Текст книги "Неправда"

Автор книги: Алексей Ивакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Анька с Ольгой фыркнули. А Лешка покраснел.

– А теперь ближе к делу. – Сказал Владимир. – Когда вы спали нормальным сном, я будил в вашей психике резервные способности, простите, что без вашего ведома. Поэтому, за несколько дней вы освоили то, чего другие достигают годами. Но это опасно бывает. Не все могут справиться с трудностями. Поэтому я внимательно следил за вами и как мог, помогал.

– Когда это ты помогал? – возмутился Мишка. – Чего-то не помним!

– А письма кто писал? А песню Лешке вчера подсказал? А вампиршу кто в электричке упокоил? – в ответ возмутился Володя. Сейчас они с Мишкой походили на двух взъерошенных пацанов.

– Значит это тебя я вчера в толпе видел? – догадался Лешка.

– Меня. И поэтому больше не пей так. Очень уж легко пьяные управляемы.

– И мужик в электричке тоже ты был? – снова спросил Алексей.

– Какой еще мужик? – Вопросительно сдвинул брови Володя.

– Ну такой, обычный... А! Понял, чего у него необычного было! – Лешка аж подпрыгнул слегка. – У него ряса торчала из-под плаща. Точно ряса!

Володя слегка отодвинулся от стола:

– Нет. Это не я. Я там незримо был. Вы, сударь, так увлеченно беседовали с вампиршей, что меня и не замечали совсем. Да и около Успенского храма, сатанисты меня испугались.

– А мы думали это наша работа... – вздохнул Мишка.

– Ваша тоже, конечно. А что ж вы о подарках своих позабыли? – переключил Володя разговор.

И точно! Увлеченные встречей с другом и переполнявшими после посвящения чувствами, они совсем позабыли о подарках врученными им Рыцарями Света.

Начали с Ани. Ящичек, врученный ей, оказался книгой в древнем, кожаном переплете. Она открыла ее и...

– Не поняла!?! – разочарованно протянула она. Страницы книги были девственно чисты.

– Анечка! – сказал Володя. – Странички эти наполнятся буквами, словами и смыслом в тот момент, когда это будет вам необходимо.

– Понятно. – Сказала она и зачем-то понюхала переплет. – Как-то странно пахнет.

– Так ведь книга старая. – Пожал плечами Володя. – А у тебя что? Повернулся он к Мишке.

– Вот. Плащ. – Он продемонстрировал всем длинный, до пят, просвечивающий плащ с капюшоном. А затем накинул его и... исчез!

– Плащ-невидимка! – ахнула Оля.

– Не совсем. – Поправил ее Володя. Просто этот плащ отражает окружающее. И человек в плаще становится частью этого окружающего, поэтому становится невидимым.

– Плащ-хамелеон! – довольная Мишкина улыбка чеширским котом засветилась из капюшона. Потом он капюшон скинул, и над столом казалось в пустоте, висела одна его голова.

– Фу, как ужасно смотришься! – поморщилась Оля и Мишка тут же плащ скинул.

– А у тебя что? – Спросил он у подружки.

Вместо ответа она протянула Мишке жезл.

– Когда необходимо будет вылечить кого-то из вас, жезл расцветет. Но лечит он только раны, полученные в бою. А пока убери его. – Сказал Володя.

Все посмотрели на Лешку. Вместо ответа он протянул им меч в переливающихся ножнах.

– Как я его повезу? Меня же менты на первом вокзале заберут! – спросил он у их куратора.

Тот покрутил пальцем у виска.

– Если увидят. Смотри! – Володя осторожно взял меч, за рукоять и гарду. А потом поставил меч острием на землю и вогнал клинок в рукоять. Затем зажал его в ладони и меч исчез.

– Эй, эй! Ты его куда дел!? Верни немедленно! – в шутку вроде бы, но обеспокоено сказал Лешка.

– Не волнуйся! – улыбнулся ему Владимир. – Смотри дальше!

И вытянул из указательного пальца острое как иголка лезвие. А затем провел по нему рукой и... меч приобрел первоначальную форму.

– Учись! – добродушно улыбнулся кудесник и отдал меч Алексею.

