Текст книги "Боярский сын. Дружинник Часть первая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– Елисей, наконец-то ты взял меня на заварушку, – ухмыльнулся Михаил. – Стрельба, драки, войнушка… Ладно-ладно, не зевай, обо всём потрепемся завтра… Или послезавтра. Рад, что ты остался жив!

– Да что со мной станется, – отмахнулся я. – Мне вот только поспать и буду свеж, как огрурчик… Оргрурчик… Ааа-аах, ладно завтра проговорю правильно. Пока!

До особняка Ярославских мы добрались за час. Бронированный автомобиль мягко катил по ночным улицам Москвы, и я несколько раз ловил себя на том, что начинаю клевать носом. Отходняк от эликсира накатывал волнами – то отпустит, то снова накроет свинцовой усталостью. Яромир сидел рядом и тоже то погружался в дрёму, то выныривал.

Когда машина остановилась у ворот поместья, я увидел, что в окнах горит свет. Несмотря на поздний час, нас ждали. Волновались…

– Вы только посмотрите на них! – на крыльцо выпрыгнула Матрёшка. – Четвёртый час ночи на дворе, а вы где-то всё воюете! Я себе места не нахожу! И что это за вид? Вы на себя в зеркало-то посмотрите! Грязные, побитые, все в крови! Чьей крови-то хоть? Вашей или чужой?

– В основном чужой, – усмехнулся я, выбираясь из машины.

– Ох, горюшко моё! – всплеснула руками Матрёшка. – Ну-ка быстро в дом! Постель готова, ужин на столе. И не вздумайте мне за стол садиться в таком виде – сначала бы вам помыться! Яромир Святославович, это и вас касается! И не смотрите на меня так, всё равно дыру не прожжёте!

– Матрёшка, ты наша спасительница! – простонал Яромир, поднимаясь на крыльцо. – Ужин на столе? Я готов расцеловать тебя прямо сейчас.

– Ещё чего! Вот ещё глупости какие! – фыркнула Матрёшка и умчалась в дом.

Ну егоза! Но мы с братом переглянулись и улыбнулись – заряд энергии от неё получен. Хватит на то, чтобы умыться, прожевать что попало и рухнуть в сонное царство.

Глава 23

Балашихинская база после ударной стройки Михалыча выглядела на все сто. Бетон, сталь и рунная вязь на каждом углу. Воздух здесь пах не только свежим раствором и мазутом, но и привкусом охранных контуров. Хороший запах. Правильный. Запах безопасного местечка, которое я выгрызал зубами у этого мира.

В этом месте я мог хотя бы немного почувствовать себя более-менее нормально. Нет, в поместье Ярославских тоже было относительно безопасно, но тут… Тут я подстраивал всё под себя! И как раз тут я должен принять новых Слуг.

Два дня назад мы похоронили Свища. Дождь со снегом хлестал по лицам, небо висело низко, серое и равнодушное, как глаза ИСБшника. Да-да, без ИСБ тут конечно же не обошлось. И нам всем пришлось выкладывать то, что произошло.

Серёга ушёл красиво, как настоящий воин, забрав с собой в пекло заклятого врага. Красавчик, что можно сказать. Не каждый способен пожертвовать собой ради других. Уж это я знаю по себе. Только у меня почему-то получилось выжить, даже дар прорезался, а вот у него…

На кладбище было немноголюдно – только его «псы», я, Гордей и двое парней из моей гвардии.

Мы не толкали долгих речей. Да и что говорить, если мы друг друга толком не знали? Его ребята были мастерами подраться, но никак не чесать языком. Мы попрощались как могли, постояли, послушали, как комья мерзлой земли стучат по крышке гроба.

Свищ был бандитом, это факт. Но для меня он был честным бандитом, если такое определение вообще применимо в этом новом мире. Он сдержал слово. А я привык платить по счетам.

Сегодня, ровно в три часа дня, как и договаривались, ко мне на базу прибыли гости.

Я подпрыгивал в центре тренировочного зала. Огромное пространство было залито светом светодиодных панелей. Под ногами пружинило покрытие татами, пахло резиной. Я был в одном термобелье, босой, размятый. Боевой нож лежал на скамейке в паре метров. Напротив, в такой же одежде, замер Гордей. Он только что получил нехилую плюху и теперь высматривал брешь в моей обороне.

