Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга VI (СИ)"

Автор книги: Алексей Сказ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 19

Дарина Орлова

Дарина сидела перед зеркалом уже третий час.

Тяжёлые шторы были задёрнуты, и комнату заливал густой полумрак. Свет проникал только через щель у карниза – тонкой золотой полосой, которая падала на пол и медленно ползла к кровати по мере того, как солнце клонилось к закату.

Она смотрела на своё отражение и видела чужое лицо. Бледное, с тёмными кругами под глазами, с запёкшимися губами. Её волосы, тяжёлые пряди до пояса, когда-то гордость, висели спутанными космами. Она не мыла их пять дней или неделю. Счёт времени потерялся где-то между кошмарами, которые приходили каждую ночь.

Калев.

Его имя всплывало в голове снова и снова, как труп, который никак не хочет тонуть.

Она помнила его другим. Тихий мальчик, верящий в рыцарей, с печальными глазами, который боялся собственной тени. Бесталантный наследник древнего рода – позор семьи, мишень для насмешек. Другие дети швыряли в него камнями и обзывали «пустышкой», а она вставала между ними, маленькая Дарина с огнём в глазах и яростью в сердце.

Она защищала его и была единственным другом. Они вместе искали редкие цветы в лесу за поместьем, и он рассказывал ей о звёздах и рыцарях, а она делилась сладостями, украденными с кухни.

А потом она попыталась его убить.

Дарина закрыла глаза, но это только сделало воспоминания ярче. Мягкий, знакомый, похожий на того самого мальчика, голос в голове. «Помоги мне, Дари. Меня захватила тьма. Только ты можешь меня спасти». Она поверила. Конечно поверила, как можно было усомниться в друге детства?

На подготовку ритуала ушло много времени. Она работала в «Эдеме» и каждый день видела это существо в теле Калева и убеждала себя, что где-то там, глубоко внутри, её друг ещё жив и страдает.

А потом всё рухнуло.

Ритуал обернулся против неё. Сила, которая должна была изгнать тьму, потекла в обратном направлении, и Калев просто выпил её, как бокал вина. Она видела его глаза в тот момент. Это были чёрные провалы, бездонные колодцы, в которых плескалось что-то древнее и голодное. Именно в тот момент она поняла, что Калев необратимо изменился. Хотя, может и не Калев., но это уже не имело значения. Он… он впитал разрушительную энергию как нектар и даже не поморщился.

А потом отчитал её. В его голосе сквозил лёгкий оттенок разочарования, как отчитывают нашкодившего ребёнка.

Я предала его, – думала Дарина, глядя на своё отражение. – Послушала голос в голове, поверила чужим словам, ударила в спину единственного, кто был настоящим в этом фальшивом мире.

Она ненавидела себя за слабость, наивность и за то, что оказалась такой легкой добычей для манипуляций. За то, что называла себя его другом, но при первой же возможности попыталась уничтожить.

Зеркало равнодушно отражало её лицо.

Лицо предательницы.

Дверь открылась без стука.

В комнату неторопливо и уверенно вошёл отец, как человек, который привык, что мир подстраивается под него сам. Игорь Орлов просто подошёл к окну и отдёрнул шторы, впуская свет.

– Хватит сидеть в темноте.

Его голос был ровным, а взгляд спокойным. Та особая уверенность, которая не оставляет места для возражений.

Следом вошла мать. Идеально собранная, в дорогом платье цвета слоновой кости, с отточенной светской улыбкой. В её взгляде скользнуло беспокойство от назревающего скандала, который придётся гасить.

– Дариночка, тебе нужно поесть, – она присела на край кровати, разгладив складки юбки. – Три дня без нормальной еды – это недопустимо. Подумай о своём здоровье.

– Скандал с ритуалом удалось замять, – отец говорил, глядя в окно, заложив руки за спину. – Официальная версия – магический срыв из-за переутомления. Воронов молчит, его люди тоже.

Он выдержал паузу.

– Похоже, ему это безразлично.

Безразлично, – эхом отозвалось в голове Дарины. – Я пыталась его убить, а ему безразлично. Как комариный укус.

– То, что у тебя ничего не вышло с Вороновым – это к лучшему.

Отец повернулся к ней. Лицо его все так же было спокойным, а взгляд оценивающим.

