Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга VI (СИ)"

Автор книги: Алексей Сказ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Если это работает так, как он описывает…

– Насколько оно эффективно? – спросил я. – Скорость поглощения, объём, побочные эффекты?

– Мы ещё не… мы только начали тестировать… – Лисицкий замялся. – Но первые результаты обнадёживают! Одно растение за сутки может очистить… по нашим расчётам… примерно кубометр сильно заражённой почвы. Или десять кубометров слабо заражённой. Приблизительно.

Кубометр в сутки, и это одно растение. Если высадить сотню – сто кубометров. Тысячу – тысяча кубометров. Это не решало проблему полностью, но могло сократить время очистки в разы.

– Побочные эффекты?

– Вот тут сложнее, – ректор снова нервно оглянулся. – Оно растёт. Причем быстро, очень быстро! За три дня из семечка вымахало в… в монстра, господин. Пол метра в высоту, щупальца… то есть, я хотел сказать, побеги… везде. И оно…

Он замолчал.

– Что?

– Оно кусается.

– Кусается, – повторил я.

– Ну, не кусается в прямом смысле. Но когда один из лаборантов попытался взять образец ткани, оно… отреагировало, причем весьма агрессивно. У него теперь три шва на руке и больничный на неделю.

– Ваше растение напало на человека.

– Защищалось! – Лисицкий поднял палец. – Оно защищалось, господин. Мы думаем, у него есть примитивные инстинкты самосохранения. Это же живой организм, он реагирует на угрозы. Просто нужно найти правильный подход.

Я обдумал информацию.

Растение, которое жрёт некротику, быстро растёт и способно постоять за себя. Потенциально – идеальный инструмент для очистки территорий.

– Оно размножается?

– Пока нет, – Лисицкий помотал головой. – Мы специально заблокировали репродуктивную функцию на генетическом уровне. Без нашего контролируемого черенкования оно не может дать потомство. Это была мера предосторожности.

Разумно. Хоть что-то они предусмотрели.

– Как оно выглядит?

Лисицкий замялся.

– Может, лучше вы сами посмотрите, господин? Словами это… сложно описать.

– Настолько плохо?

– Настолько странно. – Он криво улыбнулся. – Ни на что не похоже. Наш главный ботаник, Семёнова, говорит, что оно прекрасно. Но она и про «Лунную Глицинию» так говорила.

Я принял решение.

– Еду к вам, – сказал я и посмотрел на карту, – Никому не позволяйте трогать образец до моего приезда. И держите лаборанта с шрамами подальше – не хочу, чтобы растение нервничало.

– Да, господин! Конечно, господин! – Лисицкий просиял. – Мы будем ждать! Семёнова уже готовит презентацию, и…

Я отключил связь.

Фея смотрела на меня поверх своего игрушечного мушкета.

– Хозяин, вы ведь понимаете, что это может быть очень плохой идеей? Неконтролируемый мутант, который жрёт магию и нападает на людей?

– Или очень хорошей.

– А если оно вырвется? Начнёт пожирать всё вокруг?

– Тогда у нас будет интересная проблема, – я пожал плечами. – В любом случае – нужно посмотреть своими глазами.

Фея вздохнула.

– Вы и ваш научный азарт, Хозяин. Когда-нибудь он вас погубит.

– Возможно. Но не сегодня.

Я постучал в стекло водителю.

– Меняем маршрут. Едем в Региональный магический техникум.

«Аурелиус» развернулся, выруливая на дорогу к городу.

Растение, которое питается тьмой и является живым очистителем некроза. Если это сработает – проблема с Котовском решится втрое быстрее, чем я планировал.

Стоит посмотреть, – подумал я. – Даже если придётся иметь дело с кусачим монстром полутора метров ростом.

Видел я и пострашнее.

Чёрный внедорожник с тонированными стёклами вылетел навстречу и резко затормозил, подняв облако пыли. Наша машина остановилась следом.

Внезапно из него выпрыгнула Лина прежде, чем осела пыль, и её лицо сияло так, будто она выиграла в лотерею.

– Котик! Всё привезла! Редкие соли, ртуть, эфирные масла, лунный экстракт – полный комплект!

– Хорошо. Оставь техникам, – я выглянул из окна. – Я сейчас еду в Северный.

