Текст книги "Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

Платформа справа, висящая в воздухе метрах в трех от меня, показалась отличным трамплином для дальнейшего маневра. Я прикинул расстояние, напряг икры, по которым прокатилась волна живицы, и оттолкнулся.

Ботинки впечатались в каменную поверхность. И в ту же секунду в животе неприятно екнуло. Платформа приняла мой вес и… предательски поплыла вниз. В сторону поблёскивающих кольев!

Ядрёна медь! То есть некоторые каменные тарелки отказываются болтаться на антигравитационных потоках? Да! Они еще и опускаются, если на них задержаться!

Преподавательские сюрпризы!

Я тут же сгруппировался и сиганул обратно, на предыдущую площадку. Едва мои ноги покинули «проседающий» камень, как тот с тихим гулом пополз вверх, возвращаясь на исходную позицию.

С каждым разом всё интереснее и интереснее! Прямо как в старой игрушке про усатого водопроводчика Марио, в которую я резался в прошлой жизни в девяностых. Прыгаешь на платформу, а она падает в пропасть. Только здесь вместо пиксельной лавы – вполне реальные колья. Хотя, «геймовер» тут довольно-таки безобиден. Для адептов. Вот птеродактили уже никогда не взмоют в небеса.

– Мишка! Мизуки! – гаркнул я в гарнитуру. – Будьте аккуратнее! Некоторые платформы под весом опускаются! Не задерживайтесь на мелких!

– Понял, Еля! – донесся из наушника голос Морозова. Судя по звукам, он как раз намораживал очередную ледяную ступень. – Давай поаккуратнее тоже! Я тут чуть шпагат не сделал!

– Я тозе заметила, Елисей-сан, – вклинился голос Мизуки. – Но мне всё-таки просе с воздухом, цем вам обоим. Я могу компенсировать вес магией ветра. Поэтому ребята, будьте осторозны.

– Принято, – я оскалился, глядя на левый фланг противника. – Значит так! Работаем по Ковалькову. Мы должны сбить этого бугая с ног! Вырубим его, и Глеб останется один против троих. Без прикрытия этот индюк быстро сдуется!

– Есть! – ответили ребята.

Мы начали движение. Я рванул по своему флангу, прыгая с платформы на платформу, стараясь не задерживаться на них дольше пары секунд. Мишка, хрустя льдом, надвигался справа, а Мизуки заскользила по центру, перепрыгивая пропасти с грацией кошки.

Ковальков словно спинным мозгом почувствовал наши намерения. Бугай стоял на широкой площадке, уперев ноги-тумбы в камень, и смотрел на нас. Заметив приближающуюся Мизуки, он тут же выбросил правую руку.

С его растопыренных пальцев сорвался вихрь розовых лепестков. Сначала это выглядело даже красиво! Словно соцветия сакуры закружились в весеннем вальсе. Лепестки завертелись-закрутились и через несколько мгновений превратились в рой летящих дротиков.

Этот флористический ливень накрыл Мизуки роем разъяренных ос. Увернуться в воздухе, на крошечном пятачке камня, от полусотни летящих лезвий было невозможно. Дротики со свистом вонзились в девичью фигурку…

ПУФ!

Раздался хлопок, облачко белого дыма скрыло японку, и вместо исколотого тела Мизуки на платформу упало сосновое полено, утыканное розовыми дротиками. Полено тут же покатилось с края платформы и улетело вниз, насадившись на стальные шипы.

«Техника замещения!» – усмехнулся я про себя.

Она уже показывала мне этот фокус. Я вспомнил нашу первую встречу. Тогда я подмял её под себя, заломил руки и уже готовился сорвать маску с лица. А она пыхнула дымом и в руках оказалось полено, пока сама Мизуки материализовалась в нескольких метрах от меня и дала деру.

Теперь она провернула то же самое с Ковальковым. Использовала заменитель, а сама, скрытая остатками дыма и теневой магией, проскользнула мимо его атаки.

Я присмотрелся. Ого! Вот это скорость!

Мизуки материализовалась через секунду за спиной здоровяка. Как она там очутилась, перепрыгнув десять метров пустоты – загадка, достойная клана Сато. Не теряя времени, она оттолкнулась от камня и прыгнула Ковалькову на спину, занесла ногу для сокрушительного удара в основание шеи.

