Текст книги "Боярский сын. Дружинник Часть первая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Впереди, за баррикадой из мешков с песком, засели четверо бойцов. Я видел их мерцающие яри сквозь дым и вспышки выстрелов.

Рывок. Пространство снова смазалось.

Я тихо возник за спиной пулеметчика. Нож описал короткую дугу. Лезвие с легкостью прошило насквозь шлем врага. Пулемет обиженно крякнул и захлебнулся.

Трое остальных попытались развернуться, но я уже был среди них.

Взмах ножом, и ослепительный полумесяц снёс головы двоим наемникам. Четвёртый попытался направить ствол, но подбитая снизу винтовка выстрелила точно в подбородок хозяина.

– Чисто! – доложил я, стряхивая кровь с ножа.

Морозов и Свищ со своими ребятами подтянулись следом. Мы двигались вглубь бункера, зачищая комнату за комнатой. Костомаров бросал на нас своих лучших бойцов, но под действием эликсира и ведомые яростью, мы были неостановимы.

Мы прорвались к толстой двери, которая могла бы сделать честь любому сейфу.

Глава 21

Толстенная дверь словно предупреждал: «Оставь надежду, всяк сюда входящий! А лучше сразу сам застрелись и не мучайся!»

Я приложил ладонь к холодному металлу. Доспех тут же отозвался мелкой вибрацией, а визор шлема вывел предупреждение о большой проблеме. Похоже, что помимо стали тут было ещё укреплено рунами. Без магии никак, да?

– Ядрёна медь, – проговорил я в микрофон. – Тут не дверь, а целая интерлюдия непроницаемости. Кирилл Матвеевич, в кармане случайно нет открывашки для таких консервных банок? Или вежливо постучимся и будем стучать, пока костяшки до плеч не сотрём?

Морозов-старший подошёл ближе, ступни лязгнули по бетону. Он осмотрел запорный механизм через сканер.

– Стучать бесполезно, Елисей. Тут нужно кое-что другое! Григорий, готовь «Разрыватель».

Телохранитель декана молча кивнул. Он достал из заплечного ранца устройство, похожее на гибрид пехотной мины. Прилепил его прямо к центру двери, закрутил держатели.

– Всем назад! – скомандовал Григорий.

Мы отошли за выступы бетонных колонн. Свищ со своими парнями пригнулся за мешками, выставил щиты. Я чувствовал, как внутри меня живица, бьется в меридианах, словно пойманная в клетку птица. Реакция обострена до предела: я слышал, как колотятся сердца у бойцов Свища.

– Три, два, один… – Григорий нажал кнопку на пульте.

Вместо ожидаемого грохота раздался вибрирующий гул. Руны на двери вспыхнули фиолетовым светом, затрещали, заискрили, а затем… погасли. Металл в центре двери начал бледнеть, покрываться инеем и рассыпаться мелкой крошкой. Последовал взрыв, и крошка брызнула во все стороны, взвизгивая на рикошетах.

«Разрыватель» работал по принципу дестабилизации межатомных связей через резонанс вибрации. Дорогая игрушка, но для взломщиков сейфов прямо-таки незаменимая. Раскачивала любой металл, делала его хрупким, а потом ломала с той же лёгкостью, с какой человеческая нога могла сломать утренний лёд на октябрьских лужах.

Через десять секунд в метре стали зияла рваная дыра в половину человеческого роста. Края ещё оплавлялись, когда мы начали поднимать головы.

– Пошли! – рявкнул Морозов.

Мы ворвались внутрь.

Ох и ни хрена себе!

Бункер Костомарова оказался настоящим операционным центром! Мониторы во всю стену, серверные стойки, мигающие сотнями огней. А также очень неприятные люди с оружием в руках!

Охрана была готова к встрече. Нас приветствовали шквальным огнем.

– Контакт! – Григорий вскинул руку, разворачивая перед нами массивный силовой щит.

Пули срикошетили от мерцающей пленки, зацокали по стенам. Я не стал ждать.

Скольжение!

Мир снова размылся мутными разводами. Я просочился сквозь дыру в двери, ушел в перекат под столом и вынырнул с левого фланга. Двое наемников в экзокостюмах палили из автоматов, пытаясь подавить Григория и тех, кто с ними. Рядом со мной мужчина сотворил огненное копьё и уже собрался метнуть в сторону нападавших.

– Сюрприз, уроды!

