Текст книги "Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7

И всё-таки мой противник остался жив!

Выстрел Степана Борозды ранил этого ублюдка, но не выбил душу окончательно. Зато как попал! Ранил в лёгкое, но прошло по касательной, впрочем, об этом я узнал уже на базе.

А сейчас я поднялся с колена и подошел к лежащему без сознания землевику, по пути прихватив отброшенный автомат. Прихватил так, на всякий случай, если вдруг противник рискнёт рыпнуться.

Перестраховался. Землевик пускал кровавые пузыри, но дышал. Жив, скотина. Ну и отлично.

Я перевел взгляд на своего Слугу. Степан возвышался над своим поверженным врагом статуей бога войны. И плевать, что этот «бог» обут в берцы, измазан по колено в глине и щеголяет в семейных трусах в нелепый горошек. Зато поверх волосатого торса накинут кевларовый бронежилет, а в правой руке Борозда сжимал дымящийся пистолет, из ствола которого поднимался дымок. Фееричное зрелище!

– Так, ладно, лирику в сторону, – я кивнул на противников. – Грузим ублюдков и погнали на базу!

– Куда ж еще, – хмыкнул Степан, подхватывая своего, пока я поволок за шиворот отключившегося Дружинника. – Не в полицию же их сдавать.

– Упаси боги, – скривился я. – В полиции они или «потеряются», или «случайно» повесятся в камере на собственных шнурках, как те упыри из бригады Костра. А если сдать в ИСБ, то считай, концы в воду. Что с ними там будет, непонятно, а заказчика мы так и не узнаем.

Мы закинули обоих на задние сидения. Степан прыгнул за руль, я сел на пассажирское, и мы рванули обратно в сторону Балашихи.

В салоне завоняло пороховой гарью и запахом свежей крови. Я обернулся и наставил испачканный ствол автомата на побитого. Чем хорош АК, что он даже побывав в грязи, всё ещё способен вести боевые действия! И является грозным оружием!

Тот, которому не повезло встретиться со Степаном, зыркнул на меня в ответ.

– Я вижу, ты очнулся, – произнес я с интонациями Данилы Багрова из «Брата». – Зажимай рану напарника! Живо! Иначе он откинется раньше времени, а у меня ещё есть пара вопросов!

Мужик, на вид лет сорока, с грубым лицом и сломанным носом, хмуро зыркнул на меня исподлобья.

– Да пошел ты, щенок аристократический, – буркнул он, сплевывая на ворсистый коврик багажника. – Всё равно мы сдохнем. Так что какая нам на хрен разница? Часом раньше, часом позже…

Знакомая песня. Фатализм мелких сошек, которые понимают, что встряли по-крупному. Хотят погибнуть героями…

– Слушай меня внимательно, кусок дерьма! У вас будет шанс выжить. Призрачный, крошечный, но шанс. Если вы будете сотрудничать. А если ты сейчас начнешь быковать, вести себя некультурно и корчить из себя героя, то шанс исчезнет. Всосал? И поверь моему слову – смерть покажется тебе подарком, потому что умирать ты будешь очень и очень долго.

Мужик сглотнул. Спесь с него немного слетела. Одно дело бравировать смертью в горячке боя, и совсем другое сидеть под прицелом в полной зависимости от врага.

– Понял я. Понял, – он понурил плечи.

Я потянулся к бардачку, выудил перевязочный пакет из автомобильной аптечки и кинул ему.

– Зажми этому рану. Сейчас приедем на базу и там помогут. Не зыркай так, делай, что говорю! Если сдохнет, то и хрен с ним. Но если выживет, то и тебя будет больше шансов выкарабкаться живым!

Наемник разорвал зубами упаковку и прижал белый ком тампона к пробитой груди Дружинника. Тот даже не дернулся. Похоже, он был в глубочайшей отключке. Кольчуга Души спасла его от мгновенной смерти, но состояние было не ахти.

– Кстати, Степан, – я отвернулся от пленников и посмотрел на водителя. – А откуда у тебя вообще взялся «Слонобой»? Ты же как-то говорил, что у нас на базе только штатное вооружение?

Я кивнул на угловатую пушку. «Слонобой». Крупнокалиберный плазменный пистолет, гибрид огнестрела, способный стрелять как патронами, так и зарядами с плазмой. А уж эта плазма могла прошивать магические щиты средних рангов. Штука редкая и чертовски дорогая.

