Текст книги "Неправда"

Автор книги: Алексей Ивакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Пещеры. Их монахи выдалбливали для своих бдений.

– А как они туда забирались без снаряжения? – удивился Алексей.

– Так и забирались. Там и жили, некоторые никогда не спускались.

– Почему?! – удивилась Оля. – А как же есть или помыться?

– Не знаю. Мылись, наверное, под дождем, а ели? Может туда им молодые монахи чего таскали. Но это еще ничего. Пойдемте чего покажу... – И Слава подвел их к крутой каменной лестнице.

– Эту лестницу монах один выдалбливал всю жизнь.

– Зачем?! – не переставали удивляться ребята. – Какой смысл в этой лестнице? Просто так забраться наверх скалы? А что там такое?

– Ничего. Просто яйла.

– Вот дурость какая... Всю жизнь бессмысленно тесать скалу... – вздохнул Мишка. – И не ради славы там или денег. Ради чего? Не понимаю... Если ради благородного труда и очищения души, то нельзя что ли, что-то полезное делать? Деревья садить или за больными ходить?

– Так монахи и за больными ходили. Тут рядом кладбище раненых, умерших во время первой обороны Севастополя 1854-55 годов и во время освобождения Крыма в 1944 году. Похоронены вместе с монахами. – Ответил ему Славик.

– А не вовремя войны? Что полезного дела не найдется? – горячился Мишка. – Нет, я не понимаю!

– Ну и не понимай! – вдруг осадил его Лешка. – Делал себе мужик лестницу и делал. Чего привязался?

– Слав, а перила на лестнице тоже монахи поставили?

– Нет, – засмеялся хлопец. – Перила уже каэсэсники установили, чтоб любопытные туристы не падали, лестница-то ой какая крутая, и высотой метров семьдесят вверх.

– Вот монахам и надо было перила ставить! – снова встрял Мишка. – Ишь ты, лестницу так вытесал, а о безопасности будущих поколений не подумал!

– Вот и дошли! – перебил его проводник. – Теперь вверх. Только деньги вперед!

Лешка достал из поясной сумочки толстую пачку купонов и отдал их Славе. Тот вздохнул, явно рассчитывая не свои родные карбованцы, хоть и в эквиваленте, а на железные пять долларов.

Поднялись они довольно легко, дорога была пологой. Тем паче, что с крепостных стен, хорошо сохранившихся, и башен с бойницами никто не стрелял, и не кидал камней, и не поливал кипящей смолой.

А ведь когда-то здесь десятками и сотнями умирали люди. Странно, но сейчас Лешка ничего не ощущал – словно бы его способности экстрасенса куда-то испарились. Улучшив момент, он спросил об этом Аню.

– Я тоже пока ничего не чувствую. Но это не страшно. – Успокоила она его. Надо сегодня потренироваться и все восстановится.

Когда она забрались наверх, им открылся потрясающий вид на окружающий мир. В горах всегда так – такое ощущение, что весь мир преклонил колени перед тобой. Они сбросили рюкзаки на видном месте, чтобы поползать всем по развалинам.

Славик, тем временем, менторским тоном начал свой рассказ:

– Чуфут-Кале – один из хорошо сохранившихся и наиболее известных пещерных городов Крыма. Место расположения этой крепости было выбрано идеально: плато горного отрога, возвышающегося над тремя глубокими долинами. До сих пор нет единого мнения у специалистов о времени возникновения этого городища. То ли шестой, то ли десятый века. На самом раннем этапе существования города основное его население составляли, как вы уже знаете, аланы. Занимались скотоводством, земледелием, ремеслами.