– Он непредсказуем и опасен. Связь с ним – риск для репутации всего Рода.

– Твой отец прав, дорогая, – мать мягко коснулась её руки. – Нужно думать о будущем. О семье.

– Я договорился с Зарецким-старшим.

Дарина подняла глаза. Отец как всегда была невозмутим и уверен в своей правоте.

– Они берут тебя за своего сына. Свадьба через месяц – это укрепит наш союз. Зарецкие контролируют северные торговые пути, у них связи в правительстве.

– Прекрасная партия, – добавила мать с одобрительной улыбкой. – Андрей – воспитанный молодой человек из хорошей семьи. Ты будешь счастлива.

– Вместе мы будем в безопасности, когда Воронов начнёт падать, – продолжил отец. – А он упадёт. Слишком высоко взлетел и очень много врагов нажил.

Дарина смотрела на родителей – на этих больших важных людей, которые командовали сотнями слуг и ворочали миллионами – и впервые видела их такими, какими они были на самом деле.

Дети. Дети, строящие замки из песка и не замечающие приливную волну.

Зарецкий, – думала она. – Они хотят отдать меня за Зарецкого. За этого воспитанного слюнтяя с потными ладонями. После того, как я смотрела в глаза существу, которое опаснее их всех вместе взятых.

Раньше слова родителей были для неё законом. Раньше она бы кивнула, сказала «да, папа» и пошла примерять свадебное платье. Но это было раньше… до того, как она узнала настоящего «его».

Дарина медленно встала.

Движение далось ей с трудом, три дня без еды и сна превратили тело в ватную куклу, но она встала, выпрямилась и посмотрела на родителей.

– Свадьбы не будет.

Ее голос был очень тихим и шелестящим. Отец едва заметно нахмурился.

– Прости?

– Свадьбы не будет, – повторила она чуть громче.

Мать обменялась с отцом быстрым взглядом. Тем самым взглядом, которым они обменивались, когда маленькая Дарина капризничала и требовала новую куклу.

– Дорогая, ты устала, – мать поднялась с кровати, протягивая руку. – Тебе нужно отдохнуть, поесть, прийти в себя. Мы поговорим об этом позже, когда ты…

– Той девочки, которую вы продаёте Зарецким, больше нет.

Дарина отступила на шаг, и рука матери повисла в воздухе.

– Она сгорела в ритуале. То, что осталось – это уже не ваша дочь.

Отец скрестил руки на груди. В его взгляде появилось предупреждение.

– Дарина. Я понимаю, что ты пережила стресс, но решения в этой семье принимаю я. И я уже…

– Ты принял решение за мёртвую девочку.

Она повернулась к туалетному столику. Там, среди флаконов с духами и шкатулок с украшениями, лежали портновские ножницы. Мать подарила их на шестнадцатилетие, для рукоделия.

Дарина взяла их в руку.

– Дарина, – голос матери дрогнул. – Что ты делаешь?

Чик.

Длинная прядь упала на пол.

– Дарина!

Чик. Чик. Чик.

Волосы сыпались к ногам – её гордость, её красота, то, что мать расчёсывала каждый вечер, когда она была маленькой. Дарина грубо и неровно их резала, не глядя в зеркало. Прядь за прядью, локон за локоном.

Мать вскрикнула и бросилась к ней, но отец перехватил её за плечо. Он стоял неподвижно и смотрел на дочь с выражением человека, который пытается понять, что именно пошло не так в его расчётах.

Последняя прядь упала на пол.

Дарина посмотрела в зеркало. На неё глядела бледная, с тёмными кругами под глазами, с коротким рваным каре, незнакомка. Это больше была не аристократка или невеста, и уж точно не принцесса из сказки.

Скорее послушница тёмного культа. Или солдат, готовый к войне.

Она положила ножницы на столик и повернулась к родителям.

В её глазах горел нездоровый блеск.

Дарина видела это в зеркале, в расширенных зрачках матери, в том, как отец едва заметно, на полшага отступил назад. Впервые в жизни она пугала их.

И это было правильно.

– Калев Воронов, – произнесла она, пробуя имя на вкус. – Он пощадил меня. Выпил мою силу, увидел моё предательство, но оставил жить.

Она сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе.

– Значит, я принадлежу ему.