Но Ковальков оказался далеко не так прост, как казалось на первый взгляд. Бугай просчитал движение Мизуки, то ли по звуку, то ли по колебаниям воздуха. Не оборачиваясь, он топнул ногой, из платформы с треском вырвалась покрытая шипами лоза.

Лоза, словно живой кнут, хлестнула наотмашь и ударила Мизуки поперек туловища, сбивая ей атаку.

Японка глухо охнула, но в воздухе извернулась, приземлилась на ноги и тут же перешла в наступление. Она начала колотить противника руками и ногами, двигаясь так быстро, что её конечности слились в смазанные пятна. Ковальков отбивался, ставил жесткие блоки, его предплечья покрылись древесной корой, работая как щиты.

А вокруг них из платформы вылезли еще пять или шесть извивающихся лоз. Они плясали, как щупальца спятившего кракена, так и норовили оплести лодыжки и талию Мизуки.

Наша подруга порхала с платформы на платформу, уворачиваясь, крутя сальто и пытаясь достать здоровяка катаной. Но всё это было чертовски трудно. Почти невозможно. Ковальков превратил свою платформу в неприступные джунгли, и щупальца грёбаных джунглей пытались захватить куноичи в плен.

Зато эти лозы отпугивали птеродактилей, которые кружили вверху и выжидали нужный момент. А вот Глеба они ни хрена не отпугивали и тот старался незаметно подкрасться к японке. Конечно, она его уже вычислила, но работать на два фронта вряд ли сможет. Поэтому…

– Держись, Мизуки! – рявкнул я, когда сформировал огненные снаряды.

С моей платформы сорвались сразу два Огненных Клинка. Раскаленные серпы с шипением разрезали влажный воздух арены. Они ударили точно в цель и срезали три лозы у основания. Срезанные растения дохлыми змеями рухнули вниз. Клинки пролетели дальше, метя в ноги Ковалькову.

Но ублюдок прочитал мои действия. Он высоко подпрыгнул, и грациозным медведем опустился обратно, пропуская пылающие лезвия под собой.

«Ну что же, – подумал я. – Зато у него осталось меньше этих грёбаных щупалец!»

– Ковальков! Ковальков! – скандировали фанаты Долгополого на трибунах.

– Держись, Ковальков! Я прикрою! – заорал Глеб, когда запрыгнул на платформу чуть выше нас.

Мишка Морозов тем временем заходил справа, формируя ледяную магию. Я готовил новый залп слева. Мизуки отвлекала бугая в ближнем бою. Кольцо сжималось.

Но Глеб тоже не собирался наблюдать, как его коллегу по дуэли сметут с платформы. Он взмахнул рукой, выдирая снизу огромный кусок камня, размером с хорошую наковальню. Он крутанул в воздухе камень и швырнул в меня.

Глыба полетела с такой скоростью, что воздух загудел. Я едва успел увернуться, отклонив корпус назад. Камень со свистом пронесся в миллиметре от моего визора и врезался в защитный купол арены, разлетевшись осколками.

Из-за этого маневра я потерял зрительный контакт с Ковальковым на пару драгоценных секунд. И этого оказалось достаточно.

Я не заметил, как Ковальков, отбиваясь от Мизуки, вырастил из соседней платформы за спиной, здоровенный стебель лозы.

Стебель метнулся вперед, как кобра, и перехватил девушку поперек туловища.

– Мизуки! – крикнул Мишка, сорвался с места и метнул град ледяных копий.

Но Глеб Долгополый сработал на опережение. Возле Ковалькова, из воздуха вырос каменный щит. Ледяные копья Мишки со звоном разбились об эту стену, разлетевшись бесполезной шрапнелью. Они ничем не помогли нашей подруге.

А Ковальков в это время взмахнул рукой.

Толстый стебель оторвал Мизуки от платформы, поднял высоко над ареной и с силой швырнул её на ощетинившийся ковер стальных кольев!

Девушка только слабо вскрикнула, когда полетела в пропасть. После такого мощного броска её координация сбилась. Она попыталась выкинуть из рукава свой трос с «кошкой», но на сей раз фокус не удался. «Кошка» высекла сноп искр и сорвалась с края платформы.

Наша подруга полетела вниз, чтобы разделить судьбу Престолова.