Чуфут-Кале была не только крепостью, но и торгово-ремесленным центром В 1299 году, это вы тоже уже знаете, татарская орда его одолевает, грабит и размещает свой гарнизон. А затем первый крымский хан Хаджи-Гирей в пятнадцатом веке превращает город-крепость в свою укрепленную резиденцию. Впереди восточной линии укрепления татары поселили караимов-ремесленников, которые для защиты своей слободы построили себе вторую оборонительную стену, создав таким образом как бы новый город. Когда внизу, в долине, была построена новая столица Крымского ханства – Бахчисарай, то и резиденция хана переехала во дворец, а крепость Кырк-Ор стала местом заточения знатных пленников. Наконец, с семнадцатого века, наверху остаются жить только караимы – последователи Торы. Поэтому пещерный город стали называть Чуфут-Кале, что в переводе с тюркского означает "Еврейская крепость". После ухода татар караимы жили тут еще 200 лет! После присоединения Крыма к России, в 1783 году, царское правительство предоставило караимам некоторые привилегии – они как граждане государства Российского могли проживать на всей территории империи. С этого времени Чуфут-Кале стал пустеть. Условия в городе-крепости суровые, да и жизни караимов уже ничто не угрожало. Они выбрали для переселения Бахчисарай и Евпаторию. Так к середине девятнадцатого века Чуфут-Кале окончательно опустел...

Вы можете увидеть хорошо сохранившиеся оборонительные стены, арочные ворота, остатки водопровода, город снабжался питьевой водой из источников, располагавшихся за его пределами, южную и две северные башни с ружейными бойницами, руины татарского монетного двора и мечети. – Слава рассказывал не переводя дух, словно делал это уже в сотый раз.

Кроме того, сохранились караимские молитвенные дома – кенассы. Кенассы возвышаются над ущельем, где в Иосафатовой долине находится караимское кладбище. Недалеко от кенасс находилась караимская типография, между прочим, первая в Крыму! Просуществовала она с 1731 года по 1805 год. В новой части Чуфут-Кале сохранилась типичная караимская двухэтажная усадьба семнадцатого века. Принадлежала она известному караимскому ученому Фирковичу – знатоку древних рукописей средневековья. Его уникальная коллекция рукописей, собранных по всему свету – на Кавказе, в Крыму, Египте, Палестине, Турции – хранится в Санкт-Петербурге. Не забудьте полюбоваться сверху восхитительным видом гор и долин. Когда-то оттуда смотрели на Роман-Кош и Чатыр-даг, так же как мы сегодня, с восторгом и благоговением перед вечной природой многие известные писатели, поэты, художники: Пушкин, Грибоедов, Жуковский, Репин, Серов, Толстой, Горький и многие другие. Вот. – Закончил свой рассказ Славик.

– Ты, Слав, как заправский экскурсовод рассказываешь. – Сказала Анюта.

– Так я сколько сюда туристов сводил! – не без гордости сказал он.

– Твоя бабушка говорила, что ты на археологический собираешься? – спросил его Лешка.

– Может быть и поступлю. Только вот думаю, может на историка учиться?

– Не советую. Всю твою страсть к истории перебьют. Сам учусь, знаю. И тоже когда-то историю любил. Хотя может быть у вас все по-другому будет. – Тяжело вздохнул Лешка.

– Ой, а это что за здание? – Оля показала рукой на высокий, одиноко стоящий дом, построенный в мусульманском стиле.

– А это мавзолей дочери хана Тохтамыша Джанике-ханум. Она умерла в 1437 году...

И тут Слава осекся. Он словно прислушался к чему-то, но тут же продолжил:

– Я мало что знаю о ней. Вроде бы умерла молодой, по причине несчастной любви.

– Слав, ты же вроде бы все знаешь о местной истории, даже легенды наизусть помнишь.

– А вот о ней ничего не знаю. Я что энциклопедия ходячая? – отрезал внезапно погрубевший Слава.

– Ой, а зачем дерево так изнахратили? – Оля подошла к дереву, листвы которого не было видно из-за навязанных тряпочек.

– Говорят, что Джанике-ханум помогает в несчастной любви. Для этого надо какую-нибудь тряпочку повязать для покойницы. Только ерунда это все. В общем пора мне. Времени уже седьмой час, меня бабушка потеряет. Ну пока! – и, резко повернувшись, Слава исчез за развалинами не то кенассы, не то мечети.

– Вот ни чего себе? – Удивился Мишка. – Чего это он?

Лешка пожал плечами – кто его знает, чего на уме человека, помешанного на древностях.

В это время Оля увлеченно повязывала свою резинку для волос на одну из веточек многострадального дерева.

– Ну что ставим палатку, разбиваем лагерь? – предложил Лешка.

– Здесь или в долину спустимся? – вопросом на вопрос отозвалась Аня.

