… решил, что разговор исчерпан, и пошёл к выходу.

– Подожди, – окликнул его Орлов. – Как нам связаться? Напрямую?

Вопрос был практичным и после сегодняшнего дня им предстояло много взаимодействовать. Передача генералов, оформление документов на техникум, поставки черенков «Пожирателя». Нужен был канал коммуникации, желательно без посредников и бюрократических проволочек.

Воронов остановился у двери, чуть повернув голову.

– Через секретаря.

И щёлкнул пальцами.

Воздух рядом с Орловым замерцал, сгустился и из ниоткуда появилось существо, которое заставило Премьер-министра усомниться в собственном рассудке.

Фея. Настоящая, живая фея с полупрозрачными крылышками, которые мерцали в солнечном свете. Она зависла на уровне его глаз, и Орлов машинально отметил, что на ней надет крошечный деловой костюм, на носу очки в тонкой оправе, а в руках папка с документами.

– Ваше Превосходительство, – фея произнесла это официальным тоном секретаря, который провёл годы в приёмных высоких начальников. – Визитка.

Она протянула ему что-то – крошечный прямоугольник, который при приближении к руке Орлова развернулся в полноразмерную голографическую карточку. Имя, контакты, логотип – всё как положено и по протоколу.

Орлов смотрел на летающую бюрократку и чувствовал, как что-то внутри него тихо ломается.

Он повидал многое за свою карьеру. Магов, которые швыряли молнии, тварей, прорывавшихся через разломы, артефакты, способные стирать города с лица земли – всё это укладывалось в страшную картину мира, но понятную.

Фея в деловом костюме с папкой и в очках не укладывалась никуда.

– Часы приёма – с девяти до восемнадцати по местному времени, – продолжала существо, поправляя очки деловитым жестом. – Для срочных вопросов есть отдельный канал, помечен красным. Злоупотреблять не рекомендую – Хозяин не любит, когда его отвлекают по пустякам.

Она сверилась с чем-то в своей папке.

– Также напоминаю, что документы по передаче территории техникума должны быть готовы к завтрашнему утру. Хозяин не любит, когда сроки срываются. Вопросы?

Орлов открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

Посмотрел на Воронова, который стоял у двери с выражением лёгкой скуки. Посмотрел на фею, которая терпеливо ждала ответа, помахивая крылышками.

– Нет, – выдавил он наконец. – Вопросов нет.

– Превосходно! – фея улыбнулась – профессионально, как улыбаются секретари, которым платят за вежливость. – Приятного дня, Ваше Превосходительство. Хозяин, я закончила.

Она исчезла так же внезапно, как появилась. Просто с мерцанием в воздухе испарилась, оставив после себя лишь несколько искорок и визитку в руке Орлова.

Воронов кивнул – то ли Премьеру, то ли пустому месту, где только что была фея – и вышел из кабинета.

Дверь закрылась с мягким щелчком.

Орлов стоял посреди чужого кабинета с визиткой в руке и смотрел в пустоту.

Фея, – крутилось в голове. – У него секретарь – фея. Да ещё в деловом костюме, с очками и папкой. И она даже назначила мне часы приёма.

Он тихо рассмеялся смехом человека, который только что понял – мир гораздо безумнее, чем он думал.

Глава 16

Кассиан

Я вышел из кабинета, и первое, что увидел – Гужевого.

Мэр стоял в приёмной, вжавшись в стену рядом с секретарским столом. При виде меня он вздрогнул, втянул голову в плечи, но в его глазах уже появилось что-то похожее на облегчение. Он думал, что выжил. Думал, что Премьер его отмазал, что Лорд-Протектор уедет восвояси, а он останется на своём месте.

Наивное насекомое.

Орлов спас его тело. Договорился о неприкосновенности, выторговал жизнь в обмен на землю и обещания. С точки зрения человеческой политики – разумный компромисс, который устроил всех.

Но я не человек и мои компромиссы выглядят иначе.

Вредитель должен быть обезврежен. Нет, не уничтожен – это было бы нарушением сделки, а я держу слово, но лишён способности вредить в будущем. Иначе какой смысл в наказании, если преступник может повторить преступление на следующий день?

