Текст книги "Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Чернобай испуганно дернулся. Он попытался вырвать руку, но куда там! Он взглянул на меня, его черные глаза расширились от шока. Чо, ментальная атака не сработала? Жертва оказалась хищником? Не ждал такого поворота, сосунок?

– Ты думал, что заманил меня в ловушку? Но на самом деле это ты в неё попал, – процедил я.

Поняв, что психология провалилась, мелкий ублюдок перешел на истерику.

– Да ты что⁈ – провизжал он, извиваясь. – Твоя мать умерла! Сдохла, как последняя тварь! И ты скоро тоже сдохнешь! Ты должен убить себя! Ты никто! Самое банальное ничтожество!

Я лишь крепче сжал его руку, и подпустил еще больше жара.

– Да и похрен, – спокойно ответил я. – Я знаю, кто я есть. И знаю, что со мной будет. А еще я точно знаю, что сейчас я грохну тебя, мелкий ты кусок дерьма. И мне за это ничего не будет.

– Да! Грохните его, Елисей Святославович! – раздался звонкий голос из угла.

Я скосил глаза. Матрёшка? Девчонка перестала плакать. Она сидела на диване, сжимая кулачки, и смотрела на Чернобая с такой ненавистью, что такому порыву позавидовал бы любой инквизитор.

– А то он вас такими плохими словами называл! – добавила она, шмыгнув носом.

– Кем? – усмехнулся я, не отпуская брыкающегося демона. – Земляным червяком? Или желтой лягушкой?

– Ой, я даже не буду повторять за ним эти грязные слова! А то потом придётся рот с мылом мыть! – фыркнула Матрёшка, поправляя рваную ночнушку.

Чернобай переводил взгляд с меня на девчонку. Его план рушился на глазах. Аристократ не сошел с ума от горя, а прислуга не трепещет от ужаса. Он вырвал-таки запястье из моей руки и отскочил на метр назад.

– Да? – прошипел Чернобай. Он ухмыльнулся. – Если ты не хочешь умирать сам, Ярославский, тогда сдохнет она.

Его свободная рука дернулась, и сгусток чёрной энергии метнулся через комнату, ударив Матрёшку в грудь.

– Твоя семья умерла при странных обстоятельствах, девочка! – быстро проговорил Чернобай. – А знаешь кто их убил? Их убили по приказу Ярославских! Они пустили твоих родителей в расход, как мусор! И поэтому ты тоже должна умереть! Твоя жизнь ничтожна! Убей себя, и ты воссоединишься с ними!

Матрёшка задрожала. Её лицо потеряло все краски. Губы задергались в беззвучном рыдании, а на глазах снова выступили крупные слезы. Взгляд стал стеклянным, расфокусированным.

Ядрёна медь! Так вот как эта тварь влияет на людей! Он ищет в них самые глубинные страхи, самые страшные травмы, а потом гипертрофирует их, вызывает ненависть к себе и заставляет совершать самоубийство! Какая же всё-таки это гнида!

– Матрёшка! Не слушай его! Всё не так! – крикнул я и прыгнул к Чернобаю.

Этот мерзавец тенью ускользнул из-под моих рук. Я должен был схватить его, но поймал лишь воздух.

– Да… я должна умереть… – прошептала Матрёшка. – Должна…

Она прыгнула вперед. Упала на колени рядом с трупом стрелка, которого я убил, и ухватилась за ствол брошенного автомата.

Всё произошло в доли секунды. Она рванула оружие на себя, перевернула его и сунула ствол АК-47 себе в рот! Палец лег на спусковой крючок.

– НЕТ! – рявкнул я.

Рывок! Скольжение! Я вложил всю доступную живицу в ноги, преодолевая разделяющие нас три метра быстрее, чем Матрёшка успела дожать тугой спуск.

Моя рука ударила по стволу.

БАХ!

Оглушительный выстрел в замкнутом пространстве ударил по барабанным перепонкам. Пуля вырвала дыру в потолке, осыпав нас кусками штукатурки.

