Текст книги "Боярский сын. Боец часть первая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

В кабинете князя Фрола Терентьевича Долгополого было сумрачно из-за опущенных гардин. Кондиционеры бесшумно гнали прохладный воздух. Они смешивали запахи ароматических палочек с миазмами сырого чернозёма. Князь стоял в углу комнаты возле огромного, высеченного из цельного куска малахита горшка с землёй.

В данный момент он властвовал над содержимым. Фрол Терентьевич держал над почвой вытянутую правую руку, пальцы которой едва заметно подрагивали. Он словно дирижировал невидимым оркестром природной стихии.

По его немому велению земля в горшке оживала. Она шевелилась, словно густая похлебка в большой кастрюле, и как будто дышала. Из тёмной массы с сыпучим шорохом возникали геометрические фигуры: прямоугольный кубы, островерхие пирамиды, гладкие цилиндры. Геометрия возникала по воле мага земли. В один неуловимый момент всё это великолепие осыпалось, сравнялось в гладкую равнину.

А затем… затем начали с пугающей детализацией вырастать миниатюрные дома, причудливые линии заборов, крошечные башенки, мелкие деревья и кусты.

Знающий человек, случайно заглянувший в этот момент в кабинет, в один миг догадался бы – князь Долгополый с точностью воссоздает родовое поместье Ярославских. Причём лепит его с такой достоверностью, будто видел эти закрытые территории сотни раз с высоты птичьего полёта. Всё повторялось вплоть до каждого флигеля и каждого куста. Фигурки людей, размером не больше блох, суетливо слонялись по вылепленной территории, подчиняясь магии Долгополого.

Князь хмуро, исподлобья смотрел на то, что рождалось и жило под его тяжелой рукой.

Неожиданно с внешней стороны периметра миниатюрного забора на приступ хлынула волна других людей-блох. Захватчики!

Они карабкались на стены, пытались проломить кованые ворота. Защитники поместья тут же сгруппировались, заняли огневые точки и дали жестокий ответ. Крошечные вспышки магии озарили земляной макет. Нападавшие были отброшены, смяты, растоптаны.

С другой стороны поместья произошло новое нападение, и результат аналогичный. Где бы песчинки-агрессоры ни пытались ударить, даже когда они коварно вырывались прямо из-под земли внутри периметра – защитники всегда успевали перегруппироваться и давали безжалостный отпор.

Князь недовольно поджал тонкие губы. Судя по всему, этой тактической игрой он развлекался далеко не впервые. И редко когда губы растягивались в улыбке.

А откуда он так хорошо знал устройство поместья заклятых «друзей»? Всё просто. Именно его род в своё время помогал строить Ярославским эту неприступную для нападающих крепость. И именно его предки научили Ярославских, как грамотно отражать нападения со всех сторон света.

Ведь строительная империя Долгополых началась именно с возведения неприступных твердынь и пограничных укреплений. И именно исполинские стены Империи, возведенные Долгополыми, до сих пор сдерживали бешеные накаты тварей Опасных земель на Рубеже.

Правда, Опасные земли всё-таки нашли лазейку. И этой зияющей, гнойной лазейкой были вовсе не бреши в бетоне или ослабшие руны. Ею стала…

Резкая, дребезжащая трель разорвала тишину кабинета.

От неожиданного звонка рука князя дрогнула. Контроль над живицей сбился всего на микросекунду, но этого хватило. Всё созданное поместье тут же рассыпалось мелким прахом, оседая на дно малахитового вазона.

Фрол Терентьевич раздраженно хмыкнул, стряхнул с пальцев невидимую грязь и повернулся к монитору на рабочем столе. На широком экране высветился незнакомый, зашифрованный номер.

Долгополый не стал утруждать себя тем, чтобы тянуться к кнопке. Он лишь едва заметно шевельнул кистью. Из горшка с сухим щелчком вылетел плотный земляной шарик, размером с горошину. Пролетев через полкомнаты, он снайперски ударил точно по клавише приема вызова на клавиатуре и тут же прыгнул обратно.

