Текст книги "Боярский сын. Дружинник Часть первая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 16

В загородной резиденции князей Долгополых тишина стояла почти везде, кроме одного места. В кабинете Фрола Терентьевича свет специально не зажигали, чтобы не выдавать себя. Только сияние мониторов выхватывало из темноты два лица, склонившихся над столом, словно заговорщики над картой захваченного города.

Сам князь выглядел паршиво. Лицо посерело, под глазами залегли черные мешки, а холеные руки мелко подрагивали. Он пододвинул к собеседнику небольшую шкатулку. Пододвинул так, словно боялся неожиданной детонации и взрыва.

Собеседником оказался Михаил Валерьянович Костомаров, в определенных кругах известный как Миша Костёр. Человек из криминальной среды чувствовал себя здесь совсем не в своей тарелке. Аристократический пафос всегда давил ему на мозги, однако, не это его напрягало – в кабинете присутствовал еще кое-кто.

Из темного угла на них смотрели два абсолютно черных глаза. Мальчик по имени Чернобай сидел в глубоком кресле, болтал ногами, и рассматривал большое яблоко. Потом впился зубами в румяный бок. Хруст яблока прозвучал как выстрел. Двое взрослых не смогли удержаться от вздрагивания. Перевели друг на друга взгляды.

– Здесь пятьдесят штук, – голос Долгополого чуть дрогнул, когда он щелкнул замком шкатулки.

На тёмно-синем бархате ровными рядами лежали медальоны. Обычные чёрные диски, без каких-либо украшений или рун. Как будто специально отобрали гладкую гальку одного размера. Однако, от этих «камешков» тянуло таким холодом, что у Костра заныли зубы, как будто глотнул ледяной воды.

– Ваша задача проста, Миша, – князь вздохнул и проговорил. – Раздайте их самым отбитым псам. Тем, кто не боится ни черта, ни бога. Скажите, что это древние артефакты усиления. Что с ними они станут как Ратоборцы, только без долгого пути развития и тренировок.

Костёр кончиками пальцев коснулся одного медальона. Кожу обожгло холодом, а в голове прошелестел чей-то шепот:

«Ты всесилен, ты можешь всё, никто тебе не указ…»

Он тут же отдёрнул пальцы. Вот жеж зараза какая!

– И что, реально станут? – прохрипел он, сглатывая комок в горле.

– О, они станут кое-чем гораздо большим, дядя Миша, – раздался из угла звонкий голос Чернобая. Мальчик улыбнулся, и в полумраке блеснули белые зубы. – Они получат мощь Опасных земель. Направь их в кварталы Ярославских. Пусть зайдут тихо. А когда небо расцветет багровым всполохом, тогда и начнется настоящий праздник.

– А для кого это станет праздником?

– Для нас, дядя Миша, для нас, – мальчик на этот раз не стал улыбаться. – Ну, и для тебя, конечно, тоже.

– А если наёмники не захотят идти к Ярославским?

– Так ты мне дай с каждым пару минут пообщаться, и они вприпрыжку побегут! Не бойся, всё будет в лучшем виде, дядя Миша! И если я всё правильно просчитал, то этим ходом мы убьём двух зайцев. Каких? А вот послезавтра увидишь!

* * *

Кварталы Ярославских спали мирным сном. Охрана на КПП лениво перемигивалась фонариками. Диверсанты просачивались в кварталы мелкими группами, по двое-трое человек в каждой групп. Со стороны они могли показаться обычными загулявшими ребятами, которые неторопливо брели из бара.

Впрочем, некоторых людей охранники остановили, развернули и попросили приходить завтра. Наёмники остались в стороне, ждать своего часа.

Сорок человек от Миши Костра были сливками московского дна, наемниками и грабителями продолжали свой ход по кварталам Ярославских. Что их вело? Исключительно жажда легкой наживы. У каждого под курткой на груди висел черный диск-медальон, пульсирующий в такт сердцебиению.

Группы шли уверенно. Медальоны давали странное, опьяняющее чувство: страх исчез, зрение обострилось, позволяя видеть в темноте каждую трещинку на асфальте, а живица внутри начала густеть.

И голос в голове вселял уверенность! Всё будет так, как они захотят! Никто им не указ! Никто не сможет справиться с несущими медальоны!

