Текст книги "Неправда"

Автор книги: Алексей Ивакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Ты как препод в конце пары... – пошутил было Мишка.

Владимир поморщился:

– Вопросы, пожалуйста, у меня очень мало времени!

– Я тогда задам американский вопрос, – сказал Лешка. – Почему именно мы? Понятно, что занимаемся духовными практиками, что очень талантливы, как ты сказал, но все же почему именно мы?

– Слышь, Лех, – опять встрял Мишка. – А почему вопрос-то американский?

– Да америкосы во всех фильмах задают этот вопрос, если на них что-то сваливается. – Пояснила Оля, а Лешка согласно кивнул.

Володя же почесал затылок:

– Видишь ли... Представь, как рыбы плавают в пруду. Самые трусливые и ленивые ползают по дну, самые любознательные и смелые поднимаются к серебристому небу. Рано или поздно они начинают выпрыгивать из воды. А хищные птицы тут как тут. И если рыба не готова к опасности, ее легко и непринужденно могут слопать. Вот и вы слишком высоко подпрыгнули. Вас заметили все, и мы, и они. Но они отреагировали быстрее. Впрочем, аut non tentaris, aut perfice.

– Что? – недоуменно воскликнул Мишка.

– Сейчас разве латынь в университетах не учат? Странно... – удивился в ответ Володя. -Это переводится "Или не берись, или доводи до конца". А вы уже взялись за дело, когда начали заниматься экстрасенсорикой.

– Но как так сложилось что нас именно четверо, Учитель говорил что в экстрасенсорике не бывает случайностей? – продолжил Лешка.

– Ты родился в августе? – спросил Володя. – Аня, в январе, Мишка в октябре, Оля в июле. Лев, Козерог, Весы и Рак. Огонь, Земля, Воздух и Вода. Энергия, Практичность, Интеллект и Эмоции. Вашей четверке подвластна магия всех четырех стихий. В будущем, конечно. Кстати, когда вы будете спать, я стану работать с вашим бессознательным, высвобождая тайные знания прошлых жизней, хранящиеся в вас. Постепенно эти тайны будут открываться вам.

– Тогда самый главный вопрос, что нам сейчас делать? – и так обычно обстоятельная и вдумчивая Аня была серьезна как никогда.

– Угу. И куды бечь? Цитата, простите. – Добавил Лешка.

– В очередь сукины дети, тоже цитата. – Володя почему-то мрачнел на глазах. – Уезжайте, сегодня же. Поедете на нашу базу во Владимир. На вокзале вас встретят. Там руководство решит, что с вами делать и "куды бечь".

– Чего?? Куда ехать? Во Владимир? Почему не на Колыму? – Мишка возмутился не на шутку. – Слушай, сессии на носу у всех, дела, у Ольки вон сын, Лехе на работу сегодня в ночь.

Леху передернуло от слова "ночь", но он смолчал.

Володя как-то криво ухмыльнулся.

– Сессия тебе точно не светит, если вы здесь останетесь. Одного я сумею прикрыть. А трое кончатся быстрее, чем вы предполагаете. Скоро полдень, подселенец был последним до темноты приветом, неприятным, но относительно безопасным. Если вы сейчас соберетесь, то вечером выедете из города. В вокзальной толпе затеряетесь, вам надо продержаться восемь часов. Потом вас возьмут под охрану. О прошлой жизни забудьте. Сына, Оля, я возьму под свой контроль. Когда ваша судьба устроится, мы переправим его к тебе. А если вы останетесь здесь, то кто-то завтра утром больше не проснется. Чаще всего это кровоизлияние в мозг. Для медиков, конечно. Для вас мучительная вечная боль. В том самом море. И сына твоего, Оля это же ждет. Понимаешь? Так что выбирайте сами.

– Да уж... Выбор без выбора... – Мишка почесал затылок. – Как-то все это неожиданно...

– Не верите мне? – улыбнулся криво Володя. – Ну что ж... Не хотел вас пугать, но... Вот вам газета за 7 мая.

– Из будущего что ли? – недоверчиво спросила Аня.

– Из вероятностного будущего. Мы умеем предвидеть то, что может случиться. И чем больше вероятность, тем лучше мы видим ее. Будущее уже начало оформляться. То будущее, в котором вы останетесь здесь, дома. Читайте криминальную хронику. Вот, на шестой странице.