– Ты с ума сошла, – голос отца прозвучал ровно, но Дарина уловила в нём страх. – Воронов – враг. Угроза всему, что мы строили поколениями. Он монстр!

Дарина улыбнулась.

Это было странное ощущение. Она не улыбалась три дня, и мышцы лица словно забыли, как это делается. Улыбка вышла кривой, больше похожей на оскал.

– Да. Он монстр. И он единственный, кто реален в этом картонном мире.

Она обвела взглядом комнату: дорогую мебель, шёлковые шторы, хрустальные безделушки на полках – всё то, чем она гордилась раньше. Всё то, что теперь казалось декорацией в дешёвом театре.

– Вы, Зарецкие, ваши деньги, ваши союзы… это пыль. Дым и иллюзия, которая рассыплется от одного его взгляда.

Она посмотрела отцу в глаза.

– Я иду служить Силе.

Повисла тишина. Мать прижала ладонь к губам, сдерживая всхлип. Отец стоял неподвижно, и Дарина видела, как меняется его лицо. На его лице расчетливость сменялась ужасом.

– Если ты выйдешь за эту дверь, – он заговорил, чеканя каждое слово, – ты нам больше не дочь. Я вычеркну тебя из семейных записей и лишу наследства. Ты станешь никем!

Угроза – последний козырь, который всегда работал. Страх потерять имя, статус, деньги – то, что держало аристократических детей в узде лучше любых цепей.

Дарина пожала плечами.

– А мне и не нужно ваше ничтожное наследство.

Она сказала это так просто и буднично, что мать тихо охнула.

– У меня есть долг, – продолжила Дарина. – Я предала его. Ударила в спину человека, который был добр ко мне, когда все остальные отвернулись, я должна искупить это – служением. Всей оставшейся жизнью, если потребуется.

Она подняла с пола простую дорожную сумку. Она собрала её ещё вчера, когда решение созрело окончательно.

– Прощайте.

Дарина прошла мимо родителей, как мимо призраков.

Мать всхлипывала, прижимая платок к губам, но даже сейчас сохраняла остатки светской выдержки – слёзы текли беззвучно. Отец стоял неподвижно, и багровый румянец медленно заливал его лицо.

Он хотел её остановить. Дарина видела это по напрягшимся плечам, по побелевшим костяшкам сжатых кулаков. Схватить за руку, встряхнуть, запереть в комнате до тех пор, пока не образумится.

Но не смел.

От неё веяло чем-то таким, что заставляло отступить. Тенью того чёрного взгляда, который она носила в себе с момента ритуала. Словно частица Воронова поселилась в ней и теперь смотрела на мир её глазами.

Коридор. Лестница. Парадный холл с мраморным полом и портретами предков на стенах. Дарина шла, не оглядываясь, и её шаги гулко отдавались под высокими потолками.

Слуги жались к стенам, провожая её взглядами. Она видела в их глазах смесь страха и любопытства. Новость о её безумии разнесётся по особняку ещё до заката.

Тяжёлая, дубовая входная дверь с бронзовыми ручками в форме львиных голов.

Дарина толкнула её и вышла на крыльцо.

Яркое солнце било в глаза, безразличное к её маленькой драме. У ворот стояла её машина, и шофёр, завидев хозяйку, торопливо открыл заднюю дверцу.

Он замер, увидев её волосы. Вернее, то, что от них осталось, но ничего не сказал, только опустил взгляд и отступил в сторону.

Дарина села в машину. Кожаное сиденье было прохладным и приятным после духоты комнаты.

– Куда едем, госпожа? – голос шофёра звучал осторожно.

Она посмотрела в окно на фасад родного дома. Там были белые колонны, высокие окна, балкон с кованой решёткой – место, где она выросла, где училась танцевать и колдовать, где мечтала о будущем.

Всё это больше её не касалось.

– Офис «Ворон Групп», – произнесла она ровно. – В один конец.

Машина тронулась, и особняк Орловых поплыл назад, уменьшаясь в зеркале заднего вида.

Я буду стоять у его дверей, – думала Дарина, глядя на проплывающие мимо улицы. – Стоять, пока он не пустит меня или пока не убьёт. Другого пути нет.

Она откинулась на спинку сиденья и впервые за три дня почувствовала что-то похожее на покой.

