Текст книги "Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Он сделал паузу, опираясь на посох.

– Я хочу напомнить всем присутствующим: сила одаренного не в деньгах его рода. Сила не в связях и не в интригах. Сила аристократа всегда в правде! И у кого правда, тот и сильнее. Тот, кто сможет сегодня выиграть, докажет свое право называться лучшим. А лидер проигравшей команды, согласно нашему уговору, должен будет прилюдно принести свои глубочайшие извинения и признаться в своей неправоте перед всей Академией!

Толпа на трибунах одобрительно загудела, предвкушая грядущее унижение одного из аристократов.

– А теперь, – Совестин поднял руку. – Узрите поле вашей битвы!

Туман, скрывавший арену, дрогнул. Он начал опадать, втягиваться в вентиляционные решетки по краям купола.

И когда арена предстала перед нами во всей своей красе… я почувствовал, как у Мишки перехватило дыхание. Да и я сам, честно говоря, едва не подавился воздухом.

Ядрёна медь! Что это за кошмар⁈

То, что мы увидели, напрочь ломало все наши планы, ожидания Глеба и вообще законы здравого смысла. Никакой воды. Никаких каменных големов…

Нижняя часть арены, её пол, походил на спину исполинского ежа, который ощетинился тысячами стальных колючек. Пики торчали плотным лесом, длина каждой – не меньше метра. Упасть туда означало превратиться в дуршлаг.

Вряд ли кому-то будет подобное приятно…

А над этим смертоносным лесом кольев в воздухе парили платформы. Их было около полусотни. Они висели на разной высоте и расположены хаотично. Мало того, эти платформы были разной величины! От крошечных дисков шириной сантиметров в десять, напоминающих обеденную тарелку, до солидных площадок диаметром в три метра.

Под платформами искажалось пространство – там веселились потоки воздуха, которые удерживали платформы на весу.

На самом верху, под самым куполом, на самой крупной платформе гордо реял красный флаг Академии с золотым двуглавым орлом.

– Да уж… – только и смог выдать я.

Мишка рядом со мной тоже офигел. Его глаза стали размером с те самые десятисантиметровые платформы.

– Э-это как так⁈ – заикаясь, прошептал Морозов. – Это нам… нам придётся прыгать по этим тарелкам⁈ Забираться наверх, пока внизу эти дыроколы⁈ Ничего себе… Я к такому, блин, вообще не был готов! Еля, а если я навернусь?

– Дыши равномерно, Михаил, – процедил я, сканируя взглядом арену. – Умереть нам не дадут, но вот нервы потрепать заставят.

Мой мозг ведаря уже просчитывал траектории, оценивал плотность воздушных потоков. Да уж, Глеб к этому тоже не готов! Земляному магу на висящих в воздухе платформах будет вдвойне хреново – у него нет опоры, нет связи с твердью.

Зато Мизуки с её магией ветра здесь будет как рыба в воде!

Однако, сюрпризы от преподавателей на этом не закончились. Совестин усмехнулся и простёр руки, призывая в очередной раз к тишине:

– Ну, а чтобы нашим дуэлянтам не было скучно прыгать по камушкам, мы пригласили гостей! Специально доставили для финала тварей из Опасных земель!

Он резко вскинул посох вверх.

Из ощетинившейся спины «ежа», из скрытых под кольями люков, с мерзким клекотом взмыли шесть тварей.

Я знал их. В здешних бестиариях они числились как Крылатые Потрошители.

Кожистые создания с размахом крыльев метра в три. Они казались сотканными из одних бритвенно-острых клыков, длинных когтей на перепончатых крыльях и поджарых, мускулистых тел. Твари взлетели, оглашая арену визгом, от которого могли полопаться барабанные перепонки. Судя по их разъяренным хлебалам, перед этим испытанием их не кормили как минимум неделю!

