Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга VI (СИ)"

Автор книги: Алексей Сказ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Алина

Первым вернулось ощущение холода.

Металл под спиной, под руками, под затылком. Холодный, как прикосновение мертвеца. Потом тупая пришла боль, засевшая где-то в основании черепа и расходящаяся оттуда волнами. И наконец звуки: гудение ламп, шорох ткани и чьё-то дыхание совсем рядом.

Алина открыла глаза.

Белый свет ударил, заставив зажмуриться. Она попробовала снова, осторожнее, давая глазам привыкнуть. Перед ней были бетонный потолок и стены, лампы дневного света в решётчатых плафонах и запах антисептика и чего-то кислого, застарелого.

Она попыталась пошевелиться и обнаружила, что не может. Металлические захваты на запястьях, на лодыжках. Широкий ремень поперёк груди, ещё один – на лбу, фиксирующий голову. Кресло держало её, как насекомое, приколотое к картонке.

– Очнулась.

Голос раздался откуда-то справа. Алина скосила глаза – ремень на лбу не давал повернуть голову – и увидела силуэт у стены. Пожилой мужчина, седой, с военной выправкой. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё без всякого выражения. Так смотрят на подопытную крысу перед началом эксперимента.

– Наконец-то.

Этот голос был ближе.

Алина перевела взгляд – и увидела лицо в полуметре от своего.

Мужчина сидел прямо перед ней, наклонившись так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже. Небритый, осунувшийся, с тёмными мешками под глазами, но сами глаза… В них что-то горело. Что-то жадное, нетерпеливое и нездоровое.

– Ну здравствуй, принцесса Эдема, – он улыбнулся, обнажив желтоватые зубы. – Я уж думал, мои ребята перестарались. Ты почти три часа в отключке была.

Алина разлепила губы. Язык был сухим, шершавым, как наждачная бумага.

– Кто…

– Кто я? – он театрально приложил руку к груди. – Невежливо с моей стороны, да. Позволь представиться – Генерал Тарханов, бывший глава ФСМБ и куратор проекта «Зеркало».

Что-то шевельнулось в памяти Алины. «Зеркало» – она слышала это слово.

Тарханов заметил, как изменилось её лицо, и его улыбка стала шире.

– О, узнала. Вижу по глазам. Да, я ломал многих умных, талантливых, подающих надежды «людей» и превращал их в послушные инструменты. Некоторые до сих пор живы, представляешь? Сидят в специальных палатах, пускают слюни и улыбаются потолку. – Он вздохнул с наигранной ностальгией. – Золотые были времена.

Алина молчала. Сердце колотилось о рёбра, но она заставила себя не показывать страха. Не давать ему этого удовольствия.

– Чего вы хотите?

– Прямо к делу? – Тарханов откинулся назад, разглядывая её с видом знатока, оценивающего картину. – Мне нравится. Ладно, принцесса, я хочу залезть тебе в голову. Там, внутри, – он постучал пальцем по собственному виску, – хранится много интересного. Схемы «Эдема», коды доступа и технологии твоего хозяина – всё то, что делает его таким… особенным.

Он снова наклонился к ней, и Алина почувствовала запах его одеколона – приторный, дешёвый, не способный скрыть кислый запах немытого тела под ним.

– У тебя «красивый» мозг, Алина. Столько всего спрятано за этими милыми глазками…

Его палец коснулся её щеки. Алина дёрнулась инстинктивно, но ремни держали крепко. Бежать некуда и отстраниться тоже было некуда.

Тарханов провёл пальцем вниз, к подбородку, потом вверх, к виску. Медленно, почти нежно.

– Я выпотрошу его, – прошептал он. – Не торопясь, тщательно. Залезу в каждый уголок, в каждую складочку. Ты будешь умолять меня остановиться, будешь плакать, кричать, обещать что угодно. – Его губы почти касались её уха. – Но я не остановлюсь. Я никогда не останавливаюсь, пока не получу всё.