– В Северный? – она подошла ближе. – Зачем?

– В техникуме вывели растение, которое жрёт некротику. Нужно посмотреть.

Её глаза загорелись азартом.

– Хочу с тобой!

– Это не экскурсия.

– Пожалуйста, котик! Я только что притащила тебе кучу редких реагентов. Заслужила?

Фея возникла над моим плечом.

– Хозяин, это деловая поездка…

– Я буду тихой, как мышка! – перебила Лина. – Ты даже не заметишь!

Я посмотрел на неё, потом на Фею, потом снова на Лину.

– Садись в машину.

Она просияла и практически побежала к «Аурелиусу». Фея издала возмущённый звук, но промолчала.

Машина вырулила и снова взяла курс на Северск – смотреть на монстра, который питался тьмой.

Глава 11

Ректор Лисицкий

Анатолий Петрович Лисицкий стоял посреди руин и думал о том, что жизнь – несправедливая штука.

Оранжерея – его гордость, его детище, единственное место в этом богом забытом техникуме, где происходило что-то по-настоящему важное – лежала в руинах. Стёкла выбиты, стеллажи перевёрнуты, горшки разбиты. Земля, черепки, растоптанные ростки – всё вперемешку, всё уничтожено.

И надпись на стене. Красной краской, криво, с потёками:

«ЗДЕСЬ ХОЗЯИН – МЭР»

Лисицкий смотрел на эти буквы и чувствовал, как внутри что-то сжимается в ледяной комок.

Десять минут, – стучало в голове. – Воронов будет здесь через десять минут. Может, через пять. И что я ему скажу?

Он вспомнил, как всё начиналось. Грант на восемь с половиной миллионов, невиданные деньги для их нищего заведения. Воронов приехал тогда посмотреть на «Лунную Глицинию» – и остался. Ходил по коридорам, разглядывал облупленные стены и протекающие потолки, слушал сбивчивые объяснения Лисицкого о нехватке финансирования.

А потом просто сказал: «Я дам вам деньги. Используйте с умом».

Используйте с умом. Лисицкий использовал – закупил новое оборудование, реактивы, зарплаты преподавателям.

А потом пришёл Гужевой.

Мэр Северного, хозяин города, человек, который контролировал всё – от энергостанций до последнего ларька на рынке. Добродушное лицо, мягкий голос, глаза свиньи-людоеда.

«Игорь Семёнович, – сказал он тогда, сидя в этом самом кабинете, – вы, кажется, забыли, кто здесь главный. Воронов здесь лишь временно, сегодня он есть, завтра его нет, а я буду всегда. И грант этот… он ведь через городской бюджет проходит, верно? Так что давайте-ка перераспределим средства иначе.».

Лисицкий отказал. Впервые в жизни – отказал, потому что вспомнил взгляд Воронова, когда тот говорил: «Используйте с умом».

И началось.

Проверки – пожарные, санитарные, налоговые. Каждую неделю новая комиссия, новые штрафы, новые угрозы. Счета заморозили «до выяснения обстоятельств». Поставщики отказались работать – им намекнули, что это нежелательно.

А потом появилась лиана.

Это была случайность. Один из студентов-ботаников экспериментировал с удобрениями, пытался повысить магическую проводимость обычных растений. Ничего особенного, рутинная работа.

Но что-то пошло не так или наоборот слишком так.

Росток мутировал и начал расти с невероятной скоростью. А потом… потом он сожрал старый накопитель, который лежал рядом для калибровки. Просто поглотил и вырос ещё больше.

Лисицкий сначала испугался, а потом обрадовался.

Воронову нравятся странные растения, – подумал он тогда. – «Лунная Глициния» его заинтересовала. Может, этот мутант тоже пригодится? Может, это мой шанс?

Он позвонил Воронову. Рассказал о «прорыве», о «революционном открытии», о растении, которое питается тёмной энергией. Преувеличил, конечно, приукрасил и представил случайность как результат целенаправленной работы.

И Воронов сказал: «Еду».

А ночью пришли люди Гужевого.

Вот результат. Разбитые стёкла, перевёрнутые стеллажи, уничтоженные годы работы. И пустое место там, где стоял горшок с «Пожирателем».