Монстры заметались под куполом. Они несколько раз попытались пробиться через невидимую стену, отделяющую арену от зрителей, со стуком врезались в барьер, злобно шипели и царапали магический щит когтями. Поняв, что выбраться не могут, они начали кружить между парящими платформами, высматривая добычу.

Толпа на трибунах зашлась в истерике. Одно дело смотреть, как студенты кидаются друг в друга файерболами, и совсем другое видеть реальных тварей, готовых рвать плоть.

Совестин опустил посох и обратился к нам.

– Вы видите, что вас ждет. Ошибка здесь может стоить вам не только баллов. Защитные амулеты спасут вас от падения на колья, но они не спасут от клыков Потрошителей, если вы зазеваетесь. Поэтому я спрашиваю вас в последний раз: вы ещё хотите участвовать в третьем испытании? Или вы уже готовы признать своё поражение и отступить, сохранив здоровье?

Над ареной повисла такая тишина, что стало слышно только хлопанье кожистых крыльев.

Я даже не раздумывал. Вся моя прошлая жизнь была сплошным прыжком по лезвию ножа. Я посмотрел на Мишку, тот побледнел, но сжал кулаки, окутал их морозным туманом. Посмотрел на Мизуки, и та в ответ поклонилась.

Я сделал шаг вперед, вскинул голову и крикнул так, чтобы слышала вся арена:

– Никогда! Мы готовы!

С противоположной стороны арены раздался голос Глеба. Надо отдать ему должное, Долгополый не струсил. Впрочем, гордыня не позволила бы отступить на глазах зрителей.

– Я готов биться до конца! – проорал Глеб, в его руках сформировался каменный хлыст.

Совестин кивнул, а его глаза блеснули:

– Что ж! Тогда начнем наше испытание!

Он поднял посох, хотя трибуны и так замерли в экстазе.

А затем Совестин скомандовал:

– ТРИ!

Толпа подхватила это слово. Тысячи глоток слились в реве:

– ТРИ!

– ДВА!

– ДВА!!

Твари под куполом завизжали, словно тоже заразились азартом. Меридианы вспыхнули, ярь запульсировала по жилам, наполнила мышцы взрывной силой. На кончиках пальцев заплясали искры.

– ОДИН! – грохнула вся арена.

Невидимая стена перед нами мигнула сиреневым и растаяла с легким шипением. Проход открылся. Ну что же, добро пожаловать, господа аристократы!

– Погнали! – рявкнул я.

Мы шагнули вперед.

Глава 18

На этот раз мы не стали брать нашу обычную, накатанную на тренировках схему. Никакой предсказуемости. Обычно Мизуки, как самая легкая и юркая, шла по правому флангу, отвлекая на себя внимание, а Мишка, как тяжелая артиллерия, давил левый край. Но сегодня, стоя перед этим ощетинившимся смертью полигоном, я решил всё переиграть. Мы пошли с другой стороны.

Я рванул по левому краю, Мишка, хрустя намораживаемым льдом, взял правый, а Мизуки, словно невесомый дух, пошла прямо по центру.

Почему так? Да потому что мне так захотелось, ядрёна медь! В бою побеждает тот, кто ломает шаблоны. А вот Глеб Долгополый, этот напыщенный индюк, предсказуемо выстроил своих шестерок ровно так же, как они работали на самом первом испытании. У них фантазии – как у табуретки. Сам Долгополый, как «великий лидер», поперся по центру. Здоровяк Ковальков, маг земли и любитель флоры, пошел слева (то есть, оказался прямо напротив меня). А теневик Престолов скользнул вправо, навстречу нашему Морозову.

Наша стартовая площадка заканчивалась ровно в трех шагах от мерцающего силового поля. А дальше… дальше начинался филиал ада. Равнина из стальных, тускло поблескивающих ежиных колючек. Каждая пика – не меньше метра в высоту, заточенная так, что об нее можно было бриться. И торчали они так плотно, что упасть между ними было физически невозможно – только насадиться, как кусок мяса на шампур. Выглядели они, мягко говоря, угрожающе.