Путь был выбран. Оставалось только дойти до конца.

Глава 20

Себастьян

Раннее утро выдалось прохладным, и Себастьян позволил себе застегнуть дорожный пиджак на все пуговицы.

Он стоял у открытого багажника неприметного серого седана и в последний раз проверял содержимое специального кейса. Список ингредиентов, составленный рукой молодого господина. Кредитные документы на предъявителя. Контакты поставщиков в трёх странах. Всё на месте и в идеальном порядке – как и должно быть.

Сорок лет службы роду Вороновых приучили его к безупречности.

Себастьян закрыл кейс и позволил себе редкую роскошь – воспоминание.

Тот разговор с молодым господином в первые дни после его… пробуждения. Себастьян тогда сказал: «Мне любопытно, куда это всё придёт». Дерзость, за которую в старые времена слугу выгнали бы без рекомендаций, но молодой господин только посмотрел на него своим новым неведомо-древним и бездонным взглядом, и кивнул.

Теперь Себастьян видел, куда это привело.

Калев Воронов не просто выжил в змеином гнезде аристократических интриг. Он пошатнул Великие Кланы, забрал Воронцовск, а после и Котовск, строил Купола, которые облегчают жизнь многим людям. Угасающий род, который ещё год назад считали почти вымершим, теперь заставлял нервничать даже самого Премьер-министра Империи.

Служить угасающему роду – это долг. Служить роду, который переписывает историю региона – это честь.

Себастьян сделал правильный выбор, когда остался.

Тихий скрип двери заставил его обернуться.

Из бокового входа особняка торопливо, оглядываясь через плечо, выскользнула фигура в халате. Бывший патриарх Александр Воронов, глава рода, бывший боевой маг, гроза врагов – крался к гаражу как нашкодивший мальчишка, прижимая палец к губам.

– Ваше Сиятельство? – Себастьян приподнял бровь. – Разве у вас не приём? Графиня Бельская привезла своих дочерей…

– Тсс! – Патриарх замахал руками. – Заводи мотор, Себастьян! Немедленно!

Он добежал до машины и юркнул на заднее сиденье, пригибаясь ниже уровня окон.

– Бельская привезла троих! – голос старика звучал как у человека, пережившего осаду. – И они все играют на арфе! Три арфы, Себастьян! Одновременно! Я больше не могу!

Себастьян невозмутимо сел за руль.

– Понимаю, сэр.

– Калев занят, он мир спасает, – Патриарх всё ещё не поднимал голову. – А они лезут ко мне! «Александр Сергеевич, представьте нас внуку…», «Александр Сергеевич, у нашей Леночки такое приданое…». Я устал быть свахой! Я бывший боевой маг, а не директор брачного агентства!

Он наконец рискнул выглянуть в окно, убедился, что погони нет, и откинулся на спинку сиденья.

– Эх… Лучше той девчонки Орловой пока никого не было. Стерва, конечно, но порода чувствовалась. А эти… – Патриарх скривился. – Курицы. Кудахчут, хлопают глазами, играют на арфах. Тьфу.

Он помолчал, глядя в потолок.

– Мне нужны правнуки, Себастьян. Сильные и с характером, а от этих только мигрень родится.

– Безусловно, господин.

– Ты куда едешь? В Азию? За ингредиентами для ритуала?

– Так точно, Ваше Сиятельство.

Глаза Патриарха вспыхнули азартом.

– Отлично. Я еду с тобой.

– Господин?

– Я официально в отпуске. Скажешь Бельской, что меня срочно вызвали… спасать Империю. Это уважительная причина. – Он хлопнул ладонью по спинке переднего сиденья. – Гони!

Себастьян позволил себе едва заметную улыбку. Он понимал старика – за сорок лет научился понимать.

– Как скажете, господин. Спасение Империи – действительно уважительная причина.

Седан мягко тронулся с места, увозя Патриарха прочь от арфисток.

* * *

Магический рынок Аль-Сурата в южной части Азии встретил их стеной запахов, звуков и хаоса.

Узкие улочки петляли между лавками, нависающими друг над другом в три этажа. Пахло специями, благовониями, жареным мясом и чем-то неуловимо магическим. Торговцы кричали на дюжине языков, зазывая покупателей. Где-то звенели колокольчики, орал осёл и тут же взрывались фейерверки – то ли праздник, то ли неудачный эксперимент.