Степан Борозда, немного оклемавшийся после «зеленой ванны» Костромарова, стоял у входа, скрестив руки на груди. Кобура с пистолетом покоилась на бедре. Показывал, что готов защищать меня до последней капли крови! Ну не гнать же его отлёживаться – обидится ещё…

Двери зала разъехались.

В зале вошли пять человек. Остатки бригады Свища. Те, кто не разбежался по щелям после смерти вожака и не побежал лизать пятки новым хозяевам теневого мира. Они выглядели… помято, что ли. Потертая одежда, хмурые лица, глаза людей, которые привыкли спать вполуха, положив руку на рукоять пистолета. Сейчас это были «ронины» московских окраин.

Впереди шел Кирпич, тот самый здоровяк, который тихо пустил слезу на похоронах. За ним двигались четверо парней помоложе, но с таким же волчьими взглядами. Я предупредил охрану, что если ко мне явятся люди, то пропустить их без промедления.

Они остановились в пяти метрах от меня. Поклонились по-солдатски скупо, обозначая уважение к силе.

– Елисей Святославович, – глухо начал Кирпич. – Мы это… пришли. Как и обещали.

Я помахал руками, разминая плечи. Ух, как же всё-таки быть молодым и здоровым! Я чувствовал себя великолепно. Тело звенело, как натянутая струна.

– Пришли, значит, – я обвел их взглядом. Ну что же, что пришли, то молодцы, но нужно сразу показать – кто в доме хозяин. – И чего хотите? Денег? Крыши? Или просто надеетесь, что имя Ярославских спасет ваши задницы от мести недобитков Костра?

Кирпич нахмурился, желваки на его лице заходили ходуном:

– Мы не попрошайничать пришли. Свищ перед смертью сказал, что вы – человек слова. И что с вами фартит. Нам не нужна «крыша», господин Ярославский. Нам нужен вожак. Свищ мертв, его бригада развалилась. А мы… Мы готовы умирать за правое дело. Примите нас в свои слуги, господин Ярославский.

Я усмехнулся, медленно прохаживаясь перед ними.

– Взять к себе? Вы хоть понимаете, что это значит? Я не собираюсь быть криминальным «авторитетом». Я не стану решать ваши терки за рынки и бильярдные. У меня совсем иной путь. И если вы пойдете ко мне, то вы станете моими Слугами. Моей боевой гвардией. Вы станете подчиняться моим приказам без вопросов и сомнений. И если я прикажу вам прыгнуть в портал Опасных земель с одной вилкой в руках, то вы должны задать только один вопрос – как далеко прыгать? Дисциплина у меня идёт на первом месте!

Парни переглянулись. В их глазах мелькнуло сомнение, приправленное обидой. Ну да, вольные наемники не привыкли к такой жесткой постановке вопроса. Они-то думали, что их сейчас встретят, обнимут, за стол усадят?

Степан Борозда хмыкнул и потёр скулу. Он помнил своё посвящение в Слуги.

– Мы не всегда были со Свищом. Мы и повоевать на Рубеже успели, Ваша Милость, – подал голос один из парней, жилистый и с татуировкой змеи на шее. – Мы знаем, что такое дисциплина.

– Хм… Знать и исполнять – это по сути разные вещи, – отрезал я. – Скажу сразу, что мне не нужны слюнтяи, размазни и те, кто способен предать. Если среди вас есть такие, то двери пока ещё остаются открыты!

Они переглянулись, а потом Кирпич произнёс:

– Среди нас нет таких!

– Да? Ладно, на намерения я вас проверил. Давайте проверим, чего стоят ваши кулаки. На словах-то все герои, а вот как в бою… Гордей, отдохни пока. Потом с тобой продолжим.

– Как скажете, Ваша Милость, – чуть поклонился Гордей и направился в сторону Степана. Проходя мимо пришедших, он проговорил. – Берегите зубы, ребята.

Я встал в центр круга, поманил их пальцем.

– Все пятеро. Против меня одного. Без живицы, на чистой физухе и рефлексах. Если вырубите меня за три минуты, либо уложите на лопатки, то пропишу пожизненную пенсию и отпущу на все четыре стороны. Но если я вас раскатаю… тогда условия буду диктовать я. Погнали?