Трибуны ахнули. У меня сердце на секунду остановилось, хотя я и знал про защиту.

Мизуки рухнула на колья. И снова произошло то же, что и с Престоловым. Стальные шипы, словно живые, с металлическим лязгом расступились в стороны, образуя своеобразную клетку, и захватили Мизуки в плен. Зафиксировали её так, что она не могла пошевелиться.

Всё. Для неё испытание закончилось.

– Зараза… Плохо дело, конечно, – процедил я сквозь зубы и нажал кнопку гарнитуры. – Мизуки, ты как? Живая?

– Да, всё нормально, Елисей-сан, – донесся её слегка сбившийся голос. – Только я… я это… немного копцик отбила. И гордость пострадала. Простите, цто подвела.

– Мы отомстим за тебя, – сказал я.

И тут же над головой раздался визгливый клёкот. Я вскинул голову. Оставшиеся четыре Крылатых Потрошителя снова начали кружить над нами. Похоже, убирание лоз неплохо повлияло на их смелость.

Вон, снова прицеливаться начинают! А одна и вовсе пошла на снижение! И почему-то снова я оказался предметом крылатого диверсанта…

– Еще эти ящерицы-переростки летают, мешают нормально сражаться! – рявкнул я, уворачиваясь от пикирующей твари. – Летают тут, щелкают хлебалами, орут чего-то неразборчивое! То ли на хрен посылают, то ли наоборот, желают, чтобы мы к ним подошли поближе и покормили собой! Блин, вот как же так можно усложнять испытание⁈

А в это время на правом фланге Мишка Морозов пришел в состояние бешеного хомячка. Увидев, как упала Мизуки, долговязый друган превратился в ледяного демона.

– Мизуки! Я отомщу за тебя, клянусь! – проорал Мишка дурным голосом.

Он выбросил правую руку вперед. Его меридианы вспыхнули синим светом, видимым даже невооруженным глазом. Из его ладони вырвался сноп ледяных нитей, который в полете сплелся в широкую ледяную сеть. Сеть набросилась на Ковалькова, который не успел укрыться за каменным щитом, и тут же опутала здоровяка с ног до головы, сковывая движения.

Ковальков зарычал, попытался разорвать путы магическими лозами, но Мишка не дал ему шанса. Морозов выставил левую руку, и из неё ударил поток холода.

Седые снежинки закружились вокруг Ковалькова бураном. Этот морозный вихрь в секунду окутал мага земли толстой шубой. Температура упала так резко, что лозы Ковалькова почернели и осыпались трухой. Сам бугай замер, превратившись в гротескное подобие снеговика. Только глаза бешено вращались под коркой льда.

– Бей! Бей его, Елисей! Чего смотришь⁈ – проорал Мишка, оседая на одно колено.

Во как! Да этот выброс силы сожрал у него прорву живицы.

А мне два раза повторять не надо.

Я сформировал в руках заряд плазмы. Снова воздух прорезали два Огненных Клинка. Если бы мог написать на каждом «За Мизуки», то сделал бы это без раздумий! Клинки врезались в снеговика-Ковалькова.

Раздался оглушительный взрыв. Лед, встретившись с плазмой, взорвался. Броня Ковалькова разлетелась вдребезги, а самого здоровяка ударной волной смело с платформы, как пушинку.

Он с воплем полетел вниз. Упал неподалеку от Мизуки, и колья точно так же услужливо расступились, захватив его мобильный доспех в стальные оковы.

Мы отомстили за Мизуки!

Но радоваться было рано. Мишка, потративший кучу энергии на заморозку Ковалькова, еле дышал, опершись руками о колени. Его платформа слегка покачивалась. В эту секунду он был уязвим как никогда, пытаясь привести свои силы в порядок.

И твари из Опасных земель это почувствовали.

Два Потрошителя с победным визгом спикировали на Морозова. Мишка попытался вскинуть руку с ледяным щитом, но резерв живицы показал дно. Птицы-ящеры ударили его с двух сторон. Их когтистые лапы сомкнулись на его плечах. Кевлар мобильного доспеха заскрежетал, выдерживая хватку, но твари замахали крыльями и оторвали Мишку от платформы!

– Отпустите Мишку! Бросьте немедля, твари узкомордые! – рявкнул я.