– Давайте здесь, тут красивее! – сказал Мишка.

– И холоднее. – Добавила подошедшая незаметно Оля.

– В первый раз что ли! – в один голос ответили ей Аня с Лешкой и засмеялись.

И они, в который раз уже быстро поставили палатку, разобрали рюкзаки, сбегали за водой, набрали хвороста. В общем, обычная походная рутина. Если не считать того, что Оля провела пальцем по камням черту вокруг костра и палатки.

– Ты чего делаешь? – спросила ее Аня.

– Не знаю, но мне показалось, что так надо. Наверное, опять Володя во сне подсказки делает. – Ответила подруге Оля.

И когда уже начинало незаметно смеркаться, а в котелке закипала вода под чай, Лешка предложил:

– Ну что, давайте-ка после ужина помедитируем! А то так можно все способности потерять! Да и дело ждет.

– Дело, дело... – заворчал Мишка. – Ищи иголку в стоге сена.

– И впрямь, – поддержала его Оля. – Хоть бы знать, как эта карта выглядит. А то пойди не знаю куда, принеси не знаю что...

– Миш, ты это, не расслабляйся. – Умиротворяющее положив руку на плечо командиру, сказала Аня. – Давай-ка прощупай местность на предмет опасностей всяких-разных!

– Да вроде бы чисто все. Я еще пока по камням ползал, чувствовал что никаких энергетических всплесков нет. И запах у фоновой энергетики какой-то затхлый. – Ответил Мишка.

– И так, три-четыре, начали! – Они прикрыли глаза и почти моментально вышли в мир тонкой энергетики. Только Мишка опять замешкался.

Со стороны, в человеческом мире, наверное бы, показалось, что сидят четыре туриста у костра и молча рассматривают весело пляшущие языки огня. И все. На самом же деле, ребята уже были и неимоверно далеко и невероятно близко от солнца, травы и костра.

В том мире было темно. Люди здесь не живут, а случайных аур экскурсантов явно не хватало для того, чтобы насытить каменный мир излучениями эмоций. Первым, накинув свой плащ, вышел из очерченного синим, хорошо видимого в серой полумгле, магического круга, Мишка. Отсутствовал он не долго.

– Тишина и покой. – Ответил он. – Я же говорил.

– Тогда все на поиски. Оля с Мишей ищут здесь в пещерном городе, а мы с Аней вернемся в бахчисарайский дворец. Так быстрее.

– Может не будем разделяться? – предложила Аня. – Так как-то надежнее. И если кто-то что-то упустит, то шансов больше помочь друг другу.

Лешка подумал и согласился. В конце концов, времени должно хватить на все:

– Ну пошли, что ли! Начнем с северных башен.

И они отправились на поиски Карты – заглядывая в каждую дырку, ощупывая каждый приметный камень, пролезая в самые невероятные трещины, осматривая все казематы и пещеры. Но ничего. Даже самый чувствительный из всех – Мишка – и тот не мог ощутить хоть какую-то зацепку.

В конце концов, устав от кропотливых блужданий, они встали на самом краю скального обрыва.

– Значит не здесь? – то ли спросила, то ли утвердила Оля.

– Ой, что это? – всмотрелась в сгущающуюся тьму Аня. – Смотрите!

Внизу долины отделявшей Чуфут-Кале от Успенского монастыря засветились несколько десятков маленьких огонечков.

– Не знаю, – заворожено ответил Мишка, наблюдая затем, как огонечки словно исполняли какие-то танцы, а потом медленно, по одной поднимались к небу.

– Может быть это... – начал было говорить, но не успел Лешка. Его вдруг сильно схватила за руку Оля.

– Меня кто-то тянет! – испуганно сказала она.

Ребята резко обернулись, но никого за Олей не было.

– Что за чертовщина! – пробормотал Лешка и вытащил свой меч, который ярким светом тут же рассек темноту необжитого астрала.

И они увидели высокую стройную женщину с закрытым чадрой лицом. Черные ее одежды были разорваны в нескольких местах, и в разрывах при каждом ее движении виднелось что-то белое. Она тянула черную веревку, привязанную к волосам Оли.

Она сначала отшатнулась от меча, а потом булькающе засмеявшись, продолжила тянуть.