Девчонка оказалась неожиданно сильной – магия Опасных земель превратили её мышцы в стальные канаты. Но всё же я выбил оружие из её рук, отбросил его в сторону.

– Пустите меня! Я должна умереть! – визжала Матрёшка, вырываясь из моего захвата, царапая лицо и руки. – Пустите!

Пока я боролся с обезумевшей от наваждения девчонкой, прижимая её к полу, мимо меня прошмыгнула тень.

Чернобай, поняв, что фокус не удался, решил ретироваться. С диким хохотом он бросился к окну.

– Если ты не умрешь сейчас, значит, я убью всех твоих близких! – кричал он на бегу. – И ты должен сдохнуть с этой мыслью, Ярославский!

С этими словами мальчишка рыбкой сиганул прямо в закрытое окно.

Раздался звон. Осколки стекла посыпались на пол, а твари уже и след простыл. Я успел заметить лишь, как его тело в полете изогнулось под неестественным углом. После этого он рванул в сторону, пауком скользнув по стене.

У меня было два выхода. Либо броситься за ним, выпрыгнуть со второго этажа и попытаться догнать эту сверхъестественную пакость, либо остаться и успокоить сопротивляющуюся, воющую Матрёшку, которая всё еще пыталась найти способ убить себя.

Выбор был очевиден. С Чернобаем мы ещё по любому встретимся, а вот Матрёшка…

Я навалился на неё всем весом, перехватил руки.

– Тихо! Тихо, дурёха! Это морок! Это не твои мысли! – рычал я, стараясь справиться с девчонкой.

Ух, какая же она сильная! Съездила мне по скуле так, что голова загудела!

– Елисей! Ты там⁈ – раздался бас отца из коридора.

– Да, отец, я здесь! У тебя амулет Ласковатого с собой? – крикнул я в ответ.

– Ну да, – отец появился в дверном проёме и уставился на нас с Матрёшкой.

– Дай его! Быстрее!

Отец вытащил из внутреннего кармана звездочку с рубином, бросил в мою сторону. Я перехватил его, прижал плоской частью к щеке Матрёшки.

– А-а-а-а! – взывала она и задёргалась, как будто я приложил не прохладную серебряную безделушку, а раскалённый уголёк.

И через секунду напряжение в её теле начало спадать. Демоническая сила покидала девчонку. Матрёшка обмякла, её глаза прояснились, и она разразилась уже нормальными, человеческими рыданиями, уткнувшись мне в грудь.

– Б-боярич… Елисей Святославович… – всхлипывала она, цепляясь за мою куртку. – Мне такое привиделось… Такое страшное…

– Всё закончилось, Матрёшка. Всё хорошо. Ты жива. Я рядом, – я гладил её по растрепанным волосам, чувствуя, как у самого бешено колотится сердце.

Я усадил плачущую девчонку обратно на диван, сел рядом, обняв за плечи.

Снаружи, на территории базы, звуки боя начали стихать. Одиночные выстрелы сменялись криками команд. ИСБ и гвардия Ярославских заканчивали зачистку. «Ночные Хищники» были уничтожены или взяты в плен.

Отец окинул взглядом разгромленный кабинет. Труп наемника. Выбитое окно. Дрожащую прислугу. И меня, перепачканного кровью, с автоматом в руках.

– Докладывай, – коротко бросил он.

– Заложница спасена. Потерь с нашей стороны в этом помещении нет, – я скрипнул зубами, вспоминая ускользнувшую тень. – Но, чёрт возьми… Чернобаю снова удалось смыться.

Отец чуть прищурился при упоминании этого имени.

– Чернобай был здесь лично? – его голос стал на октаву ниже.

– Да. И он пытался залезть мне в голову, отец, – посмотрел Святославу Васильевичу в глаза. Я не собирался скрывать от него то, что увидел. Время тайн прошло. – И, знаешь… в своих мороках он показал мне матушку. И женщину, которая её отравила. Женщину с перламутровыми ногтями.

Желваки на его скулах заходили ходуном, а воздух в кабинете нагрелся градусов на десять.

– Мы поговорим об этом дома, Елисей, – отрезал Святослав Васильевич.

