Текст книги "Боярский сын. Боец часть первая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Я развернулся и, кое-как выпрямив спину, четко доложил:

– Адепт Ярославский наряды вне очереди отработал, господин преподаватель! Разрешите идти?

Иллюминарий Георгиевич смотрел на меня секунд десять. В его глазах больше не было издевки. Там читалось уважение старого вояки к моей несгибаемости.

Потом он медленно кивнул.

– Разрешаю, адепт. Свободны. И… – он сделал паузу. – В следующий раз, Ярославский, если решите поспорить с полковником Дубовым, делайте это так, чтобы мне не приходилось снова вас гонять. Свободны!

Я коротко поклонился и, под восхищенные взгляды моего курса, неспешным шагом побрел в сторону раздевалок. Ноги не слушались, норовили подогнуться, но я заставлял их передвигаться. Не мог я сейчас грохнуться перед всеми! Не мог!

Глава 12

В загородном доме боярина Ивана Титовича Смельцова, царила атмосфера лёгкой паранойи. Смельцов мерил шагами персидский ковер, вытирал платком обильно потеющую лысину. Он то и дело бросал затравленные взгляды на плотно задернутые шторы, будто ожидая, что прямо сейчас через них ворвётся карательный отряд Ярославских.

И в этот самый момент, когда нервы боярина были натянуты до предела, в кабинете появилась она. Лучезара.

Она как будто бы соткалась из полумрака, легкая, воздушная, невероятно притягательная в своей дьявольской красоте. Тёмное платье подчёркивало соблазнительные изгибы, а светлые волосы струились по плечам, расплавленным серебром. Девушка выглядела такой веселой и задорной, словно только что вернулась с удачного шопинга в ЦУМе.

– Ну что, Иванушка? Грустим-скучаем в четырех стенах? – проворковала она, пока изящно опускалась в глубокое кожаное кресло. – Ой зря! Ведь на улице такая прекрасная погода! Самое время для подвигов и свершений.

Смельцов судорожно сглотнул, когда остановился посреди кабинета. От вида её беззаботной улыбки ему стало еще страшнее.

– Лучезара… – голос боярина предательски дрогнул. – Я тут места себе не нахожу. Как прошло… это самое «мероприятие» князя Долгополого на Урале? Вы ведь знаете?

Девушка заливисто рассмеялась, откинула голову назад. Её смех звонкими колокольчиками разлетелся по мрачному кабинету.

– О, не переживай ты так, мой пухлый друг. Всё вышло великолепно и прошло точно по плану, – её губы изогнулись в лукавой полуулыбке.

Правда, она не стала уточнять – по чьему именно плану всё прошло. В конце концов, когда гибнут десятки, а то и сотни людей… это всегда входит в глобальные планы Опасных земель. Чем больше хаоса и смертей среди жалких человечков, тем шире распахиваются врата для легионов нежити. Поражение наемников Мезинцева и Долгополого её ничуть не расстроило – Опасным землям было глубоко плевать на чаяния смертных.

– Всё по плану? Всё хорошо.

– Да, всё хорошо, так что можешь не волноваться за большие процессы, – Лучезара потянулась сытой кошкой. – А что у нас на маленьком фронте? Порадуешь меня последними новостями?

Смельцов облизал пересохшие губы и, оглянувшись на дверь, приблизился к креслу.

– Водитель вернулся, – выпалил он сдавленным шепотом. – Тот самый, который подвозил наших минеров к Академии. Объявился у черного хода. Весь избитый, грязный, трясется как осиновый лист.

Глаза Лучезары радостно вспыхнули. Она даже в ладоши захлопала от удовольствия.

– Ух, какая прелесть! – воскликнула она. – А я-то всё думала, когда же он соизволит приползти. Я предугадала его возвращение, Ваня. Скажи-ка, с ним кто-нибудь из твоих людей уже разговаривал? Допрашивали?