Елисей Святославович Ярославский в это время находился в своей комнате. Сон ведаря – штука тонкая, он никогда не спит до конца. Всегда краешком сознания находится в реальности. И сейчас реальность изменилась. Ведарь почуял опасность…

Елисей резко сел на кровати, чувствуя, как внутри него золотистое ядро живицы завибрировало, растекаясь по меридианам. Боевой нож на прикроватной тумбочке издал едва слышный, вибрирующий звон, словно клинок жаждал крови.

Две служанки продолжили дрыхнуть на кровати, как ни в чём не бывало. Они не чувствовали того, что разбудило молодого господина. А нарастающее чувство опасности становилось с каждой секундой сильнее.

– Это что же за херня, ядрёна медь? – прошептал Елисей, запрыгнув в штаны и перехватив нож. Он кинулся к окну как раз вовремя.

В ту же секунду ночное небо над кварталом разорвал свистящий звук. Красная ракета взмыла в зенит. Она зависла в воздухе, разлетелась в разные стороны и приняла форму оскаленной волчьей морды. Огромная эмблема озарила дома кварталов багровым светом.

И в этот миг начался ад.

Наемники, поднявшие головы на красный свет, одновременно схватились за грудь. Медальоны вспыхнули ярким пламенем, обжигая плоть, и устремляясь сквозь ребра к самому сердцу. Ночную тишину разорвал жуткий вой, а следом громкий хруст – это ломались и заново срастались человеческие кости, перестраиваясь под новую анатомию.

Одежда лопалась с треском рвущейся парусины. Кожа наёмников серела, покрывалась жесткой щетиной и ороговевшими пластинами. Ногти удлинялись, превращаясь в длинные черные когти, способные вскрыть бронепластину как консервную банку. Челюсти вытягивались, зубы крошились и выпадали, уступая место рядам острых клыков.

Через десять секунд на улицах не осталось людей. Там стояли твари. Гротескные подобия Хладовеев и Потрошителей, ведомые лишь одной командой, звучащей в головах: «Никого не щадить!»

Первый удар пришелся по жилым домам слуг. Твари выбивали двери ударами плеч, запрыгивали в окна, разбрызгивая осколки стекла. Воздух взорвался криками ужаса. Полусонные люди выскакивали на улицу в нижнем белье, попадая прямо в объятия к монстрам.

Елисей вылетел в коридор, на ходу активируя Кольчугу Души.

– Яромир! Тревога! – заорал он, чувствуя, как особняк содрогается от ударов внизу.

Навстречу ему из своей комнаты вылетел Яромир. Брат был по пояс голым, в руках он сжимал два массивных пистолета, а его глаза горели.

– Видел ракету, Еля! Что это за хрень⁈ – рявкнул старший брат, досылая патроны в патронники.

– Такая же фигня была в Балашихе, у клана Ночных Хищников!– Елисей на бегу перемахнул через перила лестницы, спрыгивая в холл.

Во дворе уже кипела схватка. Двое гвардейцев Ярославских, припав на колено, отстреливались от твари, похожей на гигантского безволосого волка с шестью лапами. Монстр двигался зигзагами, уклонялся от пуль.

– Назад! Этот мой! – выкрикнул Елисей, запрыгивая на верхушку забора.

Он использовал «Рывок». Пространство схлопнулось, и Елисей возник точно над монстром. Боевой нож в руке вспыхнул и разрезал ночной мрак.

– Огненный Клинок!

Елисей рубанул по воздуху. Дуга плазмы со свистом рассекла воздух и вошла точно в загривок твари. Монстр не успел даже взвизгнуть, его башка развалилась на две дымящиеся половинки, заливая асфальт темно-зелёной жижей.

– Красава! – Яромир возник рядом. – Уходим на улицу, там основная жара!

– Ваша Милость, не лезьте в пекло! – раздался голос Гордея.

– Ага, щас! – послышалось в ответ.

Они перескочили через ворота и оказались в эпицентре боя. Квартал Ярославских превратился в поле боя из учебника по тактике выживания в городских условиях. Горели машины, между ними метались тени людей и монстров. Гвардейцы рода успели мобилизоваться. Раздавался громкий стрекот автоматов – бойцы работали двойками, прикрывали друг друга щитами.