Глава 12

Чёрт побери! К сожалению, Чернобай выскользнул и на этот раз. Ушёл, как кусок скользкого мыла из влажных рук.

В третий раз! Засранец!

Как же это начинает напрягать!

Я стоял посреди разгромленного кабинета, сжимая в руках трофейный автомат и сдерживал себя, чтобы не разрядить магазин в окно.

Нет, конечно, я был уверен, как в том, что рано или поздно маленький чертёнок снова объявится. И какой удар он нанесёт в этот раз?

Эта тварь питается чужой болью, и если он пообещал, что пострадают мои близкие, значит, он будет бить по всем, кого я считаю своими.

Это может быть отец. Может быть Яромир. Да та же самая Матрёшка, ради которой я сегодня, не раздумывая, поставил на уши половину Москвы и чуть ли не в одиночку разнёс гребаную базу наёмников! Ну, «в одиночку» – это, конечно, сильно сказано, кавалерия в лице бати и ИСБшников подоспела вовремя, однако шухер я навёл знатный.

И за этот шухер пришлось расплачиваться уже через час, сидя в прокуренном кабинете здания Имперской Службы Безопасности.

Кабинет был прокуренным и мрачным. Весёлого тут тоже было мало. А чего весёлого, когда после боя начинают мучить голову?

Полковник Завьялов брызгал слюной с силой тропического душа. Так как я находился напротив него, то старательно сдерживался, чтобы не утирать лицо и изображать виноватого. С ним рядом восседали два генерала ИСБ, экстренно выдернутые из теплых постелей. У обоих лица были помятые, недовольные. Такие вряд ли будут анекдоты травить…

– Вы хоть понимаете, что натворили, Ярославский⁈ – орал Завьялов, нависая над столом. – Устроили перестрелку в черте города! Разрушили муниципальную собственность! Да я вас должен в камеру бросить до выяснения всех обстоятельств! Нет, ну вы у меня ещё попляшете!

Я сидел молча и рассматривал сбитые костяшки. Когда успел содрать? Да хрен его знает. А вот отец, Святослав Васильевич, прибывший на допрос вместе со мной, вёл себя по-королевски.

Он сидел с такой прямой спиной, как будто позировал портретисту. Ни один мускул не дрогнул на суровом лице, когда Завьялов брызгал слюной. Батя смотрел на полковника так, словно перед ним растяфкалась назойливая моська.

– Полковник, прошу вас поумерить пыл, – голос отца прозвучал негромко, но в нём было столько стали, что Завьялов заткнулся и сделал шаг назад. – Мой сын действовал в рамках необходимой самообороны и защиты Империи. Не согласны? Так давайте отбросим эмоции и посмотрим на факты. Что мы имеем?

Отец перевел взгляд на генералов. Те подобрались, почувствовав, что сейчас начнется большая игра.

– А факты таковы, господа, – продолжил Святослав Васильевич, чеканя каждое слово. – Никто в Империи не догадывался, что под невинной вывеской строительной компании «МосГорСтрой» скрывалась база клана «Ночных Хищников». Двести преступников были готовы в любой момент устроить кровавую баню в столице. Может быть, кто-то наверху и догадывался, но молчал, считая, что деньги не пахнут? Я ни о ком не говорю, но исключать этого нельзя! И это как раз упущение ИСБ, что они под самым носом спокойно себе копались в асфальте и ждали нужный сигнал. А вот мой сын, Елисей, вскрыл этот гнойник! Так что он заслуживает не ругань, а награду! Если бы не Елисей, то что бы тогда могло произойти? Захват больницы или школы? Вы об этом подумали?

Я внутренне поаплодировал бате. Ай да стратег! Перевернул доску одним движением.

– Мы, Ярославские, – отец чуть повысил голос, – провели несомненно блестящую операцию. И мы готовы заявить, что эта операция была… совместной. Заранее спланированной и согласованной с руководством Имперской Службы Безопасности.

