Текст книги "Боярский сын. Боец часть первая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Мизуки с легкой улыбкой вложила свою ладонь в его ручищу, и они вдвоем спустились на танцпол. Я наблюдал за ними сверху. Мишка, несмотря на свою нескладность, двигался на удивление пластично, а Мизуки танцевала с той же текучей, грациозной манерой, с которой орудовала катаной.

Потягивая свой коктейль, я перевел взгляд на Любаву. Она сидела на диванчике напротив, покачивая ножкой в такт музыке. В неоновом свете клуба её черты казались мягче, загадочнее.

– Может, тоже потанцуем?

– Возможно чуть позже, – улыбнулась она в ответ.

Через пару треков Миша вернул раскрасневшуюся японку на место и тут же пригласил Любаву. Шумилова не заставила себя долго упрашивать. Они отправились танцевать, а мы с Мизуки остались наблюдать за ними, лениво переговариваясь о пустяках.

Но вот заиграла новая композиция. Диджей сменил ритм. Тяжелые басы уступили место более медленному, тягучему, почти гипнотическому биту с глубоким, вибрирующим женским вокалом. Музыка стала интимнее, в зале чуть темнее. Лазеры потускнели, оставив лишь скользящие по полу фиолетовые и синие лучи.

Мишка с Любавой вернулись в ложу. Морозов тяжело отдувался. Он плюхнулся на диван и залпом выпил стакан ледяной воды.

– Уф, всё, я пока пас. Сдаю вахту, – прохрипел он, обмахиваясь салфеткой. – Елисей, твоя очередь зажигать на танцполе.

Я медленно поднялся. Поправил манжеты. Посмотрел на Любаву. Она стояла у столика, её глаза блестели в полумраке.

– Позволите, Любава Прокопьевна? – я протянул ей руку, делая шутливый поклон.

Она вскинула бровь, словно оценивая меня, а затем вложила свои тонкие, горячие пальцы в мою ладонь.

– Посмотрим, на что вы способны, господин Ярославский, – с насмешкой произнесла она. – Надеюсь, вы двигаетесь лучше, чем вышиваете крестиком.

Я укоризненно взглянул на Мишку. Вот же болтун. Тот сразу же сделал вид, что обсуждает с Мизуки рецепт коктейля. Ладно-ладно, попросишь ещё снега зимой…

Мы спустились вниз. Танцпол был по-прежнему почти пуст. Полумрак клуба окутывал нас плотным, вибрирующим звуковым коконом.

Я привлек Любаву к себе. Ближе, чем того требовали приличия, но ровно настолько, чтобы это не выглядело пошлостью. Моя правая рука легла на талию, чувствуя сквозь тонкую ткань платья изгиб спины. Левой рукой я мягко, но уверенно сжал пальцы.

И тут я внезапно ощутил неловкость! Я вдруг почувствовал себя неуклюжим школьником на выпускном вечере!

Я, старый, прожженный ведарь, который в своей прошлой жизни никогда не смущался и не боялся ни женщин, ни черта лысого! Я, который крутил романы с такими фуриями, от одного взгляда которых стыла кровь.

Её близость, её запах действовали на меня одурманивающе. Сердце в груди застучало быстрее, сбивая ритм дыхания.

Мы топтались на месте в этих танцевальных полуобъятиях, медленно покачиваясь в такт тягучей музыке. Я пытался завести разговор, чтобы сбросить это дурацкое напряжение.

– Отличный вечер, не находите? – брякнул я первую банальность, пришедшую в голову.

Она подняла на меня глаза. В фиолетовых отсветах неона её васильковые радужки казались почти черными.

– Вполне, – ответила она тихо, не отстраняясь. – Я не ожидала, что вы умеете ещё и танцевать, Елисей.

– Я полон сюрпризов, – я попытался усмехнуться, но вышло как-то криво.

Мы пытались о чём-то болтать. Перекидывались ничего не значащими фразами про учебу, про преподавателей. Но получалось откровенно слабовато. Слова вязли в горле. Все эти светские пикировки, колкости и сарказм, которыми мы обычно обменивались в коридорах Академии, сейчас казались фальшивыми и ненужными.

Я перестал говорить. Она тоже.