– Дай-ка я попробую! – воскликнул тот и начал тренироваться. Не сразу только с четвертой попытки, но меч удалось спрятать в палец. Правда не в указательный, а в средний. – Так веселее смотрится! – пояснил он ребятам.

– Разберетесь с ними в дороге, а еще лучше на месте. И помните, что эти ваши подарки – астральные. В обычном измерении их не увидит никто. Поэтому, Алеша не волнуйся. – Ухмыльнулся Володя.

Лешка поморщился. Он с детства не любил чтобы его так называли и подколол в ответ своего куратора:

– Вова, а что это за место? Почему именно здесь посвящение проходило?

Владимир заметил, как Лешка его назвал, но не стал акцентировать на этом внимание:

– Раньше здесь было древнее капище великой славянской религии, родственной друидам. К сожалению, славянские боги Велес и Перун незаслуженно забыты, но мы постараемся восстановить эту историческую несправедливость. Это место Силы. Поэтому сюда и тянет людей. Поэтому и мы посвящаем здесь в рыцарей света наших последователей.

– Но ведь славяне жертвы здесь приносили, наверняка? Это же не хорошо!

– Подумаешь, черного петуха да черного быка! – Пожал Володя плечами. – Вы же мясо есть не стесняетесь! Знали бы вы как оно вредно для духа человека, враз бы вегетарианцами стали. Ну ладно, давайте к делу. – Володя посерьезнел и твердым голосом сказал:

– А теперь...

– Домой? – с надеждой в голосе спросила Оля.

– Домой. – Согласился с ней Володя. – Только не сразу. Сначала надо в Крым съездить.

– Куда? – в один голос воскликнули ребята

– В Крым.

– Да ребята, в Крым. Но я начну издалека. Кто-нибудь читал из вас книгу великого русского Посвященного Даниила Андреева "Роза мира"? Нет? Или хотя бы фантаста Василия Головачева? Есть у него роман, написанный по идеям Андреева, называется "Посланник". Только командир читал? Ну и то хорошо. Аня купишь, экземпляр "Розы мира" на Обнинском вокзале, проштудируйте в дороге. Андреев описывает структуру Вселенной. Или Шаданакара, как он ее называет. Это целый веер миров. Нижних, верхних, срединных. Нижние миры – своего рода антикосмос, антисистема. Демоны, живущие в этих мирах пытаются прорваться сюда. В ваш мир, мир срединный, где живут люди. Мы же, обитатели миров верхних, ваши предки и покровители. Впрочем, не это сейчас главное. Вкратце, я вам об этом рассказывал.

Если вы знаете, между мирами есть точки переходов. Не всем они доступны. Да и не надо это. Некоторые ведут в нижние миры ада, некоторые в верхние миры. А некоторые сквозные. Сейчас мы готовим большую операцию по закрытию нижних переходов. Но проблема заключается в том, что, к сожалению, не все эти точки мы знаем. Сейчас мы ищем "Карту переходов". Это не так карта, к которой вы привыкли. Это информация в чистом виде. Она может быть привязана к любому материальному носителю – книге, камню, и даже к человеку. Наконец-то мы установили ее локализацию, то есть с точностью до восьмидесяти процентов наши аналитики утверждают, что карта находится в Крыму. Этот регион – древнейшее сосредоточие цивилизационных процессов. Сюда всегда стремились и скифы, и греки, и генуэзцы, и монголы, и тюрки, и евреи, и русские. Каждая из этих цивилизаций оставила огромнейший вклад в формирование ментальной и астральной энергетики полуострова.

Карту переходов составляли в течение долго времени. После катастрофы девяносто первого года, местонахождение ее было утрачено. Семья Хранителей Карты подверглась мощнейшей психоинформационной обработке, а часть знаний о Карте попала в руки Черным. Но не все они успели узнать. Глава Семьи покончил с собой, когда человеческие наемники ворвались в их дом. Такая вот печальная история. Но перед этим он успел спрятать карту. Но где? Это вопрос и для Черных, и для нас. Сейчас по Крыму рыщут поисковые отряды Сатаны.