Генералы переглянулись. В их глазах тут же прорезалось понимание ситуации. Еще бы! Одно дело гонки молодого аристократа по ночной улице. Такое на хулиганку только и тянет. Отмажут и обойдутся штрафом. И совсем другое отношение будет к ликвидации крупнейшей ячейки преступной банды в столице.

Это же ордена! Это премии! Это повышение по службе!

– Вы предлагаете… – начал один из генералов, тучный мужчина с седыми усами.

Михаил Семёнович Конюшев, заслуженный генерал, не раз бывший на Рубеже и проводивший боевые операции. Солидный такой дядька.

– Я предлагаю вам, господа, забрать почти всю славу себе, – холодно отрезал батя. – Вы доложите Императору, что ИСБ давно разрабатывала базу «Ночных Хищников», а род Ярославских смог оказать посильную силовую поддержку. За эти слова и ту славу, которая достанется вам, полковник Завьялов прямо сейчас забудет о нашем существовании и закроет глаза на некоторые… правонарушения со стороны моего сына.

Завьялов аж поперхнулся воздухом:

– Да вы что несете⁈ Он же стрелял на улицах! Он от нас на мотоцикле уходил!

– Я оплачу штраф за порчу муниципального имущества и нарушение скоростного режима, – парировал отец, доставая из внутреннего кармана камзола чековую книжку. – В тройном размере. Этого достаточно?

Генералы снова переглянулись. Засадить наследника могущественного рода и получить неприятности с Ярославскими, или получить медали за спасение столицы от террористов?

Выбор был очевиден.

– Думаю, мы найдём общий язык, Святослав Васильевич, – кивнул второй генерал, помоложе. – Операция действительно прошла успешно. Полковник Завьялов, мы же не будем задерживать наших гостей? Господа Ярославские, вы свободны. Благодарим вас за содействие и вашу сознательность.

Завьялов скрипнул зубами, но перечить начальству не посмел.

Пока бумажная волокита утрясалась, я краем уха слушал разговоры генералов с отцом. Они передавали информацию от оперативников, которые допрашивали немногих выживших «Ночных Хищников». Наемники, обколотые сыворотками и придавленные ментальным прессом ИСБ, кололись как орехи.

Они рассказывали жуткие вещи. Говорили про какого-то мальчика. Десятилетнего пацана с черными глазами, который появился из ниоткуда. Повелитель клана велели всем беспрекословно повиноваться этому ребенку. Наемники его боялись до одури.

Когда этот мальчишка организовал нападение на мою базу, боевики были вынуждены признать: план был гениален в своей простоте. На дело послали четверых. Двое должны были проникнуть на территорию и взять заложника, а также отвлечь внимание выстрелами из РПГ.

Мальчишка продумал всё. Заставил меня своими руками, провести «пленных» на территорию базы. А дальше дело техники. Чернобай что-то сделал с теми двумя, Николаем и его напарником, превратив их в Подземников. Они должны были устроить резню внутри.

Но к тому же ещё благополучно вытащили визжащую Матрёшку и привезли её на базу «МосГорСтроя»!

План Чернобая был прост: выманить меня на вражескую территорию, где двести стволов превратят Елисейку в решето. А может хотел сломать меня ментально, заставить смотреть на смерть близких.

Но он не учел одного. Он не учел, что за мной увяжется хвост из ИСБ, и что Яромир с отцом поднимут по тревоге всю гвардию рода. Появление бригады вооруженных до зубов бойцов смешало мелкому ублюдку все карты. Практически всё было предусмотрено, кроме этого фактора хаоса.

Когда мы наконец вышли из здания ИСБ и сели в бронированный кортеж Ярославских, небо на востоке уже начало сереть. Моросил мерзкий дождик.

Я откинулся на кожаное сиденье, чувствуя, как адреналин окончательно отпускает, оставляя после себя сосущую пустоту и ломоту во всех мышцах. Отец сидел рядом, молча глядел в тонированное окно.

Я достал телефон с треснувшим экраном (надо будет купить новый) и набрал номер базы. Гудки шли долго, наконец на том конце раздался хриплый бас Степана Борозды:

– Да, командир. Слушаю.