Где-то вдоль позвоночника у меня пробежал неприятный, липкий холодок. Разумом семидесятилетнего ведаря я понимал: это Академия, здесь стоят защитные купола, на нас висят страховочные амулеты, которые в теории должны смягчить падение. Но тело молодого Елисея инстинктивно сжималось от ужаса. Одно дело – знать, что тебя спасут, и совсем другое – лететь голой жопой на стальной кол.

Но деваться было некуда. Трибуны ревели так, что закладывало уши.

– Погнали! – рявкнул я и, оттолкнувшись от края, полетел в сторону ближайшей парящей платформы.

В полете время словно замедлилось. Ветер свистел в ушах, в лицо ударил запах озона от работающих антигравитационных контуров. И тут в голову закралась паскудная мысль: а что, если вихри, удерживающие эти каменные тарелки, не выдержат моего веса? Что, если я прямо сейчас, вместе с этой платформой, рухну вниз и насажусь на эти шипы, превратившись в дуршлаг?

Но едва мои тяжелые армейские ботинки с лязгом коснулись твердого камня, платформа лишь слегка качнулась, пружиня на невидимом столбе воздуха. И тут до меня дошло. Это всё – гребаная психология! Преподаватели специально сделали так, чтобы платформа дрожала. Всё продумано для того, чтобы внушить нам первобытный ужас. Потому что если мне страшно сейчас, на высоте в пару метров, то что будет, когда мы поднимемся под самый купол? Там уже просто так не отмажешься, там паника сожрет тебя изнутри, заставит совершить ошибку.

– Хрен вам, а не моя паника! – прорычал я сквозь зубы.

Ярь внутри меня вскипела. Живица хлынула по меридианам раскаленной рекой. Кольчуга Души развернулась на максимум, обволакивая тело невидимым, но плотным слоем брони. Мобильный доспех Оболенской тихо загудел, синхронизируясь с моей магией. В ладонях вспыхнули и зашипели Огненные Клинки. Всё, я готов.

Я быстро просканировал взглядом свой маршрут. Так, нацеливаемся на три левых платформы. Если я сейчас заскочу вот на эту, небольшую, шириной с поднос для чайного сервиза, потом сгруппируюсь, прыгну и подтянусь на ту, что висит в двух метрах левее и выше, а затем перепрыгну на ту, что правее – я окажусь на отличной снайперской позиции. С той площадки можно будет вести прицельный огонь плазмой по этим уродам.

Я напряг икроножные мышцы и прыгнул.

Бац! Ботинки впечатались в крошечный каменный диск. Он предательски накренился, но я удержал равновесие, балансируя на одной ноге. Только приготовился к следующему рывку, как краем глаза уловил смазанное движение снизу.

Я едва не выхватил каменный снаряд прямо в челюсть!

Этот гандон Долгополый, находясь по центру, каким-то немыслимым образом умудрился поднять кусок камня с самого низа, обтесать его в острое жало и запустить в меня через всю арену! Чего ему, суке, спокойно не живется в своем ряду⁈

Я рефлекторно вскинул левую руку. Огненный клинок трансформировался, расплываясь в пылающий Огненный Щит. Каменное жало врезалось в плазму с оглушительным треском. Камень взорвался раскаленной шрапнелью, осыпав меня каменной крошкой. Щит выдержал, но сила удара была такой, что платформа подо мной угрожающе заходила ходуном.

Я отбил вторую колючку, пущенную следом. Конечно, если Глеб будет так спамить снарядами, он меня задержит. А время сейчас работало против нас.

И тут сверху раздался оглушительный, леденящий душу клекот.

Я вскинул голову. На меня, сложив кожистые крылья, пикировал один из Крылатых Потрошителей! Тварь из Опасных земель, похожая на перекачанного стероидами птеродактиля, разинула пасть, усеянную сотней бритвенно-острых зубов. От неё несло тухлятиной и застоявшейся кровью. Похоже, из всей нашей троицы именно я приглянулся этой твари в качестве обеда.

