Текст книги "Боярский сын. Боец часть первая (СИ)"

Автор книги: Алексей Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

– У Елисея Ярославского взорвали автомобиль!

Тяжелые, двустворчатые двери кабинета распахнулись с такой яростной силой, словно в них ударил стенобитный таран. Глеб Долгополый ворвался внутрь так, словно за ним по пятам гналась целая стая злых чертей. Он тяжело дышал, сжимая кулаки так, что костяшки побелели, напоминая фарфоровые колки на телеграфных столбах.

Князь Фрол Терентьевич Долгополый в это время смотрел на мерцающий экран монитора, где зеленые и красные графики котировок его предприятий сплетались в замысловатую паутину. Услышав грохот, он даже не вздрогнул. Лишь неспешно повернул голову и изогнул бровь.

– Надеюсь, что этот несносный Ярославский хотя бы пострадал? – голос князя прозвучал обманчиво ровно.

– Да вот вообще ни капли! – в отчаянии выкрикнул Глеб, упал в кресло и с силой ударил кулаком по кожаному подлокотнику. – Он как будто заговорённый, отец! Я видел кадры, мне ребята с курса скинули видео с камер наружного наблюдения! Взрыв был просто колоссальной силы! От его пижонской машины остался только искореженный остов! Асфальт вывернуло наизнанку! А он… он даже не поранился! Только камзол порвался в клочья, да рубашка на спине сгорела. И всё! На нём ни единой царапины, ни одного ожога! Он после этого еще и в погоню бросился за тонированной машиной! И повезла его Любава!

Фрол Терентьевич медленно откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы домиком на уровне груди. Его глаза сузились.

– Повезло, – процедил князь слово сквозь зубы. – Ему опять дьявольски повезло! Что же это за дьяволёнок такой, что ему так везёт-то постоянно? Теперь еще и взрыв пережил, даже не чихнув.

Глеб подался вперед, его глаза лихорадочно блеснули. В них читался страх, смешанный с подозрительностью.

– Отец… – молодой человек понизил голос до хриплого шепота, оглядываясь на плотно закрытые двери. – Скажи мне честно. Это… это твоя работа? Твои люди заложили мину?

Князь Долгополый посмотрел на сына долгим взглядом, от которого у Глеба по спине пробежал холодок.

– Не выдумывай, Глеб. И не приписывай мне чужих, дилетантских ошибок, – холодно, с легкой долей брезгливости ответил Фрол Терентьевич. – Если бы я планировал устранить наследника древнего рода таким топорным способом, то, во-первых, ты был бы в курсе этой операции. А во-вторых, и это самое главное – Елисей Ярославский был бы гарантированно мёртв. Профессионалы моего уровня не используют киношные бомбы, которые оставляют объекту шанс на спасение. Это кто-то другой сделал. Какой-то импульсивный дилетант.

Князь перевел взгляд на окно, за которым сгустились вечерние сумерки.

– Кто-то из тех, кому Ярославские тоже перешли дорогу, – задумчиво протянул он. – А врагов у них в последнее время прибавилось. Молодой Елисей слишком громко заявил о себе, слишком многих унизил.

В этот самый момент в тяжелые двери кабинета деликатно постучали. На пороге оказался дворецкий. Его лицо, обычно не выражавшее ничего, кроме вежливой почтительности, сейчас выдавало легкую растерянность.

– Ваше Сиятельство, – дворецкий низко поклонился. – К вам просится на срочную аудиенцию боярин Иван Титович Смельцов. И… он не один. С ним спутница. Весьма настойчиво просят уделить им несколько минут.

Князь Фрол Терентьевич замер на секунду. В его голове мгновенно сложился пазл. Утренняя беседа со Смельцовым, его потливая суетливость, обещание «очень хороших новостей»… И вот теперь, после неудачного взрыва у Академии, этот трусливый боров является к нему лично. Пасьянс сошелся. Что же…

– Проси, – коротко бросил князь, а когда за дворецким закрылась дверь, повернулся к сыну и ядовито хмыкнул: – Похоже, мой мальчик, мы сейчас своими глазами увидим того самого «неизвестного гения», виновника бездарного фейерверка. Не зря же этот жирный боров предупреждал меня о скором сюрпризе.