Божественный Танто вспыхнул яростным белым пламенем. Я сделал широкий взмах. «Огненный Клинок» сорвался с лезвия, прочертил воздух ослепительной дугой и врезался в огневика. Удар был хорош! Ошметки плоти разлетелись по комнате.

Кто там следующий? Перекат и в ту же секунду по моему прежнему месту дислоцирования ударили пули. Снова «Огненный Клинок» нашёл свою жертву и снова последовал перекат. На миг даже вспомнилось недавнее занятие Огнестрельным боем, где приходилось стрелять в полной темноте и тут же перекатываться. На этот раз всё было куда сложнее – ведь тут «мишени» стреляли в ответ!

Сзади Морозов-старший работал как заведённый. Скупые выстрелы из пистолета находили щели в защите врагов. Напитанные живицей они раз за разом выбивали противников из строя. Свищ со своими «псами» ворвался следом, и устроил в бункере настоящий беспредел. Пули засвистели в направлении обеих сторон.

– Елисей! Справа! – раздался голос Свища в наушнике.

Я крутанулся на пятке. Из боковой двери выскочил здоровяк, по виду форменный мутант. Кожа серая, глаза налиты кровью, а в руках дрожит ручной пулемет. Он нажал на спуск, и очередь прошлась по стенам, выбивая крошку.

Я прыгнул. В воздухе перехватил нож обратным хватом.

– На, подавись!

Вонзил клинок точно в сочленение шлема и нагрудника. Живица вскипела, пламя рванулось внутрь доспеха мутанта. Тот издал хрип и рухнул, только белесый дымок показался из щелей брони.

Мы зачистили зал за пару минут. Вокруг валялись тела, искрило разбитое оборудование. С нашей стороны тоже не обошлось без потерь, раненых вытаскивали наружу.

– Где он? – Свищ сорвал шлем и сплюнул. Его лицо было перемазано копотью. – Где этот Костёр? А ну, подать его сюда, я ему лично глаз на жопу натяну!

– Скорее всего там, – кивнул Кирилл Матвеевич на дверь в дальнем конце зала. – Григорий, проверь всё на наличие ловушек.

– Будет исполнено, Ваша Милость! – отозвался тот.

Телохранитель постепенно приблизился к двери. Осмотрел всё через визор. В дыму были видны лазерные указатели – он отключил красные глазки. Разрезал несколько проводков возле входа, потом повернулся и чуть поклонился.

– Двигаем! – скомандовал Морозов.

За дверью оказался огромный зал, отделанный полированным гранитом. В центре – массивный стол, заваленный картами, бумагами. А с краю валялись несколько чёрных дисков, не больше монеты.

Те самые медальоны, ядрёна медь!

В дальнем конце зала, у камина, в котором горело синее пламя, стоял он. Михаил Валерьянович Костомаров. Миша Костёр.

Он был один. Ни охраны, ни того мальчишки с черными глазами. Костёр стоял, расставив ноги, и неторопливо потягивал из массивного кубка. Увидев нас, он даже не почесался. Только уголок губ чуть дернулся в презрительной ухмылке.

– Пришли-таки, – голос Костра прозвучал на удивление спокойно. – Свищ, ты всё-таки решился лизнуть боярский сапог? Думал, в тебе больше гордости осталось.

Серёжа Свищ остановился в пяти метрах от него, не опуская ствол.

– Гордость, Миша, – это когда ты за базар отвечаешь, – процедил Свищ. – Ты перешёл черту. Ты притащил в город дрянь из-за Рубежа. Ты подставил пацанов, которые тебе поверили. За такое в наше время сходу валят!

Костёр рассмеялся и поставил кубок на каминную полку.

– Твой город? – он сделал шаг вперед. – Этот город принадлежит сильным, Серёжа. А ты… ты просто старый пес, у которого выпали клыки. Хочешь разборок? Хочешь сам решить наши старые тёрки? Давай. Без боярских пушек и без этих… – он кивнул на наши доспехи, – консервных банок. Раз на раз. Как в старые добрые времена, когда мы были молодые. Или как петух будешь прятаться за боярскими спинами?

– Это мой бой. Не лезьте! – Свищ обернулся к нам.

Я видел, как дрожит дуло его автомата. Это была его личная вендетта. Если мы сейчас вмешаемся, то можем лишить его чести на глазах подчинённых, а для людей подобного круга это хуже смерти.