– Стёпа, как ты там? Как рука? – спросил я.

– Жить буду, Ваша Милость, – хмыкнул Степан. – Ваш лекарь вовсю колдует. Кость вправил, зельями напоил, сейчас мазью какой-то вонючей мажет. Говорит, через неделю гипс снимем, а через пару недель будет как новенькая. База под контролем – Гордейка всем рулит. Так что за нас не тревожьтесь.

– Что по раненным?

– Только Илюха… – Степан вздохнул. – Да я ещё вот… а остальные в норме. Синяки да царапины не считаются. Как вы сами?

– Я в порядке. Что с Матрёшкой?

Ну да, не мог же я не спросить о том, ради кого пришлось разнести преступную организацию.

Степа хохотнул:

– Ой, командир… Матрёшка это что-то с чем-то. Привезли её ребята. Так ходит гоголем, нос задрала выше крыши. Рассказывает пацанам, что это она завалила всех на базе «Ночных Хищников». Говорит, мол, цапнула автомат и давай палить в разные стороны, пока патроны не кончились! Тысячу человек ухайдокала, не меньше! Ещё Елисея спасла и чуть лицо главному ИСБшнику не расцарапала!

Я улыбнулся. Ядрёна медь, вот же фантазёрка!

Забыла, как ствол в рот совала под мороком Чернобая?

– А что Егорка? – спросил я.

– Мелкий рядом крутится. Помогает завтрак готовить. И Задира тоже там.

– Задира нашелся?

– Ага, вылез откуда-то. Подошел к Матрёшке, мурлыкнул. Даже позволил пару раз погладить по рыжей башке. Идиллия, одним словом, пока не вытащила из кармана розовый бантик.

– И что?

– Что-что… Двинул лапой по руке, зашипел и умчался под диван. Не любит котяра фамильярностей. И так вон чего ей позволил – по башке погладиться! А это ведь заслужить надо!

– Понял тебя, Стёпа. Отдыхайте. Со мной всё в порядке, буду утром. Отбой, – я сбросил вызов и спрятал телефон.

Я посмотрел на отца. Он взглянул в ответ. Нам предстоял очень серьезный разговор. И я знал, что он будет непростым. В машине не стоило его начинать, поэтому до поместья мы проехали в полном молчании.

Вскоре мы прошли в кабинет отца. В камине тихо потрескивали дрова, разгоняя сырость раннего утра.

Святослав Васильевич подошел к бару, достал бутылку коньяка и налил два бокала. Один протянул мне. Я не стал отказываться и сделал глоток. Янтарная жидкость обожгла горло, оставляя послевкусие дубовой бочки и терпкого винограда.

Отец сел в кресло, положил руки на стол. В его пальцах оказался карандаш, который он начал задумчиво крутить.

– Ты сказал там, на базе… что видел мать, – голос отца был ровным, но я уловил в нем едва заметную хрипотцу. – Рассказывай всё. От и до. Что показал тебе этот ублюдок?

Я сел напротив. Поставил бокал на стол. Врать или утаивать что-то не имело смысла. Я ведарь, я привык смотреть правде в глаза, какой бы уродливой она ни была.

– Чернобай залез мне в голову, отец, – начал я, глядя ему в глаза. – Он хотел сломать меня. Хотел показать мою самую большую слабость. И каким-то образом перенес меня в прошлое. В день, когда умерла матушка Даромила.

Отец замер. Карандаш в его руках перестал вращаться.

– Я видел всё глазами младенца, – продолжил я. – Скажи, как она умерла, отец? Что тебе сказали лекари?

Святослав Васильевич сглотнул.

– Её нашли возле твоей кроватки. Сказали, что обширный инфаркт. Остановка сердца на фоне послеродовых осложнений. Тромб оторвался. Никаких следов насильственной смерти или яда не обнаружили.

– Яда, который оставляет следы, там и не было, – ответил я. – Но зато был другой яд… Я видел, как в детскую вошла женщина. Красивая,в расшитом золотом платье. На шее блестело рубиновое колье. По имени и фамилии матушка её не называла, но…

Отец чуть подался вперед.

