Текст книги "Боярский сын. Боец часть первая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20

Утро выходного дня в загородном, скрытом в сосновом бору, поместье князя Долгополого началось с истеричного пения петухов. Причём орали эти пернатые будильники с таким невероятным надрывом в голосе, как будто жестокий садист защемил им в железных тисках кое-что крайне ценное. Их вопли разлетались над подмосковными гектарами и бесцеремонно пробивали даже хвалёную звукоизоляцию гостевых покоев.

Деликатно, словно извиняясь за птичий беспредел, в дубовые двери покоев высокопоставленных гостей начали стучать княжеские слуги. Они негромкими, елейными голосами приглашали бояр на ранний завтрак:

– Боярин! Боярыня! Князь приглашает вас к столу! Извольте пожаловать!

Поскольку ещё вчера вечером, во время ужина, было торжественно объявлено, что с самого утра предстоит грандиозная охота, никто из аристократов не посмел жаловаться на недосып и головную боль.

Гости попытались привести помятые лица в подобие благородных физиономий. После этого начали постепенно вытекать из своих апартаментов, чтобы стечься к огромному, накрытому белоснежной скатертью столу в каминном зале.

Там, во главе кулинарного великолепия, восседал сияющий князь Фрол Терентьевич Долгополов. Рядом с ним, сверкая намертво приклеенной светской улыбкой, сидела его дражайшая супруга, княгиня Алевтина Сергеевна. По левую руку от отца со скучающим выражением лица устроился наследник княжеского рода.

Князь с тёплой, радушной улыбкой приветствовал каждого спустившегося гостя.

Помимо Святослава Васильевича Ярославского и его молодой, элегантной жены Милославы Андреевны, за столом постепенно собирались знакомые из приглашенной знати.

На охоту прибыли бояре Шумиловы: кряжистый Прокопий Львович, его супруга Ирина Никитична и две дочери-красавицы – старшая Любава и младшая Милослава.

Любава сегодня выглядела какой-то донельзя задумчивой. Обычно острая на язычок, искрящаяся юморными репризами, сегодня она казалась как будто озадаченной чем-то. Девушка витала где-то далеко в облаках, иногда рассеянно касаясь пальцами пухлых губ.

Самыми последними к завтраку спустились Камышинские: глава рода Григорий Николаевич, его статная, строгая супруга Зинаида Викторовна и две их дочери – пробивная Варвара и тихая Светлана.

Григорий Николаевич выглядел, так сказать, слегка не в своей тарелке. Его лицо имело зеленоватый оттенок, а под глазами залегли такие мешки, что в них можно было бы спрятать недельный запас картошки. Впрочем, этот помятый вид можно было смело отнести на счет бурных возлияний, которые он со Святославом Васильевичем, Прокопием Львовичем и самим Фролом Терентьевичем устроили накануне.

Как только женская часть общества, сославшись на усталость, отправилась готовиться ко сну, главы родов раскупорили элитный коньяк из личных княжеских запасов и устроили неформальный саммит. И Григорий Николаевич «слегка» перестарался…

Как-то так само собой получилось, что женской части на этом выездном мероприятии оказалось чуть больше, чем мужской. Но для старшей, умудрённой опытом женской половины гостей это соотношение было далеко не секретом Полишинеля.

Все прекрасно понимали, что княгиня Алевтина Сергеевна Долгополая решила таким изящным образом устроить негласный смотр потенциальных невест для Глеба. А всё это мероприятие было лишь красивым предлогом, чтобы собрать нужные семьи в одном месте и узнать – какие девицы приглянутся наследнику.

За утренним столом велись только светски выверенные разговоры. Аристократия жевала фермерский творог с молоком, намазывала на горячие блинчики черную икру и лениво обсуждала погоду, а также виды на грядущую охоту и последние сплетни из Москвы.