Кирпич коротко кивнул. Хмель и печаль по командиру улетучились, сменившись боевым азартом. Они начали расходиться веером. Попытаются взять меня в коробочку? Ха! Классика!

– Гордей, засеки время! – крикнул я.

– Время пошло! – поднял он руку с часами.

– Змей, заходи справа! Лис, бери левый фланг! Остальные заходят со спины! – скомандовал Кирпич.

Ну что же, пока всё верно. Посмотрим, что будет дальше.

Я ждал, расслабив руки. Пора! Первым рванул Кирпич. Здоровяк попытался смять меня массой и нанёс размашистый удар в голову. Ну прямо деревенское кунг-фу!

Может эти ребята и хороши на улице, но они не знают, что такое бой с человеком, который чувствует вибрации воздуха и слышит биение их сердец.

«Скольжение».

Я перетек в сторону, пропустил кулак в сантиметре от уха. Одновременно нанес короткий удар кулаком под ребра. Не для перелома, а чтобы просто сбить дыхание. Кирпич хрюкнул и пошатнулся.

В ту же секунду двое других прыгнули с флангов. Один метил в ноги, второй пытался зайти за спину.

«Рывок».

Я оказался за спиной у того, что хотел подбить мои лодыжки. Легкий толчок в затылок для скорости, и парень полетел носом в татами, сшибая своего напарника.

– Медленно! Очень медленно! – крикнул я. – Вы что, вчера из детского сада выпустились? Веселее работайте!

Они разозлились. Это было видно по выпущенной яри. Да только и я не лыком шит! Пятерка начала работать слаженно. Змей (парень с татуировкой) выдал серию быстрых джебов, пытаясь отвлечь мое внимание, пока остальные готовили захват. Все джебы налетели на мягкую блокировку, а после моё колено влетело в солнечное сплетение.

Змей отлетел, согнувшись пополам. А вот остальные сомкнули захват. Ну что же, так даже лучше – не придётся бегать за каждым.

Удары посыпались со всех сторон, а я начал танцевать между ними. Я показывал им разницу между «драться» и «убивать». Мои движения были экономными, точными, и безо всякой театральщины. Это для фильмов прикольно подпрыгнуть и в прыжке зарядить пяткой в челюсть. Тут же всё было гораздо короче и быстрее. Удар, блок, шаг в сторону.

Наклон, уворот, контратака. Сдавленный мат и шлепки на татами. Всё-таки они мешали друг другу…

Я бил по суставам, по нервным узлам, по основе живицы, заставлял их конечности неметь. Трое легли на татами, не в силах пошевелиться.

Кирпич снова попытался достать меня. Он взревел и бросился в клинч, надеясь стиснуть и выдавить ручищами из меня всю начинку. Я не стал уворачиваться. Поддался, а потом расслабил мышцы и выскользнул из захвата, как сосиска из оболочки.

– Да жёваный крот! – взревел разъярённый здоровяк и снова взмахнул рукой

Кирпич вложил в этот удар всю свою немалую массу. Его кулак, размером с добрую дыню, должен был врезаться мне в грудь.

Я не дал ему времени осознать, что произошло. Перехватил его запястье, чуть довернул корпус и, используя его же инерцию, приложил здоровяка хлебалом об пол. Мягко так, по-отечески. Татами лишь глухо чпокнуло, по-дружески принимая тушу.

Трое остальных валялись рядом.

Змей прыгнул вперёд, но после подсечки устроился у правой руки Кирпича. Ошалело помотал головой.

– Три минуты еще не прошли, – негромко заметил я, вытирая несуществующую пыль с плеча. – Кто следующий? Или сразу признаем, что ваша тактика «навалимся гурьбой и закидаем шапками» со мной не работает?

Лежащие посмотрели на Кирпича, который пытался подняться, кривя губы. Посмотрели на меня. Я улыбнулся в ответ. Я ведь не пытался их покалечить, а только играл с ними. А как иначе? Только через принятие силы господина слуги смогут подчиниться в полной мере. Вот и пришлось слегка накостылять…

– Хватит, – Кирпич поднялся на четвереньки, а потом сел, тяжело дыша. – Ваша взяла, господин Ярославский. Мы… мы поняли. Вы не обычный мажорчик. Вы из породы хищников.