Кирилл Матвеевич Морозов положил руку на плечо Григория, давая знак не вмешиваться. Я тоже опустил нож.

– Пять минут, Серёжа, – тихо сказал я. – У тебя есть пять минут, пока мы не зачистим здесь всё до основания.

Свищ кивнул. Он отбросил автомат в сторону, скинул быстро доспех и остался в одной черной майке и трениках. Мышцы на его руках, иссеченные старыми шрамами, пару раз напряглись.

Они сошлись в центре зала. Два хищника, два вожака, деливших окраины Москвы десятилетиями.

Первым ударил Костёр. Несмотря на свою рыхлость, он двигался на удивление быстро. Его кулак, окутанный багровым маревом, врезался в блок Свища. Раздался глухой удар, по залу прокатилась волна жара. Новый удар и новый блок.

Свищ двигался рвано, использовал воздушные потоки для ускорения. Его ладонь, сложенная лодочкой, со свистом рассекла воздух, целясь Костру в кадык. Тот успел пригнуться, и воздушное лезвие лишь срезало прядь волос с его головы, а после с грохотом вскрыло гранитную облицовку колонны позади.

– Быстр, зараза, – прохрипел Костёр, вытирая пот. – Но моему огню насрать на ветер! Огонь от ветерка только ярче разгорается!

Он взревел, и из его ладоней вырвались два сплошных потока пламени. Синее пламя заполнило центр зала. Свищ исчез в этом огненном аду.

– Свищ! – крикнул один из его бойцов, порываясь прыгнуть вперед, но Григорий жестко перехватил его за плечо.

– Стоять! Смотри!

Из самого центра пожара вырвался закрученный дымный вихрь. Свищ создал вакуумную воронку, отсекая кислород и гася внутри пламя Костра. Через секунду он вылетел из дыма, как снаряд из пушки.

Удар ногами в грудь Костромарова был такой силы, что «решалу» отбросило к столу. Медальоны со звоном рассыпались по полу. Свищ не дал ему опомниться. Он налетел сверху, вбивая кулаки в лицо и корпус врага с быстротой сумасшедшего дятла.

– Это за Сиплого! – удар в челюсть.

– Это за склады! – удар под дых.

– А это за то, что ты, гнида, продался Опасным землям! – Свищ провел отличный апперкот, от которого голова Костра мотнулась назад, и он рухнул на стол, разбив спиной столешницу.

Костомаров лежал на обломках, захлебываясь кровью и хрипом. Его лицо превратилось в сине-багровое месиво. Он попытался подняться, но руки соскальзывали с полированного дерева, залитого кровью.

Его рука, судорожно шарившая по полу, наткнулась на один из черных медальонов. Пальцы Костра сомкнулись на холодном диске.

Свищ стоял над ним, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном. Он победил в честном бою раз на раз.

– Всё, Мишаня. Финита ля комедия, – Свищ потянулся за своим пистолетом, лежавшим на полу. – Пора в печку. Ты же любил смотреть, как другие горят?

Я почувствовал облегчение. Но… мой внутренний ведарь вдруг взвыл от предчувствия беды.

– Свищ, назад! – заорал я, срываясь с места. – Уходи от него!

Но было поздно.

Лежащий на обломках Костёр издал звук, который не мог принадлежать человеку. Словно кто-то начал сминать огромную жестяную банку.

– Вы… вы думали… это так просто? – прохрипел он, и из его рта вместе со словами просочилась чёрная жижа. – Мальчишка… он сказал… что я стану богом…

Медальон в его руке мелькнул фиолетовым светом.

– Назад! Всем назад! – скомандовал Морозов-старший.

То, что произошло дальше, заставило даже меня содрогнуться от омерзения.

Тело Костромарова начало деформироваться с пугающей скоростью. Его кости ломались с таким звуком, будто в комнате работала камнедробилка. Мышцы вздувались, рвали кожу, которая на глазах приобретала цвет мокрого асфальта.

Свищ попытался ударить его воздушным молотом, но невидимый щит, возникший вокруг Костра, поглотил энергию удара.

– А-а-а-а-гхрррр! – взревел мутант.

Его спина выгнулась дугой, одежда лопнула, разлетелась клочьями. Из позвоночника, прорывая плоть, начали один за другим проявляться костяные шипы, покрытые чёрной слизью. Руки удлинились, ногти превратились в острые когти.