Мы просто двигались в полумраке клуба. Шаг, поворот, плавное покачивание бедер. И, признаться честно, нельзя было сказать, что мне эти танцы не нравились. Совсем наоборот.

Я почувствовал, как из моей головы, словно ненужный мусор, вылетели все тревоги. Исчезли мысли о проблемах с родом Смельцовых, о том, что завтра снова нужно будет разруливать политические интриги, анализировать ситуацию на базе в Балашихе, искать женщину с перламутровыми ногтями, а также искать пропавшего брата, который отключил телефон из-за какой-то Лучезары…

Может, у брата тоже все тревоги вылетели из-за женщины, как у меня сейчас?

Всё это накопленное и прочее-прочее-прочее отодвинулось на задний план, растворилось в ритме клубной музыки.

Мне просто нравилось двигаться в этом бархатном полумраке, держать в руках упругое, горячее тело Любавы, чувствовать её дыхание на своей шее и не думать абсолютно ни о чём, кроме партнёрши.

Моя рука на её талии чуть сжалась, притягивая её еще ближе. Она не стала сопротивляться. Напротив, мягко положила голову мне на плечо. Её волосы пощекотали мне щеку.

Я закрыл глаза, полностью отдаваясь музыке и моменту. Внутри меня всё успокоилось. Затих внутренний ведарь-циник, замолчал расчетливый аристократ. Остался только восемнадцатилетний парень, который просто танцует с красивой девушкой и кайфует от этого.

Музыкальная композиция подходила к концу. Басы стали тише, вокал перешел в проникновенный, протяжный шепот.

И тут, когда музыка почти закончилась, словно повинуясь какому-то порыву, я неожиданно даже для самого себя сделал то, чего вообще не планировал.

Я остановился. Мягко, но властно привлёк её к себе. Скользнул рукой вверх по девичьей спине, зарылся пальцами в густые, шелковистые волосы на затылке. Любава вскинула голову, её глаза широко распахнулись в немом вопросе.

Я не дал ей возможности спросить, а быстро наклонился и поцеловал в приоткрытые губы.

Её губы оказались невероятно мягкими и нежными. Сперва она замерла, словно пораженная током, её тело напряглось. Но уже в следующую секунду она ответила на поцелуй. Ответила горячо, искренне, без всякого аристократического жеманства.

Я углубил поцелуй. Когда между нашими губами скользнул шустрый, горячий язычок и соприкоснулся с моим языком, меня как будто ударило разрядом в двести двадцать вольт.

Вкус вина на её губах, аромат духов, стук сердца – всё это смешалось в безумный, пьянящий коктейль.

Это длилось всего лишь пару мгновений. Как будто короткая, яркая вспышка в неоновой темноте.

А потом Любава резко, словно очнувшись от наваждения, отстранилась. Её щеки пылали пунцовым румянцем, а глаза растерянно бегали по моему лицу. Она прижала пальцы к своим губам, словно не веря в то, что сейчас произошло.

– Мне… мне пора домой, – сбивчиво, хриплым шепотом пробормотала она, отступая на шаг.

– Любава… – начал было я, протягивая руку.

Но она отшатнулась, качая головой.

– Нет, Елисей. Не надо. У меня… у меня срочно появились дела. Мне нужно идти. Простите. Я не могу больше оставаться.

Она развернулась и, почти срываясь на бег, бросилась к лестнице, ведущей в нашу ложу.

Я остался стоять на танцполе один, чувствуя, как колотится сердце и как горят губы. Поймал сочувствующий взгляд бармена.

Ядрёна медь! Что это сейчас было? Старый дурак, не удержал гормоны в узде!

Начал медленно подниматься по ступенькам в ложу.

Любава уже накинула пальто. Она суетливо, не глядя мне в глаза, прощалась с ребятами.

– Миша, еще раз поздравляю с победой! Ты был великолепен! – быстро протараторила она, натягивая перчатки. – Мизуки, спасибо за прекрасный вечер. Но мне… мне правда пора бежать. Отец звонил… срочное семейное дело. До свидания всем!

Она помахала на прощание, подхватила сумочку и, так ни разу и не взглянув в мою сторону, пулей выскочила из ложи, а затем и из клуба.