Но твари были повсюду. С крыш, хлопая крыльями, пикировали уродцы, похожие на гарпий с человеческими лицами. Они выхватывали людей прямо из толпы, уносили вверх, или рвали когтями на лету.

– Воздух! – гаркнул Яромир. Он перекинул пистолеты одному из гвардейцев и вскинул руки к небу. – Сфера Огненного Града!

Над головой Яромира загорелся огромный огненный пузырь, от которого по асфальту зазмеились трещины. Секунда, другая, и он лопнул, выстреливая вверх сотнями раскалённых игл. Две гарпии, заходившие на вираж, вспыхнули живыми факелами и с истошными воплями рухнули вниз, пытаясь затушить горящую плоть.

То, что они увидели дальше, не лезло ни в какие ворота. По мере того как жизнь покидала изуродованные тела монстров, происходила обратная трансформация. Когти втягивались в пальцы, жесткая шерсть опадала клочьями, морды с хрустом перестраивались, снова становясь человеческими лицами. На асфальте, в лужах черной и красной крови, лежали обычные мужчины. По виду типичная уголовная шваль, наемники низкого пошиба, которых можно найти в любой привокзальной пивнушке.

Елисей тоже не стоял на месте. Его ведарский опыт подсказывал: в такой свалке залогом жизни является маневрирование и скорость. Он увидел, как трое игольчатых монстров прижали к стене группу перепуганных женщин из обслуги. Гвардейцы не успевали приблизиться, их сковали боем на другом фланге.

– «Скольжение»! – прошептал Елисей.

Он пронесся мимо горящего грузовика, размазался в пространстве. Первый монстр уже занес лапу, усеянную костяными шипами. Елисей в этот момент оказался рядом с ним, провернулся на пятке и вогнал нож точно под нижнюю челюсть. Этот удар пробил череп до самого мозга. Белое пламя следом выжгло тварь изнутри.

Не останавливаясь, Елисей ушел кувырком от прыжка второго чудовища. Прямо из кувырка он выбросил левую руку вперед.

– На, подавись, утырок! – в ладони сформировался гудящий шар огня и рванул со скоростью пушечного ядра.

Снаряд врезался монстру в грудь, в то самое место, где под кожей пульсировал черный медальон. Взрыв был такой силы, что тварь отлетела на десять метров, пробив кирпичную кладку забора.

Третий монстр, увидев смерть собратьев, на мгновение замер, оценивая угрозу. Этого мгновения молодому господину хватило с лихвой. Елисей метнул нож. Оружие, вращаясь огненным колесом, пробило грудную клетку твари. Перекат, Скольжение и нож вернулся в руку хозяина.

– Все в укрытие! Бегом в подвалы! – скомандовал Елисей женщинам, не оборачиваясь.

Грохот боя нарастал. К центру квартала, лязгая гусеницами, подтягивались тяжелые броневики «Тигр». На их крышах заработали автоматические турели, поливая монстров свинцовым дождем. Но твари Опасных земель оказались невероятно живучи.

Один из мутантов, огромная гора мышц, покрытая костяными пластинами, легко выдержал очередь из крупнокалиберного пулемета. Пули отрикошетили от его брони, высекая искры. Он с ревом, от которого закладывало уши, бросился на броневик и двумя ударами плеча перевернул многотонную махину.

– Это мой шкаф! – крикнул Яромир.

Он рванул навстречу гиганту. Его тело окуталось багровым маревом – Яромир вливал живицу в мышцы, разгонял физическую мощь до предела. Монстр замахнулся, его кулачище обрушился на Ярика. Тот принял удар на перекрещенные руки, укрепленные Кольчугой Души. Раздался громкий хлопок. Яромира вдавило в асфальт по щиколотку, но он не поддался.

– Моя очередь, гнида! – прорычал он.

Яромир перехватил монстра за лапу и… пустил по противнику волну огня. Температура вокруг них подскочила до тысячи градусов. Пламя Яромира охватило чудовище целиком. Монстр взвыл, костяная броня начала плавиться, стекая на землю раскаленным шлаком. Яромир ударил лбом в морду твари, заставив её отшатнуться, а затем, выпустил струю огня прямо из ладоней в упор и расплавил грудную клетку врага.

