Текст книги "Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Её васильковые глаза расширились, в них полыхнул испуг, смешанный с гневом. И тут же её правая рука взметнулась в воздух.

ХЛЯСЬ!

Звонкая пощёчина обожгла левую щеку. Удар был поставлен на совесть, с оттяжечкой.

Ядрёна медь! Вот тебе и здрасте!

Я замер, провел большим пальцем по горящей коже и изогнул бровь, глядя на девушку.

– Ого, и что это сейчас было? – спросил я. – За спасение жизни у аристократов теперь принято бить по морде? Или это такой новый столичный этикет, о котором мне напрочь позабыли рассказать?

Любава отступила на шаг, обхватив себя руками за плечи, словно ей вдруг стало холодно.

– Я… я не знаю, – её голос дрожал, а на щеках проступил яркий румянец. Снежная Королева дала трещину, обнажила внутри растерянную девчонку. – Это… на меня что-то такое нашло. Я отдала Глебу его подарок. Мне не нужна его брошь. Я не знаю, что это… Нервный срыв?

– Нервный срыв, значит? – я усмехнулся, шагнув к ней. Моя тень упала на её лицо. – Ну что же, благодарность ваша принята, Любава Прокопьевна. Только, знаете ли, я привык отвечать на удары. И на благодарности тоже. Думаю, что впредь…

Я не стал договаривать. Расстояние между нами сократилось, и на этот раз я перехватил инициативу. Мои руки легли на тонкую талию. Я притянул её к себе и накрыл губы поцелуем.

На этот раз поцелуй был долгим. Я не спрашивал разрешения, я брал то, что считал нужным. Я почувствовал, как она на мгновение напряглась, попыталась упереться ладонями мне в грудь, но уже через секунду её сопротивление растаяло. Она выдохнула, её пальцы скользнули по моим плечам, зарылись в волосы на затылке. Вкус её губ был потрясающе-сладкий, с легкой горчинкой. Я прижал её крепче, наслаждаясь контрастом её хрупкости и моей силы.

Но стоило мне только войти во вкус, как сработал внутренний рубильник аристократической гордости.

Она с силой оттолкнула меня.

ХЛЯСЬ!

Вторая пощёчина, теперь уже по правой щеке, прозвучала в тишине комнаты, как выстрел из мелкашки. Это для симметрии, что ли?

Я не выдержал и громко захохотал. Смех безостановочно рвался из груди.

– А сейчас-то за что⁈ – сквозь смех выдавил я, потирая обе горящие щеки. – Я же просто вернул должок!

Любава стояла пунцовая. Её прическа растрепалась, губы припухли. И должен признаться, что она выглядела чертовски привлекательно.

– Я не знаю! – выкрикнула она и совсем по-детски топнула ножкой. – Я вам благодарна, Елисей! Безумно благодарна! Но… но вы невыносимы! И то, что вы себе позволяете… Вместе со мной… Вам нужно уйти! Да, уходите! Спасибо вам! И уходите немедленно!

Она отвернулась к окну, обхватив себя руками, явно пытаясь скрыть дрожь.

Я посмотрел на её точеную спину, на гордый разворот плеч. Понятно. В голове у девочки сейчас ядерный взрыв. Воспитание, статус, страх перед тем, что она едва не перерезала себе горло, и внезапно вспыхнувшие чувства к «пустышке», который оказался машиной для убийств. Пусть остынет.

– Благодарность принята, – я поправил воротник камзола. – Отдыхайте, Любава Прокопьевна. Приводите нервы в порядок.

Я развернулся и направился к выходу из спальни. Уже взявшись за массивную бронзовую ручку двери, я услышал сдавленный голос в спину:

– Какой же вы всё-таки несносный, Елисей Святославович…

Я не стал оборачиваться. Лишь бросил через плечо, широко улыбаясь:

– Какой уж есть, Любава Прокопьевна. Какой уж есть.

Дверь за мной мягко закрылась. Я шел по роскошным коридорам особняка Шумиловых, чувствуя, как пульсирует кровь в щеках. Две пощёчины за пять минут. Рекорд, однако.

Но, черт возьми, настроение взлетело до небес! Эта девчонка с васильковыми глазами стоила того, чтобы иногда получать по физиономии!