Мишка сидел на диване с недоеденной виноградиной в руке, вытаращив на меня глаза. Мизуки стояла у столика, сложив руки на груди, и её правая бровь была изогнута чуть ли не вопросительным знаком

Они оба смотрели на меня так, словно я только что на их глазах превратился в Курганного Мертвяка и станцевал ламбаду. В их взглядах ясно читалось: «Ну и что ты, придурок, снова ляпнул такого, что девка сбежала, как ошпаренная?».

Я постоял пару секунд под их перекрестным прицелом. Вздохнул. Провел рукой по волосам. А затем криво усмехнулся и философски развёл руками в стороны.

– Похоже, что это любовь, ребята! – констатировал я факт, плюхаясь на диван и наливая себе стакан ледяной минералки. – Или осеннее обострение. Пока не разобрался.

Мишка наконец-то проглотил виноградину и разразился таким громовым хохотом, что заглушил клубные басы. Мизуки лишь покачала головой, пряча хитрую улыбку за бокалом с коктейлем.

А я сидел и думал о том, что губы у этой заносчивой аристократки на вкус оказались слаще любого эликсира. И, возможно, мне стоит почаще выключать внутреннего старика-ведаря и давать волю молодому Елисею. В конце концов, я заслужил немного безумной студенческой жизни.

Глава 19

Отцовской машины в гараже не наблюдалось, когда я, наконец, добрался до нашего родового особняка. Также не хватало машины сопровождения. Территория встретила меня привычными цепкими взглядами безопасников, которые после недавнего разноса Гордея обозревали пространство с усердием параноиков.

Ну да, Гордей всё-таки выцепил, как на территорию проникла фигурка Мизуки, минуя все препоны, и такую взбучку устроил, что здоровенные мужики только затылки почёсывали.

Внутри дом дышал спокойствием. Тем спокойствием которое бывает только в благопристойных особняках, где даже половицы скрипят исключительно по делу и с должным уважением.

Я снял в холле верхнюю одежду, стянул ботинки с натруженных за день ног. Да уж, денёк сегодня выдался. Ристалище чести и та непонятная незнакомка. А также клуб, танцы, сбежавшая аристократка и внезапный поцелуй, от которого до сих пор слегка покалывало губы…

Эмоциональные качели сегодня раскрутились так, что центрифуга для подготовки космонавтов нервно держала пиво в сторонке.

Я с удовольствием потянулся. Последнее время слишком много событий произошло. Слишком много. Может, пришла пора взять паузу и немного расслабиться? Жаль, что для баньки уже позднее время, а то бы с удовольствием сейчас бы попарился.

– Молодой господин чего-нибудь желает? – рядом бесшумно возник слуга Спиридон.

– Если только чай и пару бутербродов в комнату. Спасибо! – подмигнул я в ответ.

– Будет исполнено, – поклонился слуга.

Он собрался было исчезнуть, когда я чуть притормозил его:

– А где отец? Милослава?

– Они изволили отбыть два часа назад, – ответил слуга и уточнил на всякий случай. – Молодого господина Яромира тоже нет на месте.

– Ну ладно, поживём без них!

Только я доковылял до своей комнаты и бухнулся на кровать, вытянув ноги, как в кармане завибрировал телефон. Святослав Васильевич? Лёгок на помине.

Я нажал кнопку приема, уже готовясь к допросу.

– Да, отец. Приветствую!

– Елисей, – голос главы рода прозвучал ровно, с легкой долей усталости, присущей людям, которые привыкли управлять судьбами сотен подчинённых. – Гордей только что доложил, что ты прибыл в особняк без приключений. Это не может не радовать.

– Всё нормально, отец. Прибыл, в целости и сохранности. Дом стоит, слуги на месте. Всё в штатном режиме.

Возникла короткая пауза. Я почувствовал, как отец там, на другом конце линии, недовольно хмурится. Прямо представил его нахмуренные брови.

– Ты видел Яромира? – поинтересовался он. – Я звонил ему сегодня дважды. И всё время абонент был вне зоны действия сети. Для наследника рода, который находится в условиях повышенной боевой готовности отключать средства связи – непозволительная роскошь.