Их необходимо опередить. Иначе, через некоторое время, мириады тех, с которыми Вы уже перехлестывались пару раз, выйдут в настоящем своем обличии. И начнется Апокалипсис. Брат поднимется на брата, родители будут убивать своих детей, а дети продавать своих родителей на пищевых рынках, чтобы выжить самим.

Так что ребята в ваших руках – все! И жизнь, и любовь, и мирное небо, если хотите.

Начнете с Бахчисарая. Именно там жили Хранители. Это место нам казалось безопасным. Сосредоточие трех центров мощнейших энергетик – иудейской, исламской и... русской. Увы, но мы жестоко просчитались. Черные использовали темные стороны одной из них и уничтожили Семью. Их дом вы не найдете, он уничтожен. Да и бесполезно было бы искать там. Черные уже нашли бы всю Карту.

Итак, начнете искать в Бахчисарае и в его окрестностях. И не сомневайтесь в себе. Доверяйте своим чувствам. Вы поймете, что нашли то, что нужно. Обращайте внимание на мелочи – странные объявления на столбах, детские рисунки на стенах, необычные природные явления, неосторожные слова случайных людей. Таким образом "Карта" может проявлять себя в мир. И старайтесь не привлекать к себе внимание. Сейчас черных и их прислужников в Крыму полным-полно. Будьте готовы к этому. И когда вы обнаружите Карту – а я не сомневаюсь в ваших способностях и силах, мчитесь обратно в Киров. Мы готовим сейчас в вашем городе базу. Там и передадите руководству Карту. Может быть вам попадутся какие-нибудь магические артефакты, пользуйтесь ими только тогда, когда будете уверены в том, что они безопасны для вас. Артефакт – это предмет, имеющий магические характеристики. Например, философский камень средневековых алхимиков, или голова Медузы Горгоны. Нет, это не сказки. Вернее, это искаженное отражение в психологии народа просочившейся о великих магах информации. Сказка – ложь, да в ней намек... Правда? Видящий – увидит, слышащий – услышит, думающий – поймет. Вот билеты на поезд. Поедете в купе, отдохнете от людей. Да и место для тренировок будет. И простите, что желания не спросил. Вы дали клятву. А клятвопреступник – тот же Иуда. Я иногда буду появляться, в особо тяжелых случаях, но сейчас, с сегодняшнего дня, вы должны быть самостоятельны. Ведь с сегодняшнего дня вы не просто начинающие экстрасенсы, а белые маги, Рыцари Света. Боевая единица сил Добра. Так что – вперед, прощайтесь со своими друзьями, а ты Леш, еще и с подружками!

...Но попрощаться с Ромкой им не удалось. До поезда оставалось всего два часа. И потому сборы были очень быстрыми. Лешка заскочил в палатку, в которой он так бездарно провел ночь, чтобы забрать свитер. Оказалось, Светка уже проснулась.

– Тебе чего надо? – хрипло сказала она.

– И тебе доброго утра! Да вот, свитер оставил. – Улыбнулся ей Леха.

– Ты чего, здесь, что ли ночевал? – Свела и без того хмурые брови девчонка.

– Так ты же сама меня притащила сюда! – Удивился в ответ студент.

– Еще чего! Я не такая! – Возмутилась пермячка.

– Да ладно тебе! Ничего и не было! – Попытался утешить ее Леха, но тут же наткнулся на очередную порцию грубости:

– Ну блин! Значит еще и не было ничего... Все вы мужики сволочи... – По-женски логично вдруг всхлипнула она.

– Прости! Мне пора! – На утешения и препирательства уже не было времени.

– Да пошел ты! – Ругнулась ему вслед Светка. – Где встретимся? И только попробуй вечером уснуть!

Но Лешка уже не слышал. Он уже мчался собирать рюкзак.

И все, вроде бы, как обычно – сначала коврик в трубу рюкзака, потом вниз объемный спальник и тяжелые вещи, типа ремнабора, и в средину спальника топорик, а по краям с внешней стороны консервы. В средину укладываешь крупы, чтобы не промокли, а сверху в двух-трех полиэтиленовых пакетах смены одежды и сверху дождевик.