– Вставайте, – проговорил я негромко.

Мужчины зашевелились. Попытались подняться, виновато поглядывая друг на друга.

Я обвел их взглядом. Пятеро мужиков, каждый из которых прошел через горнило Рубежа, сейчас выглядели нашкодившими школьниками в кабинете директора. Чего же они так телятся?

– Всем встать! – рявкнул я, подключая живицу.

Они вскочили, как ошпаренные. Даже Кирпич тоже кое-как поднялся. Гордей в углу одобрительно хмыкнул, Степан Борозда тоже кивнул.

Я прошёлся перед пятёркой новоявленных адептов на служение:

– Теперь слушайте внимательно, повторять я не буду. Свищ при жизни был вашим главарём. Но теперь его не стало. Сказал бы, что царствие ему небесное, но вряд ли он попадёт туда. Если вы хотите ко мне, то советую запомнить, что я не Свищ. Меня зовут Елисей Ярославский. И мои правила куда как жестче.

Я сделал паузу, вглядываясь в их лица. Не дрогнут ли? Не опустят ли взгляды? Но нет, смотрели открыто, не отводили глаз.

– Мне не нужны наемники, которые работают за деньги. Мне нужны Слуги. Люди, которые не предадут, даже если им предложат все золото мира. И для вхождения в круг моих Слуг вам необходимо принести Клятву Крови.

Змей дернулся:

– Клятва Крови? Это же… это же навсегда, Ваша Милость.

– Так точно, – я улыбнулся. – Навсегда. До самой смерти. Вашей или моей. Эта клятва свяжет ваши души с моей волей. Вы сохраните разум, навыки, личность. Но вы никогда не сможете поднять на меня руку. Вы никогда не сможете предать мои интересы. Сама мысль об этом причинит вам невыносимую боль. А если попытаетесь всё-таки это сделать… – я коснулся лезвия ножа, – то умрете.

Я замолчал, давая им время осознать масштаб «предложения». Люди Свища снова переглянулись между собой. Похоже, что у меня получилось надавить на больное.

– Сейчас у вас есть последний шанс, – проговорил я почти торжественно. – Последний шанс развернуться и уйти. Я не стану вас преследовать. Но и вы забудьте дорогу на эту базу. Идите, ищите новых хозяев, играйте в свои бандитские игры. Но если вы останетесь… если вы согласитесь на Клятву… пути назад уже не будет. Вы станете частью моего Рода. Моими клинками!

Я подошел к столу, на котором уже лежали заранее подготовленные листы плотной бумаги с текстом договора. Рядом стояли пять серебряных булавок, кончики которых я лично обработал «золотым зельем» с добавлением катализатора Подчинения.

– Подумайте, – повторил я. – Подумайте о последствиях. Я потребую от вас беспрекословного подчинения. Я не приемлю сомнений. В моем отряде нет места демократии. Есть только моя воля и ваше исполнение.

Они молчали. Минуту. Две. Борозда положил руку на рукоять пистолета. Так, на всякий случай.

– Мы согласны, – первым шагнул вперед Кирпич. – Свищ верил вам, а мы верим Свищу. Наша жизнь и так ничего не стоит без стаи. Берите её, господин Ярославский. Я согласен!

– Я согласен, – выдохнул Змей.

– И я…

– Согласен.

Четверо ответили утвердительно. Их голоса звучали решительно, хоть и с налетом фатализма. Но когда очередь дошла до последнего… жилистого парня по кличке Лис, то я почувствовал это… Какая-то едва уловимая вибрация в воздухе. Всего лишь чуть-чуть, но я уловил небольшое изменение тембра.

– Я… я тоже согласен, господин, – произнес Лис.

Его голос был ровным, лицо спокойным. Но мелькнул оттенок фальши. Маленькое зернышко сомнения. А может, и не только сомнения. Кто знает, что в самом деле у него на уме? Может, сейчас он колеблется, а потом и побежит со всех ног, когда придётся повоевать?

В моей прошлой жизни такие «колеблющиеся» всегда становились причиной гибели всего отряда. Оборотни обожали находить таких слабаков, играть на их страхах, сомнениях, и превращали в предателей.

А может это предатель изначально? И он был внедрён в банду Свища в качестве соглядатая?

А что, всё может быть!