Лешка взял газету и начал читать вслух:

"Ураган, разбушевавшийся в прошлую субботу, нанес не только материальный ущерб. Есть и человеческие жертвы. Так, под обломками старого тополя, погиб сторож детского сада, что на углу улиц Красноармейской и Карла Маркса. Кусок огромной ветви, сбитой ветром, пробил окно и пронзил насквозь студента педагогического института Алексея И. Кроме этого, молнией убило на балконе своего общежития, студентку этого же института Анну Ш. На этом цепочка необычных смертей не закончилась. Однокурсник пострадавшей от огненной стихии девушки, Михаил С., был найден захлебнувшимся в огромной яме, вырытой рабочими водоканала в районе Центрального рынка. Эта яма не была обозначена ограждениями, кроме того, ливень за считанные минуты переполнил ее. Студент, видимо, просто не заметил ее. В ту же ночь погибла и аспирантка этого же ВУЗа, Ольга П. Проводка ее квартиры не выдержала перепадов напряжения и загорелась. Пожар был замечен и потушен достаточно быстро, но девушка задохнулась в дыму. Ее трехлетнему сыну повезло, он в ту ночь оставался у бабушки..."

– Охренеть... – побледнел Лешка.

А Оля заплакала.

– Подожди, подожди! – воскликнула Аня. – Как же так... Сегодня же воскресенье, а в газете написано, что все мы погибли в ночь с субботы на воскресенье. То есть мы должны быть уже мертвы, но ведь мы живы!

– Хм... А ты уверена? И можешь это доказать? Многие умершие долго не могут понят, что они уже покинули материальный мир. Ходят, удивляются, что на них никто внимания не обращает. А общаться могут только с себе подобными. – Володя словно наслаждался их растерянностью. – Впрочем утешу вас. Вы еще живы в земном понимании этого слова. Мы контролируем ситуацию. Но если вы отказываетесь, мы снимем сдерживающие барьеры и пружина времени разожмется и вытолкнет вас назад, в прошлое. Знакомы с термином "Дежа Вю"?

Лешка вздрогнул от неожиданности. Ведь несколько часов назад он пережил это! Володя же продолжал тем временем:

– Когда вам кажется – то что происходит сейчас, вы уже переживали когда-то. И можете предсказать то, что вот-вот произойдет. Но не успеваете и подумать, как это состояние заканчивается. Случалось такое?

– Да, бывало. – Согласился Мишка. – У меня вот утром было, когда проснулся.

Анька с Олей переглянулись и Лешка понял, что дежа вю случилось и у них.

– Это пробои вероятностного будущего. Мы стараемся корректировать жизни людей, спасаем их от неприятностей, контактов с черным миром. А вот вас от неминуемой смерти. И если вы отказываетесь от сотрудничества с нами, ваше желание осуществляется и вы живете по-старому. Только недолго.

– Очень уж похоже на шантаж. – Задумавшись сказала Аня.

– Шантаж? Нет, не шантаж, констатация факта. Dura lex – sed lex.

– Закон суров, но таков закон... – самостоятельно перевел Мишка.

– О! – Удивился Владимир. – А ты как знаешь?

– Да со школы еще помню. – Задумчиво ответил Михаил.

– Понятно... – протянул Володя. – Только в данном случае не закон, а обстоятельства.

– Угу. А ты откуда латынь знаешь? – спросила Анюта.

– Эх, поживешь с мое, еще не то знать будешь. – засмеялся Владимир.

– И долго ты живешь?

– В следующий раз расскажу. Мне пора, ваше слово?

– И все равно, – упрямо сказал Лешка, – нам надо подумать. Хотя бы несколько минут.

– Думайте, но быстро. Принимайте решение, все сейчас зависит только от вас! – Черты лица Володи вдруг начали меняться, слегка поплыли щеки, глаза начали заплывать, нос стал оформляться в безобразную каплю. – И еще... определитесь функциями в группе, кто за что отвечает. Можете со мной выходить на связь, когда выходите в астрал, снова начинайте медитировать. В состоянии астральной медитации как мантру посылайте позывной "Союз". Это мой... позывной... – Володя уже говорил с трудом. Его фигура начала таять в воздухе, уже пропали пальцы рук, растворялись уже плечи, и только губы с неимоверным трудом удерживали четкость:

– "Куды бечь". Цитата. Откуда?