Вот только чувства совершенно другие, чем в обычном походе. Там только радость от дороги, а потом усталость от нее же. А здесь – и страх неведомого, и азарт поиска, и трепет ожиданий... И еще одно, незнаемое дотоле чувство, понять и опознать которое Лехе не удавалось.

– Я тоже не знаю, что это за чувство! – Сказала ему Аня.

– Ты как поняла, о чем я думаю? – Распрямился он над рюкзаком. – Мысли читаешь?

– Нет, они у тебя бегущей строкой по лбу бегут. – Улыбнулась она. – Мне кажется, что такое переживали Пересвет и Ослябя на Куликовом поле.

– И Матросов. – Поддержал ее Мишка.

– Примерчики у вас! – вздохнула Оля. – А чего-нибудь повеселее нету?

Повеселее ни у кого не оказалось. И какая-то тоска налетела на души. Словно назад пути не будет.

9. 5 мая, четверг 1994 года. Скорый поезд «Москва-Севастополь». Вагон N 0.

Умеют же поезда успокаивать людей!

И чего бы вроде – чух-чух, чух-чух – а вот как-то покойно душе становится и легко. Убаюкивает поезд.

Правда, Володя зачем-то им сделал купейные билеты, а не плацкарт, так что рюкзаки еле-еле запихали. Анькин "спиногрыз" вон вообще под столик засунули. Ну, не предусмотрены купейные вагоны для настоящих туристов.

Зато никто не шляется и ноги входят, а не торчат в проходе. Правда, блин, поездное белье пришлось взять. Тоже не порядок! По-матрасному как-то!

Поэтому Лешка наконец-то выспался.

Как прыгнули вчера в вагон, так и упал он на верхнюю полку и проспал и Тулу, и Курск, и Орел, и Харьков, и даже Запорожье.

Даже ни украинских, ни русских таможенников на "Пiвденей Залiзнице" он тоже не помнил. Мишка за него заполнил иммиграционный листочек. Правда, он долго хихикал раздумывая, не написать ли правду в графе "Цель прибытия в Республику Украину", но решил, что Леху высадят на ближайшей станции и написал как все – туризм.

Лениво перекусив заваренной девчонками гречкой с тушенкой, Лешка тупо валялся у себя разглядывая аккуратные украинские пейзажи. И думал.

Думал о том, что их ждет в Крыму.

И в памяти снова и снова всплывал Володин голос. "...Старайтесь не привлекать к себе внимание. Сейчас черных и их прислужников в Крыму полным-полно. Будьте готовы к этому...."

Вот ядрена Матрена! Хорошо сказать, но как сделать? Наверняка их подарки, артефакты, как выразился Володя, мощно фонят в астрале. Только стоит достать любой из них, как сразу около их купе пассажиры собираются, как мотыльки на огонь. Обычные люди, и те чувствуют всплески светлой энергии. А тут тебя и демоны ждут, и маги, и сатанисты всех мастей...

Как бы с ними разобраться, с подарками этими? Как-то же надо научиться управлять ими? Лешка вот меч, например, раньше ни разу в руках не держал. Когда драка настоящая начнется – как им махать-то?

Что имеем, то и умеем? Или наоборот, что умеем, то имеем?

Хорошо Мишке! Его, кажется ничего не беспокоит. Сидит, бубнит вслух особо понравившиеся отрывки из "Розы Мира":

"...Первым идет Биаск, инфракрасные пещеры, худшая из алых преисподних, если так определить всю лестницу слоев от Фукабирна до Биаска. Форма здесь меняется, появляется подобие головы и четырех ног. Но зато дар речи трачен, так как разговаривать не с кем: каждый из узников изолирован от остального мира и видит только своих мучителей – именно тех, которые похожи, как это ни странно, на пресловутых чертей. Сидя здесь, в Энрофе, в относительной безопасности, можно сколько угодно посмеиваться над верой в существование этих рогатых безобразников, но не стоит желать даже смертельному врагу более близкого с ними знакомства. А так как жертв, павших в Биаск, насчитывается всего десятки, чертей же, нуждающихся в их гаввахе, – многое множество, то они выколачивают гаввах из своих жертв всеми способами, какие в состоянии измыслить..."