Степан крутанул руль, обходя выбоину на асфальте, и усмехнулся:

– Так я ж вам не дорассказал тогда, командир. Помните, когда мы штурмовали базу Костра? Так вот, когда мы там всё зачищали, я наткнулся на кабинет какого-то главнюка. А там сейф. Ну, я его аккуратненько вскрыл… А внутри, помимо налички и бумажек, лежало два вот таких красавца. Я их сразу прибрал. Один себе взял, второй Гордею отдал.

– И почему ты мне об этом ничего не сказал? – я изогнул бровь.

– Да как-то… – Степан почесал затылок. – Думал, вы ругаться будете, что мы неучтенку тащим. Хотел сказать, что в случае чего буду отнекиваться, мол, нашел на помойке.

Я искренне, в голос расхохотался.

– На помойке? Плазменный ствол стоимостью как хорошая квартира в центре Москвы? Ну ты даешь, Стёпа! Ладно, хрен с ним. Считай, что это ваш законный трофей. Но на будущее – обо всех таких сюрпризах докладывать мне лично. Понял?

– Так точно, Ваша Милость! – пробасил он, явно довольный тем, что избежал нагоняя.

– Так, а откуда ты его вытащил? Вроде бы не было ничего в руках, когда вёл?

Степан ухмыльнулся:

– Ну, командир, эта машина… она же всегда подо мной. Наша ласточка. Ну я её и переоборудовал малость. Сделал так, чтобы в случае внезапного кипиша и нападения мне было чем отбиваться по-взрослому.

– Слушай, Кулибин хренов, – я прищурился, вытирая тыльной стороной ладони грязную щёку. – А если нас на трассе проверит полиция? Или ребята из ИСБ? Ты понимаешь, что с такой нелегальной игрушкой мы будем иметь… весьма существенные неприятности?

– Ну, не совсем так, Ваша Милость, – Борозда ни на миг не смутился. – На неприятности ради вас я, конечно, готов пойти не раздумывая. Но я же не дурак, чтобы с такой дурой на торпеде кататься. Так просто, с бухты-барахты, этот «Слонобой» в салоне не найдешь. Я его замаскировал так, что хрен докопаешься. Убрал далеко, глубоко и надежно. Да, конечно, при нажатии определенной скрытой кнопки он сразу выпрыгивает мне прямо в руку. Но надо же знать, где эту кнопку нажимать! А так… хоть целый день тачку обыскивай – ни хрена не найдешь.

– Об этом мы поговорим еще дома, – вздохнул я, понимая, что отчитывать его сейчас бессмысленно. Победителей не судят. Если бы не этот ствол, землевик мог бы проломить мне череп. – Надо будет сделать вам нормальные, расширенные лицензии. И каждому выдать легальное оружие такого класса, чтобы вы могли не прятать его по тайникам. Чтобы мы не потели над каждой проверкой полицейских патрулей.

Глаза Степана радостно блеснули.

– Хорошо, командир! Это будет вообще здорово! А то у нас, конечно, есть у половины парней лицензии на гладкоствол и прочее, но вторая половина… как бы это сказать помягче…

– Я понял, – усмехнулся я. – В ладах с законом состоят не все. Не хорошо, но поправимо. Как раз в ближайшее время я этим вопросом и займусь. Думаю, что связи отца и статус рода Ярославских помогут получить нужные бумажки. Ведь вы теперь гвардия боярского сына, а не босяки с привокзальной площади. Статус обязывает!

– Вот это дело! – гаркнул Борозда.

Вскоре мы свернули с трассы и подъехали к воротам нашей базы в Балашихе.

Территория напоминала растревоженный муравейник. Огонь в административном корпусе уже потушили. По всей видимости Гордей оперативно организовал бойцов с огнетушителями. От крыла, где располагался мой кабинет, в ночное небо поднимался дымок.

Нас встретили хмурые бойцы. Гордей Степанцов подбежал к остановившейся машине.

– Командир! Живы! – выдохнул он, оглядывая меня. – Слава богам!

– Жив, Гордей. Что по потерям?

– Потерь среди личного состава нет! – четко доложил начальник СБ. – Пожар локализован и потушен! Выгорел ваш кабинет и часть коридора. Девчонки и малец целы, переведены в бункер! Периметр усилен!

