Текст книги "Боярский сын. Дружинник Часть первая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Тон ребенка был таким, что смех Костромарова оборвался. Мужчина, повинуясь приказу в голосе мальчика, развернулся и на деревянных ногах подошел к дверям.

Он положил руку на тяжелую бронзовую ручку. Потянул на себя.

Дубовая дверь приоткрылась.

И в этот самый момент, в тишине приемной, раздался грохот выстрела.

БАМ!

Костромаров распахнул дверь настежь.

Охранник Степан, тот самый бездушный садист, которого ничто не могло пронять, стоял у своей стойки. В его руке дымился табельный крупнокалиберный пистолет. Сам Степан, словно в замедленной съемке, откинулся назад и начал сползать вниз. Из отверстия в его виске выплеснулась кровь, щедро заляпав стену и глянцевый мрамор пола абстрактным узором.

Но это было не всё.

Истошный вскрик заставил Костромарова повернуть голову налево.

Анжела, стоявшая у своей стойки, в ужасе отшатнулась прочь. Её руки взметнулись к лицу, закрывая его ладонями, чтобы не видеть этой картины.

На столешнице ресепшена лежал канцелярский нож. Девушка, отшатываясь, случайно зацепила его пуговицей пиджака и… Когда она взметнула руки вверх, то потянула за собой и зацепившийся нож. Лезвие ножа в ту же секунду проткнуло нежную кожу на шее девушки. Оно с ювелирной точностью вонзилось прямо в сонную артерию.

– А-а-кх… – Анжела захрипела.

Её глаза распахнулись в шоке. Ладони оторвались от лица и схватились за шею. Сквозь изящные пальцы с зеленоватым маникюром ударил алый фонтан крови.

Она пошатнулась, смахнула на пол стопку бумаг, и рухнула на колени, пачкая светлый ковролин.

– Нет! Твою мать, нет! – заорал Костромаров, выходя из ступора.

Он бросился к девушке. Упал рядом с ней на колени, попытался оторвать её руки от раны, чтобы зажать фонтанирующую артерию своими ладонями. Горячая, липкая кровь мгновенно пропитала его итальянский костюм, залила манжеты.

– Держись! Держись, дура, я сейчас вызову скорую! – в панике бормотал он, но кровь не останавливалась.

Она хлестала сквозь его пальцы, унося жизнь девушки с каждым ударом слабеющего сердца.

Спустя десять секунд глаза Анжелы остекленели, обратившись к потолку. Её тело обмякло в руках Костромарова.

Он стоял на коленях в луже крови, тяжело дыша. Два трупа за пять секунд. Охренеть! Это какой-то сюрреалистичный кошмар.

И тут из-за его спины, из темноты кабинета, раздался детский голосок:

– А ведь я её предупреждал, что линия жизни короткая… И песенку спел…

Костромаров повернул голову.

Мальчик стоял в дверном проеме, засунув руки в карманы курточки. На круглом лице не было ни тени испуга или сострадания. Он смотрел на кровавую баню в приемной с почти научным интересом, словно наблюдал за муравейником, в который плеснули кипятком.

Так мог смотреть палач на результаты своей работы. Просто работа, ничего более. Всего лишь отобранные жизни, которые ничего не значат.

Его чёрные глаза встретились со взглядом стоящего на коленях и перемазанного кровью «решалы». В эту секунду Мишка Костёр понял, что мальчик может вот также легко отнять и его жизнь. И от понимания этого стало холодно внизу живота.

– Так что, Михаил Валерьянович, – мальчик вежливо улыбнулся, и в этой улыбке Костромаров увидел оскал смерти. – Вернёмся к нашим делам? Как я уже говорил… У меня к вам есть предложение, от которого вам теперь будет очень, ну очень трудно отказаться.

Глава 9

На следующий день после принятия клятвы Крови от пятерых человек я проснулся с совершенно новым, доселе незнакомым мне в этом мире чувством. До этого я мог полагаться исключительно на себя, свой клинок да пару горьких настоек. А сейчас ощущал на периферии сознания пять незримых нитей.