– Ни чего не поняла, что такое Энроф? – морщинила лоб Анюта.

– Ань, ну я же уже объяснял тебе – терпеливо объяснял Мишка. – Энроф – имя нашего физического слоя – понятие, равнозначное понятию современной астрономической вселенной. Характеризуется наличием в нем пространства трех измерений и времени одного измерения. То есть Земля.

– А гаввах?

– А это – тонкоматериальное излучение человеческого страдания, выделяемое нашим существом как при жизни, так и в нисходящем посмертии. Гаввах восполняет убыль жизненных сил для многих категорий демонических существ и самого Гагтунгра.

– А Гагтунгр?

– Сейчас посмотрю точное определение. А вот, нашел – "Гагтунгр – имя планетарного демона нашей брамфатуры. Он обладает тремя лицами, как и некоторые другие из крупнейших иерархий. Первая ипостась Гагтунгра – Великий Мучитель Гистург, вторая – Великая Блудница Фокерм а, третья – великий осуществитель демонического плана Урпарп, называемый иногда Принципом формы"

– Чего, чего? Так давай попроще без этой матерщины. Между прочим с тобой рядом две девушки! – засмеялась Оля.

– Если попроще, то Гагтунгр это Люцифер. – ответил ей чтец.

– Слышь, Миша! Ты бы и впрямь потише, накликаешь еще! – свесил вниз голову Лешка со своей второй полки.

Мишка вздыхал, и на какое-то время затыкался. Но хватало его не надолго.

– Ты смотри чего! – восклицал он. – "Античеловечество состоит в основном из двух рас или пород, весьма отличных друг от друга. Главнейшие из них мелкие, но высоко разумные существа, двигающиеся по кругу перевоплощений в шрастрах, где они принимают четырехмерную форму, несколько напоминающую нашу. Это тело, соответствующее нашему физическому, называется каррох: оно формируется из материальности этих слоев, созданной высшими демоническими иерархиями. Жители шрастров обладают парой верхних и парой нижних конечностей, хотя и с иным, чем у нас, числом пальцев; кроме того, они снабжены чем-то вроде кожных летательных перепонок. Их красные стебельчатые глаза, выдающиеся по сторонам цилиндрической головы, их мышино-серая кожа и вытянутый трубкообразный рот могли бы вызвать в человеке отвращение. Но эти существа – обладатели острого интеллекта, создатели высокой цивилизации, в некоторых отношениях опередившей нашу. Они называются игвами".

– Фу гадость, какая! – поморщилась Ольга. – Там нет у тебя чего-нибудь повеселее.

– Гадость не гадость, а противника надо знать в лицо. Вот подойдет к тебе такое чудо с перепончатыми крыльями и кранными стебельчатыми глазами, а ты ему – привет, игва, как дела в шрастре? – веселился Мишка.

– Ага, а он тебе хрясть в лоб и гаввах твой покушает. – Сказала Анюта.

– Да тише вы! – Рявкнул командир сверху. – Не поминайте лихо. Вон, уже в Крым въезжаем!

И точно. Поезд медленно стучал колесами по морю.

– Ой, точно море! Это какое Азовское или уже Черное? – проявил любознательность Михаил.

– Гнилое это море. Так Сиваш переводится. Только с какого языка, не знаю. – Показала свои географические познания Анюта.

– А почему гнилое? – поинтересовался Мишка.

– Вот уж чего не знаю, того не знаю.

По обе стороны вагона сияла под южным солнцем вода. Создавалось такое ощущение, что поезд идет прямо по воде.

– Эх, хорошо здесь жить... – мечтательно сказал Мишка. – Вот стану старым и перееду жить на юг!

– Это смотря какой юг и какой север. – Солидно ответила ему Аня. – Например, на юг Таймыра, это одно, а вот на север Кавказа – совсем другое!

Мишка только фыркнул в ответ.

– А я почему-то по Кирову соскучилась! – вздохнула Ольга.

– Уже? – удивилась Аня. – Что так?

– Может по сыну? – спросил ее Мишка.

– Нет, именно по Кирову. – Ответила девчонка.