– "Слово о полку Игореве"... – пробормотал Алексей, заворожено наблюдая – как тают в воздухе последние частицы сотворенного Володей и ими тела.

– Не читал... – напоследок мелькнул шепот. И все. И словно никого здесь и не было. Только нетронутый стакан чая. Пятый на столе. И тишина.

– Мне терять нечего. – После длительного молчания сказал Лешка. – Хрен на нее на эту работу.

– А если Олиного сына с собой взять? – спросила Анюта, заранее зная что ответ может быть только "нет".

– А ты знаешь, что там будет? – вопросом логичным на вопрос безнадежный ответил ей Мишка. – А здесь Володя обещал его прикрыть...

– Я его в первый раз в жизни видела! Как ему верить? – не на шутку возмутилась Ольга.

– Ну, представь, что ты в поход пошла, в первый раз что ли?

И тут с холодильника упала маленькая вазочка с искусственными цветочками. Но до пола не долетела. Остановилась буквально в десяти сантиметрах от бетона, спрятанного под обшарпанным линолеумом, сделала круг над полом и медленно вернулась на свое место.

– Хм. Убедительно! – почесал затылок Мишка.

– Выбора у нас однозначно нет. Либо-либо.

– Аморе – аморто? – задумчиво спросила Аня.

– Что?

– Ничего. Просто так...

И они начали собираться.

А что собирать студенту в поход?

Рюкзак и спальник есть, а если нет, то есть где найти. Три комплекта одежды – ходовой, запасной, спальный. Накидка от дождя, две, а лучше три пары обуви. Носков побольше, ибо в походе самое главное – сухие ноги. Мыльно-рыльные принадлежности, КЛМН – кружка-ложка-миска-нож. У Анюты была палатка, у Лехи в общаге топорик, тросик для костра и ремнабор, Оля пообещала собрать аптечку первой помощи, а у Мишки были котлы. Продукты были – и тушенка, и рожки, и чай с ячменным напитком – потихоньку собирали на летние походы.

А с деньгами? Ну, с деньгами проблем тоже не было. Как это ни странно для студентов. Леха получил позавчера честные детсадовские двести штук, Оля пообещала взять почти все свои сбережения – где-то пол-лимона, Мишка жил с дедушкой и бабушкой, а те уехали на все лето в деревню и оставили ему аж 630 кусков. И у Анютки от стипухи оставалось еще 200. Итого: 1530 (один миллион пятьсот тридцать) рублей. Можно купить "Панасоник" с огромной 72-дюймовой диагональю. И еще обмыть останется. Так что можно вчетвером до Владивостока сгонять. И обратно вернутся. Лишь бы билеты были.

Встретиться они договорились, как обычно, под часами на вокзале. Ровно в шесть. И если кто не придет – того и карма. Ждать не будем. Берем на ближайший до Владимира.

– Леха! Гитару не забудь!

– Дурацкий вопрос!

Странно, но впервые, пожалуй, без опозданий ровно в три они собрались под теми самыми часами. Обычно из туристов все время кто-то задерживался, когда они собирались выезжать. Вот только стрелки на часах показывали половину шестого – как всегда сломались, и починить, как всегда, некому.

Сборы у всех прошли без приключений, только Олькин сын, кстати, тоже Мишка, тяжело вздохнул и спросил: "Икспидицца?"

Оля только грустно кивнула ему. Она, кстати, была геологом, вернее преподавателем геологии. Начинающим преподавателем, едва-едва свой первый год отрабатывала. А до этого тоже студенткой помоталась по стране – от Ямала до Кавказа, от Нижневартовска до Минска.

И с билетами, как ни странно, им повезло. Причем достались не боковые билеты, а целое плацкартное купе. И даже не у туалета. Может быть, потому что первое мая, и тем, кому надо – уже уехали? Или Володя повлиял?

И только когда тронулся поезд, одновременно стало и тревожно, и спокойно. Впрочем, как всегда в начале дороги...

3. Ночь с воскресения 1 мая на понедельник 2 мая 1994 года. Фирменный поезд «Вятка» Киров-Москва. Вагон 17.

Поезд тронулся под звуки «Прощания славянки», как обычно, ровно в 19.34. Странный все же выбор музыки у администрации вокзала – что вятские в Москву как на войну ездят?