Себастьян шёл сквозь толпу как ледокол, сверяясь со списком. Корень мандрагоры – есть. Лунная соль – есть. Пепел мертвого мага – поддельный, пришлось искать другого продавца, но тоже есть.

Александр Сергеевич шёл следом и вёл себя как турист, которому море по колено.

– О! Смотри, Себастьян! Кровь дракона!

Старик уже стоял у прилавка, держа в руках тёмно-красный флакон и придирчиво разглядывая содержимое на свет.

– Ваше Сиятельство, прошу вас, не…

Поздно. Александр Сергеевич откупорил флакон и макнул в него палец.

– Так и знал! – он победно ткнул пальцем в побледневшего торговца. – Это кетчуп! С паприкой! Ты кого обмануть пытаешься, шельма?

Торговец забормотал что-то про древние рецепты и секретные ингредиенты. Старик фыркнул и швырнул флакон обратно на прилавок.

– В моё время за такое руки отрубали. Пошли, Себастьян, здесь ловить нечего.

Они двинулись дальше. Мимо проплыла группа танцовщиц в полупрозрачных шальварах, звеня браслетами на щиколотках. Александр Сергеевич проводил их задумчивым взглядом.

– Эх, был бы я помоложе лет на сорок…

– Вы и так в прекрасной форме, Ваше Сиятельство.

– Да? – старик приосанился. – А ведь верно. Я ещё ничего. Может, подойти познакомиться?

– Ваше Сиятельство, у нас список.

– Список подождёт. Империя не рухнет за пять минут.

– Ваше Сиятельство.

– Ладно, ладно. Зануда.

Они свернули в переулок, где торговали артефактами. Лавки здесь были меньше и грязнее, а продавцы подозрительнее. На полках громоздились черепа, кристаллы, свитки, кинжалы и предметы, назначение которых Себастьян предпочитал не угадывать.

Александр Сергеевич немедленно схватил с прилавка человеческий череп, инкрустированный рубинами.

– Ваше Сиятельство, прошу, не трогайте артефакты. Этот череп проклят.

– С чего ты взял?

– Он светится.

Череп действительно испускал слабое зеленоватое сияние. Александр Сергеевич повертел его в руках, пожал плечами и кинул проходящему мимо жонглёру – тот машинально поймал и добавил в свой каскад, не прерывая представления.

– Да брось, – старик отмахнулся от укоризненного взгляда Себастьяна. – Проще надо быть. Мы на отдыхе.

– Мы на задании, Ваше Сиятельство.

– Отдых и есть задание. Я так решил. Пошли, здесь должны продавать приличный кофе.

Себастьян вздохнул и двинулся следом, вычёркивая очередной пункт из списка.

Катастрофа случилась у лавки ковров.

Себастьян заметил опасность слишком поздно. Александр Сергеевич уже стоял перед развалом, вцепившись взглядом в огромный багрово-золотой ковёр с замысловатым узором.

– О! Себастьян! – старик схватил его за рукав. – Смотри! Какой ворс! Какая вязь! Это же ручная работа, лет двести не меньше!

Продавец был маленьким сухим человечком с хитрыми глазами и мгновенно почуял добычу.

– Господин знает толк! – он выскочил из-за прилавка, потирая руки. – Это не просто ковёр, о нет! Это ковёр-самолёт! Древняя работа мастеров Зархада! Летает как птица, слушается как собака! Для такого ценителя – всего пятьдесят тысяч золотом!

Александр Сергеевич поднял бровь.

– Ковёр-самолёт, говоришь?

– Лучший в городе! Клянусь бородой пророка!

Старик присел на корточки и задрал край ковра, разглядывая изнанку. Себастьян мысленно застонал. Он знал этот взгляд бывшего боевого мага, который вот-вот начнёт демонстрировать профессиональные знания.

– А это что? – Александр Сергеевич ткнул пальцем в сплетение нитей.

– Э-э… узор?

– Узор? Это левитационный контур, болван! И он сбит на тридцать градусов! Видишь, как руны смещены? Да этот ковёр не то что летать – он ползать не сможет!

Продавец заморгал.