В кабинет князя, буквально втискиваясь в дверной проем, бочком протиснулся боярин Смельцов. Зрелище он представлял собой жалкое и отталкивающее. Его круглое, одутловатое лицо сейчас напоминало перезрелый, готовый лопнуть помидор. Боярин потел так обильно, словно только что пробежал марш-бросок в мобильном доспехе: крупные капли скатывались по обширной лысине, пропитывали воротник дорогой сорочки. Было похоже, что он вот-вот получит инфаркт миокарда и умрёт прямо здесь, на персидском ковре, не выдержав чудовищного нервного напряжения.

А вот следом за ним, с грацией пантеры, выходящей на охоту, в кабинет плавно, скользнула молоденькая блондинка.

Князь не преминул выделить точёную фигуру, обтянутую темным, стильным платьем, которое не скрывало, а лишь выгодно подчеркивало идеальные изгибы. Густые светлые волосы спадали на плечи, а на губах играла легкая, почти невинная полуулыбка. Эта блондинка с первого же взгляда кого-то неуловимо напомнила князю. Какая-то знакомая черта, поворот головы, надменный излом бровей… Но Фрол Терентьевич никак не мог вспомнить – кого именно он видит в этой девчонке?

Смельцов, тяжело дыша, подобострастно поздоровался. Он рассыпался в извинениях за столь позднее беспокойство, низко поклонился, едва не зацепив лбом собственные колени. После этого семенящим шагом прошествовал к массивному столу, чтобы пожать руку князю.

Фрол Терентьевич даже не шелохнулся. Он не обратил на протянутую, влажную от пота руку абсолютно никакого внимания. Князь продолжил сидеть, как гранитное изваяние, и тяжело смотреть на вошедшего. Рука Смельцова повисла в воздухе толстой веткой.

– Чем обязан визиту? – голос князя хлестнул по нервам боярина ледяной плетью.

Смельцов судорожно сглотнул, его кадык дернулся. Он неловко опустил отвергнутую руку, вытер о штанину, нервно оглянулся на стоящую позади блондинку, словно ища у неё поддержки, и заблеял:

– Ваше Сиятельство… Фрол Терентьевич… Я… я очень, безмерно благодарен вам за приглашение в свой дом, за оказанное мне доверие и за ту великую честь, которую вы…

Князь Долгополый не выносил пустой, заискивающей болтовни. Особенно от тех, кто только что крупно облажался. Взмахом руки остановил поток словесного поноса боярина Смельцова и с нажимом произнёс:

– Я спросил: чем обязан? Оставьте свои славословия для светских приемов, Иван Титович. Время – деньги.

Блондинка в это время, казалось, вообще не замечала напряжения. Она с легкой улыбкой осматривала богатые интерьеры кабинета князя, потом перевела взгляд на сидящего в кресле Глеба. В её глазах мелькнул озорной, фривольный огонек, и она, ничуть не смущаясь, откровенно подмигнула молодому княжичу.

Глеб мгновенно насупился. Его аристократическая спесь вздыбилась. Не хватало еще, чтобы какая-то непонятная прошмандовка, притащенная с улицы этим жирным неудачником, строила ему глазки! Их и так слишком много крутится вокруг – алчных охотниц до аристократического сердца и тугого кошелька.

Заметив реакцию Глеба, Смельцов сглотнул еще громче. Его глаза испуганно забегали.

– Ваше Сиятельство… – промямлил он, вытирая лоб скомканным шелковым платком. – Видите ли, я пришел к вам… не совсем с веселыми новостями, но… обстоятельства вынуждают меня…

Князь презрительно хмыкнул, перебивая его:

– Новости сегодня и в самом деле не совсем веселые, Иван Титович. Вы правы. Кто-то, страдающий лёгкой стадией слабоумия, осмелился подумать, что может безнаказанно совершать террористические акты прямо возле стен Императорской Академии! Это же надо – взрывать машины наследников древних родов средь бела дня! И ладно бы этот «кто-то» довел дело до конца, но он ведь даже не сумел поцарапать свою цель!