– А вы знаете, почему наш город так называется? – спросил Лешка сверху. Ему хотелось отогнать тревогу и он вспомнил одну веселую, хотя и несколько скабрезную историю.

– В честь Сергея Мироновича Кирова. – Ответила Оля.

– Это точно. В честь него. Но Киров это его псевдоним.

– Да я помню. Его настоящая фамилия не то Пестриков, не то Костриков. Точно Костриков. – воскликнул Мишка.

– Верно, Костриков. Кстати, в самой Вятке он не был ни разу. Занимался революционной деятельностью, листовки против правительства печатал. Его сослали в итоге в Закавказье, по-моему в Баку. Там бездельничал, как все профессиональные революционеры, ходил по заводам, устраивал забастовки и стачки. И занимался самообразованием – читал. Любимой книгой у него была "История" Геродота. Особенно потрясла его жизнь персидского царя Кира. А что бы быть настоящим революционером – нужна кличка. Джугашвили взял кличку Сталин, от слова "сталь", Ульянов – Ленин от слова "Лена"...

– В честь женщины что ли? Он же вроде бы женат был на Надежде Крупской?

– Может и в честь женщины, официальная версия гласит, что он взял этот псевдоним после расстрела рабочих на приисках реки Лены. А Сережа Костриков решил взять себе псевдоним в честь царя Кира.

– Значит мы живем в городе, который переименован в честь персидского царя?!

– Да, но не все так просто. Дело в том, что "Кир" – это не имя. "Кир" – это тоже прозвище, вернее эпитет. Царей и королей обычно называли не только по именам – например, Ярослав Мудрый, Иван Грозный, Петр Великий. "Кир" это древнегреческое прочтение персидского слова. "Куруша", так звучит на древнеперсидском языке – переводится как "могучий, сильный, великий, животворящий, дающий жизнь, плодородный".

– Значит и хорошо, что наш город так назвали. Хотя на звание великого и могучего, Киров не тянет.

– Может быть и хорошо. Только словом "куруша" персы обозначали еще и... м-м-м... мужской половой орган.

– Чего? – Мишка едва не свалился с полки. – Они чего, своего царя материли, что ли?

– Видишь ли в те времена существовал культ этого. Ему ставились храмы, памятники на перекрестках дорог, приносили бескровные жертвы, умащивали маслами. С его помощью отгоняли злых духов.

Мишка засмеялся:

– Так тебе надо было в ту ночь штаны снять перед демоном, он бы испугался и сбежал! – И Олька щелкнула ему в лоб. Лешка не обращая внимания на подкол продолжил:

– Языческие культуры того времени называют фаллическими. То есть это не было матерное слово. Наоборот. Назвать так мужчину – значит сделать ему самый большой комплимент.

– Значит наш город называется в честь...

– Угу. В честь мужского полового органа. Кстати, и звучание очень похоже "Кир" – "Хер". "Киров" – "Херов". Группа языков-то одна, индоевропейская.

– Теперь я понимаю, почему мы так "херово", извините за выражение, живем. Как корабль назывешь, так он и поплывет. Кстати, у нас же городская администрация находится на Воровской улице! – воскликнул Мишка.

– Не на ВоровскОй, а на ВорОвского. Такой революционер был – Воровский. – Ответила ему Оля.

– Да эти колдуны специально неправильно ударение ставят. На самом деле это Воровская улица. И вообще, половина этих самых революционеров – убийцы. Халтурин, например. Хотел зачем-то царя взорвать, а взорвал только слуг – человек шестьдесят, что ли? Родоначальник террористов всего мира, или этот, Юровской – царя расстрелял. А теперь его именем у нас на Зелени улицу назвали.

– Обалдеть... А ты откуда историю про Кирова знаешь? – спросила у Лешки Аня и ткнула Мишку пальцем под ребра.

– А нам препод рассказывал на истории Древнего Мира, когда проходили греко-персидские войны.

– А я-то удивлялся, когда в прошлом году, на дне города тетки в русских костюмах стихи читали и прямо со сцены заявили: "Славься ты во веки Вятка, всей России нашей матка!" – захихикал Мишка.

– Мужики, может быть хватит? – возмутилась Аня, на дух не переносившая никаких пошлостей и шуточек на половые темы.