– Но…

– А здесь? – палец старика переместился к центру. – Стабилизирующая матрица! Где подпитка от ядра? Почему каналы пересохли? Когда последний раз заряжали эту развалину – при царе Горохе?

– Господин, ковёр древний, ему требуется небольшой ремонт…

– Ремонт? – Александр Сергеевич расхохотался. – Ему требуется полная перемотка контуров! Это работы на двадцать тысяч! И ты хочешь за эту тряпку пятьдесят?

– Сорок пять?

– Три.

– Господин шутит!

– Я похож на шутника?

Торг продолжался двадцать минут. Себастьян стоял рядом и наблюдал, как цена падает. Сначала это ыло медленно, а потом стремительно. Продавец багровел, бледнел, хватался за сердце и клялся всеми богами, что его грабят средь бела дня. Александр Сергеевич парировал каждый аргумент техническими терминами, от которых торговец явно понимал только каждое третье слово.

В конце концов ковёр перешёл из рук в руки за пять тысяч. В десять раз меньше начальной цены.

– Завернуть? – продавец выглядел так, словно у него отобрали почку.

– Не надо, – Александр Сергеевич похлопал ковёр как любимого коня. – Себастьян донесёт так.

– Простите?

– В гостиную нашему главе рода! – старик просиял. – Будет лежать у камина. Стиль задаёт! Тащи, Себастьян.

Ковёр оказался очень тяжёлым. Себастьян взвалил его на плечо, подхватил кейс другой рукой и двинулся следом за Александром Сергеевичем, который уже высматривал следующую жертву среди торговцев.

– Ваше Сиятельство, – голос дворецкого остался безупречно ровным, – у нас ещё три пункта в списке.

– Успеется! О, смотри – финики!

Себастьян шёл сквозь толпу восточного базара с огромным свёрнутым ковром на плече и специальным кейсом в руке. Седые бакенбарды безупречны, спина прямая, лицо невозмутимое.

Сорок лет службы роду Вороновых научили его многому.

В том числе терпению.

К вечеру список почти опустел.

Себастьян вычёркивал пункты, пока Александр Сергеевич торговался, пробовал на вкус подозрительные зелья и рассказывал торговцам истории из боевой молодости. Редкие ингредиенты для ритуала господина были куплены и упакованы.

Оставался последний, но самый важный пункт.

Солнечный Янтарь.

Лавка специализированных минералов пряталась в дальнем углу рынка, где улочки становились совсем узкими, а фонари горели через один. Пожилой хозяин с бородой до пояса, встретил их настороженным взглядом.

– Солнечный Янтарь? – он покачал головой. – Нету. Давно нету.

– Как это нету? – Александр Сергеевич навис над прилавком. – У тебя же написано «Редкие минералы»! Где мой минерал?

– Написано, написано… – мужичок попятился. – Так то для красоты написано. Солнечного Янтаря на рынке нет уже три года. Последний экземпляр…

Он замялся.

– Ну? – старик подался вперёд. – Договаривай!

– Последний экземпляр в частной коллекции. Шейха Аль-Рахима, правителя Зархада. Он скупил все камни, какие нашёл. Говорят, у него их целая шкатулка.

– Шкатулка? – глаза Александра Сергеевича вспыхнули. – Целая шкатулка?

– Так говорят. Но он их не продаёт никому. Ему предлагали втрое, впятеро против рыночной цены – отказывает. Коллекционер, что с него возьмёшь.

Себастьян опустил ковёр на землю, так как плечо уже начинало ныть, и сверился с картой.

– Зархад. Четыре часа лёту отсюда. Придётся нанести официальный визит, Ваше Сиятельство.

Александр Сергеевич расплылся в широкой улыбке, совершенно не подходящей почтенному старцу.

– Аль-Рахим? Старый жук! Я у него пятьдесят лет назад выиграл скакуна!

– Вы знакомы?

– Ещё как! Мы вместе охотились на песчаных червей в пустыне Каррах. Он тогда был молодой принц, горячий как перец. Поспорили на лучшего коня из его конюшен, и я выиграл! Он потом три года со мной не разговаривал.

Себастьян позволил себе едва заметно поднять бровь.

– И вы полагаете, что он обрадуется вашему визиту?

– Обрадуется, не обрадуется – какая разница? – старик махнул рукой. – Главное, янтарь у него есть. Полетели! Если не отдаст – украдём.