Смельцов покраснел еще гуще, если такое вообще было физиологически возможно. Его лицо стало пунцово-фиолетовым. Он открыл рот, попытался что-то возразить, начал мямлить какие-то бессвязные оправдания, но в это время слово взяла блондинка.

Она изящно тряхнула копной своих шикарных светлых волос, сделала плавный шаг вперед и с ангельской улыбкой произнесла:

– О, не судите его слишком строго, князь. Это по моей личной просьбе боярин Смельцов взял на себя подобную… ответственность. Он, конечно, очень не хотел, сопротивлялся, говорил о возможных последствиях. Но я его очень, очень сильно попросила. И он не смог отказать даме.

Фрол Терентьевич медленно перевел взгляд на девушку. В его глазах читалась смесь холодного недоумения и закипающего гнева.

– Вот как? – усмехнулся князь, хотя в усмешке не было ни капли веселья. – И давно это какие-то посторонние красотки с улицы могут так легко влиять на имперских бояр? Иван Титович, вы пали еще ниже, чем я думал.

На это уничижительное замечание девушка только шире улыбнулась.

И в этот миг, всего лишь на одну краткую, неуловимую секунду, пространство вокруг неё словно исказилось. Сквозь идеальное, очаровательное девичье личико, как сквозь тонкую голограмму, прорезалось жуткое, истлевшее изображение оскаленного человеческого черепа. Глазницы полыхнули багровым пламенем, и в кабинет словно дохнуло концентрированным запахом разложения.

Князь Долгополый, повидавший на своем веку немало ужасов, невольно вздрогнул и едва не отшатнулся от стола. Ему потребовалось колоссальное, нечеловеческое усилие воли, чтобы заставить себя продолжать сидеть на месте, не выдав своих эмоций.

Сердце Фрола Терентьевича пропустило удар. Знакомые черты, надменный взгляд, аура абсолютной, подавляющей смерти. Дочь. Это была дочь самой Госпожи.

Князь побледнел, мгновенно осознав, по какому тонкому льду он только что прошелся. Он торопливо поднялся с кресла и глубоко поклонился, стараясь не смотреть прямо в глаза этому чудовищу в прекрасном обличии.

– Простите меня, моя госпожа, – глухо произнес Долгополый, склонив голову. – Моя дерзость непростительна.

Блондинка, вновь вернувшая себе облик очаровательной студентки, легкомысленно отмахнулась. Она подошла к трясущемуся Смельцову и ласково, словно хозяйка верного пса, погладила того по потной, плешивой голове.

– Иванушка был очень добр ко мне, – проворковала она, запуская длинные ногти в редкие волосы боярина. – И он готов выполнить абсолютно любую мою просьбу. Не так ли, Ваня?

От прикосновения девушки Ивана Титовича едва не хватил настоящий удар. Он сидел, вцепившись побелевшими пальцами в края своего пиджака, разевая рот, похожий на выброшенную на берег рыбу. В его глазах плескался такой ужас, что князю на секунду стало его почти жаль. Почти.

Фрол Терентьевич быстро взял себя в руки, возвращая лицу непроницаемое выражение.

– Я ценю рвение Ивана Титовича и искреннее желание помочь нам в столь… щекотливых вопросах, – кивнул князь, глядя на потеющего Смельцова. – Подобные вещи не будут забыты. Они будут оценены по достоинству. Боярин Смельцов может отныне считать себя самым желанным и почетным гостем в доме князей Долгополых. Мои двери всегда открыты для него.

Глеб, наблюдавший за этой сценой из своего кресла, взглянул на отца в полном, абсолютном недоумении. Что он такое говорит? С какого это рожна жалкий, худородный боярин вдруг станет желанным гостем в их доме? Отец сошел с ума? Или эта девка его приворожила?

Отец поймал возмущенный взгляд сына и едва заметно качнул головой, показывая, что так надо. Что сейчас не время задавать вопросы и качать права.

Убедившись, что инцидент исчерпан, блондинка плавно, по-кошачьи подошла к креслу Глеба. Она остановилась в полушаге от него и изящно протянула ему свою тонкую, бледную руку, как бы ожидая галантного поцелуя.