В тот же миг на экране возникло лицо боярина Ивана Титовича Смельцова. Физиономия у него была круглая, лоснящаяся, с глубоко посаженными глазками, которые сейчас лучились дружелюбием.

– Здравия желаю, князь! – елейным голосом поздоровался Смельцов и тут же вежливо, почти заискивающе рассыпался в извинениях: – Прошу простить великодушно, что побеспокоил вас в столь ранний час, Фрол Терентьевич! Дела, знаете ли, не терпят отлагательств…

Долгополый даже не подумал ответить на приветствие. Его лицо оставалось каменной маской.

– Чем обязан такому звонку? – ледяным тоном спросил князь.

Вопрос был более чем закономерен. Род Смельцовых и княжеский дом Долгополых не связывало ничего: ни общие активы, ни территории, ни брачные союзы. Никаких совместных интересов. Они существовали в параллельных вселенных имперской аристократии. Иногда пересекались на дворянских собраниях, но и только.

Иван Титович ничуть не смутился холодным приемом. Он промокнул вспотевший лоб платочком и доверительно понизил голос:

– Видите ли, князь… Я слышал о делах в Мытищах. И, признаться, был очень хорошо знаком с нашим общим знакомым… Мезинцевым.

Смельцов картинно, с глубокой скорбью вздохнул.

– Искренне сожалею, что Константин Егорович закончил свой путь так бесславно. Отправиться на Рубеж в качестве пушечного мяса… Какая трагедия. Ведь достойный был человек, светлая голова! И, между прочим, оказывал немало весьма специфических услуг разным уважаемым людям.

Лицо Фрола Терентьевича даже не дрогнуло.

– Таково было решение нашего императора, – сухо отчеканил князь. – А раз все мы ходим под государём, то стоит принять это решение с покорностью и безоговорочно согласиться с ним.

Иван Титович на экране тут же вытянулся, только что не козырнул.

– Истинная правда, Ваше Сиятельство! Долгие лета императору и всей его августейшей семье! – торопливо закивал он. – Однако же, я побеспокоил вас вовсе не по этому поводу. Конечно, такие вещи лучше бы обсудить с глазу на глаз… Относительно того, чем лично я, скромный слуга, мог бы помочь князю Долгополовому. Разумеется, в обмен на ваше высокое покровительство.

Фрол Терентьевич чуть прищурился. В его глазах мелькнула тень брезгливого любопытства.

– А так ли мне нужна ваша помощь, Иван Титович? – медленно, растягивая слова, спросил князь. – Признаться, я не до конца понимаю вашего жгучего желания помочь мне. В чём бы то ни было.

На это Смельцов лишь широко, понимающе улыбнулся, обнажив ровный ряд дорогих фарфоровых коронок.

– О, Ваше Сиятельство… Как я уже обмолвился, я был чересчур хорошо знаком с покойным – простите, сосланным – Мезинцевым. И был весьма плотно вхож в его дела. В том числе и в те, что касались недавних событий, – Смельцов сделал многозначительную паузу. – Что до моей помощи… Вы можете прямо сегодня услышать одну очень хорошую, просто замечательную новость. А уже потом сами решите – нужна ли вам помощь Смельцова, или нет? Я буду надеяться, что мы сподвигнем свои силы на дружный и крепкий союз.

Князь молчал, сверля собеседника тяжелым взглядом. Он не собирался ничего говорить этому боярину. Да и что он мог сказать? Кто знает – не ведётся ли запись с другой стороны, поэтому нужно быть крайне осторожным. Особенно после случая с обнаружением лабораторий Опасных земель.

Конечно, никто не связывал эти лаборатории с князем, да и Мезинцев понимал, что если он откроет рот, то его семье несдобровать. Но… вот прозвучал звонок от боярина с владимирской земли и у князя невольно участился пульс. Надо бы разузнать – чего этому боярину нужно и… как он может помочь князю. Что же, остается только набраться терпения и подождать озвучивания «замечательной» новости.

– Ну что же, на этом я поспешу откланяться и более не смею докучать вам, Фрол Терентьевич, – Иван Титович на экране почтительно склонил голову, когда пауза затянулась. – Хорошего вам дня.