Но самое страшное случилось с лицом. Нижняя челюсть Костра раздвоилась, вытянулась, превращаясь в жуткие жвалы, как у насекомого. Глаза выкатились из орбит и налились алым светом.

Перед нами больше не было Миши Костра. Перед нами стояло порождение Опасных земель. Тварь, которую в бестиариях называли «Пожиратель Костей».

Свищ, оказавшийся ближе всех, не успел даже вскрикнуть. Мутант взмахнул лапой, и Сержа отбросило к стене как тряпичную куклу. Он врезался в гранит, оставив на нем сеть трещин, и сполз вниз, не подавая признаков жизни.

– Огонь! – рявкнул Кирилл Матвеевич.

Григорий и бойцы Свища открыли шквальный огонь. Пули штурмовых винтовок со звоном рикошетили от костяной брони монстра. Тварь даже не поморщилась. Она лишь издала ультразвуковой визг, от которого у нас под шлемами едва не лопнули перепонки.

Пожиратель Костей прыгнул вперёд.

Его массивная туша преодолела расстояние в десять метров всего за долю секунды. Григорий едва успел выставить щит, но монстр с лёту проломил его своей массой. Телохранитель Морозова отлетел в сторону, сбивая собой стойку с оружием.

– Уводите людей! – крикнул я, перехватывая боевой нож. – Я отвлеку эту гниду-переростка!

Живица в моих венах закипела. Эликсир работал на полную катушку. Я буду потом спать пару суток, но это потом, если останусь в живых!

Скольжение!

Я размазался в пространстве, уходя из-под удара когтистой лапы, которая в щепки разнесла каминную полку. Камень разлетелся шрапнелью.

Я оказался за спиной у монстра. Боевой нож полыхнул белым пламенем и тут же нанес рубящий удар по сухожилиям твари. Сталь, напитанная живицей, с хрустом вошла в плоть. Мутант взвыл, его левая нога подкосилась. Но регенерация у этой дряни была бешеная – рана начала затягиваться на глазах.

Тварь крутанулась на месте, пытаясь достать меня шипастым хвостом, который вырос у нее из крестца. Я подпрыгнул, пропуская костяную плеть под собой.

В этот момент в бой вступил Морозов-старший. Декан факультета Тайного Дознания показал, почему его род считается одним из сильнейших морозовиков.

– Ледяная Тюрьма! – выкрикнул он и вскинул руки.

Из гранитного пола около Пожирателя Костей вырвались колонны льда. Они смыкались над головой монстра, заключали его в кокон. Температура в зале упала настолько, что на визорах шлемов выступил иней.

Монстр забился внутри появившейся клетки, пытаясь вырваться наружу. Лед трещал, разлетался осколками, но Морозов продолжал накачивать заклинание живицей.

– Елисей! Сейчас! – прохрипел он в рацию. – Бей в основание черепа! Там у него слабое место!

Сказано-сделано!

Я взмыл в воздух, оттолкнулся от разбитой ледяной колонны. Мир замер. Я видел каждую чешуйку на загривке монстра, видел, как пульсирует вена под броней. Туда надо бить! Туда!

Мой нож устремился точно в цель. Но в этот момент тварь сделала то, чего я никак не ожидал. Она… взорвалась изнутри.

Нет, не буквально. Тварь выпустила импульс невероятной силы. Волна тьмы ударила в разные стороны, вдребезги разнеся ледяную тюрьму и отбросив Кирилла Матвеевича к дверям. Всего на миг из груди твари вырвалось тёмное облако, которое разрушило ледяную клетку.

Меня, ещё находившегося в прыжке, сдуло этим ударом, как пушинку одуванчика. Я врезался в потолок, приложился плечом, и рухнул вниз, прямо на обломки стола. Ещё в воздухе успел сгруппироваться, но…

Кольчуга Души жалобно пискнула и погасла, не вынеся таких издевательств. Система доспеха выдала критическую ошибку.

Я лежал на спине, пытаясь вдохнуть. Воздух казался густым, как старый мёд, и еле-еле протискивался в лёгкие. Пожиратель Костей надвигался на меня, его жвалы щелкали в предвкушении победы.

– Слышь, сюда иди, сука! – раздался крик Свища.

Он вскинул подобранный пистолет и открыл огонь.

Пули впивались в морду монстра, заставляли его трясти головой. Свищ смог отвлечь монстра! Это дало мне пару спасительных секунд. Воздух удалось-таки протолкнуть в первый раз. Дальше пошло легче.