– Очень приятно познакомиться, юный княжич. Лучезара Великолепная, – её голос журчал весенним ручейком.

Глеб, взбешенный поведением отца и наглостью этой девицы, презрительно хмыкнул. Он даже не подумал подняться или коснуться протянутой руки.

– Лучезара Великолепная? Не знаю такого рода, – процедил он сквозь зубы, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди. – А с безродными простолюдинками мне знакомиться нет никакой заботы. Статус не позволяет.

Воздух в кабинете мгновенно заледенел. Фрол Терентьевич почувствовал, как у него обрывается сердце. Идиот! Малолетний, заносчивый идиот!

– Глеб! – рявкнул отец так, что зазвенел хрусталь в люстре. – Перестань! Прекрати себя так вести!

Князь торопливо обернулся к девушке, которая всё ещё стояла с протянутой рукой, и её улыбка начала медленно, опасно застывать.

– Простите его великодушно, Лучезара… – князь замялся, подбирая титул, но решил не рисковать. – Простите моего сына. У него сегодня серьезные неприятности на учёбе, нервы ни к черту, вот он сегодня и не в настроении. Юношеский максимализм.

Лучезара медленно опустила руку. Снова улыбнулась.

– Неприятности на учёбе? – она тихо, мелодично рассмеялась. – Надо же. А на вид не скажешь, что он дурачок. Лицо вроде бы умное. Значит, кто-то очень сильно мешает ему учиться! Кто-то путается под ногами! Ну да ничего страшного, мой милый. Мы этому «кому-то» ещё покажем – где раки зимуют!

Эти снисходительные слова стали последней каплей для раздутого эго Глеба. Вспыльчивый княжич, привыкший к всеобщему поклонению, не выдержал.

– Чтобы меня дурачком называли⁈ В моём собственном доме⁈ – взвился Глеб, вскакивая с кресла. Его лицо исказила ярость. – Да ещё и непонятно кто! Какая-то подзаборная девка будет меня учить жизни⁈

– Ну как это «непонятно кто»? – картинно, с наигранной обидой всплеснула руками девушка, звонко рассмеявшись. – Всего лишь безродная, подзаборная девчонка с улицы! И она легко втаптывает в грязь весь великий княжеский авторитет дома Долгополых! Подумаешь, велика трагедия!

Глеб зарычал. Багровый от гнева, он замахнулся, чтобы наотмашь отвесить звонкую пощёчину этой наглой девке.

– Глеб, стой!!! – в ужасе закричал князь, понимая, что сейчас произойдет непоправимое.

Но Лучезара даже не попыталась уклониться. Она просто подняла глаза и посмотрела на парня.

Один единственный взгляд её темных, бездонных глаз.

Занесенная рука Глеба застыла в воздухе, словно наткнувшись на невидимую стену. Княжич попытался завершить замах, напряг все мышцы, но его тело больше ему не принадлежало. Он словно онемел, парализованный неведомой силой. Он заглянул в тёмные глаза и увидел в них то, от чего его душа сжалась. Он увидел в них тысячи искажённых страданиями лиц, океаны крови и бредущую по этому океану фигуру в балахоне, с косой в руках.

Глеб не мог даже пошевелиться, когда Лучезара плавно подняла бледную руку и ласково потрепала его по щеке.

– Вот и славно! – промурлыкала она. – Милый мальчик, только слишком уж вспыльчивый. Горячая кровь. Ну да это ничего, это поправимо. В более старшем возрасте научишься себя сдерживать. Если доживёшь, конечно…

Она отвернулась от покрытого испариной Глеба, чья рука так и осталась безвольно висеть в воздухе, и посмотрела на князя.

– Я слышала, мой дорогой Фрол Терентьевич, что у вас сегодня ночью состоится одно очень… интересное и масштабное мероприятие? – вкрадчиво поинтересовалась она. – Могла бы я остаться и посмотреть на то, как это будет происходить?

Князь, всё еще бледный после выходки сына, поспешно закивал.