– Мама называла её княгиней. И у княгини были длинные ногти. Перламутрово-белые, под цвет первого снега, как она сказала. И пока матушка отвернулась ко мне, эта тварь капнула в бокал с водой две капли прозрачной дряни. Мама выпила. И через минуту упала замертво…

ХРЯСЬ!

Звук разорвал тишину кабинета. Толстый карандаш в руках отца переломился.

– Княгиня… – прошептал он. – Долгополая?

– Да, отец. Мне кажется, что я видел её. Она сказала матушке перед смертью, что это месть. За то, что ты возомнил о себе слишком многое и решил диктовать Долгополым условия при строительстве.

Я сделал паузу, собираясь с мыслями. Нужно рассказать до конца ту сцену, какую я увидел.

– Но это еще не всё, – сказал я. – Когда мама перестала дышать, княгиня подошла ко мне. И влила в рот черную жидкость. Назвала его запретом на дар. Печать, которая блокировала мои меридианы. Вот почему я рос «пустышкой», отец. Меня искусственно сделали таким! Она хотела, чтобы я стал позором рода Ярославских!

Святослав Васильевич закрыл глаза. Он сидел так несколько секунд. Я видел, как колоссальным усилием воли он берет ярь под контроль, загоняет её внутрь, чтобы она не выплеснулась неконтролируемым взрывом.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент в дверь кабинета постучали.

Створка приоткрылась, и на пороге появилась Мирослава Андреевна, моя мачеха.

Она была в легком шелковом халате, волосы распущены. От нее пахло ванилью, теплом и уютом – разительный контраст с той кровавой грязью, в которой мы с отцом барахтались всю эту ночь.

– Святослав? Елисей? – она обеспокоенно переводила взгляд с меня на мужа. Заметила мою перепачканную кровью куртку, бледное лицо отца. – Боги милостивые, что случилось? Вы целы? Я проснулась от шума машин…

Она сделала шаг в кабинет.

– Я слышала… вы говорили про какую-то княгиню? Про Долгополых? Что-то стряслось?

Маска холодной ярости слетела с лица отца. Он разжал кулаки, бросил обломки карандаша в пепельницу, и его лицо приобрело спокойное выражение.

– Тебе послышалось, душа моя, – мягко произнес Святослав Васильевич. Он встал из-за стола и подошел к жене. – Всё в порядке. Просто очередные политические дрязги в Совете. Обсуждали слухи о Долгополых. Это сугубо мужские дела, грязь и политика. Тебе совершенно незачем забивать этим свою прекрасную головку.

Мирослава с сомнением посмотрела на меня. Я натянул на лицо самую беспечную улыбку, на которую был способен. Думаю, что у меня вышло это хреново.

– Отец прав, Мирослава Андреевна. Мы говорили о налогах на импортную сталь. Скукотища смертная.

Она вздохнула, хотя в её глазах всё еще читалась тревога. Но спорить с мужем она не стала.

– Хорошо… Раз вы говорите, что всё в порядке. Постарайтесь лечь спать, уже светает.

Она улыбнулась уголками губ, развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Как только щелкнул замок, отец вернулся к столу. Его плечи опустились. Он посмотрел на закрытую дверь долгим взглядом.

– Мирослава не должна волноваться. Ни в коем случае, – произнес он.

– Я понимаю, отец. Женщинам не место в наших разборках, – кивнул я.

– Дело не только в этом, Елисей, – Святослав Васильевич посмотрел мне в глаза, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на гордость, смешанную со страхом. – Недавно выяснилось… Мирослава беременна.

Я замер. Рука с бокалом остановилась на полпути ко рту.

Беременна? Ядрёна медь! В семействе Ярославских ожидается прибавление!

На моем лице сама собой расплылась широкая улыбка. Я, семидесятилетний старик в теле юноши, почувствовал неподдельную радость за этого сурового мужика. Новая жизнь скоро огласит криком поместье Ярославских. Новый член стаи побежит по ковровым дорожкам.