– Отлично. Молодцы, – я кивнул. – Выгружайте ублюдков.

Бойцы споро вытащили обоих пленников.

– Так, – я повернулся к Гордею. – Раненого в лазарет. Пусть Алёна вытаскивает его с того света. Но! Слушай внимательно: этот хрен землевик ранга Дружинник. Поэтому оказать ему помощь, и попутно максимально обездвижить и обезоружить.

– Это как, командир? – нахмурился Гордей. – Дружинника обездвижить… Он же…

– Раздеть догола. Приковать к каталке. Каталку поставить так, чтобы она не касалась голого пола, подложите под колёсики резиновые маты. Землевику нужен контакт с почвой или камнем для сильного каста. И на всякий случай держите его на мушке. Если дернется колдовать, то стрелять на поражение. Понял?

– Всё понял, Ваша Милость! Сделаем в лучшем виде.

Гордей махнул рукой, и несколько бойцов подхватили обмякшее тело землевика, потащив его в сторону медицинского блока.

Я же повернулся к Степану и второму пленнику, который стоял на коленях в грязи, морщась от боли.

– А мы с тобой, Стёпа, и с нашим новый другом пойдем в сторону подвала.

Почему именно подвал? Да потому что это классика практики допроса. Это наикрутейший психологический элемент. Пленник, которого тащат в темные подземелья, загодя начинает сам себя накручивать. Он понимает, что оттуда его крики не донесутся до улицы. Что под землёй нет законов и правил.

Да и Егорке с Матрёшкой ни к чему было слушать те звуки, которые вскоре начнёт издавать этот господин нехороший. У детей и женщин должна быть здоровая психика.

Ну и в-третьих, крики этого ублюдка не должны помешать раненому Дружиннику в лазарете. Наоборот, когда Дружинник очнется, ему будет очень полезно узнать, что его напарник уже сдал всех с потрохами. Это тоже своего рода психологический удар и отличный рычаг для того, чтобы развязать ему язык.

Мы спустились по бетонным ступеням. Борозда волок пленника за шиворот, как нашкодившего котенка. Мужик оставлял за собой грязный след на пыльных ступеньках, но молчал.

Мы завели его в полутемное помещение. Раньше здесь, видимо, была какая-то бойлерная или склад. Под потолком мерцала одинокая люминесцентная лампа. Она же надсадно гудела. По стенам тянулись ржавые трубы. Посередине стоял прикрученный к полу металлический стул и старый, обшарпанный стол. Ребята спецом оставили поприкалываться, но теперь вижу – для каких «приколов» это было оставлено.

Чем-то мне это напомнило старые фильмы про застенки КГБ. Небольшой подвал, стол, лампа в лицо, суровый комиссар в кожаном плаще… Только плаща у меня не было, зато злости хоть отбавляй.

Эти гандоны стреляли по моей базе! Пытались меня грохнуть и моих близких людей! Если кто пискнет про Женевскую конвенцию, то сразу же пошлю в пешее эротическое путешествие!

Степан швырнул наемника на стул. Тот охнул, схватившись за ноги.

Я подошел к столу и навис над пленником.

– Ну что, начнем наше увлекательное шоу, – сказал я. – Кто вас послал? Кто заказал атаку на базу рода Ярославских?

Мужчина поднял на меня мутный взгляд.

– Иди ты к черту, – выплюнул он. – Лучше бы меня сразу прибили на том поле, чтобы я не мучился, и вы время не теряли. Я ни хрена говорить не буду!

– Это нам решать, кого и как мы будем убивать, – философски заметил я, выпрямляясь. – А также с каким удовольствием, и с какой фантазией мы будем это делать. У нас тут, знаешь ли, ребята креативные.

– Плевать, – он усмехнулся и сплюнул. – Всё равно вы ничего не узнаете.

Степан Борозда нахмурился. Он шагнул вперед, схватил пленника за левую руку и рванул рукав черной куртки, обнажая предплечье.

– Командир, глянь-ка, – произнес Степан. – Знакомые художества?

Я подошел ближе. На волосатой руке наемника синела татуировка. Оскаленная волчья морда. Да ещё глаза волка залиты красными чернилами.

Моя память подкинула нужную информацию. Совсем недавно похожую картинку видел в северном небе. Да и раньше сталкиваться приходилось.