Его дыхание было влажным и горячим.

– А когда я закончу… когда вытащу из тебя последний секрет… ты будешь пускать слюни и улыбаться, как идиотка. – Пауза. – Может, оставлю тебя себе. Как сувенир и напоминание о моём маленьком триумфе над твоим драгоценным Вороновым.

– Тарханов.

Голос от стены был сухим и холодным, как щелчок затвора.

Тарханов замер, не отстраняясь от Алины. Его челюсть дёрнулась – едва заметно, но она увидела.

– Хватит развлекаться, – седой генерал оттолкнулся от стены и сделал два шага вперёд. – У нас ограниченное время. Мне нужны коды доступа к периметру «Эдема», а не твои… – он поморщился, подбирая слово, – театральные упражнения.

Тарханов медленно выпрямился. Когда он повернулся к Соколову, на его лице уже не было улыбки.

– Страх размягчает защиту, генерал – это азы допросной работы. Она должна бояться меня больше, чем любить своего хозяина.

– Она уже боится. – Соколов остановился рядом с креслом, глядя на Алину сверху вниз. Его глаза были серыми, пустыми, как зимнее небо. – Я вижу это. Хватит тратить время и запускай сканер. Мы утрачиваем преимущество внезапности.

Несколько секунд они смотрели друг на друга – Тарханов и Соколов. Потом Тарханов пожал плечами и щёлкнул пальцами.

– Как скажешь, Виктор Сергеевич.

Где-то за спиной Алины открылась дверь. Шаги – это были двое людей, может, трое. Звук катящихся колёсиков, металлическое позвякивание инструментов.

Она не могла повернуть голову, чтобы увидеть, что происходит. Могла только смотреть в потолок и слушать, как приближается что-то, от чего всё внутри сжималось в ледяной комок.

Хозяин, – подумала она. – Пожалуйста, найди меня. Найди меня раньше, чем они…

Тарханов снова появился в поле зрения. В руках у него был шлем – металлический обруч с кристаллами и проводами, похожий на орудие пытки из научно-фантастического кошмара.

– Ну что, принцесса, – он улыбнулся своей жёлтой улыбкой. – Начнём?

Шлем был холодным и тяжёлым.

Тарханов надевал его сам – не доверил техникам. Его пальцы касались её головы, затягивали ремни, и в каждом движении чувствовалось что-то интимное, извращённое. Он явно наслаждался процессом.

– Не дёргайся, принцесса, – он затянул ремень на подбородке так, что металл врезался в кожу. – Чем больше сопротивляешься, тем больнее будет.

Алина стиснула зубы. Обруч давил на виски, кристаллы по бокам холодили кожу. От шлема тянулись провода – толстые, похожие на чёрных змей – куда-то за пределы её зрения, к оборудованию, которое она не могла видеть.

– Готово, – Тарханов отступил на шаг, любуясь результатом. – Красиво сидит. Тебе идёт.

– Показатели в норме, – голос техника откуда-то сзади. – Можем начинать.

Соколов стоял у стены, наблюдая со скрещёнными руками. Его лицо не выражало ничего – ни предвкушения, ни брезгливости.

– Запускай, – бросил он.

Тарханов улыбнулся Алине – последний раз, перед тем как всё началось.

– Постарайся не прикусить язык, принцесса. Будет немного неприятно.

Щелчок тумблера.

Низкий гул – сначала едва слышный, на грани восприятия. Потом громче, выше, вибрирующий где-то в костях черепа. Кристаллы на висках потеплели. Потом стали горячими.

А потом мир взорвался болью.

Это было не похоже ни на что из того, что Алина испытывала раньше. Это было словно… тысячи раскалённых игл, одновременно вонзились в мозг со всех сторон. Что-то чужое вламывалось в её сознание, разрывая на части всё, к чему прикасалось.

Она закричала.