А еще эта издевательская надпись, чтобы он точно понял, кто хозяин.

Что я скажу Воронову? – Лисицкий схватился за остатки волос на голове. – «Простите, Лорд-Протектор, я вас позвал, а подарка нет»? «Извините, что потратил ваше время»? «Не убивайте меня, пожалуйста»?

Он вспомнил рассказы о том, что Воронов делает с теми, кто переходит ему дорогу. Слухи ходили разные и один страшнее другого.

Я позвал Дракона на пустой стол, – понял Лисицкий с ужасом. – И теперь Дракон решит, что я его обманул.

За спиной послышались шаги. Он обернулся – несколько студентов и преподавателей пытались спасти хоть что-то из обломков. Девушки плакали, собирая черепки, а парни молча убирали мусор.

– Игорь Семёнович, – один из студентов подошёл к нему, бледный, с трясущимися руками. – Там… там машины чёрные. Их много, и они едут сюда.

Лисицкий закрыл глаза.

Господи, – подумал он. – Если ты есть – сделай так, чтобы он убил меня быстро.

* * *

Кассиан

Территория техникума выглядела так, будто время здесь остановилось лет тридцать назад.

«Аурелиус» въехал через ржавые ворота, и я окинул взглядом знакомую картину: облупленные корпуса, потрескавшийся асфальт, чахлые деревья вдоль дорожек. Мой грант должен был это изменить, но, судя по виду, деньги ушли на что-то другое. Оборудование, вероятно или зарплаты.

Ректор выбежал навстречу прежде, чем машина остановилась.

Я сразу понял, что что-то не так. Он всегда нервничал в моём присутствии – это нормально, большинство людей нервничают, но сейчас его трясло. Пот на лбу, бегающие глаза, улыбка, которая прыгала на лице, как припадочная.

– Лорд-Протектор! – он почти подбежал к машине, когда я вышел. – Какая радость! Вы приехали раньше! Мы… эээ… мы не ожидали так скоро! Пойдёмте в мой кабинет? Я заказал чай! Лучший чай, из столицы! И отчёты! У нас прекрасные отчёты по успеваемости, вам понравится!

Я посмотрел на него сверху вниз.

– Где образец?

– Образец? – он сглотнул. – Ах, цветок! Да-да, цветок! Он… он проходит акклиматизацию! Ему нужен покой и темнота. Это очень капризное растение, знаете ли, очень чувствительное к… к изменениям среды. Давайте лучше посмотрим на наши лаборатории! Там такой прогресс, вы не поверите!

Он встал у меня на пути – ненавязчиво, как бы случайно, но явно загораживая дорогу к оранжерее. За моей спиной хлопнула дверца – Лина вышла из машины и встала рядом.

– Котик, – она наклонилась к моему уху, – он врёт. У него пульс двести, руки трясутся, зрачки расширены. Классические признаки паники.

Я и без неё это видел.

– Лисицкий.

– Да, господин?

– Ты тратишь моё время, – я произнёс это тихо, почти мягко. – В чём проблема?

– Н-никакой проблемы! – он замахал руками. – Просто небольшие технические… организационные… мы хотели подготовить достойную презентацию, и…

– Лисицкий.

Он замолчал. Я сделал шаг вперёд, и он инстинктивно попятился, как кролик от волка.

– Отойди. Или говори.

Несколько секунд он ещё держался. Я видел, как он борется с собой – страх перед тем, что случилось, против страха передо мной. Неравная битва.

Он сломался.

– Они заявились сюда! – голос сорвался на визг. – Всё разбили! Оранжерею, стеллажи, всё! Цветка нет! Они его забрали! – он схватился за голову, раскачиваясь. – Я бесполезен! Я позвал вас, а показать нечего! Простите! Простите меня!

Повисла тишина.

Я стоял неподвижно, обрабатывая информацию.

Воздух вокруг меня изменился – я почувствовал это раньше, чем осознал. Температура упала на несколько градусов, и Лисицкий отшатнулся, глядя на меня расширенными глазами. Он видел что-то – или чувствовал. Чёрные разряды по контуру моей фигуры, вибрацию пространства.

– Веди, – мой голос прозвучал тяжелее, чем обычно.