– А я чего? Это же не я придумал. Между прочим, на Театральной площади заявили во всеуслышание. – Открестился Мишка. – Кстати, я с ними абсолютно не согласен. Если Москва – сердце Родины, то Вятка – это ее печень. У нас же на полтора миллиона человек аж пять спиртоводочных заводов работает – в самом Кирове, в Слободском, в Уржуме, откуда Сергей Миронович, в Яранске, и еще в Кирово-Чепецке ликерный. А пивоварен сколько? Циррозная какая-то печень.

– А Питер, наверное, голова.

– Ага, простуженная через открытое окно в Европу. – Хихикнула Аня.

– Урал – это хребет, Камчатка – хвост. Из-под нее Сахалин и Курилы валятся. – Продолжил мысль Миша.

– Главная артерия – это Волга. Так даже в газетах пишут. – Подтвердила Оля и добавила свой комментарий. – Только вся в холестериновых бляшках ГЭС. А Урал остеохондрозом болеет.

– Почему это? – поинтересовался Лешка.

– Заводы, заводы, заводы. И шахты, шахты, шахты. Все изрыто отложениями полезных ископаемых. Я же геолог, знаю, что говорю. – Ответила Ольга.

– Интересно, а Крым это что такое? – Спросил ее Мишка.

– Не знаю, ой смотрите! – И она бросилась к окну.

"Гнилая вода" кончилась, пока они развлекались фантазиями и пошли бескрайние просторы степного Крыма.

Вот уже незаметно появился за окнами Джанкой. Все ближе и ближе они приближались к новым, неведомым еще приключениям. И цена этим приключениям тоже была неведома – то ли жизнь, то ли смерть...

Лешку совсем не интересовали новые, неведомые пейзажи, как это было бы раньше, в каком-нибудь походе. Отогнать тревогу не удалось и он снова замкнулся в себе, как та знаменитая кантовская вещь.

Угрюмое, незнаемое когда-то давно, в детстве, чувство безнадежного страха до боли и тошноты грызло его сердце. Но признаться в этом он почему-то не мог ни друзьям, ни тем более самому себе. И вновь вернулся тот взгляд, внимательно и мерзло скользивший по позвоночнику. Сосущее чувство тоски росло вместе с синими силуэтами предгорий. Как будто бы он должен был попрощаться с друзьями, с городом, с жизнью, с душой.

– Слышь, Леш... А у твоего меча имя есть? – ни как не мог угомониться Мишка.

– Зачем тебе? – буркнул Лешка.

– Ну, вот в сказках, у каждого меча должно быть имя. Иначе он является просто железякой. Только в нашем случае он будет железякой или просто пучком энергии?

– Слышь, Миш... – передразнил его Лешка. – А может ты все-таки заткнешь свое хлебало? Или помочь? Сколько можно говорить, мы не у себя дома! Понял? – неожиданное чувство ярости заклокотало в его душе.

Оля недоуменно посмотрела на него снизу вверх, а Мишка примирительно поднял ладони:

– Да ладно, командир, не кипятись, чего я такого сказал?

– Да пошел ты! И знаешь куда? – Но Леха все же сдержался, чтобы не обозначить адрес посылки. От этого злость вспыхнула еще больше, тогда он стремительным движением сбросил тело с полки прямо в стоптанные кеды и, рванув дверь, вышел из купе. Чувствуя на спине вопрошающе испуганные глаза ребят, он упрямым шагом отправился в тамбур.

– Чего это он? – тихо спросил Мишка. – Ань, чего это...

– Не знаю... – задумчиво сказала Аня. – Сейчас схожу, поговорю. Пусть только покурит немного.

А Оля, забившись в угол, печально смотрела в окно.

Когда Аня зашла в тамбур, Леха добивал вторую сигарету.

Он сделал вид, что не видит Аню. Тогда она ткнула его кулаком в плечо и тихо сказала:

– Ты чего, командир?

Он только тяжело вздохнул, понимая что не прав.

– Леш, понимаешь, я тоже боюсь. И Мишка боится. И Оля. Но мы же не срываемся друг на друге!

– Я не боюсь, с чего ты взяла!

– Боишься... Не можешь не бояться. Потому, что и ты, и я, и Оля с Мишей не знают – что нас ждет впереди. Может быть, все будет хорошо?

– Откуда я знаю! – буркнул Лешка, остывая.

– Ты не можешь знать. И я не могу. Но ты не должен показывать вид, что не знаешь. Ты командир, понимаешь. Мы верим тебе. Иначе, без веры, все это бесполезно.

– С чего это вы мне верите? Я еще никак себя не проявлял!

– Ну и что? Нам надо верить в кого-то. Иначе никак.

– В Володю лучше верь. По крайней мере, он и опытнее, и сильнее, и, в общем не человек он.

– Где Володя, а где мы?

– Уговорила. Прости.

– Ты не передо мной извиняйся. Перед Мишкой.

– Еще чего, – снова закипел было Лешка. – Я ничего такого не сказал.

– Сказал. И если не извинишься, то вся наша четверка под угрозой окажется. – Произнесла Аня и просительно глядя в глаза командиру погладила его по плечу.

И тут в тамбур зашел загорелый тощий мужик с унылым лошадиным лицом. Он оценивающе посмотрел на ребят, что-то там понял для себя, и сказал:

– А квартирки ребяток не интересуют? Алушта, Алупка, Ялта, Феодосия, Евпатория. А недорого! От 10 баксов! А ребятки?

– Спасибо, у нас есть? – не глядя, отрезал Лешка.

– А рублики на купончики меняем? А выгодно, выгодно меняем!

– Да не надо нам! – тоскливо ответил командир магического диверсионного подразделения. – Как вы нас все задолбали! На каждом километре со своими купончиками лезете. Поменяли мы уже всё!

Меняла посмотрел пустыми глазами на ребят и, вздохнув ушел в вагон.

Злость куда-то улетучилась, и Лешка вздохнул:

– Да, Ань, ты мертвого защекочешь... Пошли, что ли собираться. Скоро наша остановка.

Но перед самим Бахчисараем меняла, уже в купе, опять нарисовал свою унылую физиономию:

– А квартирки ребяток не интересуют? Алушта, Алупка, Ялта, Феодосия, Евпатория. А не дорого! От 10 баксов! А ребятки?

– Слышь, мужик! А ты забодал уже! Туристы мы, понимаешь? Повторяем по слогам: ту-рис-ты! У нас палатки. Па-лат-ки! По-нял?

– А рублики на купончики меняем? А выгодно, выгодно меняем! – белесые глаза продолжали бессмысленно смотреть сквозь Алексея.

– Освободи проход бегом! Не видишь, мы выходим. – Рявкнул Лешка, снова заводясь.

Но мужик все ныл и ныл:

– А машинку надо? Алушта, Алупка, Ялта, Феодосия, Евпатория. Маршруточка, легковушечка, автобусик!

И тут Лешка не выдержал. Он покрыл менялу таким густым и забористым матом, что даже сам покраснел. Но чуть позже. Когда, тоскливо вздохнув, тощий меняла грустно исчез в необозримом чреве поезда.

– Ты кажется, ему основательно ауру попортил. – Смущенно сказала Оля, когда они уже стояли в тамбуре.

– Ты как знаешь? – поинтересовался Михаил. – Ты же сейчас не медитируешь?

– Я читала, что многие слова несут мощный энергетический заряд. Мат, например, это сильная разрушающая энергетика, объяснения в любви – мощная созидательная.

– То-то, когда Лешка матерился, у меня уши покраснели! – засмеялась Аня. – Олька, будешь меня чинить вечером.

– А вот бы, когда чер..., ну то есть Этих встретим, матом их покрыть, бац, и они схлопнулись куда-нибудь в двухмерное пространство! – "Роза мира" явно повлияла на словарный запас и настроение Мишки. Он, вообще-то не очень любил фантастику, но еще вчера вечером, заявил, что хочет почитать "Этого, как его, Головлева? А, нет, Головачева, точно!"

– Смотри, сам не схлопнись, когда выходить будешь, тут перрон низко! – неожиданно сказала дотоле незаметная проводница. И открыла дверь.