Я сформировал Огненный Хлыст и ударил им по тварям. Плазма обожгла лапу одной из птиц, запахло паленым мясом. Но твари, находясь в боевом безумии, даже не обратили на меня никакого внимания. Они не выпустили добычу, а потащили Мишку куда-то в сторону, подальше от платформ.

Я приготовился прыгнуть за ним, выстраивая в голове траекторию, как вдруг…

Снизу с невероятной скоростью вылетел длинный стержень!

Глеб Долгополый! Этот ублюдок увидел отличную возможность избавиться от моего напарника и не стал медлить.

Каменный гарпун, пущенный рукой землевика, с хрустом пробил грудь одной птицы насквозь, вылетел из её спины и тут же шарахнул во вторую! Как будто невидимый гигант прошил двух монстров одним стежком.

Твари истошно завизжали. Их крылья затрепыхались, а хватка ослабла.

Увы, никакой платформы под ними в этот момент не оказалось.

Мишка, вместе с двумя бьющимися в конвульсиях тушами Потрошителей, камнем полетел вниз.

– Мишаня! – крикнул я.

Птицы рухнули на колья, насадившись на них с тошнотворным чавканьем. Черная кровь брызнула во все стороны. А Мишка упал неподалеку от Престолова. Пол Арены сработал исправно: колья сомкнулись, заключив мобильный доспех Морозова в свои надежные оковы.

Я сглотнул ком в горле и нажал кнопку связи.

– Мишка… Брат, ты как? Копчик не отбил?

– Да вот еще… – буркнул в наушнике недовольный голос Морозова. – Копчик цел. Но вот хозяйство… хозяйство немножечко пострадало. Ремнями доспеха чиркнуло так, что аж искры из глаз посыпались.

Я нервно хохотнул. Целый, чертяка. И даже шутить пытается.

– Ничего страшного, Мишаня! До свадьбы с Варей заживет! – ответил я. – Правда, не уверен, что она когда-нибудь случится…

– Иди ты в пень, Еля! – огрызнулся Мишка. – Давай, размажь этого княжеского упыря! За нас всех!

Я поднял глаза.

Из шести монстров остался один. Он кружил где-то под самым куполом, видимо, решив, что с этими сумасшедшими людьми лучше пока не связываться.

Глеб Долгополый стоял на платформе метрах в пятнадцати от меня и чуть выше.

– Ну что, Ярославский⁈ – крикнул Глеб, и его голос разнесся над притихшими трибунами. – Вот мы и остались один на один! Как я и планировал!

Как бы в подтверждение его слов сверху раздался клёкот оставшегося птеродактиля.

Я выпрямился, размял плечи.

– Ну давай, Долгополый! – крикнул я в ответ, формируя в обеих руках пылающие шары плазмы. – Спустимся вниз и сойдемся по-пацански? На кулаках? Или попрыгаем за флажком, как белки-летяги⁈

– Да ты мне на хрен не упал, грязный выскочка! – проорал Глеб, вскидывая подбородок. – Марать об тебя руки? Я лучше просто возьму флажок, выиграю это испытание, а потом спущусь обратно! И вот тогда, Ярославский, ты будешь передо мной извиняться! Я попрошу судей, чтобы ты не просто извинился, а встал на колени! Медленно и при всей Академии!

Хм… Этот сопляк, этот маменькин сынок, чья семья отравила мать Елисея и пыталась убить меня, смеет говорить об извинениях?

– А вот хрен тебе по всей морде, Глебушка! – рявкнул я так, что мой голос ударил по трибунам не хуже магического посоха Совестина. – Никогда Ярославские не встанут перед Долгополыми на колени! Никогда! Сколько бы вы, гниды, ни пытались этого сделать!

Толпа взорвалась криками. Аристократы повскакивали с мест. Кто-то свистел, кто-то аплодировал. Градус напряжения достиг апогея. Что же, сейчас состоится решающий бросок.

Так получилось, что два виновника Командной дуэли остались один на один. Птеродактиля в расчёт брать не стоило. Глупая ящерица оказалась здесь случайно и вряд ли мечтала о таком событии с рождения.

А над нами, на самой верхней платформе, развевался алый флаг Академии с золотым двуглавым орлом.

Глеб не стал терять времени. Он взмахнул руками, и из раздвинувшихся кольев вырвался каменный столб, который начал расти вверх, чтобы унести княжича к заветному флагу. Он решил доехать до победы на лифте?