Эти самые нити пульсировали где-то на границе восприятия. В прошлой жизни я так брал учеников, отвечал за них и мог почувствовать каждого. В нужный момент мог сконцентрировать внимание на любой из нити и получить информацию о состоянии ученика. О его переживаниях, желаниях, о его жизни или смерти. Потом, после обучения, я обрезал эти нити и отпускал учеников в свободное плавание, но до той поры следил за ними

Я не мог читать мысли, клятва так не работала, но я чётко чувствовал их эмоциональный фон. Вот как сейчас чувствовал спокойную уверенность Гордея и лёгкие колебания вчерашних уличных бойцов. Эликсир Подчинения, помноженный на магию крови и древнее заклятье, въелся в их нейронные связи намертво. Теперь это были мои люди. Моя личная, пусть пока и крошечная, армия.

За завтраком, лениво ковыряя вилкой сырники, которые Матрёшка полила медовым сиропом, я получил долгожданное сообщение от Кирилла Матвеевича. Меня приглашал в поместье Морозовых декан факультета Дознания.

Ну что же, рано или поздно, но я должен был это приглашение получить! А это значит, что клиент дозрел, и сейчас я должен озаботиться обеспечением своей финансовой стороны.

Морозов-старший не дурак, далеко не дурак. Старый лис из Тайного Дознания наверняка по косточкам разобрал и проанализировал нашу битву на Рубеже с Хладовеями. И он мог понять, что я снова использовал свой заветный эликсир. Тот самый, который ему никак не удаётся воспроизвести!

Да и не только я, но ещё и Мизуки. К тому же он сто процентов с пристрастием порасспросил Мишку, а сыну особо и скрывать нечего. Он хоть и участвовал в отражении атаки плечом к плечу с нами, но я ему не давал пилюлю с эликсиром. Принимали её только мы с японкой.

Не то чтобы я не доверял Мишке – парень он мировой, надежный как три скалы. Но у меня в тот момент маловато осталось препарата, и потребовалось применить эликсир максимально экономно.

Мишка, конечно, хороший боец, но Мизуки всё-таки на порядок лучше, быстрее и смертоноснее его. И это она наглядно доказала, когда хладнокровно сражалась с Престоловым на Ристалище Чести.

Пусть сражалась и под последней порцией эликсира… Да, я был вынужден отдать последнюю порцию именно ей. Не мог же я девчонку отпустить без страховки и защиты на бой с человеком, который не хотел нас даже слушать?

И вот теперь я отчетливо понял, что Кирилл Матвеевич смог меня вычислить. Аналитики его лабораторий, должно быть, сутками не спали, сопоставляя тайминги наших боев и показания датчиков. Ну что же, пришла пора озвучивать новые правила игры и новые условия контракта.

И теперь это будут вовсе не жалкие пятьдесят на пятьдесят, которые он пытался мне всучить в первый раз, а минимум шестьдесят на сорок в мою пользу. Но предложу я семьдесят на тридцать, чтобы оттолкнуться от верхнего предела.

Почему я не выдавал своего главного секрета раньше? Почему так долго мариновал могущественного главу рода?

Всё просто. Чтобы он прочувствовал, каждой клеточкой своего разума осознал, что деньги для меня не так важны. Для меня важнее уважение и признание, а деньги – это уже сопутствующий элемент.

Я не собирался быть мальчиком на побегушках у корпорации Морозовых. А если сейчас он сам меня пригласил, то явно готов это самое уважение выказать в полном объеме. Нет, я мог бы, конечно, встать в позу и сослаться на болезнь, попросить, чтобы он сам приехал, но… Наглеть-то тоже не нужно! Надо видеть берега!

Для наглядной демонстрации работы зелья я решил взять с собой Степана Борозду. Да, того самого здоровяка, главаря наемников.

А что? Отличный вариант! Заодно пусть посмотрит сам Степан – чего он сможет добиться в этом мире, если будет служить мне верой и правдой. Ну, и проверим как раз его верность в стрессовой ситуации.

Перед тем как подписать НАСТОЯЩИЙ договор, который устроит нас с Морозовым в полной мере, я продемонстрирую получаемые от зелья умения и навыки именно на Борозде. А перед этим скажу Степану, что буду использовать его как подопытную крысу в лаборатории могущественного клана. И если он не дрогнет, если в его глазах не промелькнет и тени сомнения, то сделаю Борозду вторым после Гордея в иерархии моей личной гвардии. А уж если дрогнет, то… Что ж, тогда я могу лишиться одного из тех, кто дал клятву. Клятва Крови так просто не отпустит, она выжжет предателя изнутри.

Так что сейчас я собирался одним выстрелом убить сразу семерых зайцев. Подписать, сказать, предупредить, показать, посмотреть, убедиться, пожать руки.