– Ваше Сиятельство…

– Шучу, шучу. Хотя… – он задумчиво почесал подбородок. – Нет, правда шучу. Наверное. А заодно посмотрим на его племянниц! У него их штук пять было, если память не изменяет. Красавицы, огонь-девки. Может, хоть одна ещё не замужем?

– Вы хотите сосватать племянницу Шейха молодому господину?

– А почему нет? Восточная кровь, богатое приданое, политический союз… – Александр Сергеевич мечтательно закатил глаза. – И арфу они точно не терзают. Там на арфах не играют.

Себастьян поднял ковёр обратно на плечо.

– Как скажете, Ваше Сиятельство. Я найду транспорт до Зархада.

– Вот это дело! – старик потёр руки. – Вперёд, Себастьян! История сама себя не напишет!

Мужичок-торговец проводил их взглядом и покачал головой.

– Сумасшедшие северяне, – пробормотал он, возвращаясь к своим минералам.

* * *

Дворец Шейха Аль-Рахима возвышался над Зархадом как мираж из древних сказок.

Белоснежные стены, золотые купола, минареты, устремлённые в небо. Фонтаны били из мраморных чаш, орошая сады, полные роз и жасмина. У кованых ворот застыли стражники в церемониальных доспехах – по шесть с каждой стороны, с саблями на поясах и магическими жезлами за спиной.

Себастьян остановился перед воротами и оценил диспозицию.

Он всё ещё нёс ковёр на плече. После восьми часов – четыре на рынке, четыре в полёте – ноша успела стать почти родной. Кейс с ингредиентами оттягивал другую руку. Дорожный костюм безнадёжно помялся, но бакенбарды оставались безупречными.

Александр Сергеевич в соломенной панаме и расстегнутой рубахе, купленных на рынке за три монеты, стоял рядом, с видом человека, который вот-вот устроит международный скандал.

– Ваше Сиятельство, – Себастьян понизил голос, – может, стоит привести себя в порядок? Всё-таки визит к правителю…

– Брось! Рахим меня голым видел, когда мы купались в оазисе после охоты. Переживёт.

Старик решительно направился к воротам, но стражники преградили путь.

– Стой! Кто такой? Зачем пришёл?

Александр Сергеевич выпрямился во весь рост. Несмотря на панаму и расстёгнутую рубашку, в его осанке вдруг проступило что-то такое, от чего стражники чуть подались назад.

– Скажи своему господину, – голос старика изменился, стал глубже, твёрже, – что пришёл Белый Дьявол. Он поймёт.

Стражники переглянулись. Один из них – старший, судя по нашивкам – побледнел.

– Белый… Дьявол?

– Он самый. И я не люблю ждать.

Старший стражник сглотнул, кивнул младшему и скрылся за воротами. Остальные смотрели на Александра Сергеевича так, словно перед ними материализовался джинн из бутылки – и не добрый джинн, исполняющий желания.

Себастьян поправил ковёр на плече.

– Ваше Сиятельство, могу я поинтересоваться, что именно вы сделали пятьдесят лет назад, чтобы вас так запомнили?

Старик пожал плечами.

– Ничего особенного. Убил песчаного червя, спас племянницу Шейха от похитителей. Выиграл у него лучшего скакуна. А, ещё мы случайно сожгли один караван-сарай, но это была не моя идея.

– Понятно.

– Весёлые были времена, Себастьян. Молодость!

Ворота распахнулись. Старший стражник вернулся. Он был ещё бледнее, чем уходил.

– Его Величество Шейх Аль-Рахим… примет вас. Прошу следовать за мной.

– Вот видишь! – Александр Сергеевич победно хлопнул Себастьяна по спине, едва не уронив ковёр. – Старая дружба не ржавеет! Пошли, Себастьян. И ковёр не забудь – вдруг Рахиму понравится.

Они двинулись через дворцовый сад, сопровождаемые эскортом из шести стражников. Себастьян шёл позади Александра Сергеевича, сохраняя идеально ровную спину, несмотря на ковёр, кейс и нарастающее чувство неизбежного хаоса.

Надеюсь, у Шейха хорошее чувство юмора, – подумал он. – Иначе нам придётся прорываться с боем и… с ковром.

Впереди показались двери тронного зала.