Я почесал затылок. Сдавать брата со всеми его гормональными вывертами и странными пассиями с белыми волосами было как-то не по-пацански. Однако, и откровенно врать тоже не стоило. Мы же с Яромиром не обговаривали легенду для отца. И если Яромир всё-таки ответит, и ответит неправильно, то я влип.

– Видел его сегодня в компании братьев Рязанцевых, – я выбрал самую безопасную и правдивую из формулировок. – Они вроде как собирались что-то обсуждать на даче Всеволода и Глеба. Может, увлеклись учебным процессом или забрели в место, где связь не ловит. Ты же знаешь этих «ботаников».

– Ботаников… Ха! Загулял, значит, – проговорил Святослав Васильевич, и в его голосе прорезались нотки сурового отца. – Ну-ну. По возвращении нужно будет серьезно поинтересоваться его успеваемостью в Академии. А то слишком часто мой доблестный сын перестал ночевать дома. Понимаю, конечно, дело молодое и кровь кипит, да и Яромир уже вполне взрослый человек, и сам несёт полную ответственность за свои действия. Но… – отец сделал многозначительную паузу, – родительский контроль, особенно перед возможной бурей, лишним не бывает. Чтобы потом не пришлось вытаскивать его из какой-нибудь грязной истории.

– Полностью согласен, отец, лишний контроль не помешает, – я прекрасно понимал Ярика. Когда тебе двадцать, и вокруг вертится столько соблазнов, рамки дисциплины кажутся кандалами. Но надо бы как-то перевести тему, чтобы не слишком углубляться в обсуждения Яромира. – А вы сами сейчас где находитесь? Когда вас ждать?

– Я на пару дней взял отпуск от дел насущных, – буднично отозвался отец. – Мы с Милославой решили немного отдохнуть и подышать свежим воздухом. И не беспокойся – тут мы в полной безопасности.

– Отдохнуть решили? – я невольно приподнял бровь. Понял, что меня не видят и опустил бровь обратно. – Куда поехали, если не секрет?

– В загородное поместье князя Долгополого. Фрол Терентьевич любезно пригласил нас на охоту. Так что до понедельника дом остаётся в твоем полном распоряжении, если Яромир не приедет. Бурные вечеринки лучше не устраивать – пока что мы не в том положении, чтобы расслабляться.

Ага, мы не в том положении, а сам поехал на охоту! Вот жеж… Впрочем, ему надо было отдохнуть – сил на бой со Смельцовым было положено немало. Он хоть и не показывал, но я видел, когда мы ехали в машине, что руки на коленях слегка подрагивали.

– Я понял тебя, – ответил я. – Что ж, желаю вам хорошего отдыха. А я, пожалуй, позанимаюсь эти выходные дома. Нужно подтянуть теорию, да и медитации с живицей не помешают. Чтобы подняться до ранга Боец, надо приложить немало усилий.

– Ну, вот это правильный настрой, Елисей. Одобряю, – в голосе отца проскользнула какая-то теплая нотка. – Занимайся. Дом находится под надежной охраной, но всё равно… будь предельно осторожен. Никому не доверяй и… никого постарайся не пускать.

– Конечно буду, отец. Никого не пущу.

Святослав Васильевич отключился, а я положил телефон на столик и откинулся на кровати, потирая лицо. Князь Долгополый… Я бы не поехал, чтобы не встречаться лишний раз с Глебом. Он всё ещё на меня злился за упущенную победу, а после того, что сегодня случилось с Любавой, Глеб вряд ли воспылает ко мне большей симпатией. И если он узнает…

Но додумать эту интересную мысль мне не дали.

Дверь комнаты распахнулась так резко, словно в неё ударили штурмовым тараном. Никакого почтительного стука, никакого благоговейного трепета перед душевным спокойствием молодого господина!

В комнате, визжа на предельно противной ноте и размахивая руками, ворвалась Матрёшка. Её кружевной чепчик сбился набок, форменный передник перекосило набок, а глаза увеличились до размеров суповых тарелок.

– А-а-а-а! Спасите-помогите! Ирод полосатый, отстань! Убиваю-у-ут! – голосила юная горничная пока закладывала крутые виражи по ковру.