– Ах ты ж сутулая собака! – выдохнул я.

Я резко присел, пропуская летящую торпеду из костей и мышц прямо над собой. Но тварь оказалась проворнее, чем я думал. В полете она выставила заднюю лапу, и её когти, похожие на серпы, чиркнули меня по предплечью.

Кольчуга Души вспыхнула искрами, гася основную кинетическую энергию удара, кевлар костюма заскрежетал, но один коготь всё же пробил защиту, оставив на коже горящую огнем борозду.

– Ну всё, птичка, ты доигралась! – рявкнул я.

Как только Потрошитель пролетел надо мной и попытался заложить вираж для новой атаки, я оттолкнулся от платформы. Мои мышцы, усиленные живицей, сработали как стальные пружины. Я взмыл в воздух, перехватывая инициативу. Тварь не ожидала, что добыча прыгнет ей навстречу.

Я оказался прямо над ней. Выхватил момент, когда её длинная, уродливая шея переходила в кожистые плечи, и со всей дури, вкладывая в удар не только свой вес, но и магическую массу, обрушил оба армейских ботинка ей на хребет.

ХРУСТЬ!

Звук ломающихся позвонков прозвучал слаще любой музыки. Тварь истошно завизжала, её крылья судорожно захлопали, но аэродинамика была нарушена. Мы вместе начали стремительно падать вниз, прямо на стальные шипы.

Земля приближалась с пугающей скоростью. Десять метров… Пять… Три…

В самый последний момент, когда вонь от стальных кольев уже ударила в нос, я с силой оттолкнулся от бьющейся в конвульсиях туши. Мой прыжок отправил птеродактиля в ускоренное пике, а сам я по дуге улетел в сторону и жестко приземлился на платформу, перекатившись через плечо, чтобы погасить инерцию.

Сзади раздался влажный, чавкающий звук и предсмертный клекот.

Я обернулся. Да, колья были действительно острыми. Они пронзили кожистые крылья и тело Потрошителя насквозь. Туша повисла на шипах, дергаясь и заливая сталь черной, дымящейся кровью.

Ну что же, одним гадом меньше. Всего их оставалось пять. Хоть немножечко, но полегче будет.

Я вскочил на ноги и перебрался на следующую платформу, чуть повыше. До алого флага с золотым орлом, который гордо реял под самым куполом, было еще лезть и лезть.

Быстро оценив обстановку, я глянул на левый фланг противника. Ковальков, этот здоровенный бугай, не стал заморачиваться с прыжками. Он использовал свою магию флоры на полную катушку. Из платформ, на которые он ступал, с треском вырывались толстые, узловатые корни. Он заставлял их прорастать от одной каменной тарелки к другой, сплетая прочные мостки. И по этим мостикам, тяжело балансируя, забирался всё выше и выше.

Он уже поднялся на четвертый уровень платформ, когда сверху на него спикировал второй птеродактиль. Тварь ударила Ковалькова всем весом в грудь.

Здоровяк охнул, потерял равновесие и кубарем полетел вниз. Трибуны ахнули.

Ковальков летел прямо на шипы, отчаянно махая руками. Но жить захочешь – еще не так раскорячишься. Когда до смерти оставались считанные метры, из его правой руки, прорывая ткань перчатки, выстрелила толстая зеленая лоза. Она, словно живой хлыст, метнулась к ближайшей платформе, намертво обвилась вокруг неё.

Ковальков повис на лозе, как перекормленный Тарзан. Лоза натянулась, затрещала, но выдержала. Бугай с рыком подтянулся, перекинул ногу и влез на платформу шириной с обычную тротуарную плитку, тяжело дыша и озираясь.

– Гаси, Елисей! Бей Долгополого! – надрывался кто-то на трибунах.

– Давай-давай, Мизуки! Мизуки! Мизуки! – вторила другая половина зала.