На улице меня ждал Гордей. Мой верный воин стоял, прислонившись к крылу внедорожника, и курил, пуская сизый дым в вечернее московское небо. Увидев меня, он прищурился, выбросил окурок и открыл заднюю дверцу.

– Быстро вы, командир, – проговорил Степанцов, садясь за руль. А потом бросил взгляд в зеркало заднего вида и хмыкнул: – Трудные переговоры?

– Невероятно горячая благодарность была, Гордей, – я откинулся на мягкую кожу сиденья и прикрыл глаза. – С женщинами порой несладко. Бьют без предупреждения и стараются попасть по роже, чтобы потом любоваться делами рук своих. Давай в «Мясной Инквизитор». Парни там уже, наверное, половину бара выпили.

Вскоре мы добрались до ресторана.

Нашу компанию я заметил сразу. Они заняли угловой диван. Мишка Морозов что-то вещал, размахивая вилкой с насаженным куском стейка. Рядом сидела Мизуки Сато. Она потягивала зеленый чай, но её глаза сканировали зал с профессионализмом ниндзя. Густя и Влада слушали Морозова.

– О! А вот и наш триумфатор! – заорал Мишка на весь зал, когда я подошел к столу. Несколько молодых аристократов за соседними столиками поморщились, но, узнав меня, тут же отвели взгляды. Моя репутация после Арены и инцидента с Чернобаем работала лучше любого успокоителя. – Еля, садись! Я тебе тут заказал стейк прожарки «блю», с кровью, как ты любишь! И бутылочку «Шато-де-Мрак» из подвалов Императора! Ну, почти почти из подвалов.

Я пожал руки парням, кивнул Мизуки и опустился на мягкий диван. Официант тут же материализовался рядом, поставил передо мной шкворчащий кусок мяса на большом блюде и наполнил бокал рубиновой жидкостью.

– Ну, как прошли твои… незавершенные дела? – Мишка хитро подмигнул. – Судя по цвету твоих щек, дела были весьма жаркими. Кто-то применил магию огня в ближнем бою?

– Можно и так сказать, Мишаня, – я отрезал кусок мяса, отправил в рот. Мммм… Класс! Тает на языке. – Магия высшего порядка. Называется «женская логика». Не контрится никакими щитами.

Мизуки чуть улыбнулась, прикрыла рот ладонью.

– Елисей-сан, вы слиском беспецны, – произнесла она. – Зенсина в гневе опаснее Стеклянной Стрекозы. От Стрекозы есё мозно увернуться, а от зенсины – нет.

– Золотые слова, Мизуки, – я поднял бокал. – Давайте выпьем. За нашу победу. За то, что мы выжили в этой мясорубке. И за то, что утерли нос этому индюку Долгополому.

Мы чокнулись. Звон хрусталя потонул в гуле ресторана. Вино обожгло горло приятным теплом.

– Слушай, Еля, – Мишка отставил бокал и посерьезнел. – А если без шуток. Что дальше? Отец мне звонил. Говорит, Морозовы готовы увеличить поставки компонентов для лаборатории. Золотое зелье показывает феноменальные результаты на испытаниях.

– Передай отцу, что мы готовы расширять производство, – ответил я, понизив голос. – Но нам нужны надежные люди. А ещё мой отец хочет, чтобы я прошел аттестацию на ранг Дружинник.

Мишка присвистнул.

– Дружинник? В твои-то годы? Да это же уровень почти выпускников Академии, а то и офицеров городской стражи!

– Моя сила растет, Миша. И те твари, с которыми мы сталкиваемся, не будут ждать, пока я получу диплом.

– Мой клан Сато тозе полуцает тревозые вести, Елисей-сан. На востоцных границах Империи уцастились Прорывы. Твари прут из Опасных земель, словно их кто-то гонит. Или кто-то зовет.

– Вот поэтому мне и нужен ранг Дружинник, – я обвел взглядом свою команду. Своих людей. – Ранг даст мне право официально формировать личную гвардию и придавать ей юридический статус. Уже не наёмники, а слуги боярского сына ранга Дружинник.

– Мы с тобой, Еля, – Мишка серьезно кивнул, и его кулак покрылся легкой изморозью. – Лед и пламя, помнишь? Раскатаем кого угодно.

– Хай, Елисей-сан, – Мизуки склонила голову. – Мой клинок в васем распорязении.