Я остановился напротив Гужевого.

Он сжался ещё сильнее, пытаясь вдавиться в стену, словно надеялся просочиться сквозь штукатурку и исчезнуть. Его губы зашевелились – наверное, хотел что-то сказать, но выдавить из себя ничего не мог.

Я посмотрел ему в глаза.

Формирование ментальной закладки заняло три секунды – сложная конструкция, вплетённая прямо в лимбическую систему, туда, где рождаются желания и страхи. Гужевой ничего не почувствовал – для него это было просто мгновение неприятного зрительного контакта, от которого по спине побежали мурашки. Он даже не понял, что я сделал.

Установка была простой: деньги – это грязь. Чужое – это боль. Взял – отдай.

Теперь каждый раз, когда он попытается взять взятку, подписать откат или запустить руку в чужой карман, его тело будет реагировать так, словно он сунул эту руку в кипяток. Судороги, тошнота, мигрень, от которой хочется биться головой о стену. И единственный способ прекратить агонию – вернуть то, что взял. До последней копейки.

Я позволил себе едва заметную улыбку, одними глазами.

– Живи с этим.

И пошёл дальше, не оборачиваясь.

За спиной послышался то ли всхлип, то ли вздох облегчения. Гужевой, наверное, решил, что легко отделался.

Наивный. Он ещё не знал, что я только что превратил его в самого честного чиновника в Империи.

Это было справедливо и полностью соответствовало букве моего соглашения с Орловым.

Лина ждала меня у лестницы, прислонившись к перилам. Глеб стоял чуть поодаль, контролируя коридор. Лисицкий топтался рядом, бледный и потерянный.

– Всё? – спросила Лина, отлипая от перил. – Мы закончили?

– Закончили.

Она бросила взгляд через моё плечо – туда, где остался Гужевой.

– А с этим что?

– Ничего, – я двинулся к выходу. – Он больше не проблема.

Лина хмыкнула, явно не удовлетворённая ответом, но расспрашивать не стала.

Мы вышли из мэрии под серое небо Северного, сели в машину и двинулись.

«Аурелиус» мягко покачивался на ухабах просёлочной дороги, унося нас прочь от Северного.

Я держал горшок с «Пожирателем» на коленях, изучая растение при тусклом свете, пробивающемся сквозь тонированные стёкла. Листья, ещё недавно упругие и налитые силой, теперь потускнели, несмотря на то, что я влил в него крупицу магии. Стебли потеряли характерный фиолетовый отлив, побледнели до болезненной зелени. Корневая система – я чувствовал её состояние через тонкую связь, установленную ещё в кабинете Гужевого – была истощена почти до предела.

Этот идиот держал уникальный организм, питающийся тёмной энергией, в кабинете, где единственным источником магии был дешёвый артефакт климат-контроля. Всё равно что посадить рыбу в песок и удивляться, почему она дохнет.

Но потенциал оставался. Я видел его в структуре клеток, в паттернах энергетических каналов, в том, как растение жадно впитывало каждую каплю силы, которую я в него вливал. Дайте ему заражённую, пропитанную некрозом землю Котовска, и оно оживёт за считанные дни. Разрастётся и окрепнет.

Мне нужно было только довезти его до места.

Лина сидела рядом, почти вплотную, хотя места в салоне хватало с избытком. От неё исходило тепло и какое-то странное, почти осязаемое довольство – как от кошки, которая наконец добралась до солнечного пятна на подоконнике. Она не говорила ничего, просто сидела и улыбалась, время от времени бросая на меня взгляды, полные чего-то, что я предпочитал не анализировать.

Глеб занял место у противоположной двери, контролируя обзор через заднее стекло. Профессиональная привычка, которую он не мог – да и не хотел – отключить даже в относительно безопасной обстановке.

А напротив меня скорчился Лисицкий.

Ректор выглядел так, словно его случайно заперли в клетке с голодным тигром и теперь он пытается стать невидимым, чтобы хищник не заметил лёгкую добычу. Руки зажаты между коленей, плечи подняты к ушам, взгляд мечется по салону, не задерживаясь ни на чём дольше секунды. Он хотел что-то спросить – я видел это по тому, как шевелятся его губы, как он набирает воздух и тут же выдыхает, не решаясь произнести ни слова.