Князь Долгополый лишь коротко, едва заметно кивнул в ответ. Экран мигнул и погас, погрузив часть кабинета обратно в сумрак.

Фрол Терентьевич стоял неподвижно, глядя на темный монитор. Хорошая новость? От человека, который был «чересчур хорошо знаком» с Мезинцевым?

Что ж… Игра на шахматной доске Империи только набирала обороты. И, кажется, на ней появилась новая, чем-то интересная фигура.

В воздухе кабинета, где еще витало эхо разговора со Смельцовым, внезапно раздался новый звук. Резкая, режущая слух трель скрытого канала связи. Этот звук заставил Фрола Терентьевича вздрогнуть так, словно к его спине приложили оголенный провод.

Обычно невозмутимый князь сейчас буквально метнулся к рабочему столу. Он рухнул в кресло и судорожно, трясущимися пальцами выкрутил тумблер громкости на самый минимум, чтобы звук не покинул пределов его стола. Только после этого, сделав глубокий вдох, он нажал на пульсирующую красным цветом сенсорную кнопку приема.

Экран мигнул, исказился серыми помехами, а затем на нем возникло изображение, от которого капли крови в жилах Долгополого мгновенно превратились в ледяную морошку.

На мониторе, в полумраке восседала молодая, невероятно красивая беловолосая девушка. Её кожа светилась снежной бледностью, а белое платье, похожее на саван, опускалось рукавами на подлокотники жуткого трона. Трона, целиком и полностью сложенного из выбеленных, отполированных до блеска человеческих костей – переплетенных ребер, оскаленных черепов и массивных берцовых костей. Девушка неторопливо попивала густую темную жидкость из изящной чаши, вырезанной в форме распустившегося бутона розы.

Кровь? Или томатный сок?

Губы после глотка оставались алыми… Пока их не облизнул кончик быстрого языка.

Князь сглотнул вставший поперек горла ком. Весь его аристократический гонор моментально испарился, оставив только животный страх. Фрол Терентьевич торопливо вскочил и склонился перед экраном в глубоком, подобострастном поклоне, едва не касаясь лбом полированной столешницы.

– Счастлив лицезреть вас, моя Госпожа, в вашем неоспоримом великолепии и ослепительной красоте, – выдавил он из себя, стараясь, чтобы голос звучал ровно и почтительно.

Беловолосая красавица на экране отвела чашу от безупречных губ. На них опять остался тонкий, кроваво-красный след. Она чуть заметно, краешком рта, улыбнулась. И от этой улыбки Долгополый инстинктивно поежился.

– А не хочешь ли ты меня обрадовать ещё больше, мой верный князь? – её голос прозвенел колокольчиковым переходом. – Может, в этом вашем суетливом мирке найдётся какая-нибудь по-настоящему хорошая новость, которая развеет мою грусть-тоску? Мне здесь так невыносимо скучно…

Долгополый поклонился ещё раз, чувствуя, как по спине, под дорогой тканью рубашки, покатилась холодная капля пота.

– Моя Госпожа, уверяю вас, я предпринимаю абсолютно все мыслимые и немыслимые меры, лишь бы только вы были довольны, – торопливо забормотал он. – Мои люди работают день и ночь. И смею вас заверить: в самое ближайшее время вы услышите очень, просто исключительно хорошие новости! Наш план вскоре приблизится к своему завершению…

Девушка лениво склонила голову набок, её темные, бездонные глаза уставились на князя сквозь экран.

– Вот как? – она чуть приподняла идеальную белую бровь. – И какие же конкретно новости ты имеешь в виду, Фрол? Просвети меня.

Долгополый замялся. Язык вдруг стал сухим и неповоротливым, словно набитый древесной стружкой.

– Я… моя Госпожа, я предпринимаю все меры, чтобы вы были всецело довольны… – повторил он, как заведенная кукла, понимая, что звучит откровенно жалко.

И тут лицо девушки начало меняться. Это произошло за долю секунды. Прекрасные, ангельские черты вдруг немного исказились. Кожа словно истончилась, стала пугающе полупрозрачной, и сквозь маску красоты проступил жуткий, оскаленный в вечной насмешке человеческий череп. Глазницы полыхнули багровым, адским пламенем.