Где-то далеко, будто сквозь толщу воды, Тарханов что-то говорил. Она не слышала слов – только собственный крик, рвущийся из горла, и этот бесконечный гул, и боль, боль, боль…

Иглы рылись в её памяти. Вытаскивали образы, воспоминания, мысли – и отбрасывали их, как ненужный мусор, в поисках чего-то конкретного. Детство в приюте – не то. Лицо мамы Люды – не то. Первый день в «Ворон Групп» – ближе, но не то. Схемы «Эдема» – вот, вот оно…

Они выжмут из меня все! – мысль пробилась сквозь боль, ясная и ледяная. – Я предам его. Предам, даже если не хочу!

Ментальные иглы проникали глубже. Алина чувствовала, как чужое сознание касается самого сокровенного – её чувств к нему, её преданности, её…

Хозяин, – она больше не кричала вслух, только внутри. – Хозяин, пожалуйста. Пожалуйста! Я не хочу, не могу! Помоги мне…

И тогда что-то случилось.

Иглы наткнулись на стену.

Алина не знала, что это. Не знала, что внутри неё есть что-то такое. Но иглы вдруг остановились, будто упёршись в бетон. А потом стена ударила в ответ.

Вспышка.

Пришла боль другого рода – чистая, яркая, как прикосновение молнии. Где-то в реальном мире что-то затрещало, заискрило. Крик! Но не её, а мужской! И запах палёной проводки.

Гул оборвался.

Алина обмякла в кресле, хватая ртом воздух. Из носа текло что-то тёплое – кровь, она чувствовала её вкус на губах. Уши заложило, как после взрыва.

– Какого чёрта⁈ – голос Тарханова, искажённый, далёкий. – Какого чёрта это было⁈

Алина разлепила глаза. Мир плыл, двоился, но она видела: один из техников сидел на полу, баюкая обожжённую руку. Оборудование за её спиной искрило, из него валил сизый дым. Тарханов стоял над ней, и на его лице была ярость.

– Блоки! – он сплюнул это слово, как ругательство. – Ментальные блоки. Эта тварь поставила на нее далеко не обычную защиту!

– Воронов? – голос Соколова.

– Кто же ещё. – Тарханов ударил кулаком по подлокотнику кресла, рядом с рукой Алины. – Хитрый ублюдок. Он запечатал ей мозги, как сейф! Я думал мы уже сняли поверхностные блоки, а оказалось, что есть еще и глубинные. Так они еще и в ответ лупят. Вот же хитрая тварь…

Алина слышала их разговор, но слова доходили с трудом. В голове было пусто и гулко. Только одна мысль, ясная и тёплая, несмотря на всю боль:

Он защитил меня, позаботился.

Она не смогла сдержать улыбку – слабую, едва заметную. Губы были мокрыми от крови, но она улыбалась.

Тарханов заметил.

Его лицо исказилось.

– Что радуешься, сука? – он схватил её за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. – Думаешь, он тебя спас? Думаешь, это конец?

Он наклонился ближе, и в его глазах не осталось ничего человеческого. Только голод и злоба.

– Любую защиту можно сломать, принцесса. Нужно просто давить сильнее. И я буду давить! Буду резать по живому, пока не вскрою твою черепушку, как консервную банку. Понимаешь?

Алина не ответила. Не могла – из горла вырывался только хрип.

Но она всё ещё улыбалась.

Тарханов сорвал с неё шлем. Металл содрал кожу на виске, и Алина почувствовала, как по щеке потекло тёплое. Кровь из носа уже заливала подбородок, капала на грудь. Из ушей тоже текло – она ощущала это странное щекочущее тепло.

Мир качался, расплывался, никак не хотел собраться в чёткую картинку.

Тархванов швырнул шлем на пол. Искорёженные кристаллы разлетелись по бетону.

– Сканер сгорел, – голос техника прозвучал испуганно. – Второй блок тоже на подходе. Если форсировать ещё раз…

– Да плевать на твои железки! – Тарханов развернулся к нему, и техник отшатнулся. – Тащи резервный! Тащи всё, что есть!