– Да-да, конечно, моя госпожа! Безусловно! – торопливо ответил Фрол Терентьевич, указывая на мониторы. – Для меня будет огромной честью и величайшим счастьем составить вам компанию при просмотре этого действа. Мы всё подготовили. Удар будет сокрушительным.

– Вот и славно, – удовлетворенно хлопнула в ладоши девушка, словно предвкушая поход в театр. – Я люблю хорошую постановку. Тогда давайте отпустим нашего дорогого боярина Смельцова? У него наверняка много важных дел. Он сегодня верно послужил нашему общему делу, и… – она взгляд на трясущегося боярина, – будет продолжать это делать в дальнейшем. Не правда ли, Иванушка?

Смельцов, поняв, что ему только что даровали жизнь, едва не рухнул на колени от счастья.

– Конечно-конечно, дорогая Лучезара! – истошно, срывающимся от радости голосом залепетал боярин, пятясь к дверям и кланяясь на каждом шагу. – Я всегда к вашим услугам! Я ваш покорный слуга! Я всегда с вами! Днем и ночью! Только прикажите!

Когда за Смельцовым закрылась дверь, в кабинете повисла тяжелая тишина. Глеб, наконец-то обретший контроль над собственным телом, тяжело опустился в кресло, дрожащей рукой вытирая лицо. Он всё еще не понимал, КЕМ была эта девушка, но теперь он точно знал, что она страшнее любого врага, с которым он когда-либо сталкивался.

Лучезара же, ничуть не смущаясь, подошла к столу князя, по-хозяйски налила себе в бокал коллекционного коньяка и, пригубив его, посмотрела на мерцающие экраны мониторов.

– Ну что ж, князь, – улыбнулась она, и в её улыбке блеснула жажда крови. – Показывайте ваше кино. Я хочу видеть, как горит империя Ярославских. Надеюсь, что зрелище мне понравится.

Глава 10

В этот день нас навестила полиция. С меня взяли показания по поводу того, что случилось возле Академии. Допрашивали около получаса, я отвечал почти так, как было. Ну, про спину решил умолчать, это правда. Получив необходимые сведения, полицейские отчалили.

А мы дождались ночи и пришли на представление.

Командный центр, который находился в бункере под нашим особняком, гудел встревоженным ульем. Но при этом здесь царила та сосредоточенность, которая присуща только мастерам высшего класса.

Вдоль стен полукругом тянулись ряды мониторов, на которые выводилась картинка с десятков камер наблюдения. Камеры были установлены по всему периметру сталелитейного завода «Дружба» на Урале. Этот завод был важен для рода Ярославских. Это была кузня, где отливалась сталь для мобильных доспехов и оружия, идущего на Рубеж.

Мы сидели в удобных креслах: я, отец и Яромир. Прямо перед нами на центральном экране разворачивалась панорама ночного завода. Стылый, пронизывающий ветер гнал по территории снежную крошку. Мощные прожекторы выхватывали из темноты участки бетонного забора с натянутой колючей проволокой, а на вышках несли вахту наши бойцы.

Часы на экране монитора показывали без пяти минут полночь.

– А вот и начало, – негромко произнес Святослав Васильевич, делая глоток из чашки.

Его лицо было безмятежно. Ни один мускул не дрогнул. Вот это выдержка, ядрёна медь! Батя невольно вызывал уважение.

Я подался вперед, впился взглядом в экраны. Я подобрался, оценивая диспозицию. Всё-таки в прошлой жизни тоже приходилось участвовать в нападении, а также в защите в составе отряда.

На мониторах, транслирующих картинку с тепловизоров, лес, плотным кольцом обступавший завод с трех сторон, внезапно ожил. Сначала появились разрозненные красные точки, но с каждой секундой их становилось всё больше. Они сливались в багровые пятна.

Нападавших было много. Чертовски много. Целая армия наемников, решивших, что им по зубам откусить кусок от империи Ярославских. Вот по этим-то зубам они сейчас и выхватят.

– Ох, ни хрена себе шобла приперлась! – восхищенно присвистнул Яромир, ерзая в кресле. Глаза брата блеснули в свете монитора. – Отец, их там сотни четыре, не меньше! Как комарьё на человека лезут!