Следом за Матрёшкой, со скоростью выпущенного из пращи снаряда, в комнату влетел Задира. Тот самый брутальный уличный котяра, которого притащил Егорка. Сейчас пушистый культурист напоминал разъярённого бесёнка.

Шерсть на могучем загривке стояла дыбом, как иглы у дикобраза, хвост распушился до состояния туалетного ершика, а уши были плотно прижаты к черепу. Он прыгал за Матрёшкой широкими прыжками. Также издавал при этом вибрирующий вой, похожий на звук работающей циркулярной пилы.

Замыкал эту фееричную процессию раскрасневшийся Егорка. Мальчишка отчаянно пытался поймать своего боевого товарища, но разве схомутаешь молнию.

– Задира! Фу! Нельзя! Плюнь на неё! Да ну не буквально же! – кричал пацан, пытаясь сцапать рыжего монстра за хвост.

Кот сумел-таки загнать девицу в угол. Дальше только в окно. Он начал медленно приближаться, похожий на рыжего тигра во время охоты.

Матрёшка, осознав, что отступление отрезано, с воплем вскочила на мою антикварную банкетку. Она сорвала с кровати длинную перьевую подушку и начала отчаянно отмахиваться ею от наступающего хищника. Тот продолжал подкрадываться, выгадывая момент для броска.

– А ну пошел вон, сатана блохастая! Прочь! Сгинь, нечистая сила! – завопила Матрёшка, размахивая подушкой с таким же азартом, как крестоносец двуручным мечом.

Задира, ничуть не впечатлился её оружием, сделал ложный выпад вправо. Заставил горничную взмахнуть подушкой, а затем молниеносно прыгнул влево. Бритвенно-острые когти резко вспороли плотный шелк наволочки.

ХРЯСЬ! ПУФФ!

Комнату моментально заволокло густым облаком лебяжьего наполнителя. Перья разлетелись во все стороны, оседая на мебели, на волосах Матрёшки, на морде кота. Выглядело это так, словно в комнате неожиданно появились хлопья снега.

Ну всё, ядрёна медь! Моему ангельскому терпению пришел конец!

Я вскочил с кровати. Мой внутренний старый ведарь взял управление горлом на себя. Я подпустил щепотку яри, уплотняя воздух в комнате.

– А НУ, СТОЯТЬ!!! – рявкнул я так, что задребезжали стекла в оконных рамах.

Эффект был неплох.

Матрёшка замерла с занесенной ошметком подушки, икнула и начала медленно сползать с банкетки. Егорка тут же вытянулся по стойке смирно, а рыжий Задира…

Кот резко затормозил, пробуксовал когтями по ковру, присел на задние лапы и уставился на меня немигающим взглядом наглых зеленых глаз. В его взгляде читалось: «О! Так вот кто тут хозяин! Уважаю».

Егорка воспользовался заминкой и бросился вперед, ухватил кота поперек могучего тулова и с трудом оттащил в сторону. Задира недовольно мявкнул, но сопротивляться не стал, лишь бросил тяжелый, обещающий долгую и мучительную смерть, взгляд в сторону раскрасневшейся Матрёшки.

– Елисей-батюшка! Я… я больше видеть не хочу ни этого монстра, ни этого заморыша! – тут же завопила горничная, тыча дрожащим пальцем в сторону пацана и кота. Её грудь вздымалась, лицо пошло красными пятнами. – Это же скотина бешеная! Он мне чуть глаза не выцарапал, зверюга дикая!

– А вот нечего к нему свои грабли тянуть! – тут же ощетинился Егорка, крепче прижимая к себе рыжего защитника. Мальчишка смотрел на девицу исподлобья, прямо как настоящий волчонок. – Сама виноватая!

– Я виноватая⁈ – Матрёшка задохнулась от возмущения и тряхнула волосами. Перья с её головы смешно взметнулись в стороны. – Да я только погладить его хотела! Ну и облагородить немного! Бантик ему красивый, шелковый на шею повязать хотела, чтобы он на домашнее животное стал похож, а не на уличного бродягу!

– Моему коту бантики на хрен не сдались! – огрызнулся Егор. – Он боевой кот! И он сейчас тоже хочет тебя погладить. Когтями правда, но уж как умеет. Чего ты сопротивляешься-то? Всё же по справедливости.