– Ого, – я присвистнул. – Оказывается, ты из клана «Ночных Хищников». Или откуда там ещё?

Мужик дернулся, в его глазах мелькнула паника. Он явно не ожидал, что молодой аристократ опознает клеймо. «Ночные Хищники» славились тем, что были завязаны с Опасными землями. А за такое никого по головке не погладят. Только если горячим утюжком…

– Ну, вот мы и узнали часть правды, – я кивнул Степану. – Теперь остается выяснить самую малость… Скажи-ка, заказ был только на мою голову?

– Я сказал, что ничего не скажу! – зарычал наемник, пытаясь вырвать руку из железной хватки Борозды. – У нас кодекс! Сдам заказчика – мои же на куски порежут!

Кодекс, ядрёна медь. Да пошёл бы на хрен весь этот кодекс. Но, терять время на уговоры я не готов, поэтому… Я выразительно посмотрел на Степана. Тот перехватил мой взгляд и едва заметно кивнул.

– Да-а-а, командир, – протянул Борозда и хрустнул костяшками пальцев. Огромный, полуголый мужик в бронежилете выглядел сейчас страшнее любого демона из Опасных земель. – Ты иди, наверное, всё-таки ко второму, проведай, как там дела. А я тут пока с этим пассажиром пообщаюсь. По душам.

– Только будь аккуратнее, Стёпа, – предупредил я, направляясь к выходу. – Если что, он нам нужен живым. Пусть с переломанными конечностями, может быть даже без парочки пальцев, но живой и в сознании.

– Живой он будет, – плотоядно оскалился Степан. – А вот за здоровье его я не отвечаю. Раз уж он у нас такой принципиальный и не хочет отвечать на вопросы… Можно позвать ещё в помощь Воронцова?

– Да, сейчас крикну. Если будет сопротивляться и выгораживать своих нанимателей, то пускай немножечко пострадает, – я пожал плечами и подмигнул пленнику. – Чем быстрее раскроет рот, тем меньше криков из неё вырвется.

– Хорошо, командир. Сейчас сделаем. Илюха парень с фантазией, он такие вещи любит.

Илюху Воронцова я знал неплохо. Крепкий, жилистый мужик с вечно хмурым взглядом исподлобья, который очень редко улыбался. Я не знал всех деталей его прошлого до того, как он прибился к банде Степана, но поговаривали, что он успел посидеть в имперской тюрьме за какие-то темные делишки. Главное, что он был моим верным слугой, принесшим Клятву Крови.

На выходе из подвала я кивнул стоящему у дверей бойцу:

– Найди Илью Воронцова. Пусть спускается к Степану, нужна его помощь.

– Слушаюсь, Ваша Милость! – боец козырнул и умчался в сторону казарм.

Чем они там будут заниматься внутри, меня уже особо не касалось. Мне нужна была информация, и я знал, что эти двое смогут ее добыть. Моральные терзания? Оставьте их для институток. Эти люди пришли в мой дом, чтобы убить меня. Они подписали себе приговор в тот момент, когда нажали на спусковой крючок.

Я направился в сторону нашего импровизированного лазарета, оборудованного в соседнем, не пострадавшем от огня здании.

Зайдя внутрь, я увидел ярко освещенную операционную зону. Алёна, наша целительница, суетилась вокруг металлической каталки. Белый халат уже успел испачкаться в крови.

На каталке лежал тот самый Дружинник. Как я и приказывал, его раздели догола, прикрыв лишь больничной простынкой. Его запястья и лодыжки намертво стянуты стальными наручниками и закреплены на раме каталки. Дополнительно Гордей накинул на него еще и тяжелые цепи. Решил перестраховаться. Под колесиками каталки лежали толстые резиновые коврики, изолируя мага от земли.

На левом предплечье мага, прямо над локтем, красовалась точно такая же татуировка оскаленного волка, как и у его дружка в подвале.

Дружинник был без сознания. Его грудь со свистом вздымалась. В правом боку зияла рваная дыра от пули «Слонобоя».

Алёна подняла глаза. Ее руки, окутанные свечением исцеляющей магии, чуть подрагивали

– Елисей Святославович! – голос девушки сорвался. – Мне… мне нужен помощник! Пуля застряла очень глубоко, она раздробила ребро и задела легкое. Но это не самое страшное!