Елисей в это время зачищал переулок. На него выскочили сразу четверо. Мелкие, юркие, с длинными конечностями и клыкастыми мордами. Огненный Клинок выпустить не получилось – живица была на пределе. Что же делать?

«Интуитивный хват!» – всплыли в голове уроки Малютиной.

Елисей выхватил пистолет. В темноте, среди дыма и слепящих вспышек, он закрыл один глаз, сохраняя ориентацию.

Бах! Бах! Бах!

Пули нашли сочленения в телах мутантов. Первый упал с раздробленным коленом, второй лишился лапы. Елисей двигался как в танце – шаг, выстрел, разворот, короткий выпад ножом. Один из мутантов успел полоснуть его когтями по плечу, Кольчуга Души жалобно хрустнула, но выдержала. Елисей в ответ вогнал клинок твари в ухо, провернул два раза лезвие.

– Елисей! Сверху, берегись! – раздался надсадный крик Гордея.

Над кварталом кружили еще три крылатые бестии. Они заходили на бреющий полет, готовясь ударить по позициям гвардейцев. Елисей убрал пистолет – здесь нужно было что-то посолиднее. Он сконцентрировался, чувствуя, как живица бурлит в венах, откликаясь на зов боевого ножа.

– Огненные Лезвия!

Он сделал широкий взмах рукой, словно бросил невидимый диск. С кончика ножа сорвалась дуга ослепительного пламени. Она прочертила небо, увеличиваясь в размерах и гудя как реактивный двигатель. Первая бестия была рассечена пополам прямо в воздухе. Вторая попыталась уйти виражом, но Елисей послал второе лезвие, на этот раз вертикальное. Тварь лишилась крыла и камнем рухнула на крышу гаража. Третью гарпию снял Яромир, выпустив из рук поток огня.

Бойня продолжалась около получаса. Гвардейцы Ярославских, оправившись от первого шока, действовали единым механизмом. Монстров зажимали по углам, расстреливали и выжигали. Бойцы соединялись в команды, зачищали целые улицы и защищали гражданских.

Постепенно вопли тварей стали затихать, сменялись треском пожаров и командами офицеров. Последний крупный мутант, пытавшийся прорваться к главным воротам, был разорван на куски огнем трех «Тигров».

Над кварталом дым поднимался к небу, где эмблема в форме волка начала тускнеть, рассыпаясь искрами.

Елисей стоял посреди улицы, тяжело дыша. Его тело был залито липкой жижей, кровью монстров. Он вытер лоб тыльной стороной ладони, размазывая копоть. Рядом остановился Яромир. Брат выглядел уставшим, его руки мелко дрожали от магического перенапряжения, а кожа на лице была красной от жара.

– Всё? – хрипло спросил он, отстегивая пустой магазин.

– Похоже на то, – Елисей огляделся.

Повсюду валялись трупы людей. Кто-то стонал, кто-то вопил от боли.

К ним подбежал Гордей. Слуга Елисея был ранен в плечо, повязка быстро пропитывалась красным, но он продолжал руководить зачисткой.

– Ваша Милость! Мы взяли периметр под контроль. Медики работают на полную. Потери среди гражданских… – он запнулся, желваки на лице заходили ходуном. – Есть жертвы. Много раненых. Твари застали людей врасплох.

Елисей сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Внутренний охотник требовал немедленного возмездия.

– Обыскать мертвецов, – приказал он тоном, от которого Гордей невольно вытянулся в струнку. – Всех. Ищите что-нибудь. Живо! Впрочем…

Елисей подошел к одному из трупов, тому самому гиганту, которого сжег Яромир. Он присел на корточки и рывком разорвал остатки куртки на груди мертвеца. Там, прямо над сердцем, в обугленную плоть был вплавлен черный диск. Медальон треснул, но по его поверхности всё еще пробегали багровые искорки.

– Вот она, причина «праздника», – процедил Елисей, поддевая медальон кончиком ножа.

Артефакт рассыпался пылью, стоило только лезвию коснуться его поверхности.

– Обыскали, Елисей Святославович, – доложил Гордей. – У всех одно и то же. Черные бляхи на груди. Большинство разбиты или треснули. Живых… живых не осталось ни одного.