Что ж, передо мной встала дилемма.

Добраться до флага первым, прыгая по чертовым тарелкам, и доказать, что я быстрее и ловчее?

Или… плюнуть на флаг, догнать этого напыщенного ублюдка и выбить из него всё дерьмо?

Я посмотрел на Глеба, который уже приготовился перепрыгнуть на каменный столб. Посмотрел на свои пылающие руки.

Выбор был очевиден. К черту флаг. Сначала я накажу Глеба по полной!

– Ну держись, княжич, – прошептал я, и оттолкнулся от платформы, бросаясь в погоню. – Я иду за тобой!

Глава 20

Долгополый устремился к флагу.

Этот напыщенный индюк решил, что может свалить в закат на каменном лифте?

Каменный столб вырастал с невероятной скоростью и уносил фигуру княжича всё дальше к победе. Глеб стоял на вершине пьедестала, скрестив руки на груди, и смотрел на меня так, будто примерял императорскую корону. Своей монументальностью начал походить на Александрийский столп!

Ну конечно же я не собирался отдавать ему победу просто так! Хрен там плавал!

Ядрёна медь, вся моя прошлая жизнь ведаря, десятилетия охоты на тварей, выживания и боёв, научили простому правилу: пока враг дышит, бой не окончен. А этот маменькин сынок ещё дышал…

Живица в меридианах вскипела. Я извернулся в воздухе, балансируя на покачивающейся платформе, и взмахнул рукой.

Воздух вокруг ножа раскалился, как и само лезвие. Три Огненных Клинка сорвались с него так, будто только этого и ждали. Они прочертили в воздухе арены яркий след.

Клинки пролетели точно по расписанию, как поезд российской железной дороги.

Первый ударил в основание каменного столба. Раздался оглушительный взрыв. Второй и третий врезались чуть выше, вгрызаясь в камень с визгом циркулярной пилы, перерезающей арматуру. Базальт, на который Глеб потратил столько живицы, не выдержал температуры и удара. Места ударов ответили облаком каменной шрапнели и пыли.

Глеб на вершине комично взмахнул руками. Вся его аристократическая спесь слетела в ту же секунду. Он пошатнулся, активнее замахал руками, и, чтобы не навернуться, был вынужден прыгнуть прочь, на ближайшую платформу.

А вот массивный столб, весом в пару тонн, с грохотом полетел вниз. Рухнул туда, где среди стальных шипов в ловушке лежали товарищи и противники.

Огромный кусок породы рухнул в считанных метрах от Мишки Морозова, выбив сноп искр из стальных ежей.

– Что за фигня? Еля! – заорал Мишка в гарнитуру. Его голос даже сорвался на фальцет. – Давайте поаккуратней там, а⁈ Вы нас раздавите к чертям собачьим!

Я усмехнулся, оценил обстановку.

– Извини, Мишаня! – крикнул я, не сводя взгляда с барахтающегося на платформе Глеба. – Так получилось! Не виноватый я, он сам пришёл!

В этот момент Морозов умудрился как-то извернуться и показал мне отогнутый большой палец.

– Ну ты всё-таки мерзавец, Ярославский! – пропыхтел мой долговязый друг, хотя в его голосе слышалась гордость.

– От мерзавца слышу! – огрызнулся я с улыбкой.

Лежать там, с отбитыми яйцами, да еще и шутить – это наш стиль.

Но долго радоваться нам не дали. Над ареной, перекрывая гвалт беснующейся толпы, прогремел голос преподавателя Совестина:

– Ну вот, когда на поле боя осталось всего двое, давайте немножечко разнообразим наш финал! Пусть эти двое сойдутся в честном поединке, как они и пытались сделать это изначально! Узрите!

Я инстинктивно напрягся. Что еще этот садюга задумал? Совестин на своей судейской трибуне величественно взмахнул посохом.

БУМ!

Звук ударил по ушам. И тут я заметил, что парящие платформы пришли в движение.

Камень под моими ногами мелко задрожал. Воздушные потоки, удерживающие эти чертовы тарелки в воздухе, изменили тональность гула. Платформа, на которой я стоял, плавно устремилась к центру арены. То же самое происходило и с платформой Глеба, и с десятками других свободных кусков камня.

Они слетались в центр, притягиваясь друг к другу. Раздался оглушительный скрежет притирающегося камня. Платформы начали соединяться друг с другом, как гигантские пазлы на невидимой доске. Выступы входили в пазы, мелкие площадки заполняли бреши между крупными. Это было потрясающее зрелище – словно обезумевший бог собирал мозаику под нашими ногами.

Спустя десяток секунд хаос висящих островков превратился в единый монолит. У нас под ногами образовался каменный мостик – своеобразная арена внутри арены, шириной метров пятнадцать и длиной около тридцати. И висела вся эта конструкция в десяти метрах над острыми кольями, среди которых были зажаты Мишка, Мизуки, Престолов и Ковальков.

А ведь мы это проходили! Мой мозг ведаря мгновенно включился в работу, анализируя новую вводную.

Мы с Гордеем и Степаном моделировали нечто подобное на базе в Балашихе. Я думал о том, что возможен такой исход, когда нас столкнут лоб в лоб. Мы прорабатывали бой один на один и подбирали ключик к каждому из противников.

Что может сделать мне Долгополый сейчас, на этой ровной каменной площадке?

Он землевик. Ему, как воздух, нужна опора под ногами. Его стихия требует жесткой сцепки с твердью. И теперь преподаватели дали ему эту твердь. Если он разжижит камень под моими ботинками, превратив его в зыбучий песок или грязь, мне придется ой как несладко.

Что он еще может выкинуть?

Скорее всего, он не будет строить толстую стену для защиты. Он уже пробовал воздвигать стены, когда мы гасили Ковалькова, и они оказались не очень эффективными – вторым ударом плазмы я разбирал эти преграды в труху. Да и Мишка своими ледяными копьями нанес им хороший ущерб. Скорее всего, Долгополый будет строить барьеры под наклоном, чтобы рикошетить мои потоки пламени, отводить их в стороны.

А еще у него есть каменные шипы. Его любимая игрушка.

Я, конечно, не могу заблокировать их все, но мои прыжки, Скольжения и Рывки, могут сыграть хорошую службу. Вот только для того, чтобы подобраться к нему вплотную, мне придется попотеть. На ближней дистанции я смогу диктовать свои условия, но Глеб по-любому захочет поработать на дальняке.

Да, я видел, как блеснула на его поясе шпага. Но против боевого ножа, закаленного в десятках драк, его зубочистка вряд ли справится. Ну, а если этот трус надумает закрыться в каменный кокон, как черепаха в панцирь… что ж, мне ничего не останется, кроме как направить на него концентрированную струю огня и раскалить эту каменную чушку до состояния офигенной сауны. Вот тогда получится отличная запеканка из Глебушки!

Но пока мне действительно стоит сделать ставку на скорость. Скольжение и Рывки.

– Господа! Сходитесь! – снова послышался усиленный голос Совестина.

Трибуны взревели так, что у меня завибрировали зубы. Аристократы жаждали крови. Хлеба и зрелищ, как сказали бы древние римляне.

Да конечно, сходимся!

Глеб не стал ждать приглашения. Он как будто схватил руками воздух и бросил его ко мне. Каменная поверхность перед ним с треском лопнула, и из неё вырвался десяток острых валунов. Они зависли на долю секунды, а затем, повинуясь пассам, со скоростью артиллерийских снарядов полетели прямо в меня.

Пришлось действовать рефлекторно. Мышцы сжались, напряглись до предела. Я ушел в Скольжение, упал на правое колено и проехал по шершавому камню. Валуны пронеслись над головой, с гулом разрезая воздух. Вряд ли мой Огненный Щит смог бы выдержать такую массированную атаку без последствий для костей.

Выходя из скольжения, я резко вскинул левую руку и выпустил ответку. Огненный Клинок просвистел над макушкой уклонившегося Глеба.

– Глебушка! – гаркнул я. – Ты еще не хочешь сдаться? Я бы хотел тебя запомнить коленепреклонным!

– Ага, сейчас! – заорал Долгополый. – Только шнурки завяжу!

– Да-да! – рассмеялся я, делая обманный выпад влево. – Ты можешь как раз поклониться! А мы сделаем вид, что ты завязываешь шнурки! Только мы с тобой будем знать, что ты кланяешься своему господину!

– Да вот садовый овощ тебе во всё лицо, выскочка! – прорычал Глеб.

– Ну что же, тогда ты сам этого захотел!

В ответ на мои слова Глеб со всей дури топнул ногой по платформе. Каменное покрытие под его сапогами хрустнуло. И тут же от его ноги ко мне устремилась земляная волна. Камень пошел рябью, как вода от брошенного камня! Эта херня вспарывала гладкую поверхность арены и устремилась ко мне!

Если бы не резкий Рывок, то там, где я только что стоял, меня насадило бы на три каменных штыка, вырвавшихся из почвы. Если бы я остался на месте, меня могло скинуть вниз, к Мизуки и Мишке.

Я увернулся, перекатился через плечо и, не вставая, выбросил обе руки вперед.

Ревущие струи пламени ударили в сторону Долгополого. Температура была такой, что воздух между нами пошел маревом.

Глеб тоже быстро среагировал. Он поднял руки, и перед ним из платформы выросли три каменных блока, поставленных под углом. Струи пламени ударились в поверхность, с шипением расплескались, не в силах пробить защиту, и ушли в стороны. Мелкая щебенка и осколки раскаленного камня брызнули в разные стороны.

Не давая мне передышки, Глеб взмахнул руками. Все три раскаленных блока, размером с приличный обеденный стол, оторвались от земли и взмыли вверх! А потом метнулись ко мне…

Ядрёна медь!

Глеб заставил один из блоков изменить траекторию и обрушиться на меня сверху, словно гигантский молот. Два других должны были ударить меня с боков.

Он решил взять меня в коробочку! В тиски, где я должен был стать уникальным расплющенным экспонатом!

Я рванул вперед. Только вперед! Снова Скольжение, снова рывок!

Я проскочил в сужающуюся щель между падающими блоками буквально за миллисекунду до того, как они с оглушительным грохотом соединились за спиной.

Ударная волна толкнула в спину. Даже по моей броне досталось – мелкая щебенка застучала по кевлару пулемётной очередью. Но я был уже гораздо ближе.

Я метнул в Глеба очередной Огненный Клинок.

Трибуны взрывались криками. Аристократы потеряли человеческий облик. Они ревели, топали ногами, размахивали руками.

– Елисей! Елисей! Дави его! – орала наша половина.

– Глеб! Глеб! Размажь ублюдка! – надрывались фанаты Долгополых.

Сквозь этот гвалт в наушнике пробился голос Мишки:

– Глеб! Давай сильнее! – крикнул Морозов, а потом добавил: – Мне уже надоело здесь лежать, Еля! У меня страшно чешется нос, а руки зажаты! Кончай с ним!

– Терпи, Мишаня! Терпи, брат! – откликнулся я.

– Ну вот, и у меня тозе нос зацесался! – подала голос Мизуки.

– Ребята, я вообще-то делаю всё, что могу!

– Ты молодец, Еля! Мы тобой гордимся! Вот лежим тут и вовсю гордимся! – крикнул Мишка.

Юморист, блин…

В это время Долгополый снова топнул ногой. На этот раз со всей силы, выкладываясь от души. Каменные плиты пошли такой волной, что меня едва не сбило с ног. Эта волна взметнула меня на гребень, как серфингиста.

И в тот же момент я почувствовал опасность. Спинной мозг закричал об опасности. Я дернулся влево.

Из гребня волны вырвался тонкий каменный шип, целясь мне прямо в бедро! Пытается пробить мне ногу, сука!

Это до боли напомнило мне тот удар исподтишка, который нанес Романов Яромиру. Но я был готов. Я ждал и не такой подлости от Глеба.

Каменный шип вспорол воздух там, где секунду назад была моя нога.

Перепрыгнув на ровное место, я добавил огонька – ударил плазмой перед собой по камню, создавая дымовую завесу из пыли и пара. Скрытый этим облаком, я переместился рывком левее. Снова всплеск! Снова пламя застилает мое передвижение!

Так, шаг за шагом, отвлекая внимание ложными атаками и дымом, я приближался к Долгополому.

И вот наше расстояние сократилось до жалких четырех метров.

Передо мной снова выросла стена из каменных шипов, преграждая путь. Я остановился. Живица кипела, мобильный доспех гудел, отводя лишнее тепло.

Я улыбнулся. Хотя Глеб и не видел моей улыбки из-за тонированного визора шлема, он наверняка почувствовал мою ауру.

– Долгополый! – крикнул я, перекрывая шум трибун. – А давай мы с тобой без магии сразимся, а⁈ По-мужски! Вот мой боевой нож! – я выхватил из ножен на бедре тускло блеснувший клинок. – У тебя, я вижу, есть шпага! Так что давай посмотрим, научился ли ты хоть чему-то на уроках по холодному оружию у Махова! Заодно потешим публику!

Глеб замер. Его грудь тяжело вздымалась. Гордыня ведь на самом деле страшная вещь. Отказаться сейчас, на глазах у всей Академии, значило признать свою слабость в ближнем бою.

– А давай! – выплюнул Глеб и отработанным движением выхватил узкую шпагу с витиеватой гардой. – Только от доспеха я не откажусь! Ты же не будешь снимать свой⁈

– Да вот ещё. Останусь пока в нём, – хмыкнул я. – Всё честно.

– Ну, если я сделаю три укола, то тогда ты извинишься! На коленях! – Долгополый хохотнул, как будто уже предвкушал легкую победу. – Магию использовать не будем! Решение вынесет благородный металл!

– Годится, – кивнул я. – А если я тебя три раза уколю, тогда уже придётся извиняться тебе!

И тут Глеб прыгнул вперед.

Его выпад был стремительным. Шпага со свистом рассекла воздух, метя мне в горло. Я ушел влево. Лезвие скользнуло в миллиметре от моего шлема, высекло искру из композитного материала.

Я не остался в долгу. Перекатился под бьющей рукой и рубанул ножом наотмашь. Нож вспорол воздух – Долгополый оказался на удивление проворным и отскочил назад.

Он снова прыгнул, подняв шпагу.

Начался танец. Силуэт, пируэт, откат, перекат. Сталь звенела о сталь. Надо отдать ему должное, Долгополый неплохо владел клинком. Видимо, лучшие учителя Империи не зря ели свой хлеб. Он двигался легко, пружинисто, постоянно пытался держать меня на дистанции клинка.

Но в прошлой жизни я был ведарем. Я резал оборотней, которые двигались в три раза быстрее этого щенка.

– Неплохо! – бросил я и отбил очередной выпад блоком ножа. – Ты чего-то умеешь!

– Да и ты умеешь не только мух гонять! – огрызнулся Долгополый.

Наша битва продолжилась. Мы кружили по каменной платформе, наносили удары и уворачивались. Трибуны ревели. Всё вокруг превратилось в размытый танец стали и брони.

Вот я извернулся, пропустил его клинок над плечом и нанес удар рукоятью ножа в ребра. Глеб крякнул, но тут же ответил, чиркнув кончиком шпаги по моему предплечью. Кевлар выдержал, но удар засчитан.

Два удара я нанес по его доспеху. И он нанес два укола по моей броне. Да, пришлось поддаться, чтобы вырубить ему пару меридианов.

Оставался третий удар. Решающий.

Я взмахнул ножом, сделал обманный пируэт, показывая, что ухожу вправо. Глеб повелся, сместил центр тяжести. И в этот момент я сменил направление, прыгнул вперед и нанес удар ботинком в грудь!

Глеб охнул, потерял равновесие и рухнул на каменную платформу, выронив шпагу.

Я оказался над ним, занес нож для финального удара.

И в этот самый момент над нашими головами раздался пронзительный визг.

Я вскинул голову.

Последний Крылатый Потрошитель, который всё это время кружил под куполом, видимо, решил, что настал его час. Тварь сложила кожистые крылья и камнем спикировала на нас, разинув усеянную бритвами пасть. Монстр явно целился в того, кто останется в живых, чтобы полакомиться победителем.

Времени на раздумья не было!

Я отставил удар ножом до лучших времен. Развернулся на пятках, вскинул левую руку и, вложив в заклинание максимум оставшейся живицы, метнул Огненный Клинок.

Сгусток плазмы ударил точно в цель. Птеродактиль, не успевший выйти из пике, напоролся на раскаленное лезвие. Раздался влажный звук, тварь истошно завизжала, вспыхнула, как промасленная ветошь, и последняя бестия Опасных земель рухнула вниз, за пределы нашей платформы.