Толпа бесновалась. Аристократы забыли про свои манеры, вскочили с мест, размахивая руками. Над ареной стоял сплошной гвалт, перекрываемый только криками парящих птеродактилей, которые то и дело срывались в пике.

В зависшем полете один из оставшихся монстров снова вознамерился ударить меня. Похоже, я им действительно полюбился! Или от меня пахло жареным, что будило их аппетит.

Я приготовился встретить тварь огнем, как вдруг заметил краем глаза движение по центру.

– Мизуки! Сверху! – гаркнул я во всё горло.

Кровавый Потрошитель, сложив крылья, камнем падал на мою подругу.

Но японка не нуждалась в моих подсказках. Она чувствовала потоки воздуха лучше, чем я – движение живицы. Мизуки, стоявшая на крошечном пятачке камня, даже не дрогнула. В тот самый миг, когда когти твари должны были сомкнуться на её плечах, она выхватила катану.

Вспышка серебра!

Девушка крутанулась на месте, подпрыгнула, используя энергию ветра. Клинок взвизгнул, разрезая уплотненный воздух. И вот уже в сторону острых кольев, кувыркаясь и брызгая кровью, повалился обезглавленный птеродактиль. Голова монстра с клацающей пастью улетела в одну сторону, туша – в другую.

Оба куска мяса с сочным звуком насадились на шипы.

– Работаем! – крикнул я. – Два балла в нашу пользу!

Это было неплохо. Уничтожая тварей, мы, конечно, помогали не только себе, но и противникам, снижая общую угрозу. Но оставлять этих летающих тварей за спиной было смерти подобно.

Тем временем я перевел взгляд на правый фланг. Я ни секунды не сомневался в том, что будет делать Михаил. И он не подвел.

Морозов, пыхтя от натуги, шел по правому краю, выстраивая свои собственные переправы. Он выбрасывал вперед руки, и из его ладоней вырывались потоки абсолютного холода. Влажный воздух арены мгновенно кристаллизовался, образуя толстые ледяные мосты и ступени между платформами. Мишка шел по ним, тяжело топая, перебираясь всё выше.

За его спиной ледяные мостки быстро таяли под воздействием теплых воздушных потоков, так что путь назад был отрезан. Но Морозов не сдавался. Он набирался духу, снова бросал вперед руки, и вот уже к следующей платформе выстраивалась сверкающая ледяная лестница.

Мишка уверенно шагнул на неё.

И в этот момент Долгополый, который всё это время пас нас с центра арены, решил вмешаться. Глеб взмахнул рукой, и снизу, прямо из-под защитной решетки, вылетели три острых каменных шипа. Они пронеслись по дуге и ударили точно по центру ледяной лестницы Морозова!

Лед брызнул осколками. Лестница с хрустом переломилась пополам.

Мишка, потеряв опору, взмахнул длинными руками, его глаза округлились от ужаса. Он начал заваливаться назад. Еще секунда, и он бы полетел на колья!

– Миша, держись! – заорал я.

Я не успевал допрыгнуть. Не успевал создать мост. У меня была только доля секунды и моя стихия.

Я сформировал в правой руке максимально плотный Огненный Шар, сжал его до состояния пульсирующей плазменной бомбы и швырнул не в Мишку, а в парящую платформу, которая находилась в полутора метрах от него.

Шар врезался в бок платформы. Раздался оглушительный взрыв.

Ударная волна сработала идеально. Она качнула висящий в воздухе камень, словно маятник, и толкнула платформу прямо в сторону падающего Морозова.

Мишка, инстинктивно растопырив руки, в последний момент ухватился за наезжающий на него край камня. Его пальцы, покрытые изморозью, намертво впились в породу. Он повис, болтая ногами над бездной, крякнул и подтянулся, переваливаясь на спасительную твердь.

Сев на задницу, он тяжело выдохнул, посмотрел на меня и показал большой палец правой руки. А затем, не меняя выражения лица, развернулся к центру арены и левой рукой показал Долгополому четкий, выразительный средний палец.