– Количество не всегда означает качество, Яромир, – спокойно ответил отец. – Наблюдайте, сыновья. Сегодня вы увидите, что значит настоящая, правильно выстроенная защита.

Ещё секунда и… Ровно в полночь тишину уральской ночи разорвали первые взрывы!

Из леса в сторону заводских ворот ударили гранатометы. Если я правильно угадал, то это были одноразовые «Законники», американского производства. Огненные цветки распустились на защитных куполах, тщательно растянутых нашими защитниками. Экраны пошли рябью от мощных энергетических всплесков, но защита выдержала, поглотив кинетический урон.

А затем из чащи хлынула волна нападающих. Прорывная группа была на броневиках «Рыцарь», тоже от «друзей из Америки». Они хлынули клином, пытаясь массой пробиться к воротам и прикрывая пехоту. Вот только водители броневиков вряд ли ожидали, что на их пути возникнут заложенные мины.

Бах! Бах! Бах!

Пока командиры поняли, что их поджидало – четыре броневика занялись пламенем. Их них начали выскакивать люди, спасаясь от липкого огня. Броневики тут же остановились.

– А сейчас они начнут прощупывать почву, – проговорил отец. – Надо было им этим заняться сразу, но они понадеялись на эффект внезапности.

– Да, они не ожидали, что мы будем готовы, – кивнул я.

Перед остановившимися броневиками прокатился земляной вал. Похоже, что кто-то из бойцов обладал умением стихии земли. Начали взрываться остальные заложенные мины. И тут же оказалось, что те мины, которые были заложены дальше, оснащены ещё и шрапнелью. Пролетевшие мимо броневиков куски металла нашли свою цель.

Не меньше десятка людей возле броневиков с криками повалились навзничь. В этот момент со стен завода ударили защитники, посылая из ПТРК «Корнет» подарки для нападающих. Те броневики, что остановились в отдалении, поймали на свою броню летящие ракеты. Из двадцати «Рыцарей» на ходу осталось дай Бог два, от силы три целых.

– Вперё-о-о-од! – прогремело над полем.

– Ну вот, теперь начинается цирк поинтереснее, – хмыкнул Яромир.

В сторону завода помчались прекрасно экипированные псы войны. Экзоскелеты «Варан-М», приборы ночного видения «Сова», тяжелое штурмовое вооружение «Гром-12». Они шли грамотно, рассыпались сработанными двойками и тройками, прикрывали друг друга.

Старались нащупать слабые зоны в периметре?

– Вали охрану! – сквозь аудиоперехват донесся искаженный помехами рык вражеского командира. – Дави щиты! Жмите их!

– Ага, сейчас, разбежались, – ухмыльнулся я, наблюдая, как на экранах разворачивается ответная реакция.

Защитники завода не стали ждать, пока щиты провалятся под шквальным огнем. Со стороны наблюдательных вышек и ударили крупнокалиберные пулеметы «Печенег». Трассеры яркими, смертоносными пунктирами распороли ночную тьму, начали вгрызаться в ряды наступающих. Тут же включились прожектора, выхватывая из тьмы бегущих.

В динамиках послышались истошные вопли, маты и крики раненых.

– А-а-а! Снайперы на крыше девятого цеха! Уходим вправо! – орали наемники в попытке прорваться.

– Санитара сюда, мать вашу! Мне ногу прострелили!

– А-а-а! Руку оторвало! Где моя рука, мать вашу?

Но вместе с тем нападающие и не думали отступать. Они поняли, что нахрапом такую крепость не взять. И вот тогда в бой вступила их тяжелая артиллерия. Вернее, магия.

По данным нашей разведки, среди наемников находились три бойца ранга Воин. А это уже серьёзно. Воин – это ходячая машина массового уничтожения, способная в одиночку сравнять с землей целый дом. И все трое наняты за космические деньги специально для того, чтобы вскрыть нашу оборону.

На южном фланге завода, где к забору вплотную подступала густая таежная поросль, земля внезапно пошла ходуном.

Один из вражеских Воинов, судя по всему, мощный стихийник-растениевод, вступил в игру. На экране было видно, как маленькая фигурка, окруженная телохранителями, опустилась на одно колено и вбила светящиеся зеленым светом руки в промерзлую почву.