Девушки, нарядные, в стильных, подогнанных по фигуре охотничьих костюмах, то и дело бросали на Глеба заинтересованные взгляды. Все, кроме Любавы.

Шумилова была глубоко погружена в свои мысли. В её голове раз за разом, словно заевшая пленка, прокручивался неоновый полумрак клуба «Мандрагора», тяжелые басы, запах мужского парфюма… и этот внезапный, обжигающий поцелуй Ярославского.

Она злилась на себя за то, что сбежала как испуганная школьница. Однако еще больше злилась на то, что никак не получалось выкинуть этого невыносимого, самовлюбленного засранца из головы. Глеб, который пытался поймать её взгляд, казался сейчас пресным и скучным, как диетический сухарик.

Григорий Николаевич Камышинский сделал большой глоток обжигающе-крепкого черного кофе. Ему немного полегчало, глаза прояснились, и он, желая поддержать светскую беседу, решил развлечь публику историей из своей бурной молодости.

– Ох, господа… Охота – дело тонкое, – начал Камышинский и потёр пульсирующие виски. – Расскажу-ка я вам одну историю. Отправились мы как-то по молодости с друзьями на волков в Сибирь. А была зима, мороз трескучий, снега по пояс. Встали мы, значит, на стоянку, место выбрали для нас идеальное – на полверсты всё вокруг видно. Разбили лагерь, расчистили снег. Ружья свои аккуратненько так в конус сложили немного на расстоянии. Стоим, ждем, греемся чайком…

Он сделал еще один глоток кофе и усмехнулся:

– А загонщики наши… деревенщина необразованная, всё перепутали со своими флажками. И вместо того, чтобы, как договаривались, прогнать стаю волков чуть поодаль от нашей стоянки, под удобный выстрел, они, идиоты, направили этих озверевших, голодных тварей прямо на нас!

Девушки за столом тут же синхронно ахнули. Алевтина Сергеевна картинно прижала ладонь к груди. Так положено выражать испуг и все с этим представлением прекрасно справились.

– И что вы думаете? – голос Григория Николаевича набрал силу. Он явно увлёкся собственным рассказом. – Вылетает из чащи штук двадцать серых демонов! Слюна капает, глаза горят, зубищи с карандаш! Прут прямо на нас! И никакого сигнала не было! А до ружей, которые мы так красиво в конус сложили, уже и не успеть!

– И что же вы сделали, Григорий Николаевич? – вежливо поинтересовался Святослав Васильевич, пряча улыбку в чашке с чаем.

– Ну а что нам оставалось делать⁈ – всплеснул руками Камышинский, распаляясь. – Жить-то хочется! Пришлось всем четверым бросать эти ваши охотничьи выкидоны и применять голую живицу! Как начали мы этих волков шарашить магией! Петр их корнями душил, Игнат огненными шарами поливал, я им под лапы ветряную преграду бросал! Кишки на ёлках, зубы на пнях, хвосты в кустах. Визг, шерсть паленая летит во все стороны, снег кипит! Отбились, конечно…

Григорий Николаевич тяжело вздохнул и покачал головой:

– Только вот, к великому нашему сожалению, целых шкур после такой защиты вообще не осталось. Ни одной! Сплошной подпаленный фарш. Охота пошла насмарку, зато впечатлений – полные штаны! Ой, то есть, впечатлений было невероятно много!

Его жена, Зинаида Викторовна, сухощавая дама с поджатыми губами, недовольно зыркнула на супруга и легонько пнула носком туфли под столом. Ишь, как разговорился-то!

– Гриша, ну что ты несешь? – проговорила она с улыбкой. – Не дело такие кровавые истории рассказывать за утренним столом, да еще и при юных барышнях. У людей аппетит пропадет.

Однако мужская половина стола не стала разделять её возмущений. Мужчины дружно, раскатисто рассмеялись, глядя на довольное, хоть и помятое лицо рассказчика.