– Да ну что ты, нет, конечно! – торопливо замахал руками Смельцов. – Кроме слуг, которых я послал отвести в караулку, чтобы накормить и напоить – никто к нему не подходил. Я приказал держать его в изоляции до особого распоряжения.

Девушка одобрительно кивнула:

– Это просто замечательно. Пусть тогда никто не смеет открывать рот и говорить с ним, пока я лично его не осмотрю, – голос Лучезары приобрел стальные, непререкаемые нотки. Она подалась вперед, впилась в глаза боярина гипнотическим взглядом. – Слушай меня внимательно и запоминай. Когда его приведут, то я буду стоять рядом. Если в какой-то момент я скрещу руки на груди – ты мгновенно закрываешь рот. С ним ни в коем случае нельзя говорить о произошедшем взрыве! Покажешь ему, чтобы он тоже молчал. Если не замолчит, то… Ты должен открещиваться от всего, что он скажет, можешь погнать его в шею, орать, что знать его не знаешь. Можешь кричать, что его никто не посылал, и никто не просил взрывать того проклятого Ярославского. Ты всё понял?

Лицо Смельцова, и без того не отличавшееся здоровым румянцем, побледнело до цвета январского снега. На залысинах выступила испарина.

– Но… но почему? – пролепетал он. – Неужели… неужели вы думаете, что к нему присобачили жучок? Он будет на прослушке⁈

Лучезара снисходительно посмотрела на потеющего аристократа.

– Ваня, ты иногда бываешь таким наивным, – вздохнула она и откинулась на спинку кресла. – Подумай сам, если мозг жиром не заплыл. Как мелкий, ничтожный человечек мог так просто и легко ускользнуть из лап службы безопасности древнего рода? Ярославских нельзя упрекнуть в том, что они мягкотелые идиоты или слишком легкомысленны. Если они смогли поймать исполнителя, то они смогли бы выпотрошить его досуха. А раз он прибежал сюда на своих двоих… Значит, его могли специально отпустить.

Смельцов схватился за сердце, шумно хватая воздух ртом. Осознание того, что суровые волкодавы Святослава Васильевича прямо сейчас слушают всё, что происходит в его доме, едва не довело до обморока.

– И именно поэтому я должна сама увидеть этого человека, – подвела итог Лучезара. – А уже потом мы решим, можно ли с ним поговорить по душам, или… Вели привести его!

Смельцов ещё раз вытер мокрый лоб и бросился к интеркому на столе.

– Охрана! – рявкнул он срывающимся голосом. – Приведите Сиплого. Куда-куда! Сюда, ко мне в кабинет. Живо!

Через пару минут двери распахнулись, и двое крепких ребят втолкнули внутрь человека. Водитель выглядел отвратительно: лицо представляло собой один сплошной багрово-синий кровоподтек, одежда висела грязными лохмотьями. Он прихрамывал на левую ногу и тяжело дышал, распространяя вокруг себя запах пота, запекшейся крови и какого-то медикаментозного перегара.

Едва переступив порог и увидев хозяина, водитель с надрывным воем рухнул на колени и попытался подползти к ногам боярина.

– Барин! Иван Титович! Спаситель вы мой! – заскулил он, размазывая кровавые сопли по разбитому лицу. – Я еле ушел от них! Они меня пытали, они меня…

Он начал было говорить, изливая душу, но внезапно осекся, подавившись собственными словами.

Боярин Смельцов, следуя инструкциям Лучезары, выставил руку и приставил указательный палец к плотно сжатым губам. Его глаза при этом были выпучены так, словно он пытался передать водителю телепатический сигнал: «Заткнись, идиот, или мы оба покойники!»

Водитель ошарашенно замер. Он посмотрел по сторонам, хлопая заплывшими глазами. И тут его взгляд наткнулся на девушку.

Лучезара стояла чуть поодаль, прислонившись к дубовому книжному шкафу. В полумраке кабинета её светлые волосы казались почти сияющими. Заметив взгляд водителя, она мило, обезоруживающе улыбнулась.