Яромир подошел ближе, взглянул на трупы, которые еще недавно были чудовищами.

– Это же самоубийство, – прошептал он и вытер пот со лба. – Похоже, что им дали билет в один конец. Я слышал про такое, но чтобы вот так вот…

– Ты прав, Ярик. Им дали возможность стать тараном, – Елисей выпрямился, убрал нож. – Кто-то очень хотел проверить нашу оборону на вшивость. Соберите все обломки медальонов, какие найдете. Думаю, что каждый осколок важен для дознавателей. Гордей, утроить патрули, всех мёртвых опознать! Если они решились на такое рядом с Москвой… совсем сбрендили, суки.

Елисей пошел по улице прочь. Понятно, что настоящая битва еще даже не начиналась. Это была всего лишь разведка боем. Возможно, дальше будет только хуже. И нужно действовать на упреждение, чтобы подобное не повторялось

– Мы их найдем, – тихо сказал Елисей. – Найдем и выжжем гнездо этих ублюдков до основания. Кровь за кровь, уроды! Кровь за кровь…

Глава 17

Я находился на крыльце особняка. Смотрел как люди из команды зачистки ИСБ грузят в фургоны то, что еще недавно было наёмниками, а теперь превратилось в груды переломанных костей пополам с мясом. Пожарные тушили костры машин.

Степан Борозда, вызванный из Балашихи, стоял рядом. Здоровяк выглядел так, будто его самого пощипали монстры – лицо серое, глаза красные от недосыпа. Он внимательно наблюдал за упаковкой трупов, прежде чем их закидывали в фургоны.

– Ну что, Стёпа? Узнаешь «героев»? – спросил я.

Борозда сплюнул под ноги, потом виновато взглянул на меня и растёр плевок. Я сделал вид, что ничего не случилось.

– Узнаю, Ваша Милость. Шестерки это. Самый низкий слой наёмников. Большинство прошли через рекрут Миши Костра и участвовали в разных наездах. Эти отморозки за пятьсот рублей родную мать в ломбард сдадут, а за тысячу – на Рубеж на пятках попрыгают.

– Миша Костёр, значит, – я задумчиво потер подбородок. – В принципе, я так и думал. Упорный парень. Сначала Матрёшку помял, теперь вот решил весь наш квартал в филиал Опасных земель превратить. Видимо, в бильярдном клубе я недостаточно доходчиво объяснил, что Ярославских трогать не стоит.

– Костёр – урод редкий, – пробасил Степан. – Но он трус. Сам в пекло не полезет. Раз он решился на такое… значит, ему либо очень много забашляли, либо прижали так, что деваться некуда. Такие медальоны, как у этих жмуриков, на черном рынке не купишь. По ходу, эти хреновины из-за Рубежа. Я слышал о таких – они меняют структуру тела и напрочь отшибают мозги. Но в то же время делают сильнее. Впрочем, сила без мозгов только на разруху и идёт.

Я кивнул. М-да-а-а, эта херня пахла керосином. Использование оружия Опасных земель в черте Москвы – это не междоусобные терки бояр, а целая государственная измена. А о подобной измене должны знать соответствующие органы.

Именно поэтому, через десять минут после моего звонка к воротам подкатил кортеж Имперской Службы Безопасности. Полковник Завьялов тогда вылез из машины с таким видом, будто я лично насрал ему в утреннюю кашу.

Оперативники оцепили места убийств, изъяли обломки черных медальонов и упаковали тела. Яромир же увёл полковника, чтобы предоставить ему видео с места событий.

– Степан, возможно, твои услуги ещё понадобятся. Не уезжай пока никуда, – проговорил я.

Тот поклонился в ответ и направился помогать гвардейцам Ярославских. Я же прошёл в особняк.

* * *

Завьялов долго смотрел записи с камер, жевал губами и, наконец, соизволил обратить на нас внимание. Мы с братом сидели в гостиной и пробовали успокоить нервы зелёным чаем. Получалось не очень.

– Ярославские, – процедил Завьялов. – Вы опять в центре внимания. У вас что, магнит для неприятностей в фамильном гербе спрятан?

– Да какие же это неприятности? Это целая беда! Наши люди тут являются жертвами, господин майор, – я развел руками. – На наш дом напали монстры. Мы только защищались.