После завтрака вся честная компания шумно погрузилась в колонну тяжелых, подготовленных для бездорожья джипов. «Зубры» взревели мощными моторами и выехали с территории поместья. Направились в сторону частных княжеских охотугодий.

Спустя час езды по ухабам и просекам, джипы один за другим выкатились на огромную, расчищенную от подлеска стоянку. Здесь гостей уже поджидали нужные люди князя. Подготовка к княжеской охоте поражала своим размахом и логистикой.

Всё устроено по высшему разряду. Рядом с егерями, натягивая поводки и нетерпеливо поскуливая, бегали пять гончих псов. Они преданно заглядывали егерям и прибывшим людям в глаза, чуя скорую кровь.

Чуть поодаль, на широком деревянном походном столике, пыхтел и пускал в холодное небо струйки пара огромный медный самовар. Три профессиональных повара в фартуках вовсю хлопотали возле развернутой полевой кухни, готовя горячие закуски.

Князь Долгополый, облаченный в непродуваемый охотничий костюм, вышел в центр стоянки и поднял руку, призывая к тишине.

– Дорогие гости! – баритон гулко разнесся по поляне. – Охота сегодня на лосей. Зверь у меня здесь знатный, откормленный. Загонщики уже встали на позиции и прочесывают дальний квадрат. Вскоре они должны будут выгнать на нас маститого зверя, и он промчится буквально в нескольких десятках метров от нашей стоянки. Надеюсь, что не будет, как с Григорием Николаевичем. А пока мы ждем сигнала…

Фрол Терентьевич хитро улыбнулся и махнул рукой слугам.

– Пока загонщики не подали сигнал, предлагаю мужчинам, и нашим прекрасным дамам согреться. Извольте отведать фирменной клюквенной настойки! Её по старинному рецепту готовит моя ключница. Уверяю вас, эта вещь разгонит кровь и согреет всех изнутри!

Слуги двинулись к гостям, поднося на серебряных подносах пузатые хрустальные рюмочки, наполненные рубиновой жидкостью.

Григорий Николаевич Камышинский, чьи «трубы» горели адским огнем со вчерашнего вечера, с неподдельной радостью схватил поднесенную рюмку. Он без церемоний запрокинул голову и махом влил в себя тягучую настойку.

Лицо боярина на секунду перекосило, он крякнул, занюхал рукавом куртки, а затем… блаженно прикрыл глаза. Румянец начал возвращаться на его бледные щеки.

– Ох, матерь божья… – выдохнул он, счастливо улыбаясь. – Такое бы с утреца вместо кофею… Вот теперь верю, что жизнь продолжается! Только именно сейчас, князь, я начал ощущать всю полноту и прелесть этой охоты! Живая вода, не иначе!

Святослав Ярославский и Прокопий Шумилов посмеивались, глядя на довольное, расплывшееся в улыбке лицо друга. Князь Фрол Терентьевич тоже благосклонно улыбнулся. Он взял с поднос рюмку, поднял высоко над головой, привлекая всеобщее внимание.

– Я хотел бы поднять тост за нас, господа! – громко провозгласил Долгополый. В его глазах не было ни капли фальши. – Я пью за крепкую дружбу, за доверие и за хорошие, добрососедские отношения между нашими древними родами! Пусть они крепнут из года в год!

Княгиня Алевтина Сергеевна, стоявшая неподалеку, услышав этот тост, яростно сверкнула глазами. Её ноздри раздулись. Она-то прекрасно знала, КАКИЕ именно «хорошие отношения» её драгоценный супруг выстраивал с Ярославскими за их спиной. Но, будучи истинной аристократкой, обученной держать лицо при любой ситуации, она заставила себя выдавить подобие улыбки и пригубила сладковатую, терпкую настойку из поднесённой рюмки.

Тем временем, пока старшее поколение развлекалось тостами и алкоголем, молодежь тоже не стала терять времени даром.