Я усмехнулся. Что ж, с жестами у него всё было в порядке. С координацией, конечно, не очень, но боевой дух на высоте!

– Долгополый! Долгополый! – орали фанаты княжича на трибунах.

– Ярославский! Ярославский! – ревела наша сторона, заглушая их.

Я не стал терять времени. Размял шею и метнул два Огненных Клинка в сторону подбирающегося справа Престолова. Тот как раз пытался перепрыгнуть на платформу, которая давала ему тактическое преимущество над Мизуки.

Клинки со свистом разрезали воздух. Но Престолов, этот скользкий ублюдок, даже не попытался уклониться. В тот момент, когда плазма должна была сжечь его лицо, его тело вдруг потеряло плотность. Он растворился, превратившись в густое облако черного дыма.

Огненные клинки прошли сквозь дым, не причинив ему никакого вреда, и улетели в защитный купол арены, расплескавшись по нему искрами. А дымок тем временем скользнул по воздуху и материализовался на платформе левее, снова обретая форму Престолова.

– Ах ты ж сука теневая… – прошипел я.

Значит, он снова врубил свои тени и иллюзии. Я вспомнил урок Мизуки в додзё клана Сато. «Не ищи магию. Ищи суть». Надо фиксировать не только зрительные элементы, но и смотреть внутренним взором. Отбросить шелуху.

Я прикрыл глаза на долю секунды, настраивая восприятие. Мир вокруг моргнул, окрашиваясь в энергетические тона. Я увидел потоки живицы, пульсирующие в телах моих врагов. Увидел, как Глеб тянет силу из земли, даже находясь в воздухе. Увидел, как черная, гнилостная энергия теней клубится вокруг Престолова.

Но долго медитировать мне не дали.

Слева раздался свист. Я резко распахнул глаза и едва успел выставить перед собой Огненный Щит.

По нему с пулеметным треском хлестнула толстая, покрытая шипами лоза. Это Ковальков, взобравшись повыше, решил отомстить мне за то, что я отвлекся. Удар был такой силы, что плазменный щит пошел рябью, а меня самого откинуло на край платформы.

Я покачнулся. Левая нога соскользнула с камня. Я отчаянно взмахнул руками, пытаясь поймать баланс. Подо мной хищно блеснули стальные колья.

И тут мне в спину, прямо между лопаток, тяжело и тупо ударило что-то холодное.

Удар толкнул меня вперед, возвращая центр тяжести на платформу. Я упал на колени, вцепившись пальцами в камень, и обернулся.

Рядом со мной, медленно тая, лежал здоровенный ледяной булыжник.

Я поднял голову. Мишка Морозов, стоя на своей платформе, вытирал пот со лба.

– Квиты, Еля! – крикнул он, ухмыляясь.

Я рассмеялся, поднялся на ноги и показал ему большой палец. Вот это я понимаю – командная работа! Брат за брата!

А тем временем в центре арены разворачивалось настоящее шоу.

Мизуки сошлась с Престоловым. Этот теневой маг решил, что сможет задавить японку так же, как пытался сделать это на Ристалище Чести. Престолов раскинул руки, и из его тени вырвались с десяток черных, полупрозрачных щупалец. Они сформировались в безликие фигуры – его теневых клонов, которые с разных платформ бросились на Мизуки.

Престолов нанес свой козырный удар: он окружил её со всех сторон, давя иллюзиями. В воздухе замелькали теневые лезвия, копья, призрачные монстры.

Но Мизуки… О, моя японская принцесса была великолепна!

Она не стала паниковать. Не стала отступать. Она выпрямила руки в стороны, сложила пальцы в замысловатую печать ниндзюцу, свела их вместе и резко выдохнула.

ПУФ! ПУФ! ПУФ!

Раздались негромкие хлопки, и на платформе рядом с Мизуки появились еще три абсолютно идентичные Мизуки! Те самые теневые клоны, которых она показывала мне в поместье! Напитанные её собственной живицей, неотличимые ни визуально, ни магическим сканированием.