– Успокойся, Алёна. Что не так? – я подошел ближе, вглядываясь в рану.

– Его живица! – она всхлипнула. – Он Дружинник! Его внутренняя энергия сопротивляется моему вмешательству. Земляная магия отторгает магию воды. Я пытаюсь остановить внутреннее кровотечение, но его аура выталкивает мои потоки! Если мы не извлечем пулю и не подавим его сопротивление, он может умереть! Мне нужен кто-то, кто сможет держать его энергетику под контролем, пока я оперирую!

Ядрёна медь. Вот же засада!

Где мне сейчас, посреди ночи, взять сильного мага или опытного лекаря, способного подавить сопротивление Дружинника? Моя огненная магия тут не поможет, так как я его только сожгу изнутри. Мишка Морозов ледовик, он тоже не целитель.

В голове лихорадочно закрутились варианты, и тут меня осенило.

Я вытащил из кармана смартфон и, не обращая внимания на позднее время, набрал номер Яромира.

Гудки шли недолго. Буквально через два сигнала в трубке раздался бодрый голос старшего брата:

– Алло! Еля? Что стряслось? Кошмар приснился?

Голос у него был такой, словно он вовсе не спал, а занимался чем-то крайне увлекательным. А я его от этого увлекательного действия оторвал.

– Ярик, – быстро начал я. – На базу только что напали. Шмальнули из гранатомета в мое окно.

– ЧТО⁈ – рявкнул в трубку Яромир так, что я чуть не оглох. На заднем фоне послышался какой-то грохот, словно брат вскочил с кровати и опрокинул тумбочку. – Ты цел⁈ Кто эти ублюдки⁈ Я сейчас подниму своих и…

– Тормози, горячий финский парень, – оборвал я его. – Я цел, меня не было в кабинете. Мы уже догнали и упаковали тех, кто стрелял. Судя по наколкам, оба из клана «Ночных Хищников».

– Снова эти уроды? Дерзко…

– Очень. Одного сейчас мои ребята потрошат в подвале. А вот со вторым проблема. Он маг-землевик, ранга Дружинник. Мой человек всадил в него пулю из плазмобоя. Моя целительница не справляется, его аура отторгает её магию. Если он сдохнет, мы потеряем ценного «языка». Мне срочняком нужна помощь квалифицированного лекаря.

– Понял тебя, – Яромир даже не стал задавать лишних вопросов. – Помощь нужна, значит, будет.

– Если сможешь выдернуть из постели Пантелеича и доставить его к нам, я буду твоим должником, – сказал я.

– Выдерну, не сомневайся. Я лично привезу его к тебе на базу, – ответил брат.

– Ярик, тебе не стоит волноваться и мотаться по ночам, – попытался возразить я. – У тебя же нога еще до конца не зажила после того случая. Пришли его с водителем и охраной.

– Ой, да отмахнись ты от моей ноги! – фыркнул Яромир. – Ничего страшного, зажило как на собаке. Я всё равно уже не сплю. А тут такое веселье! Мне же до смерти интересно всё узнать в подробностях! Посмотреть на этих ублюдков, которые посмели покуситься на жизнь Ярославского. Жди, братишка. Скоро будем.

Он бросил трубку.

Я посмотрел на Алёну, которая из последних сил сдерживала кровотечение у Дружинника.

– Держись, девочка, – сказал я, подходя к ней и кладя руку на плечо. – Подмога уже в пути. Лекарь рода едет сюда. Минут двадцать ещё этого не отпускай на тот свет, потом Пантелеич его сам не отпустит. Справишься?

Алёна судорожно кивнула, закусив губу:

– Я… я постараюсь, Ваша Милость.

– Я в тебе не сомневаюсь, – я улыбнулся и вышел из лазарета.

Глава 8

Мой кабинет на втором этаже административного здания зиял выгоревшей дырой. Суки! Прицельно били…

Знали, куда бить! Если бы я не полез в спортзал медитировать, сейчас бы от Елисея Ярославского осталась лишь кучка обгоревших костей и разбросанные кишки. Хм, интересно, а куда бы улетели мои бубенчики?

Скрип тормозов ударил по ушам. В открытые ворота базы, едва не снеся створку, влетел «Тигр» с гербом нашего рода на бортах. Машина резко затормозила, и из нее показались двое.