Черный бронированный внедорожник плавно катил по улицам Москвы. Степан сидел рядом со мной, облаченный в новенький, с иголочки, костюм без опознавательных знаков. Ну да, герб я ещё не получил, а герба Ярославских Борозда не заслуживал. В конце концов, не отец был его господином, а я!

Борозда был напряжен, массивные кулаки чуть подёргивались на коленях, но в присутствии меня он старался держать спину прямо. Не хотел показывать слабость. Высший свет ему был пока в новинку, он более привык к общению с простолюдинами. Ну да ничего, если сегодня пройдёт всё гладко, то с аристократами ему придётся встречаться гораздо больше, чем в прошлой жизни.

Мы прибыли в поселок Морозовых. Нас без лишних проволочек пропустили на подворье Кирилла Матвеевича. Кованые ворота бесшумно сомкнулись за джипом. Мы проехали посты охраны, вооруженные патрули и полускрытые турели, которые провожали нашу машину красными глазками.

Я скосил глаза на Степана. Здоровяк с опаской оглядывался по сторонам, изучая оборону чужого рода. Его кадык нервно дернулся пару раз.

– Не ссы, я рядом! – уверенно произнес я, хлопнув по широкому плечу.

– Да я и не очкую, Ваша Милость, – хрипло отозвался Борозда, сглотнув. – Чисто в таких местах… ну, сами понимаете. Не покидает хреновое ощущение, что можно зайти, а обратно выбраться уже не получится. Уж больно тут всё… основательно. Захлопнут периметр, и поминай как звали.

– Такое ощущение возникает во всех домах высшего света, привыкай, – усмехнулся я, глядя в окно на идеальные газоны. – За роскошными фасадами всегда прячутся острые клинки. Тебе придется к этому привыкнуть, если собираешься быть в моей команде на ведущих ролях. И… послушай меня внимательно. Сегодня тебе нужно довериться мне, Степан. Довериться так, как никогда в жизни никому не доверял. От того, что произойдет в ближайший час, зависит твоя дальнейшая роль в моей жизни: станешь ты одним из близких мне людей, генералом моей гвардии, которые достойны полного, безоговорочного доверия, или же останешься рядовым пехотинцем на побегушках. Всё это будет зависеть только от тебя.

Степан мгновенно подобрался. Его взгляд изменился. От неуверенности перешёл к решимости. И ещё там просквозила преданность, которую гарантировала Клятва Крови.

– Я полностью и целиком предан вам, Елисей Святославович! – с жаром откликнулся Степан, ударив кулаком в область сердца. – Прикажете шагнуть в огонь – шагну, не раздумывая!

– Вот это мы сегодня и проверим! – кивнул я, когда машина мягко затормозила у парадного крыльца, взял приготовленный портфель и скомандовал. – Выгружаемся!

Мы вышли на морозный воздух. Нас поджидал дворецкий, который без лишних слов проводил нас по коридорам прямиком к Кириллу Матвеевичу в кабинет. Мишки сегодня не было – он умчался кататься на лыжах, так что встреча с его отцом пройдёт без лишних вопросов.

Кабинет главы факультета Дознания свое роскошью подействовал на Степана подавляюще. Темное дерево, кожа, ряды старинных фолиантов в шкафах. Однако, он поджал губы и не отступил, следуя за мной.

Декан сидел за массивным столом и щёлкал компьютерной мышкой, что-то просматривая на мониторе. Когда мы вошли, он поднял голову и уставился на нас с лёгкой улыбкой.

Я чуть поклонился:

– Добрый день, Кирилл Матвеевич! Рады видеть вас в добром здравии! Батюшка тоже передаёт вам поклон и горячий привет!

Поклон Степана за моей спиной был куда более глубоким, как и положено простолюдину перед лицом могущественного боярина.

Морозов-старший оценивающе скользнул по нам взглядом, чуть дольше секунды задержался на Борозде, потом кивнул в ответ и показал на кожаные кресла у стола:

– Привет-привет, Елисей! Присаживайтесь. Батюшке тоже привет горячий и сотню рукопожатий! Давненько мы с ним не виделись, надо бы это исправить в ближайшее время. Рад, что вы пожаловали в мою скромную обитель.

– И пожаловали с очень приятным предложением, – тепло улыбнулся я в ответ, опускаясь в кресло. – Но пока мы с вами будем общаться и обсуждать некоторые финансовые нюансы, можно ли моего спутника проверить на ваши приборных стендах? Снять, так сказать, спортивные и магические показатели? Мой спутник с официально подтверждённым рангом «Отрок», но смею вас заверить, он может весьма неплохо драться и обладает неплохими навыками в боевых искусствах. Можно ли зафиксировать его базовые показатели прямо сейчас?