– Резервный выдержит ещё меньше. И это не простые блоки… там есть что-то еще. Как будто…

– Как будто что⁈

Техник сглотнул.

– Как будто печать. Нечеловеческая работа.

Тишина. Алина видела, как Тарханов замер.

– Не человеческая, – повторил он тихо. – Конечно. Конечно, не человеческая. Воронов ведь не человек, правда, принцесса?

Алина не ответила. Язык не слушался, мысли путались.

Тарханов подошёл к ней. Наклонился – его лицо было совсем близко – она видела каждую пору, каждый лопнувший сосудик в глазах.

– Ничего, – прошептал он. – Ничего, принцесса. Любая печать имеет предел. Придётся резать по живому, вот и всё. Я сожгу тебе лобные доли, выжгу к чёртовой матери всё, что мешает, но коды достану. Ты станешь овощем, но сначала – расскажешь мне всё.

– Тарханов.

Голос Соколова был ледяным.

Тарханов не обернулся.

– Что?

– Отойди от неё.

Пауза. Тарханов медленно выпрямился и повернулся к Соколову. Его лицо исказилось.

– Ты мне не командир, генерал. Напоминаю – это моя операция. Моя методика и…

– Твоя операция, – Соколов сделал шаг вперёд, – существует только потому, что я её санкционировал. И я могу её закрыть в любой момент.

– Попробуй.

Они стояли друг напротив друга – два хищника, делящие добычу. Алина смотрела на них сквозь пелену боли и думала: они друг друга ненавидят. Работают вместе, но ненавидят.

Соколов заговорил первым, будто объяснял очевидное ребёнку:

– Она нужна мне живой и функционирующей, идиот. Живой – потому что мёртвая заложница ничего не стоит. Функционирующей – потому что «Эдем» защищён не только кодами, но и биометрией. Если ты превратишь её в овощ до того, как мы получим контроль над системой, – он сделал паузу, – я тебя сам пристрелю. Лично! И спишу на несчастный случай.

Тарханов молчал. Желваки на его челюсти ходили ходуном.

– Мы не можем пробить защиту, – процедил он наконец. – Сам видишь. Воронов запечатал её слишком хорошо.

– Значит, нужны специалисты получше.

Соколов отвернулся от него и достал телефон.

– Звони в Центр, – бросил он через плечо. – Пусть присылают нейромагов. Лучших!

– Это займёт время…

– У нас есть время. Воронов сейчас где-то мечется по региону, ищет её по ложным следам. Мои люди оставили достаточно приманок. Пока он разберётся, что к чему – пройдут часы. Может, сутки.

Тарханов скривился, но спорить не стал. Взял телефон и вышел из допросной, громко хлопнув дверью.

Соколов остался.

Он подошёл к креслу и посмотрел на Алину сверху вниз. Его лицо было непроницаемым, глаза – холодными и серыми.

– Ты его ненавидишь, – голос Алины был хриплым, едва слышным. – Тарханова.

Соколов чуть приподнял бровь.

– С чего ты взяла?

– Вижу.

Он помолчал. Потом кивнул – коротко, почти уважительно.

– Умная девочка. Да, ненавижу, т. к. он – безумец. Тот еще безумец! Но к сожалению, он умеет то, что не умеют другие, поэтому приходится терпеть.

Он достал из кармана платок и бросил ей на колени.

– Вытри лицо. Ты похожа на свинью на бойне.

Алина не пошевелилась. Не могла – руки всё ещё были пристёгнуты.

Соколов посмотрел на неё ещё несколько секунд. Потом развернулся и направился к двери.

– Тебе повезло, – бросил он, не оборачиваясь. – Если бы решал Тарханов, ты бы уже пускала слюни, но мне нужен результат, а не его удовольствие. Так что поживёшь ещё немного.

Дверь закрылась за ним с тяжёлым лязгом.

Алина осталась одна.