Я вздохнул.

Ядрёна медь, ну почему всегда находится один умник, который считает себя хитрее всех? Неужели он думал, что я не почувствую его обман?

Что же, если он всё-таки произнесёт слова Клятвы Крови, то его ждёт очень большой сюрприз. Однако, если он в самом деле соглядатай, то его можно будет использовать против того, кто его прислал. В любом случае, я останусь в выигрыше!

– Хорошо, – сказал я, отходя к столу. – Подходите по одному. Сначала произносите текст Клятвы. Громко, внятно, чтобы предки слышали.

Кирпич подошел первым. Он взял булавку, зачитал слова верности и резко уколол палец. Крупная капля крови упала на бумагу. Расползлась алой кляксой.

Я активировал заклинание. Зрачки здоровяка расширились, по телу прошла волна дрожи, и он склонился в глубоком поклоне.

– Во славу Рода, Мой Господин!

– Во славу Рода! – ответил я. – Да будет так!

Второй, третий, четвертый…

Нити в моем сознании начали множиться. Я чувствовал их преданность, их готовность служить. Ряды моей армии пополнялись!

Настала очередь Лиса.

Он подошел к столу, стараясь не смотреть мне в глаза. Взял бумагу. Его руки не дрожали. Хм, профессионал, что говорить. Сломать такого и переманить на свою сторону будет для меня интересным опытом.

– Я, Алексей Потапов, по кличке Лис, – начал он читать, – добровольно отдаю свою жизнь и свою честь под начало Елисея Святославовича Ярославского…

Он читал всё правильно. Интонации тоже были верными. Голос больше не дрожал и не выказывал смущения. Лис дочитал до конца и потянулся к серебряной булавке. Его пальцы коснулись металла.

Я смотрел. Неужели он до конца не верит, что я использую магию? Если со Свищом прокатывало, то со мной такое не прокатит! У Ярославских всё серьёзнее, братишка. Тут людей защищают, а не просто грабежами занимаются!

Может, сказать ему, что если сейчас он произнесёт последние слова и поставит подпись кровью, то назад дороги не будет? Или не говорить? Сделать его примером для всех тех, кто сомневается и кто подумывает о предательстве?

Показать всем – что будет, если человек откажется сотрудничать!

Да, лучше всё-таки промолчать. Позже я выловлю Лиса и поговорю с ним один на один. Выясню всю подноготную и узнаю, что он из себя представляет. А пока…

– Во славу Рода, Мой Господин! – выкрикнул Лис.

– Во славу Рода, – улыбнулся я и закончил. – Да будет так!

Глава 24

В кабинете князя Фрола Терентьевича Долгополого было сумрачно. За окнами резиденции выла метель, бросая пригоршни колючего снега в бронированные стекла, но внутри было тихо. Слишком тихо. Даже автоматика климат-контроля старалась не шуметь, чтобы не привлекать внимания того, кто устроился в хозяйском кресле.

Мальчик, которого все в этом доме теперь знали под именем Чернобай, залез на кожаное сиденье с ногами. Его кеды, перемазанные в какой-то подозрительно-бурой жиже, успели заляпать дорогую обивку, но никто на это не обращал внимания.

Ребенок потягивал чай из огромной кружки с гербом рода Долгополых и дёргал пальцем по экрану смартфона. Он выглядел как обычный десятилетний пацан, если бы не глаза – абсолютно черные, без белков и зрачков, в которых отражались далекие галактики.

Чернобай иногда поглядывал на огромную панель монитора. Там в режиме реального времени отображались сводки с Рубежа. Судя по этим сводкам, Опасные земли активизировались по всем фронтам. Доблестные защитники Империи пока сдерживали натиск, но по новостям было видно, что им приходилось не сладко.

Мальчик улыбнулся и тихо, под нос, замурлыкал дурацкую песенку:

– На далёком севере… Эскимосы бегали… Эскимосы бегали… За моржой… Эскимос поймал моржу… И вонзил в неё ножу… И вонзил в неё ножу… Глыбако-о-о…

Фрол Терентьевич сидел в кресле возле камина. Князь, всегда безупречно выбритый и подтянутый, сейчас выглядел как грузчик после тяжелой смены. Он не сводил глаз с пляшущих языков пламени, изредка отпивал из стакана янтарную жидкость. Стакан в его руке мелко дрожал, и лед в нем позвякивал, отбивая рваный ритм.