Я улыбнулся. В прошлой жизни у меня был только Кирюха. Один верный брат по оружию, с которым мы спина к спине вырезали нечисть. Теперь у меня была целая команда. Одаренные, молодые и верные. С такими можно и в Опасные земли прогуляться. А что? Можно и попытать счастья в тех местах! Поискать ту самую «матушку»…

Мы посидели в ресторане еще несколько часов. Ели, пили, обсуждали испытание, вспоминали смешные моменты с дуэли (особенно как Долгополый летел вниз). Я чувствовал, как напряжение последних дней отпускает меня.

Когда мы вышли на улицу, ночная Москва встретила прохладным ветром. Попрощавшись с ребятами, я сел в машину к Гордею.

– Домой, командир? – спросил он.

– Да, Гордей. Давай на базу.

* * *

Небо кровоточило багровыми язвами, плескало тусклый свет на выжженную землю. Из черного базальта торчали искореженные остовы, напоминающие скрюченные в агонии пальцы гигантов.

В центре огромного амфитеатра на троне из человеческих костей сидела Женщина.

Она выглядела как человек. Высокая, статная, с волосами цвета снега, ниспадающими до земли. Шикарную фигуру облегало платье, сотканное из чего-то невесомого, напоминающего замерзший туман. Её лицо можно назвать невероятно красивым, если бы не равнодушие, застывшее в черных глазах.

Она держала в изящных руках предмет, который казался здесь чужеродным артефактом. Современный человеческий планшет. Экран светился, освещая её лицо мертвенно-белым светом.

На экране шла трансляция человеческих новостей. Диктор, захлебываясь от сенсационности, рассказывал о беспрецедентном случае в Императорской Академии:

«…тело существа, классифицированного как тварь Высшего порядка, было обнаружено в подземном тире. Существо маскировалось под десятилетнего ребенка. Благодаря героическим действиям наследника рода Ярославских, Елисея Святославовича, угроза была ликвидирована…»

На экране появилась фотография. Чернобай. Её сын. Мальчик в черном костюмчике, с серьезным лицом.

Женщина смотрела на фотографию.

Её сын был инструментом. Инструментом дорогим, способным заражать умы и плодить Хладовеев в сердце вражеской столицы. Он должен был подготовить почву для Великого Прорыва. Он должен был сломать этого выскочку Ярославского и уничтожить его род.

Но мальчик оказался бракованным инструментом. Он проиграл. Он позволил человечишке вскрыть свой разум, показал свою слабость и позвонил ей, моля о помощи. Такого позора она стерпеть не могла.

Опасные земли не прощают слабости. Слабость это всегда смерть. Она приказала ему умереть, и он подчинился. Это было единственное правильное решение, которое он принял за последнее время.

«…Елисей Ярославский, которого многие считали темной лошадкой, продемонстрировал невероятную…» – продолжал вещать диктор.

Женщина сжала пальцы.

Стекло планшета хрустнуло. Металл корпуса смялся, как фольга. Внутри что-то зашипело, литиевая батарея выпустила едкий дым, но Женщина даже не поморщилась.

Она разжала пальцы, и дымящиеся остатки планшета упали на черный базальт у подножия её трона.

Она подняла взгляд.

Перед ней, в полумраке амфитеатра, стояли сотни фигур. Огромные Хладовеи, пульсирующие синим светом. Курганные Мертвяки, скрежещущие костями. Ледяные Гончие, чьи пасти роняли на камни замерзающую слюну. Целая армия, ожидающая приказа.

Но Женщина смотрела не на них. Она смотрела на фигуру, стоящую у подножия трона.

Женщина наклонилась вперед. Её голос разнесся над безмолвной армией.

– Мой сын оказался слаб, – произнесла она. – Он забыл, что значит быть истинным хищником. Он решил поиграть с едой, и еда откусила ему голову. Этот мальчишка, Елисей Ярославский… он стал проблемой. Вместе с его родом.

Она указала длинным пальцем на фигуру в капюшоне.

– Ты пойдешь туда и найдешь этого Елисея. И ты принесешь мне его сердце. Не играй с ним. Не разговаривай с ним. Разорви его на куски. Ты понял меня? За провал ты позавидуешь участи Чернобая. Ты будешь следующим, кто испытает мой гнев. Готовься!

Фигура у трона опустилась на одно колено. Когти с лязгом царапнули черный камень