– Защищались? – Завьялов ядовито усмехнулся в ответ. – Так это не вы сотворили бойню с применением боевой живицы? Устроили тут… Скажите спасибо, что я не выписываю вам ордер на арест за уничтожение такого количества народа!

– И что нам оставалось делать? – встрял Яромир. Брат уже успел переодеться, но его ярь всё еще фонила, заставляя воздух вокруг мелко вибрировать. – Мы ответственны за своих людей и должны защищать их всеми силами! И сейчас мы не собираемся сидеть и ждать, пока этот клоун снова запустит своих камикадзе! Мы требуем права на ответный удар! Боярская честь не позволяет сглатывать такие обиды!

Завьялов медленно повернулся к Яромиру. В его глазах не было ни капли сочувствия к убитым монстрами.

– Слушайте меня внимательно, господин Ярославский. И вы, Елисей Святославович. С этой минуты делом занимается ИСБ. Любая самодеятельность с вашей стороны будет расценена как препятствование следствию. Вам надлежит усилить пропускные пункты, усилить охрану, сидеть тихо и не отсвечивать. Понятно? Или мне эти слова повторить в камере предварительного заключения?

Яромир дернулся, его кулаки сжались, но я вовремя положил руку ему на плечо.

– Мы поняли вас, майор. Закон есть закон. Будем сидеть тише воды, ниже травы. Да здравствует слово Императора!

Завьялов подозрительно прищурился. Он вряд ли поверил моим словам, но кивнул и зашагал к своей машине.

Когда джип ИСБ скрылся за воротами, Яромир взорвался:

– Тише воды⁈ Еля, ты серьезно⁈ Этот Костёр наших людей положил! Он Матрёшку чуть не убил! А мы будем ждать, пока эти бумажные крысы из управления соизволят провести расследование⁈ Да я его прямо сейчас из-под земли достану и на атомы расковыряю!

– Остынь, Ярик, – я посмотрел на брата. – Завьялов прав в одном: традиции придется менять. Старые методы – идти с войском на штурм – сейчас не прокатят. Нас тут же повяжут. Нам нужно действовать, как хирурги. Быстро, точно и, желательно, без свидетелей.

В этот момент ожил видеофон в холле. На экране появилось лицо отца. Святослав Васильевич выглядел озабоченным, но его взгляд был тверже гранита. Он уже знал о нападении.

– Елисей, Яромир, – прозвучал голос отца. – Я почти закончил дела на Урале. Вылетаю к вам ближайшим бортом. Гордей доложил ситуацию. Скажите, ИСБ запретило вмешательство?

– Так точно, отец, – ответил я. – Полковник Завьялов сказал сидеть на попе ровно.

Отец поджал губы. Я увидел, как в его глазах промелькнула знакомая искра. Такую я видел, когда он готовился к отражению атаки на завод. Это была одна из тех искорок, которые предвещали огненный шторм.

– Боярская честь не позволит нам всё так оставить! И я не смогу закрыть глаза на происходящее, когда к отмщению взывает кровь наших слуг, – медленно произнес он. – Но и подставлять Род под гнев Императора я не позволю. Елисей… Яромир… Не смейте в это дело лезть, сыновья мои! Иначе я очень разочаруюсь в ваших действиях, если окажусь перед лицом императора и буду вынужден отвечать за вас! Думайте головой, а не только сердцем!

Экран погас.

Мы с братом переглянулись. «Тонкий намек на толстые обстоятельства» был считан мгновенно. Отец фактически дал добро на самосуд, но при условии, что мы не попадемся.

Я посмотрел на улицу, где Степан Борозда продолжал раздавать указания гвардейцам. Хм… Если он и его друзья перешли дорогу Костру, значит, они знают его повадки. Они знают, как этот крысёныш думает. И ещё… У меня уже должна появиться информация от противника Костра – Серёжи Свища.

– Ярик, – я повернулся к брату. – Нам нужно устроить шоу. Большое, шумное и очень тупое перед главным входом в офис Костромарова. Такое, чтобы вся охрана, все камеры и все топтуны ИСБ смотрели только туда. Чтобы на нас не обращали внимания.

– И кто будет звездой шоу? – Яромир заинтересованно прищурился.