Голос Чернобая прозвучал по-детски тонко, но от этого Долгополому стало ещё страшнее. Как в фильме ужасов, где на фоне мрачной музыки пели детские голоса. Лёд начал позвякивать отчётливее.

В дверь деликатно постучали. Князь вздрогнул, едва не пролив коньяк.

– Войдите! – рявкнул он, пытаясь вернуть голосу былую властность.

Глаза мальчишки в миг превратились из бездонно-чёрных в обычные карие очи.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Алевтина Сергеевна. Княгиня Долгополая, всегда такая надменная и холодная, сейчас выглядела весьма и весьма озадаченной. Её взгляд невольно метнулся к рабочему креслу, на котором развалился мальчишка. Брови взметнулись вверх – муж даже ей никогда не позволял садиться на своё рабочее место!

– Фролушка, – пропела она, стараясь не смотреть на мальчика, хотя любопытство так и распирало её. – Я… я просто хотела спросить, не нужно ли вам чего принести? Может, закуски? Или свежего кофе? Пироги испеклись.

На самом деле ей до смерти хотелось рассмотреть мальчика, которого муж притащил в дом. Слухи среди прислуги ходили один краше другого: от «нагулял на стороне с простолюдинкой» до «тайный проект алхимиков».

Князь зыркнул на жену так, что та невольно отступила на шаг.

– Ничего не нужно, Алевтина, – отрезал он ледяным тоном. – Оставь нас. И прикажи слугам, чтобы в кабинет никто не совался, пока я сам не позову.

Княгиня открыла было рот, чтобы возразить, но Фрол Терентьевич просто поднял бровь. Этот жест сработал безотказно. Алевтину Сергеевну буквально сдуло из проема, и дверь тут же закрылась.

Чернобай разразился звонким смехом.

– Ой, не могу! Дядя Фрол, ну ты и грозный! – он отставил кружку и вытер губы. – А ведь она думает, что я твой внебрачный сын. Всё думает – где же ты смог меня нагулять? В Мытищах или, может, во время дипломатической поездки за Урал? Она уже, небось, все ваши счета в уме пересчитывает, прикидывая раздел наследства.

– С чего ты это взял? – буркнул князь, не поворачивая головы.

– А с того, что слышал, как она три минуты назад по телефону своей подружке, Камышинской, жаловалась. Мол, «притащил в дом выродка, глазюки такие, буровящие, видать, мать была ведьмой», – мальчишка хихикнул и снова потянулся за кружкой. – Ты же знаешь, дядя Фрол, что стены для меня не помеха. Я слышу, как в этом доме бьются сердца. И поверь, некоторые из них сейчас бьются очень нервно. Твоё, например.

Долгополый повернулся к ребенку. Хмыкнул и скривился.

– Скажи мне… – князь замялся, подбирая слова. – У тебя есть другой вид? Ну, настоящий? Или ты всегда таким вот… пацаном ходишь? Другие же… изменяются. Я видел записи из кварталов Ярославского.

Чернобай взглянул на князя, и на его губах расплылась улыбка, которую уместнее было бы назвать оскалом.

– Если я приму свой настоящий вид, дядя Фрол, – проговорил он, и голос его отозвался в голове князя многоголосым хором, – то боюсь, что ты запачкаешь свою дорогую одежду. А вонять будет долго, и никакие твои ароматизаторы не справятся. Хочешь проверить?

Князь побледнел и поспешно уткнулся в свой стакан.

– Не хочу. Сиди уж так… Чернобай.

В этот момент на мониторе, который до этого показывал сводки новостей, вспыхнул сигнал вызова. Красная руническая вязь закрутилась спиралью, и по кабинету разнесся звук, похожий на звон разбитого хрусталя.

– О! – мальчишка подпрыгнул на месте, радостно захлопал в ладоши. – Так, тихо, дядя Фрол! С матушкой разговаривать буду! Сиди смирно и делай вид, что ты очень важный князь, а не перепуганный кролик.

Чернобай нажал на клавишу приема вызова. Экран мигнул, и на нем появилось изображение, от которого даже у князя перехватило дыхание.