– З-здрасьте… – машинально, на голых рефлексах пробормотал побитый мужик, совершенно сбитый с толку.

Вместо ответа Лучезара медленно подняла изящную ручку и приставила тонкий пальчик к своим пухлым губкам.

«Тс-с-с».

Водитель, ничего не понимая, покорно кивнул и захлопнул рот, превратившись в немую статую скорбящей вдовы.

Лучезара оттолкнулась от шкафа и бесшумно приблизилась к стоящему на коленях мужчине. Она начала медленно прохаживаться рядом. Девушка наклонялась, принюхивалась, словно породистая гончая, взявшая след. Она осматривала чуть ли не каждый квадратный сантиметр его изодранной одежды, каждую складку, каждый синяк. Водитель съежился, боясь даже дышать, пока эта пугающе красивая девица нарезала вокруг него круги.

Смельцов сам стоял ни жив ни мертв, чувствуя, как по спине струится холодный пот.

Наконец, Лучезара остановилась за спиной водителя. Она внимательно посмотрела на его грязную, всклокоченную шевелюру, а после её рука молниеносно метнулась вперед.

Дерг!

– Ай! – водитель невольно вскрикнул, когда девушка безжалостно вырвала с затылка клок волос.

Но, поймав предупреждающий взгляд Смельцова, мужик тут же прикусил язык и промолчал, опасливо косясь на непонятную девицу.

Лучезара, подошла к боярину. Она протянула ему руку, на раскрытой ладони которой лежал вырванный грязный волос. Смельцов схватил телефон и направил экран на волосок, прибавил увеличение и… прямо у самого корня, крошечной, едва заметной черной точкой, сливающейся с грязью, притаился микропередатчик. Крохотный, высокотехнологичный артефакт, который мог транслировать звук на пару километров.

Смельцов побледнел так, что стал почти прозрачным. Его челюсть отвисла, он в ужасе уставился на эту маленькую черную дрянь.

Лучезара, всё так же не проронив ни звука, властным жестом показала охранникам на водителя, а затем сделала неопределенный взмах рукой в сторону двери – уводите. Затем она взяла со стола хрустальную пепельницу, аккуратно стряхнула туда волосок с жучком и накрыла сверху тяжелым пресс-папье, надежно глуша любой возможный сигнал.

Охранники, привыкшие подчиняться беспрекословно, грубо вздернули недоумевающего водилу под мышки и потащили к выходу.

– Э, барин! Куда меня? За что⁈ Я же всё сделал! – запричитал мужик, дрыгая ногами, пока его волокли к выходу.

Но никто ему не ответил. Как только тяжелые дубовые двери с глухим стуком закрылись, отсекая вопли неудачливого водителя, Лучезара брезгливо вытерла руки о белоснежный платок и повернулась к боярину. Теперь в её глазах не осталось и следа от недавней веселости. Там клубилась далёкая чернота. Завораживающая, смертельно опасная.

– Хочешь правду, Ваня? – процедила она, и её голос хлестнул Смельцова по лицу сильнее пощечины. – Твой водитель предал тебя с потрохами. Он всё, до последнего слова рассказал Ярославским.

– Но… как же так? – Смельцов тяжело осел в кресло. – Он же клялся! Умолял о защите!

– А ты думал, его там чаем поили? – Лучезара фыркнула и покачала головой. – Я сразу почувствовала этот запах. От него за версту разит шлейфом сыворотки правды. Эта дрянь развязывает язык лучше любого каленого железа. Значит, он выложил им всё: кто нанял, сколько заплатил, откуда пришел приказ. А побег его, как я и говорила, был специально организован для того, чтобы этот живой радиомаяк привел их прямо к тебе в дом.

Смельцов застонал, обхватив голову полными руками.