– Ну что же, тени против теней! – кровожадно оскалился я.

Они заплясали между собой. Четыре Мизуки и с десяток теневых фантомов Престолова сошлись в безумной рукопашной карусели. Они летали быстрыми штрихами по воздуху, перепрыгивая с платформы на платформу. Звон стали сливался с глухими ударами.

Ошарашенные птеродактили, которые всё еще кружили под куполом, смотрели на это с явным недоумением. Их крошечные мозги не могли понять, почему людей неожиданно стало так много. Один из Потрошителей, издав яростный визг, попытался напасть хотя бы на одну из фигур.

Он сложил крылья и спикировал на крайнюю Мизуки. Но тварь влетела прямо в тень Престолова! Фантом рассыпался черным дымом, птеродактиль пролетел сквозь него, не встретив сопротивления, в панике попытался вырулить, замахал крыльями, но потерял скорость и рухнул вниз.

Прямо на острия.

ХРЯСЬ!

Еще один готов. Осталось три.

В это время я увидел, как настоящая Мизуки (я узнал её по тому самому едва уловимому наклону корпуса, которому она меня учила) сошлась с настоящим Престоловым один на один на небольшой платформе в десяти метрах от меня.

Их бой был похож на танец смерти. Руки и ноги летали так быстро, что казались смазанными пятнами. Катана Мизуки, сверкая серебром, натыкалась на короткую черную палку Престолова. Искры сыпались дождем. Скорее всего, его оружие тоже было непростым, раз выдерживало удары клинка, напитанного магией ветра.

Престолов оказался не промах в ближнем бою. В какой-то момент он извернулся, пропустил удар катаны над головой, шагнул вперед и нанес короткий, жесткий тычок своей палкой точно в грудь Мизуки.

Удар был сильным. Японка охнула, её ноги оторвались от камня, и она полетела спиной вперед, сбрасываемая с платформы в бездну.

– Мизуки! – заорал я, формируя в руке Огненный хлыст, чтобы поймать её.

Но она в моей помощи не нуждалась.

Кувыркнувшись в воздухе, Мизуки выкинула вверх левую руку. Из её рукава со свистом вырвался тонкий, едва заметный стальной провод с блестящим кунаем на конце.

Кунай со звоном впился в нижнюю часть платформы, с которой её только что сбросили. Провод натянулся струной.

Мизуки не просто остановила падение. Используя инерцию, она крутанулась на проводе, как гимнастка на турнике, пролетела по дуге прямо под платформой, вылетела с другой стороны и взмыла вверх.

Престолов, который уже победно ухмылялся, глядя вниз, не успел даже моргнуть.

Мизуки взлетела над краем платформы и с двух ног, вложив в удар всю свою массу и магию ветра, зарядила Престолову прямо пониже спины! Точно в его аристократическую задницу!

ХРЯСЬ!

Престолов издал звук, похожий на писк раздавленной мыши. Он взмахнул руками, выронил свою палку и, смешно перебирая ногами в воздухе, полетел вниз, прямо на стальные ежи.

– Пошел на хрен, теневик недоделанный! – заржал Мишка со своего фланга.

Защитные амулеты, конечно, сработают. Они не дадут ему проткнуться насквозь, зависнут в полуметре от шипов. Но из испытания он выбыл окончательно и бесповоротно.

Один минус в команде Глеба. Нас трое, их двое.

Я перевел взгляд наверх. Алый флаг Академии бился на искусственном ветру всего в двадцати метрах над нами.

Я посмотрел на Глеба Долгополого. Тот стоял на крупной платформе, его лицо исказила маска чистой, незамутненной ярости. Он понял, что его план рушится.

– Ну что, княжич? – крикнул я, перекрикивая рев толпы и ветер. – Поиграем по-взрослому⁈

Я сжал кулаки, активируя ярь на сто процентов, и приготовился к финальному рывку.