Лисицкий кивнул, не в силах произнести ни слова, и на подгибающихся ногах двинулся к оранжерее.

Я пошёл следом.

* * *

Оранжерея выглядела как после артобстрела.

Стёкла выбиты, стеллажи опрокинуты. Земля, черепки, раздавленные ростки – всё вперемешку под ногами. Запах – сырость, гниль, что-то химическое, и надпись на стене, красной краской, с потёками:

«ЗДЕСЬ ХОЗЯИН – МЭР»

Я остановился на пороге, разглядывая картину.

Внутри копошились люди: студенты и преподаватели, да пытались спасти хоть что-то из обломков. Две девушки в лабораторных халатах плакали, собирая черепки в кучу. Парень в очках молча сметал землю в угол. Пожилая женщина – судя по виду, та самая Семёнова – сидела на перевёрнутом ящике и смотрела в пустоту.

Лина вошла следом за мной. Остановилась, обвела взглядом разгром.

– Ой, мама… – она произнесла это тихо, почти шёпотом. – Что за мрази это сделали?

Хороший вопрос.

Я повернулся к Лисицкому. Тот стоял у входа, вжав голову в плечи, как побитая собака.

– Кто? – спросил я.

– М-мэр, – выдавил он. – Гужевой. Михаил Петрович.

Гужевой. Я вспомнил это имя. Собрание у губернатора, месяц назад – полноватый мужчина с добродушным лицом – из тех, кто сидел в заднем ряду и старательно не смотрел мне в глаза, пока я объяснял губернатору, что его политика распределения бюджета – идиотизм. Мэр Северного, один из приближённых губернатора. Из тех, кому доставались деньги, пока такие города, как Котовск и Воронцовск, загибались без финансирования.

– Почему? – спросил я.

Лисицкий сглотнул.

– Грант… Он узнал, что вы дали нам деньги. Приехали на его территорию и дали деньги без его ведома. Он… он воспринял это как оскорбление. Требовал, чтобы я отказался и угрожал проверками, санкциями… – он всхлипнул. – Я не отказался. А вчера ночью они пришли и…

Он не договорил. Не нужно было – картина говорила сама за себя.

Я прошёл вглубь оранжереи, разглядывая разрушения. Профессиональная работа, не просто вандализм, а целенаправленное уничтожение. Самые ценные образцы раздавлены, оборудование разбито, документация, судя по пеплу в углу, сожжена.

И вместо горшка с «Пожирателем» – пустое место на центральном стеллаже.

– Растение забрали?

– Да, – Лисицкий кивнул. – Забрали. Только его и не уничтожили.

Логично. Уникальный образец, потенциально ценный. Гужевой не дурак и понял, что это можно продать или использовать. Или просто держать как козырь.

Я посмотрел на красные буквы. Потом на остальных, которые замерли, глядя на меня с чем-то похожим на надежду.

Мэр, – подумал я. – Мэр решил, что может трогать моё.

Потому что грант – это было моё. Техникум, который я взял под крыло – мой. Люди, которым я дал работу и смысл – мои. Растение, которое могло решить проблему Котовска – тоже моё.

А какой-то чиновник средней руки решил, что может это отнять. Потому что я – «варяг». Потому что это – «его территория». Потому что он привык, что законы здесь пишет он.

Воздух в оранжерее стал холоднее. Лина, стоявшая рядом, поёжилась.

– Котик, – она тронула меня за рукав. – Ты в порядке?

Я не ответил.

Снаружи послышался визг тормозов.

Дверь оранжереи распахнулась с грохотом.

В проёме возникла фигура – коренастый мужик в полицейской форме, с капитанскими погонами и лицом человека, который привык, что ему все должны. За ним ввалились ещё четверо – младшие чины, с автоматами наперевес и выражением хозяев жизни на тупых мордах.

– Что за собрание? – капитан окинул взглядом оранжерею, задержавшись на студентах, на Лисицком, на мне. – Лисицкий, мы закрываем объект. Место преступления, следственные действия. Всем покинуть помещение.

Ректор открыл рот, но не успел ничего сказать.

– А это кто такие? – капитан ткнул пальцем в мою сторону. – Документы есть? Что здесь делаете?

– Это Лорд-Протектор… – начал Лисицкий.