– Да, Ваня, да. Это конец. Они всё знают. И теперь, Ваня, тебе стоит очень серьезно подумать над своей охраной, – продолжила девушка, нависая над съежившимся аристократом. – А еще лучше будет вообще убраться из города и наглухо засесть в своём поместье в глуши. Потому что Ярославские, уж поверь моему богатому опыту, вряд ли оставят тебя в покое после такого покушения. Они придут за твоей головой.

Боярин затравленно взглянул на неё и засуетился, начал беспорядочно хватать со стола какие-то бумаги, ронять ручки.

– Что же делать⁈ Лучезара, умоляю, скажите, что мне делать⁈ – заскулил он, глядя на неё полными паники глазами. – А что… что с водителем? Куда его⁈

Лучезара брезгливо поморщилась, словно наступила во что-то неприятное.

– С водителем? – она хмыкнула, будто речь шла о выброшенном пакете мусора. – Предавшего пса лучше усыпить, чтобы эта зараза не распространялась на других. Отдай приказ своим людям. Пусть он исчезнет. Без шума и свидетелей.

Смельцов судорожно сглотнул, но кивнул. Убийство водителя сейчас казалось ему самой меньшей из проблем.

– А я? Что делать мне самому⁈ Как спастись от Ярославских⁈

Девушка отошла к окну, равнодушно разглядывая ухоженный сад поместья.

– Самым лучшим способом сейчас для тебя, Иванушка, будет просто пропасть на время с радаров. Исчезнуть. Стать бесплотной тенью, – небрежно бросила она через плечо. – А уж я пока попытаюсь как-нибудь отвлечь внимание Ярославских на себя. Займу их, так сказать, досуг.

Смельцов вдруг вскинулся. Страх смешался в нем с запоздалой обидой.

– Но послушайте! Это ведь вы во всем виноваты! – прокричал он и сорвался. Его голос дал петуха. – Это же по вашему приказу я послал тех бойцов-минеров! Вы сказали, что всё будет чисто! Вы обещали поддержку князя Долгополого! А теперь я крайний⁈

Лучезара медленно повернулась. Тени из углов словно сгустились, потянулись к девушке. Её лицо на долю секунды исказилось и превратилось в фарфоровую маску.

– Заткнись, – резко, как ударом бича, оборвала она нытье боярина. От этой команды Смельцова буквально вжало в кресло. Он замер боясь пошевелиться. – У тебя самого голова на плечах есть, Ваня! По крайней мере, пока есть. И если ты не хочешь её лишиться в ближайшее время, то лучше бы тебе спрятаться так глубоко, чтобы даже черви не смогут отыскать. Пусть твоя охрана закроет тебя в поместье, и носа наружу не высовывай!

Она презрительно смерила его взглядом с ног до головы. Хмыкнула.

– А ты чего хотел, идиот? Чтобы благоволение князя Долгополого и покровительство Опасных земель давалось за просто так? За красивые глаза? За всё в этом мире нужно платить. И плата бывает бывает кровавой. Молись, чтобы Ярославские не добрались до тебя раньше, чем я закончу свои дела.

После этих слов она развернулась на каблуках и направилась вон из кабинета. Тяжелые дубовые двери захлопнулись за ней с глухим, зловещим стуком. Лучезара без сомнений оставила насмерть перепуганного боярина Смельцова наедине с его рушащимся миром, паникой и хрустальной пепельницей, в которой лежал маленький черный передатчик.

Опасным землям было наплевать на неудачников.

* * *

Мои ноги гудели так, словно я пробежал марафон в свинцовых ботинках. Однако, внутреннее удовлетворение перекрывало любую физическую усталость. Мы с Мишкой вышли из массивных, украшенных лепниной дверей Академии после пары. Осенний воздух приятно остудил разгоряченное лицо.

Едва мы спустились по широким гранитным ступеням, как сзади раздался легкий, ритмичный цокот каблучков. Мизуки выскочила следом за нами. Улыбнулась и пошла рядом.

Я скосил глаза. Получилось весьма забавно: справа, возвышаясь надо мной на полголовы, топал худощавый Миша, а слева, чуть отстав на полшага, грациозно скользила Мизуки. Такая вот своеобразная заботливая охрана. Эскорт высшего класса.