Глеб Долгополый всеми силами пытался разговорить Любаву Шумилову. Он подходил к ней то с одной стороны, то с другой, пытался рассыпаться изящными комплиментами, рассказывал какие-то светские анекдоты. Но девушка была какой-то рассеянной, смотрела сквозь него, а на его вопросы отвечала односложно и совершенно невпопад.

– Да, Глеб, конечно… Очень интересно, Глеб… – механически кивала она, теребила пуговицу на куртке и то и дело поглядывала в сторону темнеющего леса.

Ущемленное самолюбие княжича начало тихонько закипать. Он не привык, чтобы его вот так вот игнорировали.

– Да что с вами, Любава Прокопьевна? Не больны ли вы часом? – не выдержал он.

– Что? Да-да, конечно, Глеб Фролович, – всё также задумчиво произнесла она. – Вы так интересно рассказываете…

Глебу оставалось только фыркнуть и отвернуться.

Этой заминкой сразу же воспользовалась Зинаида Викторовна Камышинская. Она бросила на свою дочь Варвару короткий, но невероятно выразительный взгляд, который кричал: «Действуй, дура, пока место свободно!»

Варвара поняла материнский намёк. Она хищной рыбкой вынырнула из толпы и, очаровательно улыбаясь, увлекла Глеба чуть подальше от стоящей Любавы.

– Ой, Глеб! – проворковала Варя, хлопая густыми ресницами и как бы случайно касаясь его локтя. – А не могли бы вы просветить бедную, ничего не понимающую в оружии девушку? Расскажите мне про конструкцию вашего охотничьего ружья! Оно выглядит таким мощным и сложным! Я слышала, что это какая-то эксклюзивная модель?

Остальные девицы мгновенно почуяли смену вектора внимания и стайкой последовали за Варварой. Они окружили Глеба, делая вид, что им просто невероятно, до дрожи в коленках интересно послушать, как устроена эта длинная, стреляющая металлическая палка.

Глеб, слегка раздосадованный холодностью Любавы, но польщенный внезапным вниманием целого цветника, поклонился в ответ. Из юношеского тщеславия он приосанился и начал подробный, обстоятельный рассказ.

– Это, милые девушки, штучный экземпляр, – гордо приосанился княжич, демонстрируя девушкам великолепное, украшенное богатой гравировкой и серебряной инкрустацией двуствольное ружье. – Стволы выкованы из дорогой легированной стали с добавлением мифриловой крошки. Это позволяет использовать пули, напитанные живицей, не боясь разрыва ствола. Вот усиленный экстрактор, ложа из полированного ореха…

Он встал в позицию, демонстрируя правильную стойку для стрельбы.

– Смотрите внимательно. Главное в стрельбе – это баланс и правильная стойка, – вещал Глеб, показывая, как плотно прикладывать приклад к плечу, чтобы не получить синяк от отдачи. – Для лучшей стрельбы вы должны слиться с оружием. Целиться нужно всем телом…

Он увлеченно показывал, как правильно сводить мушку с целиком, как плавно, без рывков нажимать на спусковой крючок. Девушки восхищенно ахали, задавали глупые вопросы, то и дело «случайно» прикасаясь к его рукам и плечам.

Но сам Глеб, играя роль опытного охотника и обыгрывая альфа-самца, то и дело поглядывал на стоявшую поодаль Любаву. Шумилова даже не обернулась в его сторону. Она с отсутствующим видом ковыряла носком изящного сапожка замерзшую землю, полностью игнорируя его бенефис. Княжич поджал губы от досады.

В это время князь незаметно подошёл к Милославе Ярославской и спросил тихим голосом:

– Дорогая госпожа Ярославская, в чём дело? Я вам звонил, но результата нет. Почему возникла заминка и нет никаких подвижек в общем деле?