Капитан громко и от души расхохотался. Его подчинённые заухмылялись следом, как по команде, как свора шакалов, которая смеётся вместе с вожаком.

– Какой ещё Лорд? – он вытер выступившие слёзы. – У нас тут один Лорд – Михаил Петрович Гужевой. Слыхал про такого? – Он шагнул ко мне, всё ещё ухмыляясь. – А вы, граждане, проваливайте отсюда, пока я вас за незаконное проникновение не оформил. Это частная территория, между прочим. Муниципальная собственность.

Он повернулся к Лисицкому.

– И ты, очкарик, следи за языком. «Лорд-Протектор», надо же. Насмотрелся новостей, да? Здесь тебе не Воронцовск, здесь свои порядки.

Я молча наблюдал.

Капитан принял это за слабость. И почему они всегда так делают? Принимают спокойствие за страх, а молчание за покорность. Маленькие люди с маленькой властью, которые не видели ничего, кроме своего болота.

– Чего молчим? – он подошёл ближе, заглядывая мне в лицо снизу вверх. – Язык проглотил? Или не привык, что тебе указывают?

Лина рядом со мной напряглась. Я слышал, как она потянулась к телефону.

– Я сейчас позвоню кое-кому, – процедила она сквозь зубы. – И через час эти клоуны будут…

Я перехватил её руку.

– Нет. Не трать время.

Она удивленно посмотрела на меня. Потом увидела что-то в моих глазах и замерла.

Капитан тоже заметил этот жест, но неправильно его истолковал.

– О, какие мы вежливые! – он осклабился. – Дамочку свою успокаиваешь? Правильно, правильно. А то мало ли – оскорбление представителя власти, сопротивление при задержании… – Он повернулся к своим людям. – Слышали, парни? Лорд-Протектор к нам пожаловал!

Новый взрыв хохота.

Студенты жались к стенам. Лисицкий побледнел ещё сильнее, хотя я не думал, что это возможно. Семёнова на своём ящике смотрела в пол, сжав руки в кулаки.

Капитан снова повернулся ко мне. Его улыбка стала шире, наглее.

– Ну что, «Лорд»? Будем расходиться по-хорошему, или мне вызвать подкрепление?

– Ты утомил меня.

Я произнёс это тихо и почти ласково.

Капитан осёкся на полуслове. Он как раз собирался выдать очередную остроту. Его улыбка застыла, потом начала сползать с лица, как воск со свечи.

Я не использовал боевую магию. Не тратил резерв на что-то столь примитивное. Просто позволил ему увидеть, почувствовать и понять, с кем он разговаривает.

Власть – вот что отличает хищника от добычи, господина от раба. То, что заставляет волков склонять головы и львов отступать. Чувство древнее, как сама жизнь. Неоспоримое, как гравитация.

Зрачки капитана расширились до предела – чёрные провалы, почти поглотившие радужку. Лицо побелело, на лбу выступил пот. Он попытался отступить, но ноги не слушались.

– Что… – выдавил он. – Что ты…

Его рука дёрнулась. Не по его воле – я видел это в его глазах, видел ужас человека, чьё тело перестало подчиняться. Пальцы сами потянулись к кобуре, расстегнули клапан, обхватили рукоять пистолета.

– Нет, – прохрипел капитан. – Нет, я не…

Пистолет вышел из кобуры – медленно, плавно, как во сне. Рука поднялась, ствол развернулся и…

…упёрся капитану в висок.

– Я не хочу… – по его щекам текли слёзы, голос срывался на всхлипы. – Пожалуйста… я не хочу…

Его люди стояли неподвижно – четыре статуи в полицейской форме. Они пытались двигаться, я видел, как напрягаются мышцы, как дёргаются пальцы на автоматах. Но моя Аура держала их, как мух в янтаре.

Лина за моей спиной молчала. Студенты, преподаватели – все замерли, боясь дышать.

А капитан стоял передо мной с пистолетом у виска, и его палец медленно, миллиметр за миллиметром, выбирал свободный ход спускового крючка.

– Пожалуйста… – он уже не говорил, а скулил. – Господин… пожалуйста…

«Господин». Как же быстро они учатся.