И ведь не скажешь им, чтобы валили по своим делам – они же искренне, из самых лучших побуждений меня провожали, создавая живой щит. После вчерашнего взрыва на парковке оберегали. Даже приятно.

Чтобы не акцентировать внимание на этой «сурьёзной» опеке, мы непринуждённо болтали о том, о сём, обсуждая прошедшие занятия.

– Не, ну вы даете, народ! – восхищенно проговорил Мишка, размахивая своей кожаной сумкой. – На курсе холодного оружия у Махова вы с Мизуки просто блистали! Я когда смотрел, как вы эти резиновые тесаки крутите, у меня аж в глазах рябило. Такое ощущение было, что вы днюете и ночуете с оружием в руках. Реально, как два профессиональных киллера на выезде!

Мы с Мизуки невольно переглянулись и синхронно, от души рассмеялись. Мой внутренний ведарь, который десятилетиями не выпускал из рук боевого ножа, согласно хмыкнул. Да и у девочки-ниндзя с ножевым боем всё было уже на уровне мышечных рефлексов.

– Да ладно тебе, Мих, не преувеличивай, – я скромно отмахнулся, стараясь скрыть довольную ухмылку. – Это тебе просто показалось с непривычки. Обычная хорошая моторика.

А Мизуки, хитро прищурив миндалевидные глаза, решила подлить масла в огонь.

– О, Михаил-сан, вы дазе не представляете, насколько вы правы, – совершенно невозмутимым тоном заявила японка, поправляя лямку рюкзака. – Я так привыкла к постоянной опасности, цто беру с собой мец дазе в ванную комнату. Так, на всякий слуцай. Мало ли кто ресит напасть, пока я намыливаю голову.

Мы с Мишкой как по команде резко затормозили и недоумённо уставились на неё. Воображение живо нарисовало картину: обнаженная, намыленная девушка с пеной на голове и со сверкающей катаной наперевес. Картина была интригующей.

Видя наши вытянувшиеся лица, Мизуки не выдержала и звонко рассмеялась, прикрыв рот изящной ладошкой.

– Это сутка, мальцики! Расслабьтесь! Вы бы видели свои лица!

Мы с Мишкой снова переглянулись, выдохнули и покачали головами.

– Ну да, ну да, – я подтолкнул друга плечом. – С кем поведёшься – от того и наберёшься. Вот, общается с нами и уже вовсю черный юмор осваивает. Скоро начнет смешные истории про расчлененку травить на светских раутах. А там и частушки станет распевать!

Мишка заржал в ответ. Видать, представил себе эту картину – Мизуки с катаной распевает частушки в ванной. Красота, да и только. Экзотика!

С шутками и подколами ребята довели меня почти до самых главных ворот парковки, где возле бронированного «Тигра» маячил суровый, как челябинский метеорит, Гордей.

Я остановился, развернулся к своим импровизированным телохранителям и чопорно поклонился друзьям.

– Премного благодарен за вашу опеку, дамы и господа, – произнес я, приложив руку к груди. – Обещаю торжественно пообедать с вами как-нибудь на следующей неделе, в нормальном ресторане, когда с меня наконец-то снимут это жёсткое наблюдение и перестанут возить в танке.

– Ловлю на слове, Ярославский! С тебя стейки! – Мишка хлопнул меня по плечу. – Я люблю с кровью!

Мизуки тоже улыбнулась и чуть склонила голову.

– Елисей-сан, мы будем здать. И, кстати, я пригласаю вас с Михаилом-саном к нам в гости. Отец будет рад вас видеть. Охрану обесаю на выссем уровне. А уз какой мама заваривает цай…

– С удовольствием принимаю ваше приглашение, Мизуки-тян, – искренне согласился я. – Японскую кухню всегда уважал. Только не всегда мог выговорить названия блюд.