Морозов замер. Его рука с мышкой остановилась. Он посмотрел на меня взглядом опытного шахматиста, который мгновенно просчитывает на десять ходов вперед. В его серых глазах мелькнула искра понимания.

В самом деле, не стоило ходить вокруг да около. Разводить всяческие политесы и упражняться в подбирании слов.

– Мне кажется, что вы пришли с очень и очень приятным предложением, Елисей Святославович! – губы декана изогнулись в хитрой усмешке. – Что же…

Он нажал кнопку интеркома на столе и вызвал секретаря. Когда щуплый, бледный мужчина-помощник неслышно зашёл в кабинет, Морозов властно распорядился:

– Аристарх Власьевич, проводите этого мужчину к моим лаборантам в нижний сектор. И пусть с него снимут абсолютно все физические и аурические показатели. Прогоните по полной программе тестирования. Выясните его ранг, силу, скорость, реакцию ну и так далее!

– Будет сделано, господин, – секретарь низко поклонился в ответ, а потом показал Степану следовать за ним.

Степан бросил на меня короткий взгляд. Я только закрыл глаза. Здоровяк выпятил грудь и зашагал вслед за секретарем.

Как только дверь за ними закрылась Морозов откинулся на спинку кресла.

– Не изволите ли чаю, Елисей Святославович? – любезно спросил он, переплетя пальцы на животе. – Или же сделать кофе? Моя кухарка великолепно готовит с корицей. Бодрит необычайно.

– Благодарю покорно, Кирилл Матвеевич, но что-то мне подсказывает, что мы можем провести это время гораздо более продуктивно, чем за распитием кофе, – с этими словами я вытащил из кожаного портфеля распечатанный договор и аккуратно положил его на стол перед хозяином кабинета. – Как вы смотрите на то, чтобы прочитать вот эти вот бумаги? И, желательно, подписать после прочтения…

Морозов скосил глаза на титульный лист, но даже не притронулся.

– Это же наш с вами старый договор? – с наигранным удивлением спросил он. – Но зачем я снова буду читать его? Мы же вроде всё обсудили.

Вот же старый пройдоха! Я внутри усмехнулся. Морозов уже прекрасно успел понять, что именно я собираюсь сделать. И сейчас собрался валять Ваньку, показывая, что ничего не понимает, и горит желанием оставить всё как есть, то есть в пропорции пятьдесят на пятьдесят.

– Я взял на себя дерзость слегка изменить сумму наших с вами процентов с прибыли, – я сразу взял быка за рога, не давая ему пространства для маневра. – Не стоит разводить лишний политес, тем более, что кроме нас об этой беседе никто и никогда не узнает. Я покажу вам сегодня, чего реально стоит мой эликсир в действии, а вы…

– А я уже понял, что вы его опробовали на своей подруге Сато, – мягко закончил за меня Морозов, всё также не снимая маску добродушного дядюшки. Вот только о его взгляд можно было порезаться. – Именно поэтому я вас и позвал тогда в гости, чтобы сдать анализы. Да, не стоит ходить вокруг да около! Скажу, как есть – без вас, Елисей, у меня ничего не выходит! Мои химики бьются головой о стену, животные дохнут от выгорания клеток. И я… И я скорее всего буду рад начислить вам пять процентов сверху. Пятьдесят пять на сорок пять в вашу пользу. Угадал? Или я слишком плохо думаю о вашей юношеской скромности, и вы хотели гораздо меньше? Вы же мне почти как родной! С Мишей вон дружите. Так что же я – второму сыну не пожалую дополнительную долю?

Ох, красиво стелет! Вот же хитрый лис! Всё-то он уже понял. И продолжает играть в дурачка, намеренно не открывая договор. А ведь там чёрным по-русски, большими буквами написано, что я хочу шестьдесят на сорок. И это будет как раз нормально. В пределах «берегов»!

Но он не открывает документ, а пляшет от старого знакомства и даже напоминает про «родственные связи» и сына. Интересно, он будет давить на то, что помог мне поступить в Академию?

– Я тоже к вам пришёл, как к родному, поэтому и буду просить, как родного посмотреть на цифры и поставить свою подпись, – я мило улыбнулся в ответ и пододвинул договор еще ближе. – Там написано, что мы с вами заключаем договор в процентном соотношении семьдесят на тридцать.