Кровь на лице подсыхала, стягивая кожу. Голова гудела, а перед глазами плыли цветные пятна.

Но где-то глубоко внутри – там, где Тарханов не смог дотянуться – теплилось что-то похожее на надежду.

Он меня ищет, – подумала она. – Я знаю. Он ищет.

* * *

Премьер-Министр Империи Виктор Орлов

Кабинет Премьер-министра располагался на сорок втором этаже правительственной башни.

Виктор Орлов любил высоту. Отсюда, из-за панорамных окон, столица выглядела правильно – геометрически выверенной сеткой улиц, потоками машин, мерцанием огней.

Именно так когда-нибудь должна выглядеть вся Империя.

Он стоял у окна, сцепив руки за спиной, и ждал. На часах – третий час ночи, но сон не шёл. Да и не мог – сегодня решалось слишком многое.

Операция «Ключ» – его детище. Месяцы подготовки, десятки агентов, миллионы из секретного фонда. Всё ради одной цели – получить рычаг давления на Калева Воронова.

Орлов усмехнулся своему отражению в стекле. Пятьдесят четыре года, седина на висках, морщины в углах глаз. Лицо человека, который слишком много думает и слишком мало спит. У него не было никакого магического дара – в мире, где сила измерялась количеством маны в крови, он был никем. Нулём и пустышкой.

И всё же он поднялся на вершину.

Не родословной – её не было, и не магией – её не дали боги, а только интеллектом. Умением видеть систему там, где другие видели хаос. Пониманием простой истины: тот, кто контролирует информацию, контролирует всё.

Кланы презирали его. Называли «выскочкой», «канцелярской крысой», «безродным». Он отвечал им тем же. Феодальные динозавры, цепляющиеся за свои родословные и магические традиции. Они тянули Империю назад, в прошлое, в бесконечные войны за влияние и территории.

Орлов же хотел централизации – технократии. Империи, где правят не родословные, а компетентность. Где губернаторов назначают за результаты, а не за древность фамилии или связи.

И именно поэтому Калев Воронов так его интересовал.

Воронов был… аномалией. Человек – или не совсем человек, судя по докладам – который появился из ниоткуда и за считанные месяцы сделал то, чего не могли добиться кланы за десятилетия. Навёл порядок в отдельно взятом городе и уже начал наводить в регионе. Создал работающую экономику и построил «Эдем» – купол, защищающий город

Без бесконечных интриг, войн, лизоблюдства и взяток.

Просто взял – и сделал.

Для кого-то это было угрозой, но для Орлова – прототипом. Моделью того, как должна работать новая Империя. Эффективный управленец на месте, жёсткая вертикаль власти, технологии вместо традиций.

Он пришел к вывыоду, что Воронова не нужно уничтожать – его нужно интегрировать в систему.

Императорский патент – вот что Орлов собирался предложить. Официальная автономия региона в обмен на лояльность и доступ к технологиям «Эдема». Легализация статуса Воронова, признание его власти, защита от клановых притязаний. Всё, чего он мог хотеть – в обмен на союз с троном.

Идеальная сделка. Выгодная обеим сторонам.

Для этого и нужна была операция «Ключ». Это была лишь операция разведки, чтобы узнать слабые места, понять мотивацию, найти точки давления. Чтобы прийти к переговорам не с пустыми руками.

Соколов должен был собрать информацию.

Телефон на столе завибрировал.

Орлов обернулся. Защищённая линия – входящий от генерала Соколова. Он подошёл к столу и принял вызов.

Голограмма развернулась над экраном. Лицо Соколова светилось самодовольством победителя.

– Господин Премьер, – генерал едва не сиял. – Докладываю: полный успех. Операция завершена.

Орлов приподнял бровь.

– Слушаю.

– Мы взяли Алину Романову. Она технический директор «Ворон Групп», правая рука Воронова, и она сейчас в нашем бункере. Мы уже начали вскрывать её память.

Орлов замер.