– Принимаешь меры⁈ – голос девушки больше не звенел колокольчиком. – Я потеряла уже двух сыновей в ничтожной столице! Двух! И смеешь кормить меня пустыми обещаниями⁈ Неужели смерть моих ребят – это и есть твои «хорошие новости»⁈

Фрол Терентьевич побелел так, что стал цветом кожи схожим с цветом волос девушки. Он вжался в кресло, судорожно хватая ртом воздух.

– Отвечай мне, смертный червь! – рявкнула беловолосая, и иллюзия черепа исчезла, вновь сменившись прекрасным, но перекошенным от первобытной ярости девичьим личиком. – Отвечай – какие новости после такого могут быть для меня лучшими? Что смерть уже постучалась в мои двери и стоит с косой на пороге, пока ты тут разглагольствуешь о своих «мерах»⁈

Князь судорожно сглотнул. Паника железными когтями сдавила горло, перекрывая кислород. Он лихорадочно зашарил безумными глазами по своему идеальному рабочему столу, словно надеясь найти там шпаргалку с правильными ответами. Взгляд метнулся к экрану, к багровым отчетам о финансовых махинациях.

– Нет! Нет, Госпожа, умоляю, выслушайте! – выпалил он, подаваясь вперед. – Я приготовил удар, от которого они никогда не оправятся! Сегодня. Прямо сегодня в полночь будет массированно атакован главный сталелитейный завод Ярославских на Урале! Тот самый, что отливает зачарованную сталь для тяжелых доспехов!

Девушка на троне замерла, её пальцы с идеальным маникюром медленно опустили розу-чашу.

– После этой запланированной атаки, – зачастил Долгополый, чувствуя, что нащупал спасительную соломинку, – завод встанет на неопределённое время! Мы разрушим домны. А это, моя Госпожа, послужит полной приостановкой вооружения бойцов на Рубеже! Имперская защита останется без поставок. Они будут уязвимы!

Красавица выслушала его пламенную речь, и её губы искривились в презрительной, злой усмешке.

– Этого мало, дурак! – бросила она, откидываясь на спинку костяного трона. – Ничтожно мало! Мне не нужен один завод. Мне нужно, чтобы все заводы Ярославских встали, как вкопанные! Чтобы производство оружия было заблокировано. Чтобы производство было задушено на корню!

Она подалась вперед, и её глаза полыхнули алым:

– Слушай сюда, князь. Силы Опасных земель понемногу, незаметно для ваших слепых стражей, скапливаются на границе. Мои легионы ждут только отмашки, ждут малейшей бреши в вашей обороне, чтобы перейти в крупное, сокрушительное наступление. Когда мы ударим, без должной оружейной поддержки со стороны Ярославских даже ваши хваленые бойцы ранга Богатырь не смогут долго сопротивляться. Мы сметем Рубеж и утопим Империю в крови!

Девушка ударила изящным кулачком по костяному подлокотнику так сильно, что во все стороны брызнули белые осколки.

– Именно поэтому надо обезглавить само управление холдингом Ярославских! Уничтожить их изнутри! – её голос сорвался на шипение. – Так почему, ответь мне, почему до сих пор Ярославские живы, гуляют по столице и безнаказанно дышат моим воздухом⁈ Почему ты, великий и ужасный интриган, не можешь справиться даже с младшим из его сыновей⁈ С каким-то сопливым щенком⁈

Князь Фрол Терентьевич почувствовал, как краска жгучего стыда приливает к его бледному лицу. Он ссутулился, чувствуя себя нашкодившим школьником перед суровым инквизитором.

– Моя Госпожа… – промямлил он, отводя взгляд. – Поверьте, я предпринял абсолютно все мыслимые меры, чтобы навсегда закрыть вопрос с Елисеем. Я… я выпускал на него наемников, я вывел на него Голиафа, которого даже из пушки не пробить… Но этот мальчишка… он оказался чертовски ловким! Я должен признаться, что он просто невероятен!