Мой старший братец был в своем репертуаре: накинутое поверх шелковой пижамы кашемировое пальто, шлёпанцы на босу ногу, растрепанные волосы и нахмуренный взгляд. Следом за ним, кряхтя и ругаясь сквозь зубы, вылез родовой целитель, Пантелеймоныч. Старик был зол, заспан, но потертый саквояж с медицинским и алхимическим оборудованием не забыл прихватить.

– Еля! – рявкнул Яромир, подлетая ко мне и оглядывая с ног до головы. – Живой? Целый? Где бо-бо? Ткни пальцем, тут же банки поставим!

– Не дождетесь, – хмыкнул я, пожимая протянутую руку брата. – Я же говорил по телефону, что меня в кабинете не было. Повезло.

Пантелеймоныч, не тратя времени на светские расшаркивания, поправил съехавшие на нос очки и смерил меня хмурым взглядом.

– Где больной, Ваша Милость? – проскрипел целитель. – Вот выдернули старика из теплой постели, а толком ничего не объяснили… Надеюсь, там хотя бы есть что спасать, а то я некроманству не обучен…

Я указал рукой в сторону лазарета, где сейчас Алёнка из последних сил сдерживала угасающую жизнь Дружинника-землевика.

– Там, Василий Пантелеич, вас проводят. У него пулевое от «Слонобоя», задето легкое, но главная проблема… его стихия отторгает магию моей девочки. Он Дружинник. Нужно заблокировать живицу и вытащить пулю. Он нужен мне живым.

Старик понятливо кивнул, его профессиональный интерес перевесил старческое брюзжание. Он перехватил саквояж поудобнее и, не сказав больше ни слова, бодрой рысцой пошлёпал в сторону больнички.

Яромир тем временем подошел ко мне вплотную. Он бесцеремонно схватил меня за плечи, развернул к свету прожекторов и внимательно осмотрел.

– Точно не зацепило? – с подозрением спросил он, глядя на мою перепачканную грязью и чужой кровью одежду.

– Я же сказал, со мной всё нормально. Всё хорошо, не волнуйся, – я поднял руки вверх, повернулся аки балерина, демонстрируя отсутствие лишних дырок в организме. Затем кивнул на обугленный фасад административного корпуса. – Вон туда они из РПГ шмальнули. Два заряда. Думали, что я там храплю.

Брат перевел взгляд на дымящиеся окна, и его челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном.

– Ублюдки, – процедил Яромир. – Найти и вырезать весь род до десятого колена! Чтобы неповадно было связываться с Ярославскими! Так, а что с теми, кого ты поймал? Они же раненые?

– Один раненый, с ним сейчас Пантелеич возиться будет, – ответил я, отряхивая подсохшую грязь с рукава. – А вот со вторым… Со вторым сейчас ведут светскую беседу мои люди в подвале.

Яромир аж подобрался весь.

– Да ладно? Допрос с пристрастием? – брат потер ладони. – Слушай, Еля, я бы очень хотел на это посмотреть. Давно не видел, как из ублюдков дерьмо выколачивают. Пустишь? Я бы и сам разок пенделя отвесил! Чего смотришь? Не зря же я в такую рань подорвался!

Я пожал плечами. Почему бы и нет? Он член семьи, мой брат. Пусть тоже видит, что младший Ярославский не пальцем делан и сюсюкаться с врагами не намерен.

Подозвал стоявшего неподалеку бойца из оцепления и скомандовал:

– Проводи моего брата в подвал, к Степану Борозде. Скажи, я скоро буду.

Боец вытянулся во фрунт, козырнул и с уважением поклонился Яромиру:

– Прошу за мной, Ваша Милость.

Пока Яромир в предвкушении зрелища шагал за конвоиром, я поспешил в другое здание. Там, в небольшом закутке рядом с оружейкой, я оборудовал себе маленькую, но весьма функциональную алхимическую лабораторию. В этой жизни я, конечно, аристократ и маг, но знания старого ведаря никуда не делись. А ведари знали толк в травках, корешках и экстрактах, которые могли развязать язык даже немому.

Ну да, приходилось пользоваться и этим в своё время, чтобы выбить нужную информацию про оборотней.