Я перекатился, нащупал на полу боевой нож. Тёплая рукоять согрела ладонь.

Пока монстр отвлекается на Свища… Рывок!

Остатки живицы потратил на ускорение. Пролетел в один миг разделяющие метры и на полной скорости вогнал клинок прямо в центр груди. Туда, где когда-то билось сердце Миши Костра.

Клинок ухнул как в пустоту. Погрузился между костяными пластинами на всю длину.

– Сдохни, мразь, – просипел я и провернул клинок.

Монстр взревел и ударил лапой. Меня откинуло прочь, ударило о стену. Тут же рядом оказался Морозов с телохранителем. Ощетинились оружием. Монстр зыркнул на меня, на Морозова с Григорием и двинулся на Свища. Похоже, что разверстая рана в груди его не очень-то беспокоила.

Свищ оскалился. Взглянул на своих ребят, на Морозова с Григорием, на меня. По его руке пробежали золотистые всполохи, мелькнули в стволе пистолета и…

Последний выстрел! Та самая техника, в которую вкладывают всю жизнь, все силы и всю энергию. После такой техники люди умирают… И Свищ решил использовать его против монстра!

Глава 22

Свищ нажал на спусковой крючок…

Грянул такой гром, что заложило уши! Золотистый всполох вырвался из пистолетного дула и пронёсся по воздуху

Грохот выстрела прокатился по залу, отразился от гранитных стен и завис в воздухе звенящим эхом. Пуля, напитанная золотистой энергией последнего вздоха, вошла точно в левую глазницу монстра. На долю секунды мне показалось, что ничего не произошло. Тварь даже не шелохнулась.

Но ведь Последний выстрел должен был разметать её черепушку! И как же так? Почему? Что это за грёбаный монстр?

– Я нассал в твои угли, Костерок! – просипел Свищ.

Спустя секунду голова монстра начала разрушаться.

Это было похоже на замедленную съёмку. Черепная коробка Пожирателя Костей с хрустом треснула по шву, словно щёлкнули переспелый арбуз. Из трещины вырвался золотистый свет – тот самый, что Серёжа вложил в свой последний выстрел. Костяные пластины посыпались вниз, рассыпаясь в пыль ещё в воздухе. Жвалы, только что щёлкавшие в предвкушении нашей смерти, безвольно обвисли и отвалились, будто гнилые сучки.

Монстр пошатнулся. Он качнулся вперёд, назад, и с грохотом рухнул на колени. По граниту пола поползли трещины. В развороченной груди всё ещё торчал мой нож, а из пробитой черепушки выползала чёрная слизь.

Я не верил своим глазам. Неужели всё?

Тело твари начало сжиматься. Шипы втягивались в позвоночник с мерзким хлюпаньем. Когти отломались и обнажили человеческие ногти. Броня трескалась и сползала пластами, под которыми проступала человеческая кожа, бледная, в кровоподтёках.

Через полминуты на полу лежал Михаил Валерьянович Костомаров. Вернее, то, что от него осталось. Полголовы отсутствовало напрочь. Оставшаяся часть лица застыла в гримасе удивления, словно даже после смерти он не мог поверить в произошедшее.

В его разжавшейся ладони лежал чёрный медальон. Тот самый, что превратил его в чудовище. Диск был расколот пополам, и из трещины сочился еле заметный фиолетовый дымок, который тут же растворялся в воздухе.

Но мне было плевать на медальон.

– Свищ!

Я подскочил к нему, опустился на колени. Рядом со мной плюхнулись его бойцы. Все смотрели на своего главаря. Пожалуй, своим выстрелом он спас нас от монстра. Кто знает, что ещё бы натворил этот мудак, прежде чем его разобрали бы на составляющие.

Серёжа лежал, привалившись спиной к разбитой колонне. Его лицо было белее мела, но на губах играла слабая улыбка. Глаза только покраснели от напряжения.

– Отличный был бой, – прохрипел он.

– Отличный, – согласился я, сжимая зубы, чтобы голос не дрожал. – Лучший!

Я видел, что с ним происходит. Серёжа отдал всё, что у него было. Живица в его венах превратилась в кислоту и выжгла его изнутри. Даже если бы у меня была ампула с эликсиром… Да что там, даже если бы я влил в него пару литров эликсира – это бы не помогло. Я видел, как гаснет его основа. Живицы в нём больше не осталось…

Свищ умирал.