Я смотрел на него ещё секунду – на слёзы, на трясущиеся губы, на обмоченные форменные брюки. На человека, который минуту назад считал себя хозяином жизни, а теперь молил о пощаде.

Насекомое. Жалкое, ничтожное насекомое.

Я щёлкнул пальцами.

Пистолет выпал из разжавшихся пальцев и ударился о бетонный пол. Капитан рухнул следом на колени, а потом ничком, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Его люди обмякли, словно из них выдернули стержень. Кто-то привалился к стене, кто-то согнулся пополам, кто-то просто сел на пол, глядя в пустоту.

Повисла тишина.

Только всхлипы капитана и чьё-то тяжёлое дыхание где-то за спиной.

Я повернулся к Лисицкому.

– Значит, мэр?

Ректор смотрел на меня круглыми глазами. С выражением человека, который только что увидел что-то невозможное и пытается это осмыслить.

– М-мэр, – выдавил он наконец. – Гужевой. Он обещал уничтожить техникум, если я свяжусь с вами. Он… он сказал, что вы никто на его территории.

Никто. На его территории.

Я впервые за этот день усмехнулся.

– Посмотрим. По машинам.

Мой голос прозвучал в тишине как приговор.

Капитан поднял голову. Он всё ещё стоял на коленях, с мокрыми щеками и остекленевшим взглядом. В его глазах была пустота человека, чей мир только что рухнул.

– К-куда? – прохрипел он.

– К вашему хозяину, – я смотрел на него сверху вниз. – Вы покажете дорогу.

Капитан моргнул. До него медленно доходил смысл сказанного.

– К Михаилу Петровичу? – его голос сорвался. – Но… но мы не можем… он нас…

– Это не просьба.

Я развернулся и направился к выходу. За спиной остались шорох, возня, чей-то сдавленный стон. Полицейские поднимались с пола и их форма теперь выглядела как маскарадный костюм, хотя минуту назад была символом власти.

– Лисицкий, – бросил я через плечо. – Со мной.

– Я? – ректор вздрогнул. – Но… но техникум…

– Студенты справятся без тебя.

Он не стал спорить. Кивнул и засеменил следом, обходя неподвижно стоящих полицейских по широкой дуге.

Снаружи светило солнце – обычный день, обычная погода. Птицы пели в чахлых деревьях, где-то вдалеке гудела машина. Мир продолжал существовать, не замечая, что в нём что-то изменилось.

Лина догнала меня у «Аурелиуса». Она впервые за всё время нашего знакомства молчала, но я чувствовал на себе её взгляд.

– Котик, – она наконец заговорила, когда я открыл дверцу машины. – То, что ты сделал там…

– Да?

– Это было… – она подбирала слова, – … красиво.

Я посмотрел на неё. Она не шутила – в её глазах было что-то похожее на восхищение.

– Садись в машину, – сказал я.

Она улыбнулась и скользнула на заднее сиденье.

Полицейские медленно и неуверенно выходили из оранжереи один за другим, как лунатики. Капитан шёл последним, шаркая ногами по асфальту. Он больше не пытался командовать, а просто брёл к патрульной машине, сгорбившись, глядя себе под ноги.

Лисицкий забрался на переднее сиденье рядом с водителем. Его руки всё ещё тряслись, но в глазах появилась какая-то слабая надежда.

– Господин, – он повернулся ко мне. – Вы правда… вы правда поедете к Гужевому?

– Да.

– Но он… у него охрана, связи, весь город…

– И?

Лисицкий замолчал. Посмотрел в окно на полицейских, которые рассаживались по машинам с видом побитых собак. На капитана, который сидел за рулём и смотрел прямо перед собой пустым взглядом.

– Ничего, – сказал он тихо. – Ничего, господин.

Патрульная машина вырулила на дорогу. Полный эскорт, как для высокого гостя. Только гость ехал не на приём, а на суд.

Кортеж тронулся.

Я смотрел в окно на проплывающие мимо улицы Северного: серые дома, серые люди, серое небо – на город, который считал себя вотчиной маленького царька. Город, который сейчас узнает, что цари бывают разные.

– Котик, – Лина придвинулась ближе, – а что ты с ним сделаешь? С мэром?

Я не ответил.

Но она и не ждала ответа. Просто откинулась на спинку сиденья и предвкушающе улыбнулась.