Он излучал липкий страх, который заполнял салон, как дым, мешая сосредоточиться на действительно важных вещах.

Я понимал его состояние – с его точки зрения, последние несколько часов были сплошным кошмаром. Сначала разгром оранжереи, потом появление Лорда-Протектора, потом сцена в техникуме с полицейскими, потом поездка в мэрию, где он наблюдал, как я ломаю руку охраннику Премьер-министра. Для обычного человека, привыкшего к тихой академической жизни среди горшков и учебников, это был перебор.

Но его страх создавал ментальный шум, который раздражал. Мелкая, постоянная вибрация на периферии восприятия, как писк комара над ухом, когда пытаешься уснуть.

Нужно стабилизировать актив, объяснить новые правила игры, дать ему точку опоры. Испуганный человек бесполезен, а мне нужен был работающий ректор работающего техникума.

Я оторвал взгляд от растения и посмотрел на Лисицкого.

Он вздрогнул так, словно я ткнул его раскалённой кочергой.

– Лисицкий. Дыши.

Он вздрогнул так, словно я выстрелил ему над ухом. Глаза расширились, рот приоткрылся, руки судорожно вцепились в колени. Несколько секунд он просто смотрел на меня, не в силах произнести ни звука, потом шумно втянул воздух – оказывается, он действительно забыл дышать.

Я вернулся к изучению растения, не дожидаясь, пока он придёт в себя.

– Тебе завтра вернут деньги. Весь грант, до последней копейки.

Секунду спустя послышалася сдавленный звук, который мог быть началом вопроса или просто попыткой откашляться.

– Восстановишь оранжерею, – продолжил я, проверяя пальцем влажность почвы в горшке. – Закупишь оборудование. Наймёшь дополнительный персонал, если нужно. С этого дня техникум принадлежит Воронцовску.

Я выдержал паузу, чтобы мои слова точно до него дошли.

– А если точнее – лично мне. Документы пришлют к вечеру.

Я чувствовал, как меняется его эмоциональный фон – страх никуда не делся, но к нему примешалось замешательство.

– П-простите… – голос Лисицкого был хриплым, надтреснутым. – Вы сказали… принадлежит?

– Да.

– Техникум?

– Весь. Территория, здания, оборудование, персонал.

Ещё одна пауза, длиннее предыдущей. Я почти видел, как шестерёнки в его голове со скрипом проворачиваются, пытаясь уложить информацию в какую-то понятную картину.

– То есть… – он сглотнул, – … меня… захватили?

Лина, которая до этого молча наблюдала за происходящим, издала смешок.

– Можно и так сказать, – она откинулась на спинку сиденья, скрестив руки на груди. – Поздравляю, господин ректор. Теперь вы работаете на самого влиятельного человека в регионе. Некоторые убили бы за такую возможность.

Лисицкий побледнел ещё сильнее. Я не думал, что это возможно.

– Я… я не…

– Лина, – я не поднял взгляда от растения. – Не пугай актив.

– Я не пугаю, котик. Я информирую.

Она улыбнулась игривой улыбкой.

– Видите ли, господин ректор, – продолжила она, обращаясь к Лисицкому с преувеличенной вежливостью, – вам невероятно повезло. Гужевой больше не тронет ни вас, ни ваш техникум. Да еще деньги будут, как и защита и всё, что от вас требуется, так это хорошо работать и не разочаровывать нового хозяина.

Она наклонилась вперёд, понижая голос до театрального шёпота.

– А разочаровывать его я бы не советовала. Он очень не любит, когда его разочаровывают.

Лисицкий смотрел на неё расширенными глазами, потом перевёл взгляд на меня, потом снова на неё. Я видел, как в его голове медленно складывается новая картина мира – и как эта картина, вопреки всякой логике, начинает ему нравиться.

Лицо Лисицкого дрогнуло. Страх никуда не делся, но рядом с ним появилась робкая, неуверенная надежда.

– Слушаюсь, господин! – выпалил он. – Мы… мы оправдаем ваши ожидания! Клянусь! Всё будет сделано в лучшем виде!

Лина откинулась назад и негромко рассмеялась.