– Эй, а ну прочь! – шагнул на встречу к ней Лешка. Меч заблистал ярким, белым пламенем, но это не остановило женщину. Ольга завизжала от страха и боли. Тогда командир четверки рубанул что было сил по натянувшейся, как струна, веревке. И ничего не произошло. Меч отпружинил и едва не ударил Лешку в лоб.

Но женщина остановилась и погрозила ему пальцем:

– Отдай мне мое! – зашипела она. И рукав ее одежды отпал и ребята поняли, что просвечивало сквозь прорехи – кости. Эта женщина была мертва.

– Джаныке-ханум? – прошипел ей в ответ Лешка и, подскочив, рванул чадру с ее лица. Дикое, улыбчивое лицо черепа обрамляли седые космы торчащих во все стороны волос.

– Отдай мне мое! – продолжала шипеть мертвечиха.

– А какого рожна она твоя-то? – крикнул Лешка и со всей силы ударил ее по торчащим сквозь саван ребрам. Но меч отскочил от костей, жалобно звеня.

– В жертву себя мне дала! Значит моя!

– Я в шутку, я больше не буду... – причитала Оля. С каждым витком веревки она все больше приближалась к рукам давно умершей дочери монгольского хана.

Но череп восставшей из мавзолея ведьмы безжалостно ухмылялся и она продолжала подтягивать девчонку к себе. Мишка заорал и бросился на призрака. Он пнул ее по ногам, ударил в череп, но та даже не пошевелилась. Лешка видя отчаяние друга тоже бросился в атаку яростно стуча мечом то по голове, то по рукам, то натянутой веревке.

Аня, тем временем, видя бесполезную удаль парней глубоко вздохнула сырой воздух астрала и вышла в реальный мир. Она смутно догадывалась, что, возможно, все это связано с той самой резинкой для волос.

А здесь, где живут нормальные люди уже стемнело, и только угли костра багрово освещали "уснувших" друзей. На их лицах отражалась та невидимая борьба, которую вели они в другом мире. Безнадежное отчаяние Мишки, беспощадная ярость Лешки и животный ужас Оли подстегнули Анюту. Дрожащими руками она перерывала свой рюкзак, пока не нашла, наконец-то, свой фонарик.

И, хотя батарейки были новые, густоту безлунной крымской ночи он разгонял слабо. Но в темноте она скорее угадала, чем увидела здание мавзолея, и понеслась к нему, что было сил, спотыкаясь и падая через шаг. Рядом с мавзолеем смутно белело полосками тканей жертвенное дерево: "Господи!" – взмолилась Аня. – "Ну какая, какая резинка ее?". И тут она услышала странные звуки у мавзолея. Она осторожно обошла здание и ее взору открылась странная картина.

У входа в мавзолей горел небольшой костерок, разложенный полукругом. Перед ним были разложены какие-то предметы – вроде бы деревянный кинжал, голая кукла и, на пирамидке из камней, та самая Ольгина резинка для волос, поблескивавшая маленькими стразами. Перед этим натюрмортом исступленно выл и вращался с немыслимой скоростью на левой ноге Славик!

Аня осторожно подкралась к костру и, стараясь быть незамеченной, тихо стащила резинку.

Она неслышно скользнула в темноту и тут ее руку кто-то схватил из-за спины.

– А ну стой, кяфирка! – ухмыльнулось ей знакомое, но такое бледное лицо. Зрачки Славы были невероятно расширены, он бурно дышал, размазывая ладонью пенные слюни по белым губам.

– Славик? Ты что здесь...

– Какой я тебе Славик? Я Девлет! Оставь резинку, я сказал! – дернул он Аню за футболку.

Тогда Анюта совершенно рефлекторно, как когда-то ее учили на курсах самообороны, резко ударила лбом в нос. Славик отшатнулся, из его носа густо побежала темная кровь, но он только оскалился и угрожающе растопырил над головой скрюченную пятерню. Тогда она ткнула пальцем ему в солнечное сплетение, а затем резко бросила ступню в самое уязвимое мужское место.

– А-а-а-а-а, твою мать! – скорчился Славик-Девлет на камнях. Аня, отскочив на несколько метров, неизвестно зачем разрезала резинку перочинным ножиком. И каким-то внутренним слухом почувствовала неслышимый вой.