В ту же секунду корни вековых сосен, до этого мирно спавшие под снегом, взбугрились, разорвали землю. Они стремительно вырывались из земли, превращались в гигантские, извивающиеся щупальца толще фонарного столба. Эти деревянные анаконды с треском и шумом поползли к забору.

Они оплетали бетонные столбы, с легкостью рвали колючую проволоку, ломали щиты, перетирая их в пыль. Несколько особо проворных «удавов» ударили по наблюдательной вышке и снесли её вместе с пулеметным расчетом.

– Проход открыт! Вперед, пацаны, режь их! – радостно взревели наемники на южном фланге, устремляясь в образовавшуюся брешь.

Они бежали, подбадриваемые Воином, который продолжал гнать вперед всё новые и новые волны хищных растений. Корни начали выпускать в воздух клубы желтоватых спор. Вряд ли это были ароматы ванили.

– Ну всё, батя, сейчас они прорвут юг! – напрягся Яромир и сжал кулаки так, что побелели костяшки. – Надо перебрасывать резервы!

Отец даже бровью не повел. Он лишь сделал глоток кофе и кивнул начальнику смены, сидящему за пультом связи.

В тот же миг из-за кирпичных стен ближайших цехов на южном направлении вышли наши люди. Три десятка бойцов рода Ярославских, облаченных в тяжелую огнеупорную броню.

Они встали в идеальную шеренгу, ничуть не смущаясь прущих на них гигантских корней и толпы обезумевших наемников. Огнемёты в руках чуть подрагивали язычками пламени.

– Внимание! Огненный вал! Залп! – раздался в динамиках приказ нашего командира обороны.

Тридцать бойцов одновременно вскинули оружие. Их выстрелы слились в единый, колоссальный выброс энергии.

Воздух на южном фланге вскипел. Ослепительная стена ревущего пламени высотой в двухэтажный дом сорвалась с их рук и покатилась навстречу врагу.

– Люблю запах свежего напалма по утрам… – вырвалась у меня фраза из прошлой жизни.

Пламя врезалось в гигантские корни. Растения, какими бы магическими они ни были, вспыхнули, как сухая солома. Дерево трещало, лопалось, превращалось в облака черного пепла за доли секунды. Огненный вал, не сбавляя скорости, прошелся по образовавшейся бреши, накрыл с головой теснящихся там наемников.

Ночь огласилась нечеловеческими, истошными воплями боли.

– А-а-а-а! Горим! Сука, я горю! – вопили наемники, катаясь по снегу, который мгновенно испарялся под их телами, но такой огонь трудно было сбить.

– Отходим! Это засада! Твою мать, спасайте Воина! Оттягиваемся!

Запахло жареным мясом. Камеры бесстрастно показывали, как десятки горящих фигур метались в панике, сталкивались друг с другом. Кричали, пока не падали замертво, превращаясь в обугленные головешки.

Вражеский Воин-растениевод, осознав, что его козырь уничтожен за несколько секунд, попытался спешно уйти. Он прикрывался остатками корней, но точный выстрел нашего снайпера прошил его Кольчугу Души, и маг кулем рухнул в снег. Южный фланг был отбит чисто, жестко и почти без потерь с нашей стороны.

– Красиво сработали, – одобрительно хмыкнул я.

Тем временем на северном краю завода дела принимали совсем иной оборот.

Там наемники пустили в ход второго Воина – стихийника земли. Этот ублюдок не стал размениваться на мелочи. Он влил колоссальное количество живицы в почву, и прямо на глазах у изумленной охраны из промерзлой земли начали подниматься массивные каменные големы. Пятиметровые глыбы из земли и гранита, неповоротливые, но абсолютно невосприимчивые к стрелковому оружию.

Следом за големами земля вздыбилась, образуя широкие выступы, по которым наемники под прикрытием земляных щитов устремились к стенам цехов. Маг земли рычал от натуги, вырывал из почвы огромные валуны и швырял их в наши оборонительные позиции.