Белокурая женщина, прекрасная и холодная, как статуя древних мастеров, стояла на фоне выжженного леса. На ней было белое платье, которое сейчас казалось розоватым в свете багрового неба Опасных земель. Она небрежным жестом вытерла рукой щеку, и на её алебастровой коже остался красный мазок. Свежая кровь?

– Матушка! – Чернобай склонил голову в шутливом поклоне. – Ты никак на охоте? Кого сегодня гоняли? Мирных или несчастных патрульных, что забрели не в тот квадрат?

Женщина на экране посмотрела на сына. Её взгляд был лишен каких-либо человеческих эмоций. Она словно смотрела сквозь него, сквозь кабинет князя.

– Что с Ярославскими? – спросила она, игнорируя вопрос.

Голос её был ровным, лишенным интонаций, но от него по спине князя пробежали мурашки.

– О, с ними всё просто замечательно! – Чернобай заерзал на кресле, явно наслаждаясь ролью докладчика. – Я тут устроил небольшое шоу, матушка. Изучаю объект в естественной среде обитания. Юный Елисей решил поиграть в большого босса. Представляешь, он захотел устроить проверку для своих новоявленных друзей. Для четырёх наёмников, которые ему нагрубили. А он решил их к себе пристроить, представляешь? Но захотел устроить проверку, чтобы те прикипели к нему душой и телом. И задумал устроить небольшое представление. И тут как раз в дело вступает твой любимый сын. Я скинул информацию по этому поводу кое-кому нужному. Господину Костомарову по кличке Костёр…

– Покороче, – буркнула женщина.

Мальчик хихикнул, припоминая детали.

– Покороче так покороче. Как раз так получилось, что у бандюгана Костра был старый зуб на этих наемников, которых Елисей к себе пристроил. Ну, Миша и прислал своих подопечных, думал, что покуражится и заставит их отрабатывать. Увы и ах! Елисейка их так отделал, что любо-дорого посмотреть! Я стоял неподалёку и наблюдал. Хорошо дерется, матушка. Очень хорошо. У него движения… как будто не одну сотню схваток провёл.

– И это всё? – Госпожа чуть прищурилась.

Красный след на щеке начал медленно подсыхать, багровея.

– Ну что ты, это только самое начало! – Чернобай в азарте даже подался вперед, к камере. – Елисей Святославович на самом деле идеалист. Его слабостью являются его люди и друзья. Он за них пасть порвет любому. Я решил попробовать надавить на этот рычаг. Люди Костра немного… помяли его служанку. Молодую девчонку по имени Матрёшка. После этой операции я понял его слабое место!

Князь Долгополый за камином невольно сглотнул. Он вспомнил отчеты о разгроме бильярдной.

– И как он отреагировал? – спросила женщина.

– О-о-о, он взбесился! – Чернобай завращал глазами и замахал руками, заулыбался. – В процессе он помял ещё нескольких людей Костомарова, разнес к чертям «Двенадцать шаров». Но это пошло нам только на пользу! Ярославские разозлили Костра до такой степени, что тот перестал соображать.

– Каким же образом это нам помогло? – холод в голосе Госпожи стал почти осязаемым.

– Злой Костомаров, под моим чутким руководством, послал своих людей с твоими «игрушками», матушка! С медальонами Опасных земель. Прямо в кварталы Ярославских! Я хотел устроить там маленькое пекло и посмотреть, как наш герой будет выкручиваться. Там я их всех и обернул. Сорок мутантов неподалёку от поместья! Какое было зрелище! Ох, матушка, Елисей в тот момент был просто великолепен! И вместе с тем невероятно безрассуден. Вместо того чтобы сидеть в укрепленном бункере и командовать гвардией, он кинулся в самую гущу! Безумец, правда? И это с его рангом Боец!

– И что? – Госпожа наклонила голову, и прядь белоснежных волос скользнула по её плечу. – Его удалось ранить? Убить?

Чернобай на мгновение замолк, и его лицо стало серьезным:

– Увы, но нет. Он оказался невероятно искусен. Елисей двигался как тень, бил точно и смертельно. К тому же, он как-то умудряется так мотивировать своих людей, что те дрались как черти, не щадя своих животов. Но самое интересное случилось потом! Елисей пришёл к логичному выводу, что виноват во всём Костёр. И он вместе с братом решился на самоубийственную атаку! Они штурмовали бизнес-центр «Кормакс»!