– Батя… Да это же отличная новость! – выдохнул я. – Поздравляю!

– Об этом не должен знать никто, – оборвал меня отец. – Никто, слышишь меня, Елисей? Ни прислуга, ни враги, ни даже Яромир пока что. Если Долгополые или этот выродок Чернобай узнают, что моя жена носит под сердцем ребенка… они могут ударить по ней. Они могут попытаться повторить то, что сделали с Даромилой. Я не хочу позволять этому случиться во второй раз.

Я убрал улыбку. Понял, какие ставки на столе. Если Чернобай обещал бить по близким, то беременная жена Главы Рода для него станет идеальной мишенью!

– Я могила, отец, – сказал я, приложив кулак к груди. – Ни одна живая душа ничего не узнает.

Отец кивнул. Он знал, что я слов на ветер не бросаю.

– Что мы будем делать с Фролом Долгополым? – спросил я, возвращаясь к главной проблеме. – Теперь мы знаем, что это его жена отравила матушку. Может, через неё он якшается с тварями из Опасных земель. Мы не можем просто спустить это на тормозах.

– И не спустим, – процедил Святослав Васильевич, наливая себе еще коньяка. – Но мы не будем уподобляться бешеной собаке и кидаться на них в открытую. Фрол силен. У него связи при Дворе, у него деньги. Если мы ударим без неопровержимых доказательств, Совет нас сожрет. Нам нужен план. Тонкий план по полному уничтожению рода Долгополых.

– Я в деле, – оскалился я. – Любая грязная работа, любые диверсии. Мои люди готовы.

– Я знаю, сын. Иди спать. На сегодня войны достаточно. Завтра соберемся с Яромиром и начнем разрабатывать стратегию.

Мы пожали руки.

Я вышел из кабинета и побрел в свою комнату. Тело гудело так, словно меня переехал асфальтоукладчик, а потом еще и сдал назад. Откат от использования магии, адреналиновое похмелье, ушибы и порезы – всё это навалилось разом, стоило только расслабиться.

Добравшись до своей комнаты, я первым делом стянул с себя перепачканную чужой кровью и штукатуркой одежду, швырнул её в угол. Направился в ванную.

Встал под тугие струи горячей воды. Оперся руками о кафельную стену и закрыл глаза.

Вода смывала грязь, пот и запах смерти, но не могла вымыть из памяти взгляд Чернобая. Этот мелкий ублюдок думал, что сломает меня, показав смерть матери. Думал, что я сложу лапки и начну жалеть себя.

Хрен там плавал! Он только подкинул дровишек в топку моей ненависти. Я ведарь. Я убивал тварей и пострашнее. И этого демона-переростка я тоже найду. Найду и выпотрошу, как курёнка. Косяков за ним накопилось на двадцать казней.

Я стоял под душем минут двадцать. Вытерся жестким полотенцем, натянул чистые спортивные штаны и вышел в спальню.

Сил не было даже на то, чтобы доползти до кухни и перекусить. Я рухнул на широкую кровать, зарылся лицом в прохладную подушку и провалился в сон без сновидений.

Я не знаю, сколько проспал. Может, пару часов, может, больше.

Сквозь пелену сна до слуха донесся едва уловимый звук. Скрипнула открываемая дверь.

Инстинкты старого охотника сработали быстрее, чем проснулось сознание. Я проснулся, но не пошевелился. Дыхание осталось ровным и глубоким. Рука, лежащая под подушкой, сама собой нащупала холодную рукоять боевого ножа.

В комнате было темно, только сквозь плотные шторы пробивался тусклый утренний свет.

Дверь в мою спальню отворилась.

На пороге возникли два женских силуэта в ночных рубашках. Пахнуло парфюмом, нотками вишни и… раздался шепот, от которого по спине пробежали мурашки:

– Спит, наш герой… Устал.

Второй женский голос отозвался:

– Сейчас мы его разбудим. Он же обещал нам уделить время…

Ядрёна медь! Кажется, война на сегодня всё-таки не закончилась. Только поле боя будет совсем другим… И с этим троеборьем я уверен, что справлюсь.