Ну а что? Логика у пацана была железная.

Матрёшка аж задохнулась от таких слов. Её руки уперлись в бока.

– Ах ты, щенок неблагодарный! А я всё равно поглажу этого обжору! И бантик повяжу, даже не один, вот увидишь! Или… или я вообще перестану его кормить! Посмотрим, как он запоет, когда брюхо к хребту прилипнет! Будете у меня оба на хлебе и воде сидеть!

Егорка вскинул подбородок. В его позе не было ни капли страха перед почти взрослой девицей.

– Да мы с Задирой лучше с голоду помрем, чем позволим тебе над нами издеваться и в кукол рядить! Нам подачки за такое не нужны! Правда, Задира?

Кот в ответ издал короткий мяв. Как будто подтвердил слова мальчишки.

Я тяжело вздохнул, потёр виски. Детский сад, штаны на лямках. И вся эта кутерьма творится в особняке древнего боярского рода, вокруг которого плетутся смертельные заговоры. С одной стороны – наемные убийцы, мутанты и дуэли, с другой – баталии из-за шелкового бантика для блоховоза. Из крайности в крайность… В принципе, это Россия – мы по другому не умеем.

– Слушаем сюда, бойцы невидимого фронта, – я скрестил руки на груди и обвел эту троицу суровым взглядом. – Значит так. Чтобы завтра в шесть ноль-ноль утра оба были на улице перед входом в спортивной форме.

Матрёшка ошарашенно захлопала ресницами, тут же забыв про свой гнев.

– А чего это вдруг? – недоуменно пискнул Егорка и шмыгнул носом.

– Если у вас много энергии, то будем использовать её во благо! Будете со мной вместе кроссы бегать, – я пожал плечами. – Спорт, как известно, сближает и объединяет людей. К тому же, во время хорошего, интенсивного бега особо не полаешься – дыхание собьётся, кислорода на глупости не хватит. Будем вырабатывать командный дух.

– Я⁈ Бегать с этим⁈ В шесть утра⁈ – ужаснулась Матрёна и её глаза наполнились слезами.

Ну да, ну да, разжалобишь меня, как же…

– А сейчас… – я сделал шаг вперёд и громыхнул. – Вон отсюда! Оба! И кота заберите! Живо! Бояричу отдохнуть надобно! Ни слова против! Во-о-он!!!

От моего последнего рявка всех троих буквально сдуло сквозняком. Они порскнули за дверь с небывалой прытью.

Уже закрывая дверь, я заметил, как кот, свисая с рук торопливо убегающего Егорки, обернулся и бросил на меня долгий, осмысленный взгляд. В его зеленых глазах явственно читалось уважение. Словно он сказал на прощание: «Правильно, боярич! Баб надо держать в строгости. А бантики – это зло».

Я усмехнулся, покачал головой и, пнув ногой кучку пуха, направился к ванной комнате. Нужно было срочно смыть напряжение этого сумасшедшего дня.

* * *

Только я вышел из горячего, расслабляющего душа, то не мог не заметить, что пух из разорванной подушки убрали. Матрёшка рассталась, чтобы загладить свою вину? Пусть себе…

Я только с наслаждением плюхнулся на кровать, и телефон на тумбочке снова взорвался жизнерадостной трелью.

На экране высветилось довольное лицо Яромира.

Ну наконец-то! Объявился, гуляка. Вот же хитрец – когда ему нужно, тогда включает телефон! Всё остальное время абонент не абонент.

Я нажал кнопку ответа, и, не давая брату вставить ни слова, сразу же пошел в атаку:

– Ярик, ядрёна медь! Ну и какого хрена у тебя телефон был отключен⁈ Тебе отец дозвониться не может!

– Братишка, спокойно! – в голосе Яромира звучало такое довольство, что казалось, он сейчас замурлычет, как обласканный Задира. – Виноват, знаю, каюсь, посыпаю голову пеплом! Больше не повторится, исправлюсь… наверное! Но, Еля, у меня такие уважительные причины…

– Скажи, а твои «уважительные причины» ходят на каблуках и хлопают ресницами? – со смешком уточнил я. – Отвечай как на духу, Ромео, что там за девица была с вами сегодня на Ристалище Чести? Блондиночка такая… Лучезара?