Мимо проплыл перрон с провожающими, мелькнула бетонная надпись "Киров". Мосты сожжены, вещи собраны, жребий выброшен на фиг, а Рубикон перейден и никто не знает, что там, на другом берегу. Ведь вполне может быть, что это не Рубикон, а Стикс. И в роли Харона молодой улыбчивый проводник.

Не успел он собрать билеты и выдать постельные принадлежности, как пассажиры суетливо принялись выполнять обязательный русский дорожный ритуал. Прежде чем лечь спать, причем не важно, во сколько ты сел в поезд, надо обязательно пожрать, как будто перед дорогой дома не накормили. И это обязательно жареная курица и вареные яйца. Впрочем, курицу можно сварить, но яйца жарить нельзя!

Единственная "домашняя" из четверки – Оля тоже достала национальную пищу. И, пока проводник недовольно морщил нос на отказ брать казенное белье – а зачем оно туристам с их спальниками? – Мишка уже аккуратно разделал ее на четыре части.

И постепенно завязался разговор:

– Интересно, а Володя кто? – спросила Оля, пощипывая белую курятину.

– Белый маг, или как-то так, наверняка. – Уверенно ответила ей Аня.

– Нет я имею в виду кто он человек или...

– Или. Не помнишь, что ли как он появился и как исчез?

– Вот интересно... – задумчиво спросил Мишка, тщательно прожевав кусок черного хлеба с куском мяса. – А как они там живут, что едят, и едят ли вообще?

Аня потерла подбородок и ответила ему:

– Я как-то читала у Эммы Баркер, эта женщина занималась спиритизмом в девятнадцатом веке, что духи питаются и пьют много воды. Вода необходима для поддержания формы астрального тела.

– А чего тогда он чай не стал пить? – спросила ее Оля. – Из вредности? Или до нас где-то напился?

– Чай не водка, много не выпьешь! – банально пошутил Лешка.

– Может там вещества какие-нибудь, типа теина, которые засоряют ауру. Помнишь Учитель говорил, что нам необходимо постепенно отказываться от кофеина, никотина, алкоголя и животных белков. – Выдвинула свою версию Оля.

– Ну никотиновой зависимостью у нас только мужики страдают, алкогольной тоже. А вот без мяса в походе очень сложно. – Ответила ей Аня, обстоятельно грызя куриные косточки и складывая на их на газетный лист.

– Да и без кофе тоже как-то трудновато бывает. Особенно на сессии. – В тон ей добавил Мишка.

– А кофе выпьешь, и покурить охота! – вздохнул Мишка.

А Лешка поёрничал:

– Тетенька, угостите сигаретой, а то так жрать охота, что выпить нечего, потому что переспать не с кем! Это у нас в общаге так говорят вечером перед стипендией.

– Слушай, Лех, а что там Володя про функции какие-то групповые говорил? – откинулся на стенку насытившийся Мишка.

– А я знаю? Ты у Анютки спроси, она, говорят, опытнее нас, может чего и знает. – Пожал плечами Лешка. – Можно я еще кусочек съем?

И не дождавшись ответа на риторический вопрос потянулся за куриной грудкой.

– Опытнее... Ну на месяц раньше вас стала заниматься экстрасенсорикой, и что? – вздохнула Аня.

– Слушай, а ты как туда попала? – неожиданно поинтересовалась Оля. И в самом деле, об этом ребята почему-то не знали. Не было раньше интереса, что ли?

– Да у нас тетка на факультете работает, вот она курсы бесплатные для студентов и открыла. Правда, желающих мало было. Со всего корпуса – человек пять. Трое потом, тоже ушли, но она не расстраивалась. Потому что этим, как она говорила, только избранные могли заниматься! – безо всякой иронии, спокойно глядя в окно на темнеющие пейзажи, произнесла Аня.

– Значит, мы избранные? – покосился на нее Мишка.

– Значит, избранные... – равнодушно ответила Аня, не отводя взгляда от проплывающих у дороги деревьев.

– Интересно, кем? – поинтересовался Лешка, которому такой выбор не очень нравился.

– Вы потише, народ вокруг... – остерегла их всегда осторожная и аккуратная Оля.

– Да я "зеркало" повесила, для вагона мы уже спим! – успокоила ее Анюта.

– Понятно... А что все-таки с функциями? Леха, может, ты знаешь, ты же историк! Ну, там диверсионные группы, все такое! – Мишке, с его легким и живым характером, было все интересно и жутко романтично.