– Завалим их камнями! – орали наемники на севере, чувствуя свое превосходство. Бетонные стены завода содрогались под ударами летящих глыб. – Смерть Ярославским! Вдавим их в грязь! Давай, каменный, круши их!

Казалось бы, против такой грубой, непреодолимой силы наши огневики будут бессильны – плавить гранит слишком долго и энергозатратно. Но тут Святослав Васильевич вновь продемонстрировал, почему именно он является главой одного из самых древних и могущественных родов Империи.

На северный рубеж обороны вышли люди, на чьих куртках не было герба Ярославских. Это были наемные специалисты, которых отец, как оказалось, законтрактовал заранее, в строжайшей тайне.

Яромир недоуменно уставился на экран.

– Отец? Растениеводы? Против камня? Но они же…

– Смотри, сын, – только и ответил отец.

Наемные маги не стали выращивать гигантские корни. Они начали действовать тоньше и коварнее. Стихийники выбросили в сторону наступающих големов и каменных пандусов облака неприметных, светящихся зеленым светом спор. Эти споры, подгоняемые ветром, оседали на стыках каменных глыб, забивались в микротрещины големов и в структуру земляных щитов.

А затем маги синхронно сжали кулаки и активировали скрытый в спорах потенциал.

То, что произошло дальше, нарушило все законы физики. Крошечные семена, попавшие внутрь камня, начали прорастать с невероятной скоростью. Корни, толщиной в волосок, за долю секунды превращались в мощные древесные стволы.

Природа всегда берет свое, и ни один, даже самый прочный гранит, не способен выдержать давления растущего изнутри дерева.

Каменные големы замерли на полушаге. По их массивным телам побежала паутина глубоких трещин, из которых брызнул зеленый свет. А в следующий миг они просто взорвались изнутри! Огромные валуны, из которых они состояли, раскололись на тысячи осколков под могучим давлением проросших корней.

Та же участь постигла и каменные пандусы. Земля под ногами наступающих наемников вздыбилась, разорванная на куски толстенными древесными стволами, которые вырвались наружу, словно копья. Массивные каменные глыбы, потеряв структурную целостность, обрушились прямо на головы атакующих.

– Камни! Берегись! Нас давят! – завопили во всю глотку мезинцевские ублюдки, когда их собственное каменное прикрытие начало падать им на головы.

– Разорвем их! – кричали наши бойцы, усиливая рост корневой системы. – Во славу Рода! За Ярославских!

– Твою мать, земля уходит из-под ног! Щиты не держат! Отступаем! Уводите каменного!

Вражеский маг земли, осознав, что его стихию обернули против него самого, в панике попытался остановить рост корней, но было поздно. Одна из рухнувших глыб, разорванная надвое мощным дубовым стволом, пригвоздила его к земле и вывела из игры. Северный фланг захлебнулся в собственной крови и каменной крошке.

Я перевел дыхание. Честно признаться, что такого я не ожидал.

Третий удар, самый отчаянный и мощный, пришелся на западную сторону завода. Здесь протекала небольшая, скованная льдом речушка, служившая естественной преградой наступающим. И именно здесь враг задействовал своего последнего козыря – Воина с магией льда.

Этот отморозок (в прямом и переносном смысле) решил не церемониться с защитниками. Он заморозил реку до самого дна, создав идеальный плацдарм для наступления. А затем, вращая руками, словно мельница, начал воздвигать из речной воды гигантские ледяные лестницы и мосты, перекидывая их прямо через наш бетонный забор. Одновременно в воздух взвились сотни ледяных копий, не давая защитникам высунуться из-за щитов.

Воздух на западе выморозило так, что на объективах камер появился иней. Температура упала до критических отметок.

– Морозная смерть вам, суки! – орал ледяной маг, посылая в сторону наших защитников целые тучи острых ледяных копий. – Вперед! Заморозим этих ублюдков! Никто не уйдет живым!

Огонь наших пиромантов, переброшенных на этот участок, не успевал растопить колоссальные объемы льда. Наемники, ободренные успехом, лавиной хлынули по ледяным мостам. Приготовились спрыгнуть на территорию завода и устроить резню в цехах.

И вот тут отец выложил на стол свой последний козырь.