– Это трудно, господин Долгополый, – также тихо ответила Милослава. – Муж всё время настороже. Сами видите…

В это время Святослав Васильевич повернулся в их сторону, как будто услышал тихий разговор, и поднял рюмку с настойкой. Князь ответил тем же, а после показал Милославе на северо-запад и громко произнёс:

– Вот оттуда вскоре должен появиться зверь… И мы все должны подготовиться к его приходу. Поэтому советую вам вооружиться, разлюбезная Милослава Андреевна.

– Спасибо, Фрол Терентьевич, но я как-то больше по мирным делам. Не люблю всю эту стрельбу и громкие звуки, – покачала головой Милослава.

– Да уж, я сам не понимаю – как она согласилась на подобное! – подал голос Святослав Васильевич.

– Просто устала сидеть в четырёх стенах и решила развеяться, – улыбнулась Милослава.

Внезапно со стороны леса донесся протяжный, раскатистый звук охотничьего рожка.

Обстановка на поляне моментально изменилась. Праздные разговоры стихли. Собаки, почуяв близкого зверя, буквально сошли с ума – они затявкали, залаяли, рвясь с поводков, так что егерям пришлось повиснуть на них всем телом. Аристократы сноровисто разобрали свое оружие и выстроились в линию, занимая удобные сектора для стрельбы. Егеря поправляли девиц, чтобы остальные не попали на линию огня.

Воздух зазвенел от напряжения. Слышно было, как в лесу ломаются ветки и трещат сучья под напором огромного зверя.

– Идет… – азартно прошептал Прокопий Львович, вскидывая свой штуцер.

Из ореховой рощи, ломая молодые деревца, с оглушительным треском вырвался здоровенный лось. Настоящая гора мышц. Он пер через поляну, высоко поднимая мощные, мосластые ноги, разбрасывая вокруг себя комья мерзлой земли. Из широких ноздрей валил густой пар.

– Бьем! – рявкнул князь Долгополый.

Люди синхронно вскинули поданные слугами и егерями ружья.

БАХ! БАХ-БАХ! БАААХ!

Над поляной раскатился оглушительный гром десятка выстрелов. Сизый пороховой дым окутал стрелковую линию.

Могучий лось вдруг дернулся, словно натолкнулся на невидимую стену. Он запнулся передними ногами, его огромная туша потянулась вниз. Зверь издал последний, хриплый полустон-полурев и с тяжелым гулом рухнул на бок. Его протащило по земле ещё пару метров.

И тут же, как по команде, тишина сменилась гвалтом. Охотничий азарт вскружил головы аристократам.

– Мой! Мой выстрел был! Я четко видел, как ему под лопатку засадил! – азартно закричал Григорий Николаевич, размахивая дымящимся стволом.

– Да бросьте, Камышинский! – возмутился Святослав Васильевич. – Я бил прямо под основание шеи! Это моя пуля его свалила! Это мой трофей!

Все мужчины начали наперебой кричать, доказывать свою меткость и махать руками, споря за право называться победителем. Охотничья гордость – штука тонкая, уступать право решающего выстрела никто не хотел.

Но тут вперед вышел князь Долгополый. Он поднял вверх руку в кожаной перчатке, призывая разгоряченных гостей к порядку.

– Господа! Успокойтесь! – громко, с легкой снисходительной усмешкой произнес Фрол Терентьевич. – Во избежание ненужных споров, обид и потасовок, которые могут омрачить наш чудесный день, я, как гостеприимный хозяин, принял меры. Я загодя пометил абсолютно все пули в патронах, которые были вам выданы, вашими инициалами. У каждого из вас свой уникальный знак. Так что давайте проверим! Чья пуля убила зверя – тот и есть истинный победитель! Егеря!

Подбежавшие к поверженному лосю подручные сноровисто орудовали длинными охотничьими ножами, вскрывая грудную клетку животного. Зрелище было не для слабонервных девиц, но аристократки лишь с интересом вытягивали шеи.