В это время, когда Джанике-ханум уже почти подтащила Олю к себе и ее костистые руки уже сжимались на Олиной шее, веревка, неожиданно для парней, лопнула. Упыриха разочарованно взвыла. Мишка же, пнув призрака в костлявый зад, отскочил в сторону и громко крикнул Лешке:

– Хватай Ольгу, выходим!

Лешка обхватил девчонку обеими руками, глухо замычал и открыл глаза. Они с Мишкой почти одновременно вышли из астрала, а вот Ольга задержалась, не на шутку перепугав парней. Она скрючилась на земле, ногами едва не в самые угли костра и почти не дышала. Мишка, перепрыгнув почти погасший очаг, хлопнул ей по щеке, потом по другой. Ольга застонала, но глаза, в которых плескался пережитый ужас, все же открыла. И тут же закашлялась диким приступом.

Тут из темноты выскочила Анька:

– Быстро, собираемся. Тут этот Славик!

– Славик? А он-то что здесь делает? – почти дословно повторил ее слова Лешка.

– Я почем знаю! – вскрикнула как птица Аня. – Скачет как шаман обкумаренный! Быстрее, собираемся! Что с ней?

Растерянный Мишка тряс и тряс хрипло задыхающуюся Олю. Но она все продолжала жутко, надрывно кашлять.

– Дай ей из аптечки сальбутамол! – крикнула ему Аня.

– Что? – растерялся Мишка.

– Аэрозоль такой. Белый баллончик с фиолетовыми полосками. Да быстрее!

Лихорадочно копаясь в Олькином рюкзаке, Мишка вытаскивал и вытаскивал какие-то флакончики и таблетки, но все не то и не то! Наконец он нашел, то что просила Аня. Тогда девчонка вставила раструб аэрозоля в рот Оли и прыснула два раза. Ольга сразу глубоко задышала, кашель затих, а чуть позже совсем остановился.

Лешка в это время уже уронил палатку и начал скручивать ее.

И прямо на него из ночного мрака выпрыгнул с диким ревом Славик с окровавленным лицом. Они повалились наземь, дубася друг друга кулаками и оря что-то нечленораздельное. Леха вцепился зубами в ухо бывшего проводника и вдруг тело Славика вздрогнуло и обмякло.

Командир скинул его с себя и встал на четвереньки.

– Дай веревку, – сказал он Мишке, который с бледным лицом стоял над телом Славы, держа в руках здоровую палку. – Ань, подбрось дров в костер. Не видно ни черта.

– Хорошо б вообще чертей не видать! – буркнула в ответ Аня, но хворост подбросила. И засунула резинку в карман Олиной штормовки:

– Больше не дари кому ни попадя.

Гаснущие угли медленно подумали, и все же, сначала лениво, а затем все активнее с хрустом зажевали вкусную пищу. Огонь снова поднялся вверх и, наконец, стало видна картина происходящего.

Оля мучительно тяжело, но все же чисто дышала. Аня обняла ее руками, а Мишка протянул командиру веревку:

– Я его убил?

– Что ему сделается! Оглушил только и все.

– А надо было! – сказала успокаивающаяся Аня. – Он мне чуть руку не сломал.

– Когда? – спросил Лешка. В пылу драки с покойницей Джаныке они с Мишкой и не заметили, что Аня вышла из астрала.

– У жертвенного дерева. Я хотела Ольгину резинку снять, а этот падла на меня со спины напал.

Леха затянул руки Славы за спиной простым булинем.

– Эй! – потряс пленника Алексей и плеснул ему в лицо холодным чаем. Тот застонал и приоткрыл опухшие от Анькиного удара глаза.

– Очнулся, чудик! – удовлетворенно сказал командир четверки. – Ты кто такой, Славик?

– Я не Славик! – мотнул головой мальчишка и ненавистно прищурился. – Я Девлет.

– Ну какой ты Девлет... – ласково потрепал его по щеке Лешка. – Ты ж на татарина не похож.

– Я мусульманин. Уже полгода как мусульманин.

– Ох ты! – удивился Лешка. – Еще и обрезанный небось?