Несколько секунд он просто смотрел на сияющее лицо Соколова, и его мозг – тот самый мозг, который вытащил его из грязи на вершину власти был… в ступоре.

Что значит «взяли»? В каком еще «бункере»? Одна мысль постепенно стыковалась с другой и… итог, который он начал осознавать заставлял его кровь ледянеть.

Кровь отхлынула от лица.

– Ты, – голос Орлова стал неестественно тихим, даже шипящим, – похитил её, что ли?

– Так точно! – Соколов, кажется, не заметил смены тона. Его лицо чуть не сияло от гордости. – Чистая операция. Тридцать секунд и никаких потерь. Она – ключ ко всему, господин Премьер. Схемы «Эдема», коды доступа, технологии. Мы получим всё и бесплатно! Зачем договариваться, если можно просто всё забрать?

Орлов медленно опустился в кресло. Его руки чуть дрожали.

– Соколов, – произнёс он прищурив глаза. – Ты понимаешь, что наделал?

– Добыл ценнейший актив…

– Ты уничтожил мост, кретин! – Орлов ударил ладонью по столу. – У меня был план! Понимаешь⁈ План интеграции Воронова! Я собирался сделать его союзником! Опорой трона в регионе! Я готовил Императорский патент!

Лицо Соколова дрогнуло.

– Но… господин Премьер… он опасен. Мы его обезвредили…

– Обезвредили⁈ – Орлов вскочил на ноги. – Ты не обезвредил его, идиот! Ты разозлил его! Ты похитил его человека! Ты влез в его дом и забрал то, что ему дорого! Ты сейчас не оставил ему выбора, кроме как ответить агрессией!

– Он не узнает, где…

– Он узнает! – Орлов почти кричал. – Ты видел его досье⁈ Видел, на что он способен⁈ Этот человек почти уничтожил великие кланы! Он построил купол, который наши инженеры не могут даже описать! И ты думаешь, что он не найдёт твой паршивый бункер⁈

Соколов побледнел. Впервые за весь разговор на его лице появилось что-то похожее на сомнение.

– У нас три контура защиты и двести метров под землёй. Даже если он узнает координаты…

В динамике раздался звук. Низкий, вибрирующий гул – на грани слышимости, но нарастающий с каждой секундой.

Соколов замер.

– Что за…

Изображение дрогнуло. За спиной генерала что-то замигало – красные аварийные огни.

– Землетрясение? – Соколов обернулся к кому-то за кадром. – Доложить! Что происходит⁈

Далёкий голос оператора, искажённый и полный паники:

– Периметр! Противник прорыватеся… пытаемся остановить его… нет! Как это возможно⁈

Крик. Грохот. Помехи.

Изображение Соколова тряслось, за его спиной что-то рушилось, сыпалось. Генерал развернулся к камере, и Орлов увидел его лицо – белое, как мел, с расширенными от ужаса глазами.

– Господин Премьер… – голос Соколова сорвался. – Это… это невозможно…

Орлов смотрел на экран. Его лицо было неподвижным, как маска.

– Поздно, – произнёс он тихо. – Молись, Соколов. Если умеешь.

– Что⁈ Господин Премьер, нужна помощь! Пришлите подкрепление! Пришлите…

Пришла вспышка – синяя, ослепительная, неправильного оттенка, а также оборванный крик и треск статики.

Связь оборвалась.

Орлов сидел неподвижно, глядя на мёртвый экран.

В кабинете было тихо. Только гудение кондиционера и далёкий шум ночного города за окном.

Он медленно потянулся к графину на столе. Налил себе воды и выпил.

Поставил стакан.

Его руки больше не дрожали.

Война, – подумал он. – Этот идиот развязал войну.

Он посмотрел в окно – на огни столицы, на геометрически правильную сетку улиц. На механизм, который он так долго строил.

Кажется, теперь придётся думать, как выживать. И молиться, чтобы Воронов удовлетворился этой местью и не пошёл дальше.