– Степан и его банда. Они «случайно» засветят лица, будут орать, качать права и требовать Костра на разговор. Костомаров – параноик, он тут же стянет всю охрану к входу.

– А мы в это время?

– А мы в это время зайдем сверху. С крыши!

– Чего? – похлопал глазами Яромир и улыбнулся. – У нас неожиданно вырастут крылья?

– Не совсем у нас, но крылья можно организовать. Нужно только сделать звоночек одному немаловажному человечку…

– Меня пугает, когда ты начинаешь употреблять уменьшительно-ласкательные суффиксы, – хмыкнул брат.

– Думаю, что не только тебя эти суффиксы испугают, – подмигнул я в ответ и достал телефон.

Могу сказать, что разговор был весьма напряжённым. Но продуктивным!

* * *

И вот наступило десять вечера. Небо над Москвой затянуло мрачными тучами, что весьма играло нам на руку. Мороз крепчал, выжимал влагу из воздуха и превращал её в колючую пыль.

Бизнес-центр «Кормакс» возвышался тридцатиэтажной громадой из стекла и бетона. На верхнем этаже еле заметно горел в окнах свет. По информации Свища именно там и располагалась берлога Костра. У меня на руках оказались все чертежи, ходы, переходы и ещё кое-кто в помощь.

Так что мы летели как мотыльки на отблески костра. Кстати, а почему окна горели?

Миша Костёр предпочитал работать по ночам, чувствуя себя в безопасности под охраной своей маленькой армии? Или трусил выходить на улицу, предпочитая оставаться на защищённой территории?

Скоро мы это узнаем! Пока что разведка донесла, что он находится именно там. И вовсе не ожидает увидеть незваных гостей!

Наш вертолет, гражданский борт без опознавательных знаков, был выделен Серёжей Свищом, когда я озвучил наш план. И этот вертолёт быстро шел на бреющем полете. Мы находились уже в километре от цели.

Я убрал бинокль и проверил крепления доспеха от Оболенских. Черный металл привычно отозвался на прикосновения. Рядом сидел Яромир, сосредоточенно проверяя магазин пистолета. Он был непривычно молчалив. Сам он нацепил родовую броню.

А напротив нас устроился Саня Копыто.

Этого щуплого мужичка с соломенными волосами и хитро бегающими глазами выделил Свищ. Как он сказал: «Никто лучше Сани не знает ту хату! Он может провести по таким местам, куда тараканы не заглядывали!»

Саня был в легком бронике. От доспеха отказался, сказал, что тот только стесняет движения. Так же Свищ сообщил, что лучшего «форточника» мне не найти. Он может пролезть там, где застрянет даже дым.

– Внимание, группа, – раздался в наушниках голос пилота. – Подходим к точке сброса. Ветер боковой, порывистый. Высота восемьсот метров. До цели – пятьсот метров.

Я посмотрел на Копыто. Он проверил свой параплан – компактную систему типа «крыло», предназначенную для десантирования на трудные участки.

– Готовы? – спросил я.

– Всегда готов, – Яромир натянул шлем.

Визор мигнул алой волной.

– Всегда готов, начальник, – хмыкнул Копыто.

Пилот подал знак. Боковая дверь вертолета сдвинулась, и в салон ворвался ревущий ветер. Температура мгновенно упала, заставляя кровь запульсировать быстрее, согревая тело. Я вспомнил, как тогда разогревалась Мизуки, когда гоняли на снегоходах. Тоже накинул подобный полог.

– Три-два-один… – я вздохнул и отдал приказ в рацию. – Зайцы, приём!

– Приём, Птицы!

– Работаем!

– Принял! – последовал ответ. – Отбой!

Я глянул вниз. Москва расстилалась под нами морем огней, но там, где стоял «Кормакс», было темное пятно. Спустя несколько секунд внизу начался цирк с конями.

Степан Борозда должен начать претворять в жизнь свою часть плана. У главного входа сейчас создавалась шумиха: Степан на джипе протаранил шлагбаум и теперь орал на всю улицу, требуя подать Костромарова пред ясные очи. Охрана просто обязана в это время встать в стойку и обратить всё своё внимание на происходящее.

– Пошли! – скомандовал я.

Яромир шагнул в пустоту первым. За ним скользнул Копыто. Я выпрыгнул третьим.