Мизуки улыбнулась в ответ. Мишка тоже поблагодарил и пообещал, что обязательно припрётся.

Краем глаза я заметил какое-то движение справа. По аллее, ведущей к главному зданию, с высоко поднятой головой, словно королева на параде, гордо шествовала Любава Шумилова. Её подбородок был задран так высоко, что ещё немного и встанет на гимнастический мостик. Рядом с ней, с точно такой же надменной, аристократической выправкой, чеканя шаг, чесал Глеб Долгополый.

Ну прямо два сапога – пара. Идеальная картинка на тему «Снобизм и пафос в дикой природе».

Я благоразумно промолчал по поводу происходящего дефиле, решив не портить себе настроение. Вместо этого крепко, по-мужски пожал Михаилу руку и ещё раз вежливо поклонился Мизуки.

– До завтра, ребят. Обещаю быть как штык, без опозданий и приключений. Правда, мои обещания не всегда от меня зависят…

Помахав им на прощание, я направился к ожидавшему меня Гордею. Безопасник приветственно кивнул мне и открыл бронированную дверь джипа. Однако, я замер, не донеся ногу до подножки.

Справа у забора, в тени раскидистого дуба, я заметил знакомый силуэт.

Там переминался с ноги на ногу вчерашний мальчишка. А у его ног, как верный пёс, сидел тот самый огромный рыжий кот. Животное смотрело на меня своими изумрудными, слишком умными глазищами.

Я закрыл дверь машины, проигнорировав вопросительный взгляд Гордея, и решительно подошёл к этой колоритной парочке.

– Здорово, боец, – я присел на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. – Ну что, будем знакомиться официально? Меня зовут Елисей Ярославский. А тебя как?

Мальчишка шмыгнул грязным носом, опасливо покосился на стоявших вдалеке охранников, но не отступил. Кот утробно, требовательно мявкнул, как будто представился.

– Егорка… Егор Фомичёв, – тихо буркнул пацан, теребя край засаленной куртки.

– А откуда ты?

Слово за слово, и из коротких, отрывистых ответов парня сложилась безрадостная, серая картина. Выяснилось, что Егорка – круглый сирота. Родители погибли недавно от рук нелюди из Опасных земель. Кот, которого он звал Задира, смог убежать вместе с ним, и они всю жизнь неразлучны. Их хотели забрать в приют, но Егор сумел убежать и на перекладных добраться до Москвы. И так они с Задирой оказались здесь.

– А почему Задира? – показал я глазами на кота.

– Да потому что у дивана все боковинки ободрал в первый же день, – ответил мальчишка. – Был Задирка, а когда вырос, то стал Задирой.

– Кис-кис, – я протянул руку, чтобы погладить кота, и едва успел её отдёрнуть, когда кот ударил лапой по ладони. – Во как! И в самом деле Задира.

– Ваша Милость, нам ехать нужно, – позвал Гордей. – Вашего брата взялись довезти до дома бояричи Рязанцевы. А вы пожалте в машину!

Я посмотрел на этого маленького, чумазого человека, который вчера не испугался огня и взрывов. Посмотрел на кота, чья интуиция спасла меня.

В горле встал какой-то колючий, неприятный ком. Мой внутренний старый ведарь, привыкший к жестокости этого мира, вдруг глухо заворочался, требуя справедливости. В этом мире, где аристократы швыряются миллионами, дети не должны жить в теплотрассах.

Я поднялся в полный рост, отряхнул колени и внимательно посмотрел на Егорку, а затем на его пушистого телохранителя.

– Слушай, Егор Фомичев, – я улыбнулся, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально дружелюбно и надежно. – А скажи-ка ты мне… Вы есть хотите? Нормально поесть, а не то, что в мусорках найдете?

Глаза мальчишки распахнулись так широко, что стали похожи на два блюдца. А кот, словно поняв смысл моих слов, громко, одобрительно мурлыкнул. Кажется, мы начинали понимать друг друга. Но погладить себя котяра всё равно не дал!