Текст книги "Неправда"

Автор книги: Алексей Ивакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

"Я ПРИШЕЛ!" – прогрохотало в голове. Леха посмотрел вниз и обомлел от страха: прямо под ним тяжело колыхалось море, где вместо воды – кровь, слизь и разорванные куски человеческих тел. Огромное смрадное море – от горизонта до горизонта. Леха вцепился в раскладушку, как в единственный кусочек реальности. Но море неотвратимо приближалось, некто давил и давил сверху. И самое страшное – это ледяное равнодушие, физически ощутимое даже сейчас. Леха понимал, что если он коснется гнилой крови внизу – то все. Нет, не смерть, нечто, что еще хуже, чем смерть. И ведь он знал, да знал, что тело его лежит на раскладушке в детском саду, и рядом гитара, и телефон, и остывший стакан чая... А еще он понимал, что нужно увидеть дежурный свет, маленькую лампочку в коридоре детского сада, и тогда он останется жив, жив! Но сил не было даже вдохнуть, не то, что открыть глаза.

И уже можно дотронуться рукой до чьего-то оторванного, полуразложившегося плеча, вот уже все...

"Отче наш, иже еси на небеси...": вдруг всплыли древние, никогда не знаемые студентом слова. Хватка тут же ослабла и...

И Леха с диким криком подскочил на раскладушке, изогнувшись неистовой дугой. Безумным взглядом он провел по комнате: "Все, все! Я здесь! Все!" – билась отчаянная мысль, но дикий страх все усиливался. Словно в кино сознание выхватывало отдельные куски реальности – порванная тетрадь, сдвинутый кем-то стол, разбитый стакан. А вот и лампочка, горит родимая! "Надо бежать! Надо бежать! Бежать! Да! Бежать!" – лихорадочно заскакала новая мысль.

Но чей-то жгучий, но бесчувственный взгляд тяжело ударился под левую лопатку, так что немедленно заныла в спине тягучая боль. И словно в подтверждение реальности происходящего за окном сверкнуло так, что Леха не успел и шевельнуться, как небо разодрал удар грома, от которого жалобно зазвенели окна.

Замычав от страха, Леха выскочил на улицу и понесся от этого страшного места. Ливень обжег его разгоряченное тело, но он это не заметил. Бежать, бежать, неважно куда, важно подальше, подальше. Только раз он оглянулся и успел увидеть в очередной вспышке черную фигуру с надвинутым капюшоном, шедшую за ним. И вокруг него дождя не было.

Ноги стали словно ватные, он понял, кто это. Это тот самый... Это тот, кто "ПРИШЕЛ!". Студент прибавил, но время как будто замедлилось, а пространство стало таким плотным, что бежать приходилось, словно по пояс в реке против течения. Фигура приближалась, так же медленно, неумолимо, неотвратимо.

"Или! Или! Лама савахфани!" снова вдруг мелькнули незнакомые слова. И Леха перекрестился. Неумело, наверное, в первый раз в жизни, он старательно ткнул себя в лоб, живот, правое плечо, левое плечо.

И ураган кончился. Дождь, конечно, шел, но ветра уже не было. И молнии уже уходили на восток. И уже начинало светать. И никого не было, никакой фигуры с надвинутым на глаза капюшоном.

Леха медленно приходил в себя. Смертельно болела голова, его подташнивало, но это было не важно, потому что он знал – все кончилось. Он стоял на перекрестке в одних носках, около своего института. Каким-то чудом он перескочил через яму, еще осенью выкопанную водопроводчиками. В руках студент держал мокрые кеды и ключ от детского сада.

На газоне он снял носки, сунул их зачем-то в карман, надел кеды, выбросил насквозь измочаленную пачку сигарет. И все это в полутумане, на автомате каком-то.

И на этом же автопилоте побрел в ближайшую церковь.

Конечно, ночь, храм наверняка закрыт. Но хотя бы так посидеть, возле ограды. Возвращаться в детский сад? Даже думать об этом не хотелось.

Зубы стучали не от холода, не то от страха. Скорее всего, от того и другого. Но, по крайней мере, не от ужаса и отчаяния.

А церковь была почему-то открыта! Не смея заходить далеко, он остановился у порога, шла какая-то служба. Народу было немного – одни бабушки. Они только покосились на мокрого, с ног до головы в глине, парня, но ничего не сказали. Наверное, его дикие глаза объяснили им все. Псих и тот к Богу тянется.