Спустя несколько минут напряженного ожидания, старший егерь выудил из окровавленного месива деформированный кусок свинца, протер его тряпицей и громко, на всю поляну, выкрикнул:

– Ваше Сиятельство! На пуле, извлеченной прямо из сердца зверя, отчетливо видны буквы «Г» и «Д»!

Повисла пауза.

Князь Фрол Терентьевич широко, горделиво улыбнулся и повернулся к своему сыну.

– Буквы Г и Д. Глеб Долгополый, – торжественно объявил он. – Мои поздравления, сын! Это был великолепный, поистине снайперский выстрел! Прямо в сердце на всем ходу! Я горжусь тобой!

Взрослые мужчины, поняв, что спорить с фактами (и с хозяином угодий) бессмысленно, тоже одобрительно загудели.

– Отличный глаз, юноша! – похлопал Глеба по плечу Прокопий Львович. – Метко бьете! Далеко пойдете с такой меткостью!

– Мои искренние поздравления, Глеб Фролович, – сдержанно кивнул Святослав Васильевич. – Ваш выстрел выше всяких похвал!

Девушки тут же радостно защебетали, как стайка всполошенных синиц. Они плотным кольцом окружили раскрасневшегося, сияющего от самодовольства героя дня.

– Ах, Глеб, это было просто потрясающе! Вы настоящий охотник! – восхищенно всплеснула руками Варвара.

– Вы обязаны, просто обязаны научить нас так же метко стрелять! – вторила ей сестрёнка, заглядывая княжичу в рот.

Почти все девушки выражали свой восторг. Все, кроме Любавы. Шумилова продолжала стоять чуть в стороне. Она лишь вежливо, дежурно хлопнула пару раз в ладоши и отвернулась, вновь погрузившись в свои размышления о парне, который не хвастался ружьями, а голыми руками ломал монстров и разбивал женские сердца.

Но для Глеба этот момент стал триумфом. Он стал безоговорочным героем дня. Его грудь распирало от гордости. А Любава… Да что Любава? До неё ещё дойдёт очередь!

Егеря сноровисто нацедили в хрустальную, инкрустированную серебром рюмку горячей, еще дымящейся лосиной крови. Старший егерь с поклоном поднес этот первобытный приз победителю.

Глеб принял рюмку. В нос шибанул резкий, железистый запах свежей крови. Он не колебался ни секунды. Поднял бокал и без раздумий, одним резким глотком махнул её содержимое, словно это была текила на вечеринке. Густая красная жидкость скользнула по горлу, оставила на губах багровый след. Молодой княжич хищно отер губы тыльной стороной ладони в перчатке. Сплюнул пулю с инициалами на ладонь и поднял её над головой. Зрители одобрительно зааплодировали.

Князь Фрол Терентьевич, глядя на сына, довольно кивнул и возвысил голос:

– Издревле среди наших предков существует поверье, – торжественно начал князь, оглядывая присутствующих. – Считается, что, выпив горячую кровь только что убитого зверя, истинный охотник забирает себе его первозданную силу, его ловкость и его неисчерпаемую выносливость! Эта кровь питает дух победителя!

Князь Долгополый подошел к сыну и крепко, по-мужски обнял его за плечи, глядя на него с нескрываемым торжеством. Алевтина Сергеевна с нежностью смотрела на Глеба. Никто не видел, что пули остальных были помечены одними и теми же инициалами, так что упрекнуть во лжи князя никому не удастся. Выстрелили все, так что все пули ушли либо в лес, либо в тело лося.

– Пусть же эта рюмка дикой крови, – пророкотал Фрол Терентьевич, и его голос разнесся над подмерзающим лесом, – даст тебе, Глеб, еще больше неукротимой мощи! Пусть она напитает тебя силой для будущих, еще более великих свершений на твоем жизненном пути! За победителя!

– За победителя! – дружно подхватили аристократы, поднимая рюмки с настойкой.