– Видишь, котик? Он уже счастлив. Ты просто раздаёшь радость направо и налево сегодня.

Я промолчал, продолжая изучать «Пожиратель».

Актив стабилизирован. Можно переходить к следующему пункту.

У меня теперь есть учебное заведение.

Мысль пришла сама собой, пока я разглядывал листья «Пожирателя». Техникум – это инфраструктура, оборудование, наработанные методики. И главное – студенты. Молодые маги, которых учат работать с артефактами, рунами, энергетическими структурами.

Зачем мне просто студенты, сидящие за партами? Мне нужны рабочие руки.

– Оправдаешь, – произнёс я, не отрывая взгляда от растения. – Своих студентов-артефакторов отправишь на практику в Котовск.

Лисицкий, который только начал расслабляться после предыдущего разговора, снова напрягся.

– В Котовск? – переспросил он с явным беспокойством. – Но там же… там заражённая зона… опасность…

– Там полигон.

Я наконец поднял взгляд и посмотрел на него. Ректор замолчал на полуслове.

– Мне нужно стабилизировать лей-линии и восстановить инфраструктуру. Работы много, а рук мало. Твои студенты будут учиться в поле, а не за партами. Практический опыт, которого им не даст ни один учебник.

– Но… безопасность…

– Мои люди обеспечат периметр. Никто не погибнет, если будут следовать инструкциям, – я помолчал. – А после Котовска – Воронцовск. У меня много задач по артефакторике и другим направлениям, и мне нужны исполнители.

Лисицкий открыл рот, закрыл. Снова открыл.

Он явно хотел возразить, но не знал как.

– Котик хочет сказать, – вмешалась Лина с ленивой улыбкой, – что ваши студенты получат уникальную возможность поработать с Лордом-Протектором лично. Представьте, какие рекомендации они смогут получить. Какие двери это откроет.

Она наклонилась вперёд, глядя на ректора с притворным сочувствием.

– Или вы предпочитаете, чтобы они и дальше рисовали руны на бумажках в душных аудиториях? Ваш выбор, господин ректор. – однако она это сказала таким тоном, будто выбора у него и не было.

Лисицкий сглотнул.

– Н-нет, что вы… конечно… практика – это прекрасно… студенты будут счастливы…

Я же обдумывал перспективы. Рабочая сила и селекция талантов. Те, кто покажет себя хорошо, получат место в моих проектах. Остальные вернутся в техникум с бесценным опытом и здоровым уважением к настоящей работе – идеально.

– Если у меня будут другие указания, – я вернулся к изучению растения, – Фея тебе сообщит.

– Так точно! – выпалил Лисицкий с энтузиазмом новообращённого. – Эээ… простите, кто?

Воздух перед его носом замерцал.

Фея материализовалась вновь в деловом костюме, в руках был тот же планшет, который выглядел до смешного серьёзно в её ладонях размером с напёрсток.

– Я – Администратор процессов, – произнесла она тоном секретаря, который повидал всё и устал от глупых вопросов. – И у меня уже есть график для твоих оболтусов. Записывай.

Лисицкий издал звук, который я затруднился бы классифицировать. Что-то среднее между всхлипом и иканием. Его глаза стали размером с чайные блюдца, рот беззвучно открывался и закрывался.

– Это… это…

– Фея, – подсказала Лина с широкой улыбкой. – Настоящая, живая фея. Она ведёт дела Лорда-Протектора. Очень строгая, кстати, и я бы на вашем месте не опаздывала с отчётами.

– Первая партия студентов – послезавтра, – Фея сверилась со своим планшетом. – Двадцать человек, третий курс и выше. Список специализаций пришлю к утру. Транспорт обеспечим, проживание тоже. С тебя – медицинские справки и согласия на практику. Вопросы?

Лисицкий смотрел на неё так, словно перед ним явилось божество – или демон, он ещё не определился.

– Я… как… она же…

– Летает? – Лина склонила голову набок. – Да, летает и разговаривает. И, судя по всему, организована лучше, чем весь ваш административный отдел вместе взятый. Привыкайте, господин ректор. Ваша жизнь теперь полна чудес.

Я закрыл глаза, отключаясь от происходящего.