– Ой, да откуда я знаю? – поморщился Лешка, у которого настроение было хуже. Сказывалось приближение темноты:

– Во-первых, историю Второй мировой мы еще не изучали, у нас сейчас второй период Нового времени по курсу зарубежки. А во-вторых, когда мы доберемся до войны, то будем изучать ее экономические предпосылки и последствия, а сами сражения пройдут мимо. В крайнем случае, – Брест, Москва, Сталинград, Курск, десять сталинских ударов и Берлин. И все. Причем, в общих чертах. Ты знаешь, как нас учат? Я вот вам расскажу один случай. На прошлой сессии мы сдавали экзамен по истории Нового времени, часть первая. И мне достается вопрос – "Национально-освободительное движение в Австро-венгерской империи сороковых годов девятнадцатого века". Я сижу и туплю. По Пруссии еще рассказал бы, по Франции тоже. А Австро-Венгрию не помню, хоть убей. Отпрашиваюсь в туалет. Меня доцент выпустил, как ни странно. Я мчусь в туалет, выдираю из старого своего учебника страницы. Он, все равно, списанный уже. Потом быстренько возвращаюсь, и начинаю аккуратно списывать. А там блин, такая фигня... "Ублюдочная австро-венгерская демократия нанесла подлый удар в спину рождающемуся национально-освободительному движению венгров и славян в дряхлой монархии". Ну или почти так, сейчас уже дословно не помню. И все!! Весь параграф! Никаких подробностей и фамилий! А доцент нам весь семестр на лекциях только о Кубе и рассказывал, как он туда в командировку скатался. Ну и что, выдал ему эту фразу и молчу. И он молчит. Потом говорит: "У вас все?" Я киваю, и понимаю, что все, звездец, завалил экзамен. И он мне молча ставит "Хорошо"! И вы думаете, нас учили составу десантных или диверсионных подразделений? – с тоскливой интонацией старого одессита закончил Лешка свой монолог.

– Ну, все-таки, кто-то же там должен быть? – не отставал Мишка.

– Командир, он принимает решения и отчитывается перед командованием. – Включилась Оля.

– Еще радист. Он осуществляет связь. И медик само собой. – Начал сам соображать Мишка.

– Если это диверсионная группа, я бы еще сапера назначила. Или минера, уж не знаю как правильно. – Добавила Анюта.

– Эх, еще снайпера бы. – Мечтательно вздохнул Миша.

– Угу. И бронебойщика... – мрачно пошутил Леха. Он вспомнил ощущение непреодолимой и равнодушной, словно немецкий танк силы и поежился. А по спине пробежали мурашки.

– Ой, да ладно тебе подкалывать... – Махнул рукой на него Мишка.

– Медиком явно будет Ольга. У нее руки самые... – Лешка замялся, подбирая слово.

– Ласковые – засмеялась Анька. – Что стесняешься?

– Чур, я сапером! – поднял руку Мишка. – У меня, знаете какая чувствительность хорошая? Давайте, вы с Олькой "мышонка" спрячете в купе, или нет, лучше в вагоне подвесите, а я его найду со второй попытки! Мы пока покурить с Лешкой сходим!

"Мышонком" – в просторечии – в кружке называли сгусток энергии, который обычно передавали из рук в руки для развития сензитивности начинающие экстрасенсы.

– Со второй, как же... – фыркнул Леха. – У сапера право только на одну ошибку!

– Нет, на две! – заупрямился Мишка. – У меня дед сапером воевал. Первая ошибка, когда он профессию выбирает!

– Серьезно? Так ты уже сейчас ее совершаешь! – улыбнулась Оля.

– Еще как серьезно... Все равно больше не кому! – вздохнул Мишка.

– Ну и все значит. Осталось радиста выбрать. – Оля с Мишкой серьезно посмотрели на Аню и Алексея. Причем, все понимали, что дело не в радисте.

С одной стороны, Леха понимал, что Анька все-таки опытнее в этих делах. Вон и "зеркало" догадалась повесить на купе. С другой стороны на девчонку такую ношу взвешивать... Сейчас шутки шутками, а придет момент и от решения Командира будут зависеть их жизни.

– Давайте-ка так. – Он помолчал немного и продолжил. – Мы все зависим друг от друга. Решения будем принимать сообща. Пока тихо. Если бой или что такое... Всем слушать меня и без споров. Во время пожара думать вредно. Прыгать надо. А связь... Ну Анька будет держать. Согласны?