Морозов ещё раз попытался прожечь во мне дыру своим фирменным дознавательским взглядом, но безуспешно. Моё лицо оставалось безмятежным, как у статуи Будды.

– Семьдесят процентов⁈ Елисей! Однако, это очень много! – возмутился Кирилл Матвеевич, хлопнув ладонью по столу. – А ведь у меня колоссальные затраты! У меня лаборатория, дорогостоящее оборудование, сотня яйцеголовых ученых на окладе, логистика, закупки редких ингредиентов! В конце концов, я обеспечиваю политическую крышу этому проекту!

– Да, всё так, – невозмутимо парировал я, смахнув несуществующую пылинку с колена. – Затраты есть. Но у меня есть рабочий эликсир. А его создание не подчиняется законам вашей химии. И я привёз с собой наглядное пособие, которое сейчас потеет на ваших тренажерах! На Степане вы сможете ещё раз увидеть действие эликсира, которое создадите сами… После подписания договора.

– Однако, я буду рисковать своим личным авторитетом и репутацией рода, если ничего не выгорит! А если начнутся побочки?

– Однако, вы получите огромные барыши с этого нововведения. А когда оно пойдет в армию Империи, то ваш авторитет увеличится в десятки раз! Вы станете главным поставщиком стимуляторов для Рубежа!

– Но… Елисей! – Морозов всплеснул руками, включая последний аргумент. – Я же вас с самого детства знаю! Я же вас на руках носил, когда вы были несмышленым малышом! И, смею напомнить, именно я помог вам поступить в Академию на престижный факультет!

Ага! Всё-таки сказал! Всё-таки напомнил, старый манипулятор, не удержался! Внутри я расхохотался в голос.

– Всё совершенно верно, Кирилл Матвеевич, я безмерно вам за это благодарен! Именно поэтому я предлагаю вам такой, казалось бы, повышенный процент. Подумайте сами: в конце концов, я могу обратиться напрямую к отцу с предложением вложиться в строительство собственной лаборатории и открыть производство под гербом Ярославских. У нас хватит на это и денег, и влияния. А что насчёт Академии и ваших старых заслуг… Ваш сын Михаил вернулся живым с Рубежа во многом благодаря именно этому эликсиру. Если бы не он, Хладовеи разорвали бы Мишу на куски. Так что мы квиты? Или же у вас есть какие-то иные, более весомые предложения?

Я замолчал, не мигая глядя на Морозова. Декан Тайного Дознания лихорадочно взвешивал все «за» и «против». Он понимал, что я не блефую. Уйду к отцу – и он потеряет монополию на препарат, способный перевернуть ход войны с Опасными землями.

И тогда он перевернул страницу договора. Я видел, как он хотел выпустить вздох облегчения, увидев другие цифры, но сдержался. Что же, я тоже немного умею торговать и знаю, что на рынке всегда два дурака: один хочет дороже продать, а другой дешевле купить.

– Эликсир точно будет работать без клеточного выгорания? – хмуро взглянул на меня Кирилл Матвеевич.

О! Вот это уже деловой разговор! Вот это уже то, что я называю конструктивной беседой двух прагматиков!

– Давайте сделаем так, – я подался вперед. – Вы прямо сейчас подписываете договор и оставляете его у себя в кабинете. Оставьте даже в сейфе под семью замками. Затем мы спускаемся вниз, и мы можем вместе приготовить одну дозу эликсира. Я добавлю свой… финальный штрих. За это время с моего человека, Степана, снимут все базовые показания. Потом вы лично дадите ему эликсир, и сможете понаблюдать за действием в реальном времени. Кстати, у вас в поместье сейчас найдётся пара-тройка скучающих бойцов ранга «Дружинник»?

– Даже так? Дружинники против Отрока? Настолько уверен в своём зелье? – густые брови Морозова взлетели вверх. – Хм, ну, Ярославский, ты меня озадачил. Выставлять кусок необученного мяса против элиты… Что же, я подписываю.

Он решительно придвинул к себе документ, вытащил из внутреннего кармана золотое перо и размашисто поставил подпись на всех экземплярах.

– Но учти, Елисей. Если снова пойдёт что-нибудь не так… Если твой человек сдохнет на арене от разрыва сердца или превратится в пускающий слюни овощ…

– Всё пойдёт так, как надо, Кирилл Матвеевич! На этот раз всё будет идеально! – с широкой улыбкой ответил я.