Фея справится. Она всегда справлялась – организовывала, планировала и контролировала исполнение. Лисицкий привыкнет, как привыкали все, кто попадал в орбиту моих проектов.

Впереди ждал Котовск, «Пожиратель», которому нужна правильная почва, и десятки незаконченных дел.

Голос Феи продолжал диктовать инструкции. Лисицкий что-то бормотал в ответ, судя по тону – соглашался со всем подряд. Лина негромко посмеивалась, явно наслаждаясь представлением.

Нормальный рабочий процесс.

Телефон Глеба завибрировал, разрывая установившуюся тишину.

Фея к этому моменту уже закончила терроризировать Лисицкого и исчезла, оставив ректора в состоянии лёгкого шока. Он сидел с остекленевшим взглядом, беззвучно шевеля губами – вероятно, пытался осмыслить тот факт, что крошечное летающее существо только что выдало ему план работ на ближайший месяц и пообещало «лично проверить исполнение». Лина наблюдала за ним с видом сытой кошки, которой больше не хочется играть с добычей, но и отпускать её пока жалко.

Глеб взглянул на экран и нахмурился.

– Антон, – коротко бросил он мне. – Срочно.

Он включил громкую связь, и салон заполнил голос командира «Стражей» – напряжённый, с нотками, которых я раньше за ним не замечал.

– Господин. У нас ЧП в секторе зачистки. Ситуация вышла из-под контроля.

Я отложил горшок с «Пожирателем» на сиденье рядом и выпрямился.

– Прорыв? Твари вышли за периметр?

– Хуже.

Антон – человек, который три дня назад без единой эмоции докладывал о столкновении с тварью класса «B», – подбирал слова.

– Мы полностью потеряли динамику появления. Показатели на нулях уже сорок минут. Разлом… он как будто выключился. Ни одной твари, ни малейшей активности.

Я нахмурился.

Разломы не «выключаются». Это постоянные раны в ткани реальности, через которые сочится энергия Изнанки и просачиваются её обитатели. Активность может сменяться относительным затишьем, но полная остановка? Такого быть не должно. За все века, что наблюдал подобные явления, это было невозможно.

– И это не всё, – продолжил Антон. – Там… толпа. Охотники, которых мы привлекли на зачистку. Человек семьдесят, может больше. Они… – он запнулся. – Господин, я не могу это описать по связи. Вы должны увидеть сами.

Толпа охотников у заглохшего разлома. Что-то, что Антон, ветеран десятков операций, не может описать словами.

Это что-то новое, что-то, чего я не учёл в своих расчётах. А я не люблю неучтённые переменные.

– Координаты.

– Сектор семь, северо-восток. Старый промышленный район у реки. Мои люди держат периметр, но… – он замялся. – Честно говоря, я не уверен, от чего именно мы его держим.

Я отключил связь и посмотрел на Глеба.

– Меняем курс. К разломам.

Он кивнул и наклонился к водителю, негромко отдавая указания. Машина плавно замедлилась, готовясь к развороту.

– Что-то случилось? – Лина подалась вперёд, и в её глазах зажёгся охотничий огонёк. – Проблемы?

– Возможно.

– Серьёзные?

Я не ответил.

Разлом, который перестал работать? Толпа охотников, которую нельзя описать словами?

Что-то происходило чего я не предвидел. И это мне не нравилось.

«Аурелиус» развернулся и набрал скорость, устремляясь к северо-восточной окраине города.

* * *

Я смотрел на это и не верил своим глазам.

«Аурелиус» остановился на холме, откуда открывался вид на зону разломов, и я несколько секунд просто сидел, пытаясь осмыслить картину, развернувшуюся внизу.

Ситуация не была похожа на поле боя, ведь она напоминала… фестиваль.

Палаточный лагерь раскинулся на добрых два гектара – разноцветные шатры, дымящиеся костры, растяжки с эмблемами гильдий. Где-то справа жарили мясо, и запах долетал даже сюда, сквозь закрытые окна машины. Слева торговали чем-то из фургонов – я видел очереди и мелькание денежных купюр. В центре всего этого безумия кто-то поставил столы и скамейки, и там шла бойкая карточная игра.