Мою лабораторию и лабораторией то вряд ли можно было назвать. Так, пара шкафов с реактивами, стол с ретортами и несколько стеллажей. Скорее, это был закуток алхимика. И сейчас в этом закутке было тихо. Я включил свет, подошел к шкафчику, запертому на биометрический замок, и приложил палец. Дверца щелкнула.

Внутри ровными рядами стояли колбы, мензурки и контейнеры. Я быстро пробежался взглядом по этикеткам. Так, экстракт корня плакун-травы, вытяжка из ядовитых желез болотной жабы, щепотка толченого обсидиана для стабилизации магического фона…

Я достал небольшую ступку, закинул туда ингредиенты и плеснул немного прозрачного растворителя. Взял пестик и начал быстро перетирать смесь, попутно вливая в нее тонкую струйку пламени. Можно, конечно, было и на реторте сделать под горелкой, но лишних двадцати минут у меня не было.

Жидкость в ступке зашипела, пошел легкий дымок. Я добавил последний компонент – пару капель синтезированного алкалоида, который блокировал в мозгу центры, отвечающие за волю и самоконтроль.

Смесь булькнула и приобрела желтовато-серый оттенок.

Я перелил получившийся эликсир в стеклянную пробирку и слегка взболтал. На свету жидкость выглядела омерзительно. Ядрёна медь, похоже на утреннюю мочу алкоголика с почечной недостаточностью. Но для наших целей подойдет идеально. Если Степан со своими кулаками не сможет выбить из наемника правду, то эта сыворотка заставит его разливаться соловьём.

Заткнув пробирку пробкой и сунув ее во внутренний карман, я покинул лабораторию и направился в сторону подвала.

Уже на подходе, спускаясь по бетонным ступеням, я услышал отдаленные, приглушенные стенами крики. Звуки были такими, словно кто-то пытался отбить кусок мяса тупым молотком.

Что ж, мои люди подошли к делу с энтузиазмом. Я не был против насилия в данном конкретном случае. Если эти мрази пришли убивать меня, моих слуг, детей и женщин на моей территории, то пусть испытают на своей шкуре всю глубину моего гостеприимства. Если они думали, что это сойдет им с рук, то они сильно ошибаются.

Никакой жалости к подобным тварям, ни милости, ни снисхождения!

Я поправил воротник куртки, толкнул дверь и зашел в подвальное помещение.

Воздух здесь был спертым, с примесью запаха свежей крови. При моем появлении подняли голову трое. Степан Борозда шагнул назад, разминая окровавленные костяшки кулаков. Илья Воронцов поигрывал ножом-бабочкой на лезвии которого виднелись красные разводы. И мой братец Яромир, который стоял чуть поодаль и, заметив меня, поспешно спрятал руки за спину, словно школьник, пойманный за курением.

Лицо пленника представляло собой живописное полотно в стиле абстрактного экспрессионизма. Кровоточащая отбивная, где глаза заплыли, нос стал лиловой сливой, а губы превратились в бесформенное месиво.

– Развлекаетесь, ребятки? –спросил я, подходя ближе и оглядывая кровавую инсталляцию.

– Стараемся, Ваша Милость, – ответил Степан, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Работаем.

– Для тебя стараемся, Еля, – подал голос Яромир, невинно улыбаясь. – Пытаемся узнать, кто посмел на Ярославских руку поднять.

– Ну и как успехи? – я скрестил руки на груди, переводя взгляд с одного «дознавателя» на другого.

Степан сплюнул на бетонный пол:

– Нем как рыба об лед, командир. Упертый попался, падла.

Илья Воронцов только потупился, щелкнув ножом.

– То есть вообще ничего? Ни звука? – уточнил я.

– Только посылает по матери. Витиевато посылает, аж заслушаешься, – ответил Степан.

– Ну что же, – я усмехнулся, залезая во внутренний карман куртки. – Тогда придержите-ка ему голову, чтобы он не выплюнул угощение.

Я достал пробирку с желтовато-серой дрянью.

Степан тут же шагнул вперед. Его лапища легла на макушку пленника, безжалостно задрала вверх. Наемник замычал, попытался дернуться, но Илья Воронцов железной хваткой вцепился ему в челюсть, сдавив так, что суставы хрустнули.