На том конце провода повисла секундная пауза. Мне даже послышался щелчок, с каким Ярик мечтательно закатил глаза.

– О да… Лучезара… – с придыханием ответил брат. – Она самая. Слушай, Елисей, это просто фантастика. Она такая невероятная!

– Да-да, фантастика, – перебил я его мечтательные излияния. – Я уже понял, что вы там втроём слюни пускаете. Но откуда она взялась? Вроде бы она вас кинула с номером телефона?

– Ага! Прикинь, Еля? – ответил Ярик. – Она сначала дала нам фальшивый номер телефона! Мы звоним, а там «абонент вообще не абонент». Мы чуть с ума не сошли. А потом, представляешь… встретили её сегодня утром возле Академии. Она шла по своим делам и оказалось, что от наших с Рязанцевыми прыжков, неправильно записала номер. Испугалась. Мы ещё раз извинились и предложили посмотреть на Ристалище Чести. И она согласилась!

– Случайность? – я скептически скривил губы. Случайностей в мире аристократов практически не бывает. Тем более таких. Девица появилась и исчезла, фальшивый номер, внезапная встреча у охраняемого объекта… – М-да, А как же вы, интересно, провели постороннюю особу на территорию Академии? Туда же муха без пропуска не пролетит.

Яромир самодовольно фыркнул.

– Зачем обижаешь, братишка? На территорию Академии можно попасть не только через парадные ворота. Есть там парочка старых лазов со стороны оранжереи… Я тебе потом покажу. Мы же обязаны знать все тайные тропы нашего учебного заведения!

Я закрыл глаза рукой. Ну и идиоты. Просто озабоченные идиоты. Притащили неизвестно кого на территорию Академии. За такими не то, что родительский контроль устанавливать – вообще к каждому надо приковать по охраннику.

– Так, а сейчас вы где? – сухо поинтересовался я.

– Да мы только что от неё едем! – радостно ответил брат. – Проводили Лучезару до её гостиницы. Шикарная гостиница, между прочим. Сейчас вот возвращаемся. Слушай, я, наверное, останусь ночевать у Рязанцевых. Мы тут решили… кхм… обсудить наши дальнейшие планы по покорению этого неприступного сердца. Возможно, с помощью карт.

– Ты можешь и вернуться. Отца дома нет, – предупредил я его. – Он с Милославой уехал на выходные. Так что дом в моём полном распоряжении.

– О-о-о! Ну ничего себе! – протянул Яромир. – Дом в твоем распоряжении? Прямо гуляй – не хочу! Можешь там баловаться столько, сколько захочешь… и с кем захочешь! Ну, а чего? Закатывай вечеринку, приглашай свою японочку или можешь ещё кого позвать. Я никому не скажу! Ты же всё-таки мой братишка!

– Свои сексуальные фантазии оставь при себе, – хмыкнул я в ответ. – Лучше бы сделал полезное дело, пока ты там с Рязанцевыми «планы обсуждаешь». Узнал бы побольше об Лучезаре, например.

– А чего узнавать-то? – беззаботно отозвался брат. – Мы и так уже всё выведали! Она из древнего, но обедневшего дворянского рода. Приехала в столицу по делам семьи из Тамбовского края.

– Из Тамбова? И чем же её семья там занимается? Какие у них есть активы? Что вообще из себя представляет этот род? – продолжил сыпать вопросами я.

Ну да, надо было бы узнать побольше об этой девушке. Что-то она не давала мне покоя. Конечно, не в том плане, в каком к ней относился брат.

– Ну… э-э-э… – Яромир замялся. – Вот этого она как-то не уточняла. Сказала только, что дела у них сложные, судебные тяжбы всякие за землю с другим родом… Мы не стали лезть с грубыми расспросами, чтобы не разрушать романтику. Она такая ранимая, такая утонченная…

– Влюбленный дурачок, – я вздохнул. – Ладно, Шерлок Холмс. Пообещай мне, что всё-таки постараешься разузнать подробнее. И что бы без романтических соплей. Конкретику: фамилия, герб, связи. Что-то мне не нравится эта девушка. Слишком много у неё «случайностей».