Вместо ответа Мишка положил на стол два пальца. А за ним тоже, почти одновременно, сделали и девчонки.

– Значит, согласны. – И, тяжко вздохнув, Лешка тоже бросил пальцы на стол. Прям три мушкетера. То есть два.

– Почему два? – удивленно поднял брови Мишка.

– Два мушкетера и две мушкетерки. – улыбнулся Лешка.– Н вот вам и первый приказ. Всем спать. Завтра подъем в пять утра. В шесть выходим и нас встречают.

– Слышь, Командир, может, споешь нам пару колыбельных? – и Мишка кивнул на гитару.

– Можно и спеть... – Лешка с удовольствием взял с верхней полки отдыхавшую там гитару и...

Ну что и? Ну и запел. И начал, с той самой лауреатской колыбельной, которая так не нравилась судьям...

Из дырявых облаков легкой лодочкой

Месяц вышел посмотреть на весну.

Вот заря свернулась рыжею кошечкой -

Осторожно, не ступи на тишину!

Спит собака за забором в будке,

Снится ей большой лохматый пес.

Спит забор настороженно и чутко,

Ему сниться как тополем он рос.

Спят набухшие почки деревьев

У них еще вся жизнь впереди...

Спят дрова в поленнице за елью

И бормочут во сне: "Не уходи!"

Спит троллейбус шевеля усами,

Как огромный старый добрый жук.

Ему сниться как провода убрали -

Он стал свободен и улетел на юг

Легкой дымкой деревья закутаны...

Чуть прозрачен нейлоновый туман...

Нырнул месяц в облако уютное...

Заворчал во сне океан...

А потом полились обычные туристские песни: непременную "Как тесен мир плацкартного купе" Гейнца и Данилова, и обязательную "Спят ежата, спят мышата" Суханова, и вечную "Голову" Ланцберга, и неизбежную, но известную только в Кирове, "Спать пора" его однокурсника Лехи Винокурова. Странное дело, и стихи-то в этой песне простенькие: "Спать пора, спать пора! Я пришел перед сном сказать, что люблю тебя...". Но глубокий, в меру хрипловатый голос Вини, помноженный на блюзовую пронзающую сексуальность мелодии, ласково скользили по ушам девчонок, так что песня была во много сильнее самого эффективного "бабоукладчика" – бутылки поддельного шампанского "Иве РошеР". Вот и сейчас, глаза Оли затуманились романтичной, одной ей известной по кому поволокой, Аня же делала вид, что пыталась что-то разглядеть в уже непроницаемой темноте грязного окна трясущегося вагона.

И родилось такое ощущение, что они были в обычном походе, как всегда – завтра прямо из вагона в горы.

И надорвалось это ощущение только поздно ночью, когда пассажиры уже видели сны, как они выходят на перрон, а проводник – как на пенсию.

Леха проснулся от непонятного странного толчка.

Оказалось, что это Мишка.

Он приложил палец к губам и ладонь к сердцу – типа молчи и там и тут!

Лешка только мигнул – все понял!

Мишка осторожно лег обратно и закрыл глаза. И только рукой скрутил спираль – мол, иди за мной туда, только тихо!

Лешка послушно и уже привычно утонул в астрал и...

И увидел, как по вагону шныряет из купе в купе парочка мелких черных комков. Мишка в астрале ничуть не изменился – такой же белобрысый, невысокого роста, узкоглазый и усатый паренек с пластичными, мягкими движениями – и также осторожно он кивнул в сторону черных. Леха успокаивающе поднял руку.

Когда один из комков приблизился к их купе, надежно закрытые энергетическим "зеркалом", Леха мгновенно кинул на него энергетическую "сеть" и накрыл астральным "термосом". Но второй пискнул и успел таки резко отпрыгнуть и выпасть из несущегося вагона.

– Попался, с-сука! – с удовольствием сказал Мишка.

Шнырь бился и визжал в термосе так, что если бы это все происходило в реальности, то наверняка, весь вагон проснулся бы. Но астрал есть астрал. Души пассажиров летали в своих мирках, никакого отношения не имеющих к темному и душному вагону. Леха втащил "термос" в купе и осторожно постучал по нему.

– Жив, гаденыш? Ты кто такой?