– Знаешь, Елисейка… – он закашлялся, и на губах выступила кровь. – Я всегда мечтал сдохнуть именно так. В бою. Чтобы не в постели, не от старости, не от пьянки. Чтобы адреналин хлестал, чтобы кровь в ушах стучала… И вот. Мечты сбываются.

– Зря ты, Сергей, – прошептал я. – Не надо было…

– Надо, – перебил он. Голос его становился всё тише. – Я, малой, в этой жизни столько говна сотворил, что мне основательное место забили. Но я ни о чём не жалею. Ни о чём. Понимаешь? Так повернулась жизнь. Я не выбирал, где родиться… не выбирал, в какое время. Я просто делал то, что должен был делать, чтобы выжить… и чтобы мои пацаны выжили. Если бы мне дали прожить жизнь заново… – он усмехнулся, и кровь запузырилась в уголках рта. – Я бы вряд ли поступил иначе.

Здоровенный детина всхлипнул. Другой отвернулся, пряча глаза. Свищ перевёл на них взгляд и слабо погрозил пальцем.

– Не ныть! Вы «псы», а не шавки подзаборные! Запомнили?

– Запомнили, командир, – прохрипел здоровяк.

– Вот и славно. – Свищ снова посмотрел на меня. Его глаза начали стекленеть, но взгляд всё ещё оставался цепким. – Елисей… Ты великий воин. Я таких, как ты… за всю жизнь раз-два и обчёлся. И ты ещё только начал свой путь. Тебя ждут великие дела. Я вижу, как ты за своих слуг жопу рвёшь. Это правильно. Это по-людски.

Он вздохнул, и я услышал, как в груди что-то пробулькало. Каждое слово давалось с трудом.

– Если что… прими моих пацанов. Они крутые ребята… и верные. Если придут к тебе, то не прогоняй. Может, с тобой они людьми станут.

– Я позабочусь о них, – пообещал я.

– Слышите, парни? – Свищ покосился на бойцов. – Это парень конкретный. И ему фарт прёт. Если возьмёт к себе, то будьте верными до конца. Уяснили?

– Уяснили, – хором ответили «псы».

Свищ перевёл взгляд на Морозова-старшего. Кирилл Матвеевич поклонился, выказывая уважение умирающему. Свищ кивнул в ответ.

– Прощайте все… – выдохнул он. – Для меня честью было сражаться рядом с вами. Реально. Живите… дальше. И это… Елисей…

Он широко улыбнулся, и в этот момент я увидел Серёжку. Мальчишку, который в детстве играл в футбол, мечтал о великих делах и верил, что сможет изменить мир.

– Если там, наверху, есть Арена… то я застолблю местечко. Встретимся ещё. И тогда уж я тебе наваляю по полной программе.

– Договорились, – ответил я, пожимая его ладонь.

Свищ выдохнул. Его рука обмякла. Взгляд остановился, как будто он в раздумьях уставился на трещину в потолке. На губах застыла широкая улыбка.

Где-то сверху ещё раздавались выстрелы, взрывы, а тут… В левом углу искрило разбитое оборудование и капала вода из пробитой трубы. Бойцы Свища понурились, когда я закрыл глаза их главарю.

Григорий закончил осмотр дверного проема в дальней стене и повернулся к нам. Его лицо не предвещало ничего хорошего.

– Ваша Милость, тут биометрический замок, – доложил он, указывая на панель, вмонтированную в стену. – Считыватель сетчатки глаза. Причём настроен может быть на конкретного человека. Угадайте на кого?

– На Костромарова, ядрёна медь, – процедил я.

– Именно так. И судя по тому, что мы видели на предыдущих дверях, тут тоже могут быть ловушки. Если попробуем взломать «Разрывателем», то можем обрушить зал и погибнуть в завалах.

Морозов-старший подошёл к двери, осмотрел панель. Пальцы пробежались по металлу.

– Григорий прав. Здесь защита посерьёзнее, чем на входе. Костомаров не хотел, чтобы кто-то попал внутрь без его ведома. – Декан повернулся ко мне. – Елисей, у тебя есть идеи?

– Только одна, – ответил я. – Но она вряд ли вам понравится.

Я посмотрел на тело Костромарова, лежащее в луже собственной крови. Полголовы отсутствовало, но правая часть лица сохранилась. И правый глаз всё ещё был на месте.