– Во! Папочка заразил тебя паранойей?

– Скорее, здравомыслием!

– Ладно! Всё сделаю, братишка! Не кипишуй! Всё разузнаю в лучшем виде! – пообещал Яромир.

– Добро. А я завтра, пожалуй, отправлюсь к Мишке Морозову и его отцу в гости. Навещу Морозовых в их пенатах.

– Давай, развейся! Ладно, мне пора. Пока-пока.

На этом мы и попрощались. Я отбросил телефон на подушку, чувствуя, как внутри нарастает смутная, липкая тревога.

Девчонка с лицом, похожим на богиню Морену из моей прошлой жизни. «Случайное» ДТП, «случайная» встреча, проникновение в Академию…

Слишком много совпадений. А мой внутренний старик-охотник знал твердо: если что-то крякает как утка, ходит как утка и выглядит как утка – это может быть очень коварная и опасная тварь, которая просто замаскировалась под утку.

Оборотни же в обычное время выглядят как люди…

Я погасил свет, оставив лишь тусклый бра в углу, скинул штаны и забрался под тяжелое, прохладное одеяло. Тело ныло, требуя покоя. Я закрыл глаза, собираясь провалиться в долгожданный сон.

Раздался шорох открываемой двери. Одеяло справа от меня пришло в движение.

Я вздрогнул, инстинктивно напрягая мышцы. Уже приготовился к бою, но в следующую секунду почувствовал, как к моему боку прижимается что-то теплое, мягкое и гладкое.

А слева, с другой стороны кровати, под одеяло скользнуло еще одно такое же гибкое, горячее тело.

В воздухе спальни мгновенно разлился густой, дурманящий аромат мускуса, розы и еще чего-то неуловимо-пряного.

Я открыл глаза. В полумраке, едва освещенном светом от бра, я различил два девичьих силуэта. Меня посетили Глафира и Маланья, которые, видимо, решили, что молодому господину в эту осеннюю ночь будет слишком одиноко и холодно в большой постели.

– Елисей Святославович… – прошептал прямо мне в ухо голос. – Мы пришли согреть вам постель… А то ночи нынче такие холодные стали…

Тонкие, нежные пальчики заскользили по моей груди, по животу. Двинулись ниже. Второе тело прижалось и обдало меня жаром молодости и страсти с другой стороны.

Мой внутренний аскет-ведарь, который только что рассуждал об интригах и опасностях, тяжело вздохнул, махнул рукой и устранился перед зовом восемнадцатилетнего, пышущего гормонами тела.

– Ну, раз уж ночи такие холодные… – хрипло отозвался я, поворачиваясь к одной из девушек и привлекая её к себе. – Грех отказываться от такого тепла.

Остаток ночи потонул в стонах, скомканных простынях и жарком шепоте. Я забылся в этом водовороте чистой физиологической страсти. Это был отличный способ сбросить накопившееся напряжение и стресс последних дней.

Но в какой-то миг, на самом пике, когда сознание уже плавилось от удовольствия, мне вдруг показалось нечто странное.

Я зарылся лицом в разметавшиеся по подушке волосы девушки, находившейся подо мной. И в нос ударил тонкий, едва уловимый, но такой знакомый аромат.

Фрезия и морозный ирис.

Я открыл глаза. В неверном свете ночника мне на долю секунды показалось, что на меня смотрят не карие глаза горничной, а два бездонных, пронзительно-васильковых омута. И пухлые губы изогнулись в знакомой полуулыбке.

Любава⁈

Я замер, сердце на миг сбилось с ритма. Однако, наваждение тут же схлынуло. Девушка подо мной тихонько застонала, запрокинув голову, и я увидел раскрасневшееся лицо Маланьи.

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение, и с удвоенной энергией вернулся к процессу.

«Показалось. Просто переутомление и игра воспаленного воображения, – мысленно приказал я себе, стараясь не думать о том, почему именно её образ всплыл в моей голове в такой момент. – Вряд ли гордая, заносчивая Любава Шумилова стала бы делить постель с кем-то ещё из женского пола, да еще и в роли наложницы. Бред сивой кобылы! Кстати о скачках…»