Долгополый вытер пот со лба дрожащей рукой и продолжил:

– Его как будто сам Бог оберегает, клянусь! Он выскакивает целым и невредимым из таких безнадежных ситуаций, в которых любой другой аристократ его ранга давно бы издох страшной смертью. Его победа над лидером Ночных Хищников в том подвале… это просто не укладывается в голову! А та ювелирная работа по обезвреживанию лабораторий Опасных земель и зачистке территории? Да и то, как он прилюдно, играючи разобрал на запчасти Голиафа на Императорской Арене… Это всё категорически не под силу обычному человеку, тем более «Отроку»! В нём скрыта какая-то чудовищная сила, Госпожа!

Белокурая красавица выслушала оправдания князя и презрительно фыркнула. В её глазах мелькнуло откровенное разочарование.

– Трусливые отговорки жалких смертных, – процедила она, изящно поправляя локон. – Ты оказался слишком слаб и прямолинеен для хитрой игры, князь. Что ж, весьма неприятно такое слышать. Раз ты не можешь раздавить этого щенка грубым сапогом, мы пойдем другим путем. Я направлю в помощь свою дочь.

Долгополый удивленно вскинул брови. Дочь? Такого он не ожидал.

– Там, где не получается взять тупой силой, мы попытаемся взять хитростью, – на красных губах заиграла коварная улыбка. – Она найдет способ подобраться к этому везунчику Елисею. И тогда никакая божественная защита его не спасет.

– Слушаюсь и повинуюсь, моя Госпожа! – князь снова склонился в глубоком поклоне, чувствуя, как от сердца немного отлегло. – Но… как же мне её узнать? Как я пойму, что это ваша дочь?

Беловолосая дьяволица лишь загадочно и зловеще усмехнулась.

Экран монитора коротко мигнул, издав сухой электронный щелчок, и погас, оставив князя Долгополого наедине с тишиной. Он поджал губы и повернулся к малахитовому горшку. Повинуясь его воле из земли появилась красивая девушка, похожая на ту, которая только что была на экране монитора. Князь взглянул на неё с одной стороны, с другой, а потом резко ударил в голову земляной статуи. Кулак прошёл насквозь, а остальное земляное тело ссыпалось обратно в малахитовое нутро.

Глава 5

Осенний воздух во дворе Академии Ратных Наук и Чародейства был прозрачен и свеж, с едва уловимой горчинкой жжёной листвы. Дворники в Академии старались работать на совесть, понимали, что на такое престижное место тут же наберут новых, если прежние начнут косячить.

Учебный день подошёл к концу, выжав из адептов все соки, и теперь студенческая братия шумными, пёстрыми стайками растекалась по парковкам и аллеям. Кому-то в секции, кому-то домой, кому-то по «особо важным делам».

Я проводил Мизуки до её машины, бронированного черного седана. Она шла справа, непринуждённо болтая о каких-то пустяках, но я видел, как её взгляд постоянно сканирует периметр, как осматривает слепые зоны и потенциальные схроны. Привычка въелась в кровь, как и у меня.

Остановившись у водительской дверцы, она повернулась и лёгким движением фокусника извлекла из кармана плотную, матово-чёрную карточку.

– Дерзы, Елисей-сан, – она протянула мне визитку. Картон приятно лёг в руку. – Секция боевых искусств «Зелезный кулак». Я наводила справки. Инструкторы там суровые, не из тех, кто любит танцы ради показухи. Практикуют полноконтактные бои и работу с нестандартным орузием. Предлагаю на днях заглянуть туда вместе, присмотреться.

Я покрутил визитку в пальцах. Чёрный фон, лаконичный серебристый шрифт тиснением. Никаких вензелей и пафосных гербов. Строго и по делу. На обратной стороне нарисован летящий в зрителя кулак.

– «Железный кулак»… Звучит неплохо, – хмыкнул и спрятал карточку во внутренний карман камзола. – Это, конечно, не «Стальные яйца», но вектор мысли мне определенно нравится. Сходим, посмотрим.

– Времени остаётся мало, Елисей-сан, – напомнила японка, чуть нахмурившись. – Конец следуюсего месяца – это прямо дедлайн. Если мы не выберем секцию сами и не подадим официальные списки куратору, система Академии рассудит по-своему. И присудит рандомную секцию в наказание за нерасторопность.