– Вот же чёрт, – тихо произнёс один из бойцов Свища. – Вы серьёзно?

– А ты видишь другой способ? – я обернулся к нему. – Костёр мёртв, и по-хорошему он нам уже не откроет. Остаётся только это.

Кирилл Матвеевич поморщился, но кивнул.

– Ты прав. Григорий, сделай.

– Будет исполнено, – телохранитель вздохнул и достал нож.

Он подошёл к трупу Костромарова, присел на корточки. Мы все отвернулись. Даже видавшие виды бойцы Свища побледнели. Кирпич вообще отошёл в угол и уставился в стену.

Звук был мерзкий. Влажный, чавкающий, от которого у меня самого свело желудок. Я слышал, как Григорий что-то прошипел сквозь зубы.

– Готово, Ваша Милость.

Я обернулся. Григорий стоял у стены, держа в руке окровавленный глазной шарик. Он аккуратно поднёс его к считывателю. Красный луч пробежался по мёртвой сетчатке, панель пискнула и загорелась зелёным.

За дверью что-то зажужжало, лязгнуло, и створки начали медленно разъезжаться в стороны. Из проёма пахнуло холодным воздухом.

Нижний уровень бункера был залит синим светом. Здесь смердело спиртом и хлоркой. В центре зала стояли несколько прозрачных капсул, наполненных зеленоватой жидкостью.

В одной из них я увидел его.

Степан Борозда висел в жидкости, опутанный десятками трубок. Он был жив, но его живица донельзя истощена.

– Стёпа… – прошептал я, подходя к капсуле.

– Елисей Святославович, осторожнее! – крикнул Гордей. – Тут датчики!

Но мне было плевать. Я ударил рукоятью ножа по стеклу. Оно треснуло, жидкость хлынула на пол.

Я подхватил Степана, когда он начал падать. На ощупь он был ледяным.

Борозда открыл глаза. Они были нормальными. Человеческими.

– Господин… – прохрипел он. – Они… они хотели… сделать меня…

– Тише, Стёпа. Всё кончено. Мы тебя вытащим.

– Нет… – он схватил меня за руку. Его хватка была слабой. – Там… за стеной… ещё капсулы. Там… ребята…

Мы бросились к остальным капсулам. В остальных трех резервуарах находились тела его парней. Все четверо Слуг, которые бросились по велению господина для отвода глаз и попались.

Мои Слуги! И самое главное, что они были живы!

У меня внутри потеплело. Столько раз в прошлой жизни терял людей, друзей, учеников, что сейчас… Прямо чуть не на слезу пробило! Пришлось задышать поглубже и поморгать почаще.

Что-то я сентиментальным стал, ядрёна медь! А ведь этого нельзя допускать! Я должен был скалой, стальным стержнем своего будущего рода!

Я ещё раз обвёл взглядом нижний уровень. Четыре капсулы, четыре моих Слуги. Все живы – измотанные, истощённые, но живые. Сердце малость отпустило.

– Григорий, помоги с эвакуацией, – бросил я, подхватывая Степана под плечо. – Их надо немедленно доставить в больницу.

– Уже распорядился, Елисей Святославович, – отозвался телохранитель Морозова. – Медики ждут наверху.

Гордей и остальные парни из отряда помогли вытащить ребят из капсул. Степан пытался идти сам, но ноги его не держали – слишком долго он провёл в этой зеленоватой жиже. Я практически тащил его на себе.

– Господин… – прохрипел он, цепляясь за мой наплечник. – Я… я не подвёл?

– Нет, Стёпа. Ты всё сделал правильно.

– А Костёр?

– Мёртв.

Борозда слабо улыбнулся и потерял сознание. Ничего страшного – я чувствовал его живицу, слабую, но стабильную. Выкарабкается. Должен выкарабкаться. На выходе люди Свища перехватили у меня Степана. Я не сопротивлялся.

Мы поднимались по лестнице наверх. Позади оставался разгромленный бункер, лужи крови, тела наёмников. Впереди нас ждал холодный ночной воздух и свет прожекторов.

Когда мы выбрались на поверхность, я увидел, что вокруг здания уже выстроилось оцепление. Морозовы развернули целый мобильный штаб: три броневика, десяток бойцов в броне, машины медиков. Дым от пожарища поднимался в небо, подсвеченный оранжевыми всполохами.