– Да? И вы смогли его уничтожить там? – в голосе женщины прорезалось что-то, похожее на интерес.

– И снова увы! Матушка, я сам в шоке! – мальчик всплеснул руками. – Я решил лично вмешаться. Взял одного из его людей, этого Копыто, и прямо на глазах у Елисея обернул его в Хладовея. Тварь Высшего ранга! Да, ослаб до невозможности, но ради дела никаких сил не жаль! Я думал что всё – приплыл наш боярич. Даже ты знаешь, как опасны Хладовеи в закрытом пространстве. Игла Хладовея должна была прошить ему руку, я видел траекторию, она шла идеально! Но… этого не произошло!

Женщина на экране резко выпрямилась. Её глаза вспыхнули недобрым светом.

– То есть как – не произошло? Игла Хладовея пробивает даже доспехи Витязя!

– А вот так! – Чернобай развел руками. – Она просто… не вошла в плоть. Словно наткнулась на алмазную стену. А потом случилось вообще невероятное. Елисей Ярославский… он как будто выключил основу живицы у монстра! Одним ударом, матушка! Хладовей просто онемел, потерял магическую поддержку и шлёпнулся вниз с тридцатого этажа, разбившись в ледяную крошку.

– Подожди-подожди! – Госпожа подняла брови. Её лицо, до этого напоминавшее маску, скривилось в удивлённой гримасе. – Отключил основу? Не прошила руку? Ты хочешь сказать…

Она замолчала, обдумывая услышанное.

– Он как будто обрёл непроницаемость Голиафа, – медленно проговорил Чернобай, глядя на свою матушку. – И одновременно – тот самый удар по основе, которым владела наша Лучезара. Он впитал их силы, матушка! Что он взял от нашего самого младшего, белого оборотня? Даже не спрашивай. Скорее всего, это было то самое экстремальное прорезывание Дара на фоне поглощения чужой живицы. Ведь как я узнал, до смерти нашего младшенького у Елисея не было дара. Он был бездарным, а сейчас… А сейчас факт остается фактом: Ярославский мутирует. И мутирует в сторону тёмных сил, но остается при этом человеком.

Госпожа долго молчала.

– Огонь поглощает любую предложенную пищу, становясь сильнее, – задумчиво произнесла она. – Но моё пламя горит только для тебя, любимая…

– Что, матушка? Ты о чём? – Чернобай недоуменно вскинул брови.

– Да так, вспомнила прошлое, – Госпожа отмахнулась, и её лицо снова стало холодным. – Значит, тебе не удалось убить Ярославского? Ты провалил задание?

Мальчик не испугался прямого взгляда, а хитро улыбнулся.

– Матушка, не всё так быстро. Ты же сама учила меня, что хорошая охота требует терпения. Я не упустил жертву, а изучаю её. И поверь, я почти всю нужную информацию собрал. Я видел его в ярости, видел в бою, видел, как он защищает своих. Я знаю ритм его боя, знаю его скорость. Если что, то я уже почти приготовил план по его окончательному устранению. Такой план, от которого не спасет никакая регенерация.

– А мне кажется, что ты балуешься, сынишка! – Госпожа покачала головой, и в её голосе прорезалась нотка усталости. – Ты заигрался в человеческого детеныша. Эти их печеньки и мультики размягчают твою суть. Смотри, как бы Ярославский не поймал тебя на этом.

Она перевела взгляд куда-то в сторону от камеры:

– Где князь?

– Я тут, Госпожа! – Фрол Терентьевич мгновенно подскочил с кресла и согнулся в глубоком поклоне, едва не выронив стакан. – Слушаю вас!

– Долгополый, – голос женщины на экране стал жестким, как удар бича. – Окажи моему сыну полное и безоговорочное содействие. Всё, что он потребует: ресурсы, люди, информация… Всё должно быть предоставлено немедленно. И пригляди за ним, чтобы он не отлынивал от работы, увлекшись детскими забавами. Если Ярославский выживет в следующий раз, то отвечать будешь и ты. Ты меня понял?

– Как скажете, Госпожа. Слушаю и повинуюсь! – Долгополый согнулся еще ниже, чувствуя, как по хребту стекает ледяной пот.