Я мысленно содрогнулся. Ох уж эта академическая бюрократия, бессмысленная и беспощадная. Администрация свято верила, что будущая элита Империи должна развиваться всесторонне, а потому никому не оставляла шансов откосить. Обязан ходить в секцию и точка!

Не хочешь выбирать секцию сам – выберут за тебя. Не хочешь ходить в секцию – ходи в другую Академию. Жёстко, но таковы правила. Элита должна развиваться всесторонне!

– Представляю себе эту картину, – я саркастично хмыкнул. – Расслабишься немного, и компьютерная рулетка закинет тебя в секцию «Продвинутое Оригами» или в кружок юных любителей фотошопа. И будешь ты, как миленький, после пар сидеть с серьезной мордой и складывать бумажных журавликов до посинения.

– Оригами требует концентрации и хоросего контроля, – на полном серьезе заметила Мизуки, хотя в уголках её глаз плясали смешинки.

– Да я не спорю! – я поднял руки в примирительном жесте. – Я в прошлой… кхм, то есть, я слышал о мастерах, которые сложенным тетрадным листом могли сонную артерию вскрыть так чисто, что ни один хирург не заштопает. Да, крутяк! Но сидеть и монотонно сгибать уголки битый час… Ну уж увольте! Никакого терпения не хватит. С меня и так недавнего кружка вышивки хватило с лихвой. Я до сих пор по ночам вздрагиваю, когда мне сломанные иголки снятся. Так что да, «Железный кулак»… Возможно, это наш выбор. Созвонимся вечером?

Она коротко кивнула, мягко улыбнулась и, грациозно скользнула в салон своего броневика.

Проводив взглядом отъезжающий седан Сато, я неспешным шагом направился к своей рубиновой «Ладе Стреле». Моя ласточка стояла на парковке, хищно поблескивая полированными боками в лучах осеннего солнца. Идеальная аэродинамика, агрессивные воздухозаборники… Прямо не машина, а песня.

Но стоило мне подойти ближе, как я заметил возле неё странного гостя.

С правой стороны от переднего колеса моей ласточки, ничуть не смущаясь рева проезжающих мимо студенческих спорткаров, увлеченно намывал морду здоровенный рыжий котяра.

Сказать, что он был крупным, значит ничего не сказать. Это был натуральный пушистый танк. Мощный, с широкими, как у бульдога, лапами. Выглядел он так, будто с рождения сидел на протеиновой диете, а также днями и ночами тягал штангу в подвальном спортзале. Одно ухо порвано – признак бурной, полной опасностей и побед уличной жизни?

Заметив моё приближение, рыжий бодибилдер замер с поднятой задней лапой. Вроде как сделал «хоба».

Он повернул ко мне лобастую морду и сверкнул пронзительными, не по-кошачьи осмысленными изумрудными глазищами.

Я остановился. С собой ничего не было, чтобы дать этому мохнатому.

– Кис-кис, братан! – я дружелюбно подмигнул коту, чуть наклонившись и протягивая руку. – Какими судьбами на парковке для мажоров? Решил колесо мне пометить?

Реакция кота была бесценной. Он смерил меня таким долгим и уничижительным взглядом, словно я был не наследником древнего боярского рода, а досадным недоразумением, которое посмело отвлекать от важных дел. После этого он отвернулся с видом крайнего пренебрежения, опустил лапу и принялся методично, с чавканьем вылизывать пушистый бок.

«Пшел на хрен, двуногий, я тут занят. Не до почёсываний мне сейчас!» – вот прямо-таки такое читалось в каждом его движении.

– Ну и хрен с тобой, кошатина. Гордый какой, ядрёна медь, – усмехнулся я, выпрямляясь.

Мой взгляд машинально скользнул по парковочным местам. Тяжелого мотоцикла Яромира, который занимал место по соседству, уже не было.

Похоже, мой неугомонный старший братец успел срулить с пар и отправился куда-нибудь обедать. А, зная его аппетиты, сегодня в особняке он снова не появится. Опять зависнет у знойной Лидии Степановны, пробираясь к ней в спальню через дедовские подземелья, словно заправский любовник. Или какую другую жертву наметил?