Визг в термосе утих. Оттуда послышалось какое-то шебуршание, а потом тонкий голос пискнул:

– Исак!

– Кто? – И тут Леха заржал, заржал так, что проснулись в астрал и Аня с Олей. – Не, ну вы подумайте, Исак! Исак, твою мать! Бесов-евреев нам еще не хватало!

– Я не еврей, я Исак! – возразил писклявый.

– Какого хрена ты тут делаешь? – спросил Мишка, "постучав" по стенке "термоса".

– Я тут кушаю. Отпустите меня. Я задыхаюсь. – Шнырь, похоже, зачесался внутри импровизированной тюрьмы.

– В смысле кушаешь, тут что, ресторан тебе.

– Не... – вздохнул Исак. – Так, столовка. Ресторан там, где по двое спят и едут...

– СВ, что ли? А почему ресторан?

– Там людям сны вкусные чаще снятся. Да и сами они уже вкусные. Почти готовые. Еще чуть-чуть, и совсем готовы будут.

– Вот паразиты! – не удержалась Аня. – Это ты о людях? Вампиреныш поганый!

– Да что, это люди? – зашевелился снова бес. – Они же там почти как мы, только тела есть. Пока есть.

– Так и шел бы туда жрать. – Резонно предложил Лешка.

– Так не пускают. Там большие кушают, а я еще маленький. Я еще совсем не давно здесь. Ну душно же мне, ой душно, как...– снова захныкал он.

– Погоди, а ты откуда взялся?

– Не помню. – Вдруг твердо сказал Исак. – Я не был, здесь, не был, и вдруг стал здесь быть.

– Как это так, родился что ли?

– Нет, не родился. Не помню. Я был, но не здесь. – И бес вдруг перешел на заговорщицкий шепот. – Нельзя помнить. Вспомнишь – большие накажут. Страшно. Сам едой будешь. А если не помнишь – ходишь, кушаешь. Потом еду надо большим отдавать. Немножко себе можно оставить. А самое вкусное большим. Ну, отпустите меня, пожалуйста...

– Куда его девать-то? – задумалась Оля. – Отпустим – донесет. Тут же черные нарисуются.

– Прибить на фиг и все дела! – пожал плечами Лешка. – Подумаешь, проблема!

– Не надо меня ни к чему прибивать – возмутился Исак. – Я же не доска какая, я чел... Ой... Нельзя помнить, надо быть и кушать.

– Человек? Так ты человек? Или был человеком? – насторожился Лешка.

– Не знаю я! Они узнают, если я узнаю!

Аня вдруг всмотрелась в "термос" и медленно, как будто не своим, очень низким голосом проговорила:

– Пьяный был. Машину вел. Врезался в остановку. Там дети стояли. Второй класс. На экскурсию поехали. Пятерых убил. Сразу. Еще трое в реанимации умерли. Семеро инвалиды. Повесился. Наутро.

– Вот кто ты есть, Исак, или кто ты есть? – задумчиво сказал Мишка. – Ужас-то какой, Господи...

Термос вдруг затрясся, черный забился в нем, истошно завопил, как будто его там начали резать:

–Не я, не я... Занесло... Мокро... Тормоз сломался... Дождь... Не я... Не я-а-а-а!

И вдруг резкая, ватная тишина тяжело повисла в ночи.

Лешка осторожно потряс "термос":

– Пусто. – И удивленно заглянул внутрь. – Точно пусто.

Он перевернул "термос" и оттуда на пол с шипением тягуче стекла небольшая лужица черной жидкости.

– А это что за фигня? – спросил Мишка.

– Остатки. Или останки? – пожал плечами Леха.

Любопытный Мишка потянулся было пальцем к черной лужице, и Аня хотела было его остановить, но жидкость вдруг задымилась и стремительно высохла.

– Интересно, куда он делся? – задумчиво спросила девушка. – Может это он сбежал так?

– А черт его знает! – неожиданно легкомысленно пожала плечами Оля.

А Лешка засмеялся:

– Действительно! Черт и знает! Давайте-ка спать, по настоящему. И Миш, придумай какие-нибудь растяжки, чтоб, если кто сунулся – порвался к чертовой матери.

– Нельзя – покачал головой Мишка. – Народа вокруг много. Я лучше какую-нибудь сигналку придумаю. Чтоб зазвенело и заорало. Впрочем, мне кажется, что никто не сунется.