Свободное падение – это всегда удар по нервам. Даже если ты десантник с огромным опытом, твой вестибулярный аппарат всё равно тоненько ноет: «Чувак, мы сейчас разобьемся!»

Свист ветра в ушах превратился в дикий вой. Морозный воздух бил в визор шлема, пытаясь прорваться внутрь.

Я выждал ровно две секунды, чувствуя, как адреналин впрыскивается в кровь чистым огнем. Пора!

Резко дернул за кольцо.

РЫВОК! Лёгкие невольно выдохнули воздух…

Подвесная система с силой дернула за плечи. Фух! Есть! Тёмно-синий купол параплана раскрылся над головой с негромким хлопком. Тряска прекратилась. Теперь я летел на крыльях ветра.

Впереди, чуть ниже, маячили два маркера. Яромир и Копыто. Мы шли один за другим, разрезали морозный воздух телами.

«Кормакс» стремительно приближался. Огромная крыша, уставленная блоками кондиционеров и антеннами, казалась крошечной площадкой на скале в этом океане тьмы.

Маневрировать стропами в перчатках доспеха было сомнительным удовольствием, но сервоприводы помогали, усиливали движения пальцев. Я чувствовал напор воздуха, чувствовал, как порывы ветра пытались сбить с курса.

– Группа, внимание. Вижу цель, – проговорил я в микрофон. – Заходим по спирали. Гасим скорость у самой поверхности. Сброс подвески. Перекат.

– Принято! – отозвались Яромир и Копыто.

Крыша центра понеслась навстречу. Я видел, как Копыто первым коснулся бетона, сделал короткий перекат и тут же вскочил, освобождаясь от купола. Ткань параплана отползла на десяток метров и опала безвольной тряпкой.

Следом приземлился Яромир с таким грохотом, что его, казалось, должен был услышать весь этаж. Доспехи амортизировали удар, так что вряд ли он получил существенные повреждения.

Моя очередь.

Я натянул стропы, заставляя «крыло» задрать нос перед самым касанием. Скорость упала. Ботинки коснулись заснеженного бетона. Толчок, еще один… я устоял.

Меня дёрнуло раз, другой.

Щелчок замков, и я свободен. Параплан тут же подхватило ветром и швырнуло в сторону одного из ящиков кондиционера.

Мы замерли, припав к бетону. Тишина. Только гул вентиляции и вой сирен снизу.

– Крыша чиста, – доложил Копыто, сканируя пространство через вытащенный планшет. – Камеры на этом периметре отключены. У нас есть десять минут до первой проверки.

Яромир в это время водил мушкой пистолета по плоскости крыши. А кто его знает? Вдруг Костомаров решит в такой мороз охранников ещё и на крышу вывести? Мы же не знали размеров его паранойи!

– Отлично, – я выпрямился, выхватывая боевой нож. – Копыто, что там со входом? Ясно. Идём! Ярик, держи тыл. Пора навестить Мишу Костра и узнать, как у него дела с совестью? Не мешает ли спать?

Мужичок скользнул к надстройке лифтовой шахты. Его пальцы быстро пробежались по панели технического входа. Вытащенный провод подсоединился к разъёму в планшете, пальцы защёлкали по экрану, и вскоре заиндевелые дверцы разъехались в стороны.

Игра началась. И что-то мне подсказывало, что Костомарову этот вечер запомнится надолго. Если, конечно, он вообще доживет до утра!

Шахта лифта зияла черным провалом. Копыто первым нырнул в узкий лаз, я пошел следом. Последним, прикрывая тыл, зашел Яромир.

Внутри шахты пахло застоявшимся воздухом, разогретым металлом и той специфической пылью, которая скапливается в небоскребах годами. Мы спускались по техническим скобам, вмонтированным в бетон. Под нами была бездна в тридцать этажей. Где-то внизу мерно гудели тросы, а в самой шахте стоял вибрирующий гул, от которого зубы начинали ныть, как от бормашинки.

На моем визоре интерфейс рисовал сетку и лёгкие лучи визуального наблюдения камер. Копыто при помощи планшета сотворил чудо: он взломал локальную сеть «Кормакса» и теперь подсвечивал нам слепые зоны камер.