Я философски покачал головой. Ну да и пускай нагуливается, пока молодой и холостой. Как женится – так быстро остепенится. Выбора у него не будет.

Яромиру уже подыскали партию, и, наиболее вероятной кандидаткой на сердце и печень моего брата, была девушка из сурового, консервативного рода Наговицыных. А Наговицыны – это вам не шутки. Они владели горнодобывающими комбинатами и славились нравами, застрявшими где-то в эпохе Домостроя.

Вряд ли жена из такого семейства, воспитанная суровыми предками, даст ему возможность погулять на стороне. Даже шептались, что в их роду измены караются радикально: обманутая супруга, не моргнув глазом, запросто может вырвать неверному мужу его мужское достоинство с корнем. А потом еще и приколотит этот трофей на стену в каминном зале, между чучелом кабана и коллекционным палашом, в назидание потомкам. И поговаривали, что в истории их рода подобный прецедент уже случался.

«Бедный Ярик, – подумал я с долей злорадного сочувствия. – Пусть наслаждается свободой, пока его бубенчики находятся в относительной безопасности».

Я смахнул с крыши «Лады» случайно прилетевший желтый кленовый лист. В этот самый момент в кармане камзола ожил телефон.

Резкая, требовательная трель прорезала шум парковки. Я выудил аппарат – на экране крупным шрифтом высветился номер отца.

Святослав Васильевич!

Я нахмурился. Глава рода никогда не звонил, чтобы поинтересоваться, поел ли мальчик кашку в столовой. Случилось что-то серьезное?

Я провел пальцем по экрану, принимая вызов.

– Да, отец, слушаю. Привет!

– Елисей, – голос Святослава Васильевича звучал сухо, по-деловому. – Ты сейчас где?

– Недавно вышел после пар. Стою возле своей машины на парковке Академии, – отчитался я, инстинктивно оглядываясь по сторонам.

Старая, вбитая в подкорку привычка ведаря – при любом признаке опасности сканировать периметр. Студенты, преподаватели, парочка охранников у ворот. Всё вроде бы тихо.

– Тогда никуда не езди! – приказал отец. – Дожидайся прибытия Гордея с его группой. А еще лучше – развернись и зайди на территорию Академии. Дождись Гордея внутри.

Я озадаченно почесал затылок. Это уже ни в какие ворота не лезло.

– Отец, откуда такая запоздалая гиперопека? – я попытался свести всё к шутке. – Я же не кисейная барышня. Я могу за себя постоять, ты же сам видел.

В трубке возникла пауза.

– Я знаю, что ты можешь за себя постоять, Елисей, – с тяжелым вздохом произнес Святослав Васильевич. – И я горжусь тобой. Но сейчас ситуация выходит за рамки обычной дуэли или локальной стычки с наемниками. Я прошу тебя лишь об одном – будь предельно, маниакально осторожен. И также предельно осмотрителен. Сделай, как я говорю.

Я перестал улыбаться. Чтобы глава рода Ярославских вот так, почти с мольбой в голосе, просил о чем-то… Значит, дело запахло не просто керосином.

– Что случилось, отец? Рассказывай без утайки. Я же не ребенок.

Святослав Васильевич понизил голос, словно опасаясь, что нас могут подслушать даже по защищенному каналу связи.

– Полчаса назад по закрытому каналу мне донесли агентурную сводку. Готовится крупномасштабное нападение на сталелитейный завод «Дружба» на Урале.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Дружба» – это немаловажный завод для Рода и основа обороноспособности целого сектора границы.

– И если готовится такая массированная атака там, – жестко продолжил отец, – то по всем законам тактики они могут попытаться нанести отвлекающий удар здесь, в Москве. Попытаются ударить по ключевым фигурам рода Ярославских. Чтобы сковать наши силы, посеять панику и не дать нам перебросить резервы на помощь уральскому гарнизону. Ты, как человек, недавно наделавший столько шума на Арене, – идеальная мишень для показательной порки.

Ядрёна медь. Вот это расклад.