Кирилл Матвеевич уже стоял у головного броневика и раздавал указания. Увидев нас, он кивнул медикам, и те тут же подбежали с носилками.

– Осторожнее с ними, – предупредил я. – Полное истощение живицы. Им нужен покой и…

– Разберёмся, Ваша Милость! – оборвал меня старший медик, худой мужчина в очках. – Не первый раз.

Я передал Степана санитарам и выпрямился. Поясница ныла, раны саднили, а живица в меридианах едва теплилась. Жутко хотелось спать – отходняк от приёма эликсира наступал. Но спать нельзя. Пока нельзя.

Ко мне подошли здоровяк и ещё один «бандюган». За их спинами толпились остатки бригады Свища – человек десять, не больше. Все потрёпанные, в крови, но живые.

– Господин Елисей, – начал здоровяк, и его голос дрогнул. – Мы… Мы это… Хотели бы Свища похоронить.

Пацаны переглянулись. Второй почесал затылок, потом шагнул вперёд:

– Мы с командиром десять лет бок о бок. Он сказал, что вы – человек правильный. Значит, войдёте в положение.

– Вопросов нет. Свищ был воином до конца и ему надлежит принять заслуженный покой. Если с нашей стороны потребуется какая-нибудь помощь или содействие…

– Не-е, мы сами. Нам бы это… Со Свищом попрощаться, а уже послезавтра мы к вам подскочим, Ваша Милость. Ну, как бы насчёт службы… – замялся здоровяк.

Понятно, что им не хочется оставаться так… Если их главарь умер, то надо будет искать новую банду. А после того, что случилось у Костра, к ним будут относиться не очень хорошо. Всё-таки они не уберегли своего «начальника», значит, могут не уберечь и будущего «работодателя». Да и потом… Нужно будет начинать всё с нуля, а как будет на новом месте непонятно.

В Японии их назвали бы «ронинами». А у нас как назовут? Фрилансерами? Вольными стрелками?

Ладно, послезавтра разберёмся. Мне всё одно надо набирать слуг, так что эти придутся как нельзя кстати.

– Я буду ждать вас на своей базе в три часа дня, – проговорил я. – Но пусть придут только те, кто этого хочет. Кто сомневается или поглядывает на сторону может не приходить – только время зря потеряют!

Они поклонились и ушли. Я проводил их взглядом и почувствовал, как на плечо легла рука Морозова-старшего.

– Хорошее решение, Елисей. Свищ бы тобой гордился.

– Я не ради его гордости это сделал, Кирилл Матвеевич. Я ему пообещал.

– Тем более. Боярское слово должно быть твёрже стали, – усмехнулся Морозов. – О, а вот и сын подошёл. Отлично сработали, Миша! Прикрытие было выше всяких похвал. Вижу, что не зря вас в Академии натаскивают.

Подошедшие Михаил и Яромир чуть поклонились. Яромир взглянул на меня, вскинул брови. Я улыбнулся и кивнул в ответ. Брат выдохнул и сделал жест, как будто смахнул пот со лба.

– А что у вас там было? – спросил Мишка.

– Сейчас мы должны убраться отсюда, – проговорил Кирилл Матвеевич и широко зевнул. – Все вопросы потом. Забираем убитых и раненых и уходим. Я не уверен, что смогу правильно и верно ответить на вопросы императорских дознавателей, если они сейчас нагрянут сюда.

– Я бы тоже не отказался поспать пару-тройку часов, – зевнул я в ответ. – Да всем бы нам отдых не помешал.

Кирилл Матвеевич зевнул ещё раз, уже не сдерживаясь.

– Григорий, сворачиваемся. Раненых в больницу, убитых в морг, трофеи в сейф. И чтобы через десять минут здесь ни одного нашего бойца не осталось. Императорские дознаватели весьма дотошные ребята, а мне завтра хотелось бы лекции читать, а не в допросной париться. И то, если проснусь…

– Будет исполнено, Ваша Милость! – Григорий кивнул и принялся раздавать указания бойцам.

Я смотрел, как санитары погрузили моих Слуг в медицинский броневик. Степан уже пришёл в себя и даже попытался возражать, но медик в очках так на него рявкнул, что Борозда тут же заткнулся и дал уложить себя на носилки. Правильно, пусть отдыхает. Судя по всему, силы ему и остальным в будущем ой как понадобятся.