А у самого разлома, тёмной раны в реальности, которая по всем законам должна была внушать ужас и благоговение, стоял турникет.

Настоящий металлический турникет, как на входе в метро.

Рядом с ним сидел мужик с потрёпанной тетрадкой и огрызком карандаша за ухом. Он что-то записывал, кивал, показывал пальцем направо – и группы охотников послушно выстраивались в очередь, ожидая своей «смены» на истребление тварей.

– Это что за цирк? – голос Лины звучал одновременно потрясённо и восхищённо.

Я не ответил. Смотрел на разлом.

Чернильная дыра в воздухе едва заметно подрагивала, но из неё не лезли твари. Поверхность была спокойной, почти мирной, и я понимал… почему.

Словно в подтверждение моим мыслям, поверхность разлома дрогнула. Из темноты высунулась уродливая, рогатая голова с тремя глазами, которые испуганно вращались, оценивая обстановку.

– Свежее мясо! – заорал кто-то из толпы. – Вали его!

Тварь пискнула – именно пискнула, как придавленная мышь – и дёрнулась назад, но не успела. Из толпы метнулось три заклинания одновременно, и тварь взвыла, пытаясь нырнуть обратно в разлом.

Она почти успела.

Почти – потому что изнутри, из самой темноты, высунулись чьи-то когтистые лапы и затащили её обратно. Свои же собратья спасали бедолагу от охотников.

Потому что снаружи было страшнее, чем в Аду.

Да, твари банально… боялись.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Кажется, я создал монстра, – подумал я с чем-то похожим на усталость. – И этот монстр – рыночная экономика.

Антон ждал у подножия холма с выражением крайнего замешательства на лице.

Я вышел из машины, и он тут же шагнул навстречу, вытягиваясь по привычке.

– Господин. Я… – он замялся, подбирая слова. – Я не знаю, как это объяснить.

– Не надо объяснять. Я видел.

Антон кивнул с явным облегчением человека, которому не придётся описывать словами то, что не поддаётся описанию.

– Когда это началось? – спросил я.

– Вчера утром. Сначала пришли три группы, как вы и приказывали. Потом слух разошёлся и к утру их было уже двадцать, а к полудню – под сотню. Они… – он покосился на лагерь внизу, – … они вычистили всё в радиусе пятидесяти километров. Все мелкие разломы закрыли, а мелкие твари, средние, даже пара крупных – всех выбили за сутки. Только вот этот разлом остался.

– Экосистема Тьмы нарушена, – произнёс я с легкой усмешкой. Ситуация вышла забавная.

– Так точно. Разлом перестал выплёвывать новых тварей – то ли испугались, то ли… – он пожал плечами, – … то ли там внутри просто кончились желающие умирать. Нам некого убивать, господин. А они всё прибывают.

Лина выбралась из машины следом за мной и теперь стояла рядом, разглядывая лагерь с нескрываемым восторгом.

– Котик, – она повернулась ко мне, и её плечи затряслись от сдерживаемого смеха, – ты гений. Ты абсолютный, непревзойдённый гений!

Я посмотрел на неё без выражения.

– Ты заставил людей стоять в очереди за смертью! – она всё-таки расхохоталась, запрокинув голову. – За право убивать демонов! Они платят друг другу за место в очереди, чтобы заработать на твоих кристаллах! Это… это прекраснее всего, что я видела в жизни!

Антон смотрел на неё с осуждением профессионального военного, которому не нравится, когда гражданские смеются над серьёзными вещами, но возразить не решился.

Я перевёл взгляд обратно на лагерь.

Там, внизу, очередной охотник подошёл к турникету, предъявил какой-то жетон мужику с тетрадкой и получил разрешение на «заход». Он направился к разлому с видом человека, идущего на рутинную работу.

Из разлома никто не лез.

Охотник постоял минуту, потом две. Пожал плечами, развернулся и разочарованный пошёл обратно.

– Они скоро начнут лезть внутрь, – сказал я.

Антон вздрогнул.

– Господин?

– Если твари не выходят, то охотники пойдут за ними сами. Жадность сильнее страха. Дай им ещё сутки, и кто-нибудь обязательно решит, что внутри разлома ждут несметные сокровища.