Пленник увидел пробирку заплывшими глазами. Он сразу почувствовал, что тут что-то не так, что это не просто вода. Он замычал, замотал головой, пытаясь вырваться. Куда там! Крепкие руки моих слуг держали его башку, как в стальных тисках.

Я подошел вплотную, вытащил пробку и хладнокровно вылил содержимое в раскрытый рот.

Даже сквозь стиснутые зубы желтоватая жидкость просочилась внутрь. Пленник закашлялся, попытался сплюнуть алхимическую отраву. Но Степан, недолго думая, легонько ударил его ребром ладони по кадыку. Рефлексы сработали безотказно: наемник судорожно сглотнул, и зелье отправилось прямиком в желудок.

– Ваша Милость, – Степан отпустил голову пленника и вытер руки о штаны. – Я вам, конечно, безгранично доверяю. Но дозвольте поинтересоваться, что за отраву вы влили в этого мужичка? А то вдруг он сейчас копыта откинет, а мы так ничего и не узнали. Если что, то где его закапывать, чтобы не вонял?

Я покачал головой и убрал пустую тару.

– Это не отрава, Стёпа. Это аналог сыворотки правды. Только посильнее будет, сварена по старым рецептам с новыми возможностями.

Пленник, услышав мои слова, задергался на стуле с удвоенной силой, гремя наручниками.

– Чем сильнее ты дергаешься, придурок, тем быстрее кровь разгоняет состав по организму, – ласково сообщил я ему. – Совсем скоро твои мозги поплывут, воля отключится, и ты будешь рассказывать нам всё. Начиная от того, как ты в детском саду девочкам под юбки заглядывал и заканчивая теми уродами, кто тебя послал.

Наемник попытался что-то промычать, выплюнул кровавую слюну, но я лишь отмахнулся.

– Отпустите его, ребята, – приказал я. – Пусть посидит минутку, промаринуется.

Степан и Илья отошли на пару шагов. Я пододвинул колченогий табурет, стоявший у стены, и уселся напротив пленника.

Яромир, наблюдавший за этой сценой с неподдельным интересом, вдруг хохотнул.

– Слушай, Елисей, – протянул брат, облокотившись о ржавую трубу. – А ты не можешь мне пару бутылочек такой жидкости подогнать? А то есть у меня на примете две девицы… Поют, что любят безумно, жить без меня не могут. Но что-то я их искренности особо не доверяю. Капнул бы им в шампанское, и сразу бы всё прояснилось!

Я посмотрел на брата, а ведь он и в самом деле ожидает, что я ему это накапаю! Ну что за человек?

– Яромир, не страдай херней. Это боевая алхимия, а не игрушка для твоих любовных похождений. Оставь глупости на потом!

Я перевел взгляд на наемника. Его зрячий глаз начал стекленеть. Зрачок расширился, дыхание стало частым и поверхностным. Зелье заработало. Энергия внутри подавлялась химией, которая ломала всевозможные барьеры.

– Сейчас досчитаю до четырех, –произнес я. – И ты мне всё расскажешь. Ты расскажешь: почему это сделали и кто вас послал?

Мужчина сглотнул, дернул кадыком.

– Иди… в жопу… – прошипел он, но голос его дрогнул. – Всё равно… ничего не скажу…

Я улыбнулся и начал загибать пальцы на руке.

– Один.

Наемник зажмурился, его затрясло, как будто к ноге приставили оголённый провод.

– Два.

Пот градом покатился по грязному лицу, смешался с кровью.

– Три.

Он заскулил.

– Четыре. Ну что же, начнем с простого. Как тебя зовут?

Мужчина стиснул остатки зубов. Мышцы на шее напряглись так, что казалось, сейчас порвутся. Он боролся. Боролся с химией и со своим собственным разумом. Но против старой школы ведарей еще никто не выстаивал.

Сквозь сжатые челюсти со свистом вырвалось:

– Николай…

– Ну вот, видишь, Коля, это совсем не больно, – я кивнул. Мои люди за спиной переглянулись. – Как твоя фамилия, Николай?

– Васильев, – безжизненным голосом ответил мужчина.

Его голова упала на грудь, но я подцепил его подбородок пальцем и заставил смотреть на меня.

– Кто вас послал, Николай?

Его глаза заметались по орбитам. Он снова попытался стиснуть зубы, мыча от внутреннего напряжения, но сыворотка делала свое дело.