– Понял тебя, отец, – ответил спокойно, поглядывая по сторонам. – Буду предельно осторожен. Но возвращаться в Академию и сидеть там, как мышь под веником, привлекая внимание студентов, как-то вообще не вариант. Я буду легкой мишенью здесь, среди толпы народа. Мне лучше выдвинуться сейчас же навстречу Гордею. Где я могу перехватить его группу?

Отец колебался долю секунды, но логику моего решения оценил.

– Они выехали десять минут назад, идут с превышением скорости по выделенной полосе. Будут ждать тебя на Волоколамском шоссе, на парковке возле отеля «Печора». Знаешь это место?

– Знаю.

– Доберешься туда, бросаешь свою машину и сразу же пересаживаешься к ним в бронированный «Тигр». Твою «Ладу» заберёт один из сопровождения.

– Принято.

– И Елисей… – голос отца дрогнул. – Смотри в оба. Не доверяй никому.

– Буду смотреть во все стороны одновременно, словно у меня глаза на затылке выросли. Обещаю. Отбой.

Связь прервалась. Я сунул телефон обратно в карман камзола.

Что-то в этом разговоре меня сильно напрягло. Отец слишком сильно нервничал. Он не был таким напряженным даже перед моим Судом чести, когда шансы сдохнуть от рук Голиафа были вполне реальными. А тут… Словно он знал что-то еще, чего не озвучил по телефону.

И если предстоит отвлекающий удар по мне, то он может случиться не где-то по дороге, а прямо здесь и сейчас. На выходе из Академии. Классика жанра.

Пока я разговаривал, старая ведарская привычка, въевшаяся в подкорку за десятилетия охоты на монстров, взяла своё. Я не стоял столбом. Я медленно, ритмично прохаживался по тротуару возле машины туда-обратно. Два шага вправо, разворот, два шага влево. Потом поменять ритм и снова назад.

Для непосвященного это выглядело как нервозность студента во время телефонного разговора. Но любой снайпер-профессионал, смотрящий сейчас на меня через оптический прицел с соседней крыши, грязно бы выругался. Постоянно плавающая мишень с непредсказуемой амплитудой движений – это сущий кошмар для точного выстрела в голову.

Я продолжал сканировать периметр. Вон стайка школьников курит за углом дома – не похожи на киллеров. Вон охранник зевает у шлагбаума. Тот же самый рыжий кот, так и сидит у правого колеса моей машины, только теперь он перестал вылизываться.

Что же, можно ехать. В этот момент я опустил взгляд и чертыхнулся.

Твою же налево. Во время всех этих тактических маятников у меня банально развязался шнурок на левом ботинке. Идти с болтающимся шнурком, рискуя наступить на него и рухнуть носом в асфальт – это не самая приятная вещь за сегодня.

Надо завязать. Быстро.

Я положил телефон на прогретый солнцем капот, бросил быстрый взгляд по сторонам – всё чисто – и на секунду присел на корточки. Пальцы привычно и быстро подхватили концы шнурков, затягивая мертвый узел.

Раз. Два.

И тут…

ТУК.

Глухой, влажный, едва слышный удар раздался совсем рядом. Звук был таким, словно кто-то с силой впечатал мешок с мокрым песком в металлический лист.

А в следующую долю секунды – резкое, истеричное царапанье когтей по металлу возле моего левого уха!

Инстинкты, спасавшие мне жизнь сотни раз, сработали быстрее мысли. Я не стал поднимать голову, чтобы посмотреть. Я наполовину выпрямился, уходя с траектории возможной атаки, рука уже метнулась к рукояти ножа на бедре.

Мой взгляд скользнул по капоту «Лады» и…

Моего телефона там не было!

Зато я успел увидеть стремительную, смазанную рыжую молнию, которая с пробуксовкой сорвалась с полированного капота моей машины и гигантскими скачками понеслась прочь по парковке!

В зубах у пушистого бодибилдера был крепко зажат мой мобильник!

Вот этого только не хватало для полного счастья! Снайперы, диверсанты, мертвяки разные – это я понимаю. Но чтобы кот-гопник отработал у меня средство связи прямо из-под носа⁈ В тот самый момент, когда мне нужно держать контакт с группой Гордея⁈