Свечное тепло и размеренные басы священников почему-то успокоили Лешку. Захотелось спать. Как младенцу в люльке, когда материнская прохладная ладонь ложится на разгоряченный лоб... А со всех сторон ласково и, одновременно, строго смотрели серьезные лики икон...

Тяжело вздохнув, Лешка вышел на улицу, когда сердце его перестало колошматиться о, помнящие еще смертельные объятия, ребра. Светло-серое небо уже успокоилось, только запоздавшие капли смачно чмокали с деревьев о землю. На работу надо было все же идти. Посмотреть – все ли в порядке? По крайней мере, проверить – закрыл ли он дверь, когда выскочил. Этого он не помнил.

Впрочем, все произошедшее уже начинало казаться каким-то чудовищным сном.

"Завтра я уже буду смеяться над всем!" – мелькнула откуда-то мысль – "Или не буду?" – противоречила ей другая.

Вдруг в ноги Лешке кто-то ткнулся. Маленький белый котенок, пару месяцев от роду. Мокрый как гусь, он терся о грязные джинсы. Лешка взял его на руки. Тот немедленно замурлыкал, выпрашивая ласку и еду.

– Ну, пошли! – сказал котенку Лешка – Вы же кошки, говорят, нечистую силу видите! Вот посмотришь, как да что.

По дороге пришлось зайти в круглосуточный магазинчик, что на полпути между общагой и детским садом. Магазинчик тот имел очень странное название "XXI век". Вроде бы и эпоха Водолея еще не началась, с другой стороны обслуживание здесь осталось вполне совковым. Опять же, можете себе представить какой-нибудь магазин или кабак с названием "XIX век" или того хуже, например "XVII столетие"? Понятно, что хозяева хотят подчеркнуть суперсовременность их лавки, но ведь через какое-то время, пусть даже через сто лет это название устареет. А значит, и понятно нежелание новых хозяев жизни строить и быть здесь навсегда. Временщики... А это значит, что плевать этим бизнесменам на тебя, на город, на страну. А может быть и на самих себя. А может быть и на все. Кроме денег, конечно. В другое время, Лешка бы обязательно поразмышлял на эту тему, но не сейчас, не сегодня...

Здесь студенты обычно брали тот самый "Рояль". Но на этот раз заспанная продавщица удивленно выдала только бутылку сливок. Ну и, конечно, сигарет.

Дверь здания была на удивление закрыта. "Рефлексы!" – подивился Леха. – "А кеды забыл!" А котенок за пазухой уютно заворочался и стал мурлыкать еще больше. Это Леху успокоило. Он открыл дверь, зашел в комнатку и... обомлел: "Ешкин кот!" Огромный сук старого тополя, сбитый ураганом, разбил окно и, разорвав непрочную ткань раскладушки, воткнулся в пол на несколько сантиметров. Как раз в том месте, где у Лехи должна была быть голова.

"Вот ведь японская кочерыжка!". – Теперь он закурил прямо в кабинете. И руки его дрожали, так что сломал он несколько спичек.

Но тут замяучил котенок.

– Действительно, брат. – погладил его Лешка. – Я сегодня второй раз родился. Так что бахнем, обязательно бахнем. Только вот вина у меня нет. Сливки будешь? Пошли на кухню.

Котенок, естественно, согласился. И стал лакать с таким хлюпом, что слышно было, наверное, на втором этаже. Брюхо его надулось как барабан. По неистребимой кошачьей привычке котенок сразу после еды стал умываться и мурлыкать одновременно. По малости лет это у него получалось плохо, но котейка старался.

А Леха закимарил, опершись на стенку. И, потому, не увидел, как котенок вздрогнул, вздыбил загривочек и уставился в окно, когда там мелькнула чья-то тень. Но потом успокоился и снова стал вылизываться.

Наверное, это был голубь. Или ворона.

А когда котенок тоже малость подремал, то потом сладко потянулся и ушел в ту самую маленькую комнатку, где с огромным трудом вскарабкался по стволу сука и ушел по своим делам. Больше его Леха никогда не видел.

2. 1 мая 1994 года. Воскресение. Город Киров.

Через пару часов тяжелого утреннего сна сторож позвонил заведующей. Та приехала быстро, поохала, поахала, покачала головой. Леха сказал ей, что сидел на кухне, пил чай и читал, когда все случилось. Не будешь же себе на голову правду рассказывать. Еще психиатров вызовет... Потом они вдвоем обошли здание. Оказалось, что с крыши сорвало несколько листов шифера, один из которых как раз и сбил тот самый злосчастный сук, а второй угрожающе качался в поломанных ветках тополя. И еще затопило подвал. Потом бросилась в свой кабинет искать каких-то срочных ремонтников, на кого-то крепко ругалась, едва ли ногами не топала. Потом, видя Лехино состояние, смилостивилась и отпустила его до вечера домой. И только напоследок спросила:

– А ты чего весь в грязи-то?

Леха врать не хотел, а потому просто пожал плечами. Заведующая сочувственно покивала, сказала что-то про аффект, и добавила: "Ну, иди, иди"

Сонная вахтерша, вечно вязавшая носки бесчисленным внучатам, на вахте пропустила его без лишних вопросов, только в спину буркнула свое собственное объяснение: "Опять ужрался, а ведь третий курс, как не стыдно".

И хорошо, что соседи разъехались. Можно было спокойно помыться, переодеться и, наконец, собраться с мыслями.

Лешка забрался в душ и теплая вода омыла нирваной замерзшее и уставшее тело. Он стоял и представлял, как она смывает с него негативную энергию кошмарной ночи и становилось легче. Несколько минут он блаженствовал, растирая по коже нежные струйки. Когда же он выключил воду и стал растираться крошечным вафельным полотенцем, выдававшимся в общаге каждому студенту, услышал, как звякнул об пол его ключ, вставленный в замочную скважину и хлопнула входная дверь. Душевая располагалась в блоке на две комнаты, но соседей сегодня не должно было быть. Все пятеро, кроме Лехи, разъехались по домам. К тому же, Лешка помнил, как закрыл на ключ блоковую дверь.

Студент притих, как нашкодившая мышь, прислушиваясь к громким, но каким-то неуверенным шагам в коридорчике. Некто, постояв в тишине сильно пнул дверь в душевую. Скрипнула дверь в комнату, хлопнула форточка и щелчком встала кружка на стол.

Лешка осторожно приоткрыл дверь душевой, замотав бедра полотенцем и зажав правой рукой те самые боевые пассатижи. Дверь в комнату была закрыта. Он на цыпочках подошел к ней и снова прислушался. На этот раз в комнате царила мертвая тишина. Тогда Лешка что было сил пнул комнатную дверь и прыгнул внутрь. В ответ ему снова хлопнула незакрытая форточка да задрожал пустой граненый стакан на краю стола. Лешка мог поклясться, что стакан, до того как он залез в душ, стоял в посудном шкафу. Но блоковая дверь была закрыта на ключ изнутри, и никто не мог зайти. Да и ключ так и торчал в замке изнутри.

Лешка попытался прислушаться к тишине, сканируя, как его недавно учили, своим биополем комнату, но никаких посторонних энергий он не почувствовал. Только странное ощущение чего-то очень знакомого и близкого, как будто бы он сам стоял рядом с самим собой.

И вдруг на студента налетело мимолетное осознание того, что он знает, что произойдет через несколько секунд, но предчувствие тут же исчезло, оставляя после себя гаснущий, неуловимый след воспоминания о будущем.

"Дежа вю" – мелькнула мысль. Неестественное ощущение пробоя в небывалое будущее, необъяснимое еще ни кем из психиатров ли, психологов ли.

Тогда Лешка, чтобы отогнать это неуютное состояние громко произнес:

– Может быть, чаю попьем?

Голос его утонул в вате пустой комнаты, чудно и странно отражаясь от обшарпанных стен.

Лешка натянул чистое белье и назло, словно демонстрируя свое бесстрашие кому-то невидимому, уселся на колченогий стул. Затем, громко насвистывая несуществовавшую дотоле мелодию, включил электрический чайник. Через несколько минут, когда вода забулькала крутым кипятком, Лешка заварил жидкий, по древней вагантовской привычке, чай. Если кто-то и наблюдал за ним сейчас, то он должен понять, что Лешка нисколько не испуган, что такое происходит с ним едва ли не каждые пять минут. И вообще, как говорила неграмотная старая техничка-татарка: "Ни чо не знам, не понимам, техничкам работам!". "Ничего этой ночью не было!" – старался Лешка убедить сам себя.

Но дрожь в душе, щемление в сердце и тупая боль под левой лопаткой все же точили его изнутри, словно гигантский червь, и доказывали – ЭТО было. И было ЭТО страшно.

Конечно, сейчас при свете дня, все произошедшее казалось страшным сном, кошмаром. Но тополь? Да и не было еще кошмаров таких в жизни у Лешки, чтобы соскакивать ночью и босиком в церковь бежать.

Ехать к Учителю? Но как его найти? Домашнего адреса он не знал, а клуб, наверняка, был закрыт по случаю выходных.

И тут Лехе стало стыдно. А что ребята? Ведь они тоже должны были... А вдруг что случилось?

Блин масленичный... Не допив чай, Леха помчался к Аньке. Она жила минутах в пятнадцати езды, тоже в общаге пединститута, только не в пятой, а в четвертой. Там на выселках, практически на окраине города, продуваемой всеми ветрами, жили географы, химики, биологи и девочки с начальных классов и дошкольного воспитания. То есть начфак и дошфак. Можно и наоборот, дашьфак и ночьфак, если удастся, конечно.

Но к Аньке это не имело никакого отношения. Она училась на четвертом курсе естественно-географического факультета, а познакомились они в том же турклубе. За спиной уже были пешие тройки и четверки по Северному и Приполярному Уралам, Хибинам, Приэльбрусью, Северному Тянь-Шаню, несметное количество походов первой и второй категории по области. Даже как-то собрались было в Фанские горы, Лешка даже песню заранее выучил – визборовскую "Я сердце оставил в Фанских горах".

Но сначала не было билетов, а потом там началась очередная гражданская война, что-то не поделили между собой басмачи и душманы, за одно и русским попало. В новостях тогда мелькнуло, что в тех районах расстреляли группу москвичей, как раз закончивших маршрут и спустившихся вниз. В самое начало кровавой бани.

Свезло тогда Лешке со товарищи, ой как свезло. В пору памятник ставить министерству путей сообщения за отсутствие билетов.

Экстрасенсорикой они начали заниматься тоже в походе. Шли из Великого Устюга, по красивейшим местам Северных увалов. Как-то у него заболела голова и Анька предложила попробовать снять боль без таблеток. Он тогда закрыл глаза, и, чувствуя покалывание и легкое тепло в затылке, ощутил как боль стекла куда-то. Стихийный и упертый как баран материалист, рожденный в атеистической семье, он всегда абсолютно равнодушен был к Кашпировскому, "Белому Братству" и прочим колдунам-шаманам-магам. Но тут, испытав на себе НЕЧТО, ему очень захотелось попробовать тоже. Анька не долго отнекивалась. Она-то и научила его бесконтактному массажу по Джуне Давиташвили. Первые шаги по стезе таинственной экстрасенсорики. А потом, естественно совершенно случайно, он купил толстенную книжку Мюнхенского института парапсихологии с курсом лекций и практических занятий. Даже контрольные вопросы есть, самый настоящий учебник. Но гораздо интереснее, чем родная марксистско-ленинская история производственных сил и производительных отношений. И также совершенно случайно они нашли полузакрытый для посторонних клуб экстрасенсов "Геркулес".

Это уже потом Учитель объяснил, что случайностей не бывает. Наши желания имеют особенность сбываться, особенно, если они мельчайше детализированы. Тогда событийность начинает меняться под волю человека. Это необычайно трудно и, порой, опасно. Ведь сбываются только те мечты, которые способствуют развитию Вселенной. "Например, вряд ли вы, Алексей, сможете визуализацией сотворить себе пару миллионов долларов!". Лешка даже обалдел, ведь именно о миллионе американских рублей он и подумал. "Не удивляйся – вздохнул тогда Учитель, – я твою ауру легко вижу, ты даже закрываться еще не умеешь!". Когда же Лешка спросил, почему это миллион долларов не сможет развить Вселенную? – Учитель ответил ему, что деньги всегда пускают в душу соблазны о грехах. Маленькие деньги – маленькие соблазны, большие деньги – большие соблазны.

– Вот куда ты потратишь этот миллион? – спросил его тогда Учитель.

– Ну... квартиру куплю, там может в дело вложу... не знаю еще...

– И так во-первых ты еще не знаешь... А визуализировать необходимо вплоть до такой степени, чтобы знать – куда ты потратишь деньги до последнего цента. Помнишь, ты рассказывал о фестивале? Чем ты занимался сидя в зале? Визуализировал свою потаенную мечту, и она сбылась. Сбылась не для твоего тщеславия, а для того, чтобы в душе у кого-нибудь из зрителей, хотя бы у одного, проснулись светлые чувства и помыслы. Кстати, поэтому ты и потерял грамоту в тот же вечер. Это напоминание Высших сил о тщете земной славы и вечности славы духовной. Часы у тебя тоже не проживут долго, хоть и "Командирские", вот увидишь. Во-вторых – заметь, у тебя сразу проснулись эгоистические мотивы. Квартиру купить, когда вокруг столько обездоленных, несчастных людей. Обездоленных, прежде всего, духовно. Надо спасать человечество. Недалек тот день, когда Кали-Юга закончится, и Небесный Пламень начнет очищать души людей. Времени мало, очень мало. Для чего я учу вас? Причем совершенно бесплатно и в убыток себе, ибо кто оплачивает аренду помещения, как думаете? Ты, Алексей, пойдешь моим путем, недаром сакральное значение твоего имени "Защитник". А эгоизм защитнику – дыра в его доспехах.

Лешка тогда мало что понял разумом. Но слова о том, что он Защитник, и что такова его кармическая сущность, это легло ему на душу.

Действительно, если есть эти духовные силы – то какова их истинная цель? Не в том ведь, чтобы головную боль снимать или кишки диагностировать?

За размышлениями он и не заметил, как добрался до четвертой общаги.

Попасть туда, обычно, было очень трудно. В отличие от Лехиной "пятерки", здесь вахтеры сидели профессионально. Словно заканчивали спецшколу при КГБ. Легко определяли левые документы, не пропускали даже родителей, не говоря уже о шальных пацанах, которые липли к женской общаге как мухи к меду. При виде чужого лица у местных вахтеров срабатывал рефлекс закрытия вертушки. И никакие уговоры, никакие аргументы не могли их сломить. Только свои, только по пропускам. И, не дай Бог, ты этот пропуск потерял. Будешь ночевать до открытия деканата на вокзале. И то, новый пропуск выпишут, если у тебя с комендантом терок нет. А если есть, тебя могут волочить целый месяц! Говорят, что Карловна, комендант четвертой общаги, раньше работала в тюрьме. Может и правда. "Четверка" на тюрьму чем-то смахивала. Оно и понятно. Если режим ослабить, через девять месяцев можно рядом детский сад открывать. Четыреста одиноких девчонок! И всего десять-пятнадцать местных парней. Главная эрогенная зона города Кирова.

Но Леха попадал туда очень легко. Он уже научился ауру свертывать в ракушку и делаться словно бы невидимым для людей. Иногда это было очень неудобно. В толпе могли и затоптать. Но там и законы другие – там ауру надо разворачивать так, чтобы люди обходили тебя за версту.

Но здесь, действительно, вахтеры смотрели на него словно на пустое место. Порой так Леха ездил в автобусах. С кондукторами тоже срабатывало. Не так часто, конечно.

Вот и сейчас Леха проскочил. Тетка даже не отвлеклась от газетного листа.

Вот и пятый этаж, стук в дверь и...

В комнате сидели трое – Анька, Ольга и Мишка.

– Ой, Лешка! Привет! – весело воскликнула Оля, обрадовавшись его появлению

– Привет! Вы как тут? – спросил Леха, не скрывая своего удивления оттого, что собрались все вместе, хотя и не договаривались о встрече.

Мишка пожал в ответ плечами:

– Да как-то утром проснулся и потянуло сюда.

– И меня тоже. – Улыбнулась Ольга. – Ну, как тебе вчера, клево, да?

– В смысле, клево? – Лешка слегка напрягся. Похоже, у ребят ничего не случилось.

– Ну, медитация коллективная. Здорово, правда? У нас и описания совпадают, знаешь, каким мы тебя видели? – Анька наливала чай и упоенно рассказывала.– Мы тебя видели как русского рыцаря, в шлемах, доспехах. Меч такой огромный. Представляешь? Огненный меч. А ты как, рассказывай, каким нас видел?

– А... Я что-нибудь говорил? Что-нибудь делал?

– Не... мы, вообще все молчали, просто руки протянули друг к другу, когда же коснулись друг друга – белый свет упал с неба, залил нас и все. Ну, это ничего, на первый раз – очень хорошо. А почему ты спрашиваешь, ты же был Там... – Мишка неотрывно смотрел на Лешку.

– Это был не я. – Стараясь быть спокойным лаконично ответил Алексей. Но страх и волнение продолжали ковыряться в его душе.

– В каком смысле не ты? – удивилась Ольга – А кто тогда?

И Лешка им все рассказал. Рассказ получился коротким. Это переживать долго, а рассказывать. Коротко и неинтересно. Разве словами можно описать тот Ужас? Единственное слово всплывало ассоциаций к такому чувству – древний. Древний Ужас. Но это звучало как-то... по-толкиеновски, что ли? И поэтому Леха так его и не сказал.

Он боялся, что ему не поверят. Но к концу рассказа он понял, что ребята ему верят. Более того, Мишка с Олей словно вместе с ним испытывают те же чувства – страх, недоумение, легкую панику. Вот Аня была спокойнее.

– Ребят, что делать то? Если сегодня опять это придет? Я ж не смогу не спать всю оставшуюся жизнь? – охрипло спросил Лешка

– Можно и днем... – задумчиво сказал Мишка.

– Погоди, чего днем, – поморщилась Анька. – ЭТО днем вряд ли придет.

– Я имею в виду спать. – Ответил ей спокойно Мишка.

– Да уж...

Лешка потерянно переводил взгляд с Аньки на Мишку и Ольгу и обратно. Да, они были ошеломлены, несколько напуганы, но не растеряны. Это точно не растеряны. Может быть потому, что им не привелось пережить это?

– Нам не справиться самим. – Вдумчиво сказала Анна. – Нам нужен Учитель. Только где ж его сейчас найти?

– Да он говорил, что куда-то уехал на все выходные, какой-то духовный медитативный марафон. – Ответила ей Оля.

– А приедет когда?

– Четвертого вечером. Не раньше.

– Ребят, я загнусь... – Лешка нагнулся к коленям и закрыл лицо руками, медленно покачиваясь, словно старый еврей у Стены Плача.

– Впрочем, Учитель меня предупреждал об этом, – энергично сказала Аня и встала. – На пути экстрасенса всегда возникают низшие темные сущности. И за помощью надо обратиться к сущностям светлым. Давайте мантру прочитаем и помедитируем!

Они сели на старенький коврик, взявшись за руки так, чтобы образовался магический круг и дружно замычали, усиленно думая каждый про себя: "Светлые силы придите! Светлые силы придите!"

В это время в дверь кто-то сильно пнул. "Началось" – икнулось где-то внутри. Ребятам, похоже, тоже самое подумалось. Ольга вытаращила глаза, Мишка немедленно сложил пальцы в кукиш. Но Анька оставалась спокойной. По крайней мере внешне. Она подошла к двери и открыла защелку замка.

Там стоял какой-то мужик, пьяный в хлам. "Уже или еще?" – вяло мелькнуло в Лехиной голове.

Он какими-то омертвелыми глазами обвел компанию и прохрипел:

– Все тута? Скоро вам кирдык всем? Понятно?

Леха неожиданно для себя твердо, но звонко от волнения рявкнул:

– Пшел вон отсюда! Не видишь, занято, ищи другой номер! – и добавил пару ласковых, но непечатных фраз.

Мужик осклабился, поднял кулак, а потом тряхнул головой и безвольно уронил руку:

– Бр-р! Это седьмой? – глаза остались мутными как у любого пьяного, но уже ожили.

– Пятый, долбак! – добавил Мишка.

– Простите... – весьма внятно сказал мужик и медленно сполз по косяку на пол. Остатки сил похоже совсем оставили его – А как мне на седьмой подняться?

Анька молча подняла палец вверх.

– Это понятно, я знаю куда, вопрос как? – грустно произнес мужик, привстал на четвереньки и так и пополз к лестнице.

– А это что было? – спросил Мишка, когда Анька молча закрыла дверь.

"Подселенец" – прозвучал чей-то голос.

– Что? – спросили они одновременно друг у друга.

"Темный, только в чужом теле"

– Кто это еще, черт подери? – сказал Мишка, завертев головой в разные стороны, пытаясь понять – кто же с ними разговаривает?. А Ольгу уже начинало потрясывать, как Лешку ночью.

"А не чертыхайся, накликаешь" – теперь Лешка понял, что голос звучит как бы и в голове, но одновременно и снаружи.

Лешка начал стремительно сворачивать свою энергию для удара. Хватит уже пугаться, щас эти уроды получат у него!

"Ну, ну! Не горячись" – добродушно сказал Голос. – "Со мной эти фокусы не пройдут. Я сам когда-то учил Учителя твоего Учителя"

– Покажись нам, а? – Аня спокойно, но с все же с напряжением сказала в пространство.

"Ты же знаешь как НАМ это трудно? Аня, ты же опытный уже человек!".

– Знаю, ничего, мы тебе поможем! – она кивнула ребятам, мол, все в порядке!

"Тогда сконцентрируйтесь на точке фокуса комнаты, вон там, за холодильником и пойте мантру"

– Какую мантру? – спросил Мишка.

"Мантру Воплощения. АУМ. Знаете?"

– Еще бы! – фыркнул Мишка. – Это же самые первые упражнения!

Сконцентрировав энергию взгляда на указанной точке, они дружно замычали горловым пением, наполнив комнату древними тибетскими звуками: "ААААААОООООУУУУУЫЫЫЫЫМММММ"

На непосвященного эта мантра всегда производила некоторое жутковатое впечатление и вызывала оторопь.

Наконец, они увидали, как воздух начал медленно колыхаться и загустевать. Неуловимый миг и появилось темное пятно, разраставшееся все больше и больше. Вот появились силуэт человека, вот все отчетливее прорисовались руки и ноги. И вот уже перед ними стоял высокий крепкий мужчина в свитере грубой, хэмингуэевской вязки, с аккуратной светлой бородой. И самое главное – удивительно светлые яркие глаза, пронзающие ребят невероятным голубым цветом. И обезоруживающая улыбка.

– Ну, привет! Будем знакомиться? А то вижу, напугал вас! Анечка, может, чаем угостишь?

– И тебе привет! Садись за стол, гость незваный! – улыбнулась ему в ответ Анютка.

От "гостя" отдавало силой и опасностью. Но опасностью не страшной, если только она направлена не на тебя. Такой опасностью астрально "пахнут" военные, омоновцы, охотники, да все, кто как-то связаны с оружием. Но зла в нем не чувствовалось.

Лешка почувствовал, как в нем вдруг лопнула какая-то ниточка, и что еще чуть-чуть, и он разрыдается, словно ребенок, который потерялся в огромном универмаге и надежды на то, что мама найдет его, уже нет, но в самый последний момент чудо происходит и она все же появляется из толпы...

Незнакомец ободряюще взглянул на него и подмигнул. Теперь уже все в порядке. Да-да, все в порядке.

– Меня звать Владимир. Я смотрю за порядком по вашему региону...

– Смотрящий, что ли? – фыркнул Мишка, криво приподняв губы. Истерика, видимо и у него начала прорываться.

– Можно и так. Можно и смотрящий. – Не обращая внимания на издевку ответил пришелец.

– За астральным? – спросила Ольга.

– Угу. – Сказал Владимир и кивком поблагодарил Аню за чай. – Пошутил я на счет чая. В астрал уйду, чай куда девать? На полу же останется. Но все равно спасибо, я теперь гость настоящий. Но делу время, потехе час. "Тело" мое вы держать долго не сумеете. Энергетики пока не хватит. Так что не перебивайте, если хотите все понять.

И он начал рассказывать. И если Аньке и, особенно, Оле от его рассказа стало не по себе, то у Мишки с Лешкой появилось знакомое всем мальчишкам сладкое чувство предвкушения чего-то таинственного и опасного...

... Вы знаете, что по представлениям древних индийцев человеческая история состоит из четырех эр: Крита-юги, Трета-юги, Двапара-юги и Кали-юги? Крита-юга – золотой век, длилась один миллион семьсот двадцать восемь тысяч лет... Трета-юга длилась один миллион двести девяносто шесть тысяч лет, и эта эпоха характеризовалась уже уменьшением справедливости, хотя религиозные каноны соблюдались, и люди еще радовались жизни. Во времена Двапара-юги начали преобладать зло и пороки, длилось это восемьсот шестьдесят четыре тысячи лет. Ну, а Кали-юга... сами видите: добродетель в полном упадке, зло берет верх во всем мире: войны, процветание преступлений, насилия, злобы, лжи и алчности. Грехопадение всегда ужасно, но уж в таких масштабах...

Поле искажений социума медленно, но неотвратимо увеличивается. Сатанинский хаос проникает в сферу социальных отношений – это рост преступности и наркомании. В политике – войны, конфликты, национальное обособление. В экономике – падение жизненного уровня во всех без исключения странах, даже самых развитых. Кошмар Люцифера переползает уже и в сферу медицины – СПИД, генетические заболевания, онкология, психические расстройства медленно, но верно уничтожают людей. В культуре, теле– и киноэкраны захлестнул поток порно и сцен насилия, оттеснив редкие талантливые произведения, достигшие хоть каких-то высот искусства. Люди перестали читать серьезную литературу, и все больше утопают в дешевом бульварном чтиве.

Религия, которая всегда была хранительницей нравственного порядка и та испытывает деструктивное влияние темного крыла Сатаны. Традиционные церкви закоснели в неповоротливости и не могут отвечать требованиям эпохи Водолея. Этим пользуются религии Левого пути и все больше людей становится явными или тайными сторонниками Тьмы. Сатанизм, тантризм, шиваизм пронзили ума и души людей.

Так что идет война. Война в мире астральном и многих других. Война, которая порывами беспричинной ярости то и дело прорывается в человеческую реальность. Война без особого для нас шанса на успех. Те, кого вы привыкли называть Светлыми, рассматривают человечество как потенциальных союзников, а Темные – как потенциальную пищу. И жизнь в теле является своего рода тренировкой, подготовкой к появлению в мире Настоящем, внематериальном. И от этой подготовки зависит то – кем ты станешь Там. Воином Света или куском астрального мяса для нечисти? Нет, жрут, они, конечно, не всех. Многие чтобы спастись от второй, уже вечной смерти, пытаются продлить свое существование, заключая договор с Темными. Они берут не всех, а только тех, кто способен принести им какую-то пользу. Да, Алексей, правильно, коллаборационисты, если использовать терминологию Второй Мировой. Которая, кстати, тоже была лишь отголоском страшнейшего побоища. Если у вас погибли десятки миллионов, то наших жертв было, пожалуй, на порядок больше. Да, Оля, около пятидесяти миллиардов погибших душ. С обоих сторон. И только обоюдное истощение дало какую-то передышку. Теперь война перешла на качественно другой уровень. Время боев пока закончилось. Сейчас поле боя – Земля. И бой, скорее, информационный, нежели энергетический как вы любите говорить. Темные пытаются с помощью различного рода идеологий совратить с пути развития как можно большего количества людей. А там, где это у них получается – начинается бойня. Конечно, на том уровне, который вы называете астральным. Наших там убивают, убивают навсегда. А люди превращаются в пасомое инстинктами стадо – пожрать, поспать, по... Извините. Знаете, где самый высокий уровень самоубийств? В Швеции, одной из самых благополучных стран. Люди там заняты только одним – побыстрее протянуть время от рождения до смерти. При этом стараться не думать, что тебя ждет за порогом второго рождения и первой смерти. Головы забиты деньгами и уходом от налогов. И когда становиться смертельно скучно, что еще остается делать? И нет большей радости для Темного, чем встретить самоубийцу. Изысканный деликатес, для него, простите за натурализм. То, что ты видел, Алексей, то кровавое море – это так ты увидел их обычное хранилище пищи – они питаются эманациями человеческих страданий. Те куски тел – они живые, они все чувствуют. Это то, что некоторые монотеистические религии, называют адом. Мы практически проиграли войну в Северной Америке и Европе. Еще держится штат Джорджия, да несколько наших замков в Европе, но темные уже берут власть и здесь, в России. Только три года прошло, как рухнула колыбель твердокаменного материализма – мы рассчитывали на успех, подъем духовное очищение советского народа, но надежды не оправдались. Откуда взялось это быдло – братки, новые русские? Ведь совсем недавно это были нормальные люди! Или те же секты? Откуда они взялись? Не задумывались? А это Темные под нас маскируются. Под разговорами о свете и любви устраивают коллективные самосожжения. Как в Швейцарии, Канаде и во Франции. А ведь назывались "Храм Солнца". Или ритуальные убийства матерями своих детей. Причем на основе Светлого индийского Учения! О котором так много рассказывали людям посланники Братства Николай и Елена Рерихи! О, как все извращено... А ведь только в прошлом году нашим именем называлась чернейшая, страшнейшая секта – "Белое братство"! Энергия человеческого духа рухнула в самые темные глубины небытия. Единицы проходят через этот темный барьер. Но их подлавливают, так как вас, например, и запугивают. Тот, кто сейчас приходил – это подселенец. Обычный Черный, который вселился в тело пьяного. Потому что пьяный полностью открыт миру астрала. Светлые брезгуют плохо управляемым телом, да и к чему такие способы? А вот Темные порой пользуются ими. Иногда для развлечения, иногда, как сейчас, для каких-то своих целей. Но меня удивляет то, что на вас они вышли очень рано. Вы же только начали развиваться... У меня одно объяснение, то что вы очень талантливы. Именно поэтому Они поняли, что еще чуть-чуть и вы сможете им дать серьезный отпор. И не вините Учителя, что он не предупредил Вас. Еще было не время. Вы еще были не готовы к этому. Но теперь уже поздно. Это и моя вина, что я не отметил вас, хотя и наблюдал за вашим развитием. Вот такие пироги с котятами. И на Учителя даже не надейтесь, его задача другая. Вам самим надо справиться с этим. И даже не думай, Оля. "Если не..." быть не может. Если не... тогда все, вам понятно? Вопросы, пожалуйста.