Текст книги "Боярский сын Дружинник Часть третья (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

– Что, Ярославский? – расхохотался Глеб. – Не нравится, когда бьют по-настоящему⁈

– Мне нравится, когда ты открываешься, придурок! – выплюнул я ответ.

Вскинул обе руки, и огненный вал сорвался с ладоней.

Глеб успел выставить каменную стену, но от температуры камень начал плавиться, превращаться в стекло.

Долгополый заорал, отскакивая назад и спасаясь от жара.

В этот момент сверху раздался победный крик Мизуки:

– Флаг у меня, Елисей-сан!

Я поднял голову. Японка сидела на самой вершине мачты, сжимая в руке алое полотнище.

Трибуны взорвались таким ревом, что, казалось, купол Академии сейчас рухнет.

Мы сделали это! Мы опередили их!

– Бросай мне и уходим! – крикнул я, отступая к краю островка, готовясь ловить флаг.

Мизуки размахнулась и швырнула свернутый флаг вниз. Алое пятно полетело по дуге мне в руки. Я уже протянул ладони, чувствуя вкус победы. Мой внутренний старик довольно крякнул. Мы умыли этого напыщенного индюка!

Но тут произошло то, чего не ожидал никто.

Даже организаторы.

Глеб Долгополый, поняв, что он проиграл гонку, издал нечеловеческий, полный отчаяния и злобы вопль.

Его доспех, усиленный экзоскелетом, засветился ядовито-зеленым светом.

– ЕСЛИ НЕ МНЕ, ТО НИКОМУ!!! – истошно завопил он.

Вместо того, чтобы атаковать меня, Глеб рухнул на колени и вогнал обе руки, по самые локти, в скалистое основание нашего островка.

Вся энергия ушла вниз, в фундамент арены.

Раздался звук, похожий на раскат грома внутри железной бочки.

Полигон содрогнулся так, что вода взлетела на несколько метров вверх.

Алый флаг, который летел мне в руки, завис в воздухе… а потом растворился.

Иллюзия! Престолов, сукин сын, успел подменить его в последний момент!

Но это было уже не важно.

Потому что мачта, на которой сидела Мизуки, вдруг заскрипела и накренилась.

Островок под моими ногами треснул пополам.

Глеб в своей ярости пробил несущие конструкции арены. Вода вокруг нас начала закручиваться в гигантскую воронку. Центральный остров стремительно уходил под воду, затягивая нас в пучину.

– Мизуки! Прыгай! – заорал я, видя, как мачта кренится и падает в эпицентр водоворота.

Но японка не успевала. Центробежная сила прижала её к дереву.

Вода сомкнулась над островком. Меня сбило с ног ледяным потоком. Я почувствовал, как меня тащит на дно, в мясорубку из камней, деревянных обломков и обезумевших акул.

Глава 3

Вода ударила со всех сторон. Меня завертело и закрутило, как носок в стиральной машине. Центробежная сила швыряла тело из стороны в сторону, броня скрежетала от давления, а Кольчуга Души то и дело вспыхивала, когда гасила удары о проносящиеся мимо бревна и куски скал.

Мир превратился в хаос из зелено-черной пены, пузырей и ревущего гула.

Ядрёна медь! Откуда у этого напыщенного индюка Глеба столько дури, чтобы пробить дно арены⁈

Но стоило мне только об этом подумать, как мой внутренний старик цинично хмыкнул: «А с чего ты взял, боярич, что это сотворил Глеб?»

И правда. Я приоткрыл глаза, защищенные визором шлема, и сквозь толщу бурлящей воды посмотрел на структуру магии. Воронка, в которую нас затягивало, имела слишком правильную форму. Энергетические контуры, пронизывающие воду, светились красноватым светом, а не зеленоватой живицей Долгополого.

Вот же сукины дети! Преподаватели! Иллюминарий Георгиевич и его компания садистов-затейников!

Глеб своим ударом не сломал арену, а попросту активировал скрытый триггер!

Это и была вторая фаза испытания? Они превратили полигон в гигантский блендер, чтобы посмотреть, как будущая элита Империи будет выживать в условиях хаоса?

Мои размышления были прерваны весьма грубым образом.

Разрезая водоворот, ко мне понеслась торпеда. Огромная, серая, с плавником, похожим на тесак мясника.

Акула!

Трансмутированная тварь с металлическими лезвиями вместо зубов. И судя по её целеустремленному виду, она решила, что Мобильный Доспех рода всего лишь консервная банка с вкусным мясцом внутри.

Тварь разинула пасть. Ряды лезвий блеснули даже в мутной воде.

– Хрен тебе, а не боярич! – буркнул я, хотя звук остался внутри шлема.

Тут же забарахтал ногами и руками, меняя траекторию движения. Драться? Ага, щас!

В воде машут руками только киноактёры. Сопротивление среды сожрет всю силу удара. Поэтому я сгруппировался, подтянул колени к груди, пропустил клацнувшую пасть в сантиметре от своего бедра и, резко распрямившись, всадил оба ботинка в акулий нос!

Удар вышел на славу. Сервомоторы доспеха взвизгнули, но выдали максимум мощности.

От удара в самое чувствительное место акула замотала башкой, её глаза закатились, и она отскочила в сторону, уходя в глубокий штопор.

Но радость моя была недолгой. Твари из Опасных земель славились тем, что инстинкт самосохранения у них отсутствовал напрочь. Пока я пытался выплыть на поверхность, продираясь сквозь бурлящий поток, акула благополучно пришла в себя. Она сделала резкий разворот, ударила хвостом, и снова бросилась на меня, желая отомстить за унижение.

Вот же неугомонная!

Живица рванула по меридианам. Я уже готов был выпустить в нее Огненный Клинок, наплевав на то, что под водой он потеряет половину убойной силы, как вдруг боковое зрение уловило движение.

Мимо меня, втянутое в водоворот, неслось здоровенное бревно.

Я ухватился за него руками, крутнулся вокруг своей оси, используя инерцию потока, и, когда акула оказалась на расстоянии вытянутой руки, с размаху впечатал импровизированный таран ей в жабры!

Почти как рыцарь на поединке, только не было коня и вместо копья – бревно!

Раздался глухой хруст. Акулу ещё отшвырнуло в сторону, и на этот раз она явно потеряла ко мне интерес, решив поискать добычу, которая не отбивается бревнами.

Обиделась, наверно!

Я вцепился в деревяшку мертвой хваткой и, перебирая руками и ногами, рванул к поверхности.

Вынырнул. Воздух ворвался в легкие. Огляделся по сторонам. Ох ты ж, ядрёна ме-е-едь…

Воронка никуда и не думала исчезать. Наоборот, она стабилизировалась. Вода не уходила в никуда, она вращалась с бешеной скоростью, образовывала гигантский круговорот. Обломки кораблей, бочки и плавники акул кружились на этой карусели, как пельмени при помешивании в кастрюле.

Я подтянулся, оседлал свой обломок мачты, балансируя на нем, как заправский гавайский серфер, и попытался оценить диспозицию.

Где-то справа, метрах в тридцати, из воды вынырнул Мишка Морозов. Мой долговязый друг не растерялся. Он не стал барахтаться в воде. Вместо этого он щедро залупил по волнам живицей, создавая вокруг себя ледяные плоскости. Вот уже вылез и понёсся на ледяной площадке по кругу.

А вот и Мизуки! Наша тень умудрялась прыгать по проносящимся мимо щепкам, едва касаясь их ногами. Она двигалась против течения водоворота, используя центробежную силу себе во благо. Красотка!

Но тут вода между нами взорвалась.

Из глубины, словно щупальце гигантского кракена, вырвался толстенный, покрытый шипами корень. Ковальков! Этот садовник-переросток каким-то образом умудрился зацепиться за дно или за крупный обломок и теперь контролировал мерзкую дрянь.

Корень начал хлестать из стороны в сторону, сшибая проплывающие мимо обломки. Он попытался смахнуть Мизуки, но девушка ушла в головокружительное сальто, пропустив шипы под собой. Затем корень метнулся к Морозову, разбив вдребезги ледяной плот. Мишка чудом успел перепрыгнуть на соседнюю бочку.

Так дело не пойдет. Нас же перебьют поодиночке.

Я завертел головой, сканируя пространство. И увидел его. Ближе к внешнему краю воронки, там, где течение было чуть слабее, из воды торчал небольшой, но крепкий каменный островок. Видимо, кусок старого фундамента арены, который не поддался разрушению.

– Мишка! – заорал я в канал связи, чтобы перекрыть шум воды и рев трибун. – Видишь вон тот остров на три часа⁈ Давай туда!

Морозов крутнул головой, его визор блеснул.

– Вижу, Еля!

– Строй дорогу! Нам нужна точка опоры!

Зачем я это сделал? Да потому что болтаться в этой центрифуге равно самоубийству. Нам нужна твердая почва под ногами, чтобы организовать нормальную атаку и выцепить флаг, который, я был уверен, всё еще находился где-то здесь, скрытый иллюзиями.

Мишка не подвел. Он хлопнул ладонями по воде, и от него к островку побежала широкая ледяная дорожка. Вода бушевала, пытаясь сломать лед, но Морозов вливал живицу непрерывным потоком, укрепляя мост.

Только бы ему хватило сил!

Я присел на своем бревне, дождался, когда течение поднесет меня поближе к началу ледяной трассы…

Хоп! В диком прыжке перемахнул через бурлящую пропасть!

Ботинки шаркнули о лед. Я проскользил несколько метров, гася инерцию, и взбежал на каменный пятачок.

– Миша, давай! – крикнул я, разворачиваясь и протягивая руку.

Морозов побежал по мосту, который уже начал трескаться под напором водоворота. Я схватил за запястье в тот самый момент, когда лед под ногами Мишки разлетелся крошкой, и рывком втащил на камни. Мы замерли, припав на одно колено.

– Нормально… покатались… – прохрипел Мишка, отряхивая доспех от ледяной крошки.

– Не расслабляться, пятнистая лягушка! – хмыкнул я. – Вечеринка только начинается.

Слева от нас, метрах в двадцати, на деревянном обломке барахтался Престолов. Иллюзионист команды Долгополого отбивался от здоровенной акулы. Тварь щелкала челюстями и старательно пыталась отхватить ему ногу. Престолов орал, пускал слабые вспышки света, и выглядело всё так, словно ему пришёл конец.

Однако… мое зрение показывало иное.

Там, где барахтался Престолов, фон живицы был размытым, каким-то туманным. Как будто…

Пустышка! Иллюзия!

А вот чуть правее, за нагромождением плавающих бочек, пульсировал реальный сгусток живицы. Настоящий Престолов притаился там, приготавливая какую-то пакость, пока мы будем отвлекаться на его «смерть» в пасти акулы.

– Ах ты ж хитровыдуманный засранец, – прошептал я. – Решил развести старого охотника на дешевый фокус?

Я поднялся. Живица хлынула по меридианам на руке, сконцентрировалась на кончиках пальцев и перешла в нож. Воздух вокруг ладони задрожал от жара, и в следующее мгновение я метнул Огненный Клинок.

Я швырнул с упреждением, рассчитав траекторию бочек, за которыми прятался настоящий противник. Зачем мне иллюзия, когда нужен сам кукловод?

Огненный серп со свистом пронесся над водой и…

БАБАХ!

С точностью курьерского поезда, прибывающего по расписанию, снаряд впечатался в нагромождение бочек. Иллюзия, скрывавшая Престолова, с грохотом взорвалась. Парень, получил удар в грудь, с воплем вылетел из своего укрытия и удачно рухнул на проплывающий мимо обломок палубы.

Его доспех задымился. Он попытался подняться, тряся головой.

Но тут вступила в дело карма. Та самая веселая акула, которая до этого грызла его фантом, вдруг поняла, что её мерзко обманули. Она сменила курс, выпрыгнула из воды и, клацнув челюстями, цапнула Престолова за бронированную ногу!

– А-а-а-а! Помогите! Отвали, срань мокрая! – завопил Престолов, когда тварь потащила его в бурные воды для более интимного знакомства.

Я усмехнулся. Вряд ли организаторы позволят ему умереть. Но из игры этот клоун выбыл точно.

– Минус один! – крикнул я Мишке. – Осталось двое!

В этот момент раздался девичий крик.

Мы повернули головы. Мизуки схлестнулась с Ковальковым. Здоровяк, стоя на деревянной платформе, насылал на девушку всё новые и новые волны шипастых корней.

Но Мизуки так просто не взять!

Она превратилась в смертоносный вихрь и вовсе не собиралась сдаваться. Её клинки, усиленные магией воздуха, сверкали так быстро, что слились в светлый купол. Она рубила корни в капусту, превращала плети в мелкую нарезку.

– Смотри-ка, – хохотнул Мишка. – Наша принцесса из его водорослей нори для суши делает!

– У нее кончается живица, – нахмурился я, видя, как тускнеет свечение клинков. – Ей нужна помощь. Но пока вроде бы держится…

– А где наш главный виновник торжества? – спросил Морозов, озираясь.

И тут мы его увидели.

Глеб Долгополый. Этот пижон не собирался сдаваться. Используя экзоскелет и мощь магии земли, он выстраивал каменную дорожку, ведущую к центру воронки. Туда, где торчала мачта с заветным алым флажком.

Глеб запрыгал с одного каменного гриба на другой, двигаясь к цели.

– Мишка, видишь его? – спросил я, указывая на скачущего Долгополого.

– Конечно! Как такую зеленую жабу не увидеть? – оскалился Морозов.

– Надо бы помочь ему навернуться. Как ты на это смотришь?

– Да легко! Устроим ему ледниковый период!

Мишка вскинул обе руки и тут же выпустил из ладоней целый залп ледяных копий.

Они пролетели над водоворотом и ударились не в самого Глеба, а в те самые каменные столбы, по которым он прыгал.

Лед покрыл мокрый камень зеркально-гладкой коркой.

Глеб, не ожидавший такой подлянки, оттолкнулся от предыдущего столба и приземлился на следующий. Но вместо уверенной точки опоры его ботинки встретились с ледяным навершием.

Фигак!

Ноги Долгополого взлетели в воздух. Он смешно взмахнул руками, пытаясь поймать равновесие, но куда там! Кое-как ему удавалось удержаться, но он всё больше и больше кренился назад.

– Лови подгон, ублюдок! – рыкнул я.

Пока он балансировал, я сформировал в руке Огненный Клинок, на который был способен в данный момент, и метнул его между взмахами рук.

Плазменный серп ударил точно в цель!

Раздался грохот. Кольчуга Души Глеба вспыхнула ярким светом, принимая на себя основной урон, но сила удара сбросила-таки с обледенелого столба. Долгополый с воплем полетел вниз, в объятия бурлящей воды и радостно катающихся на карусели воронки акул.

– Страйк! – гаркнул Мишка.

Но не успели мы отпраздновать это падение, как инстинкты заставили дёрнуться. Волосы на затылке встали дыбом.

Я краем глаза зацепил девятый вал за нашими спинами. Вода вздыбилась огромным нарывом, который вот-вот грозил прорваться.

– Мишка, в сторону! – заорал я и толкнул друга плечом.

Мы разлетелись в разные стороны. В то место, где мы стояли секунду назад, из воды ударило ОНО.

Это был морской дьявол, химера, сотканная из чешуи, наростов и клыков. Размером с микроавтобус, с пастью, в которую мы бы поместились вдвоем, не нагибаясь.

А на спине этой твари, вцепившись в костяные наросты, сидел… Престолов!

Этот гнида всё-таки обманул нас!

То, что утащила акула, было двойной иллюзией, матрешкой из фантомов! А сам он оседлал подводную тварь и теперь решил нанести нам удар в спину!

– Сюрприз, плебеи! – завопил Престолов, направляя монстра.

Тварь разинула пасть и бросилась на меня.

Ах так⁈ Ну держись, сука!

Я уперся ногами в камень, отвел руки назад, черпая живицу из самого ядра своего естества.

– ОГНЕННЫЙ ШТОРМ! – проревел я и выбросил руки вперед.

Из моих ладоней вырвался ревущий поток плазмы, настоящий огненный залп! Техника высокого уровня! Я видел это у отца, но он-то Ратоборец. А я… И всё же у меня получилось!

Струя пламени ударила в разинутую пасть химеры!

Вода вокруг испарилась, превратилась в облако обжигающего пара. Тварь издала деревянный скрип. Огонь остановил эту махину в полете и с силой отбросил назад.

Престолов, не удержавшись на спине бьющегося в агонии монстра, слетел с него, как тряпичная кукла. Он перелетел через наш островок и шлепнулся на соседний камень.

Он попытался встать, но тут в дело вступил Морозов.

Мишка, злой как черт из-за того, что его чуть не сожрали, не стал церемониться.

– Куда собрался, ихтиандр недоделанный⁈ – рявкнул он.

Морозов взмахнул руками, и из воды вокруг Престолова вырвались четыре ледяных обруча. Они ударили в противника, взяли в оковы и намертво пригвоздили его к камню за элементы брони.

Престолов задергался, пытаясь освободиться.

– Остынь! – добавил Мишка и выпустил следом ледяную волну.

Волна накрыла пригвожденного иллюзиониста и мгновенно застыла. Через секунду на камне возвышалась живописная ледяная глыба, внутри которой, с выпученными глазами и открытым ртом, замер Престолов. Прямо как мамонт в вечной мерзлоте. Выбраться из этого панциря без посторонней помощи он точно не сможет до конца испытания.

– Отличная работа, брат! – я хлопнул Мишку по наплечнику.

– Обращайся! – оскалился он. – Что дальше?

– Дальше спасаем нашу принцессу!

Мы развернулись к центру арены. Мизуки откровенно сдавала позиции. Ковальков, поняв, что остался один против нее, перестал экономить силы. Он поднял из воды целый лес извивающихся бревен и корней, загоняя японку в угол.

– Эй, садовник! – крикнул я, привлекая его внимание. – Лови удобрения!

Мы с Мишкой переглянулись и ударили дуплетом.

Это была импровизация чистой воды, но сработала она идеально.

Я выпустил серию огненных шаров, целясь в основание деревянной платформы, на которой стоял Ковальков. Огонь впился в мокрое дерево, заставил его дымиться и трескаться.

А Мишка тут же, без паузы, ударил туда же ледяным копьём.

Термический шок!

Резкий перепад температур от сотен градусов плюса до глубокого минуса сделал свое дело. Деревянная платформа хрустнула сухим крекером и раскололась на несколько частей!

Ковальков, потеряв опору, взмахнул руками. Его контроль над корнями мгновенно рассеялся.

Мизуки тут же оттолкнулась от падающего бревна, взмыла в воздух и, пролетая над падающим Ковальковым, изящно звезданула его закованной в металл ножкой прямо в лоб.

– Идиот! – крикнула она вслед падающему в воду здоровяку.

Ковальков с громким плюхом пошел на дно. Закрутился, завертелся, но выплыть ему помешала кинувшаяся акула. Она вцепилась зубами в правую ногу и тут же потащила противника на глубину.

– Ну вот, – хохотнул Мишка. – Теперь точно остался только один.

Но этот «один» не собирался сдаваться.

Глеб Долгополый, мокрый и злой, вынырнул на другом конце арены. Он уцепился за остатки каменных столбов и кое-как подтянулся наверх. Заметил, что мы на него смотрим.

– Вы думаете, это всё⁈ – истерично заорал он, его голос срывался на визг. – Я вас уничтожу! Я раздавлю вас, ничтожества!

Глеб начал бить кулаками по камню. Из воды, прямо в нашу сторону, полетели каменные снаряды. Здоровенные булыжники неслись над водоворотом, как ядра из пушек.

– Мишка! Дорогу к флагу! Живо! – скомандовал я и выставил огненный щит.

Мачта с алым флажком застыла метрах в десяти от нас. Сейчас самое время пробиться к ней и забрать долгожданный приз.

– Понял! Держись, командир! – Морозов напрягся до предела.

Живица хлынула из него мощным потоком.

От нашего островка, прямо по воздуху, опираясь на верхушки торчащих из воды скал, начал расти ледяной мост. Изогнутый как спина дракона, он тянулся к мачте, к нашей победе.

– Прикрывай! – бросил я и рванул вперед.

Я запрыгнул на ледяную трассу. Включил Скольжение на максимум. Ботинки доспеха заскользили по идеальной поверхности. Я помчался вперед, как олимпийский конькобежец.

Ветер засвистел в ушах.

Справа и слева от меня, разбивая лед в крошку, проносились каменные снаряды Глеба.

Один булыжник летел в голову. Я пригнулся, пропуская его над собой, и камень с лязганьем чиркнул по шлему. Второй снаряд ударил в мост прямо передо мной. Лед треснул, образовав провал.

Я оттолкнулся левой ногой, перепрыгнул дыру в мосту, приземлился на правую и продолжил скольжение, не теряя скорости.

Внизу ревела воронка, щелкали челюстями акулы, орал проклятия Долгополый, но для меня сейчас существовала только одна цель.

Алый флажок!

Я приближался к висящей мачте. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Мост прошел чуть ниже мачты. Я сгруппировался, вложил всю оставшуюся энергию в ноги и прыгнул вверх.

Время словно замедлилось. Я летел в воздухе, вытянув руку. Пальцы сомкнулись на древке.

Есть!

Сорвал флаг с крепления, прижал его к груди и начал падать вниз, на продолжающийся расти мост.

Удар о лед был жестким, я проскользил на спине несколько метров, но тут же перевернулся, вскочил на ноги и рванул к финишу.

Глеб продолжал швырять камни, но куда там! Меня уже было не остановить!

Я влетел в стартовую зону, скользнул по шершавому бетону, высек искры из-под подошв, и остановился. Выпрямился во весь рост. Ну что же, вот и настал миг триумфа!

Выбросил руку с зажатым в ней алым флагом Академии высоко над головой!

На секунду над Ристалищем Чести затихло. А затем…

Арена взорвалась от криков и свиста!

Трибуны заверещали от восторга. Люди вскакивали с мест, махали руками, что-то кричали. Все крики растворялись в общем оре.

– Я-РО-СЛАВ-СКИЙ! Я-РО-СЛАВ-СКИЙ! Я-РО-СЛАВ-СКИЙ! – скандировала толпа, и это было приятно.

На экранах под куполом показывали меня с поднятым флагом. Я поднял визор и улыбнулся всем разом. И злопыхателям и тем, кто нам симпатизировал. А что? Мне не жалко.

Нашёл взглядом ложу Ярославских. Мой отец, Святослав Васильевич, стоял у барьера. Он кивнул мне и улыбнулся. Яромир рядом с ним прыгал и что-то орал, размахивая руками.

Я скосил взгляд на ложу Долгополых. Князь Фрол Терентьевич сидел с таким лицом, словно ему под нос сунули дохлую крысу. А Любава Шумилова… Любава смотрела на меня глазами по пять рублей. Её планы с моими «поддавками» бухнулись в воронку.

Я обернулся. На стартовую площадку выбрались Мишка и Мизуки. Они откинули визоры и тоже улыбнулись. Доспех Морозова был покрыт царапинами. У Мизуки тоже хватало новых зарубок, однако глаза обоих светились радостью и восторгом.

Я шагнул к ним, раскинул руки и сгреб обоих, прижал к себе.

– Друзья, мы сделали это! – прокричал я, перекрывая рев толпы. – Мы замочили этих напыщенных засранцев!

Мизуки рассмеялась в ответ:

– Это было… весьма неплохо, Елисей-сан! Мы показали им настоясее искусство командной работы!

Мишка стянул шлем, вытер пот со лба и хмыкнул:

– Да мы их просто в порошок стерли, Еля! Слыхал, как Глеб орал от бессилия? Я эту запись себе на будильник поставлю!

Над ареной прогремел голос Совестина:

– ПОБЕДА ВО ВТОРОМ ИСПЫТАНИИ ПРИСУЖДАЕТСЯ КОМАНДЕ ЯРОСЛАВСКОГО! СЧЕТ СТАНОВИТСЯ ОДИН – ОДИН! ВСЁ РЕШИТ ПОСЛЕДНЕЕ ИСПЫТАНИЕ!

Толпа взвыла от восторга.

– Ребята, мы сделали это! – крикнул я.

– И сделаем снова! – ответил Мишка.

– Как два пальца обсосать! – усмехнулась Мизуки. – Ведь я правильно сказала?

Я посмотрел на своих друзей. В моей прошлой жизни я привык полагаться только на себя. Но здесь, в этом мире, у меня появились настоящие друзья. Моя стая. Моя команда.

– Знаете что, бойцы? – я тоже снял шлем и вдохнул воздух арены. – Предлагаю отметить нашу небольшую, но очень важную победу! А потом… потом мы выйдем на третий раунд и забьем последний гвоздь в крышку гроба репутации Долгополого!

Ответом мне было дружное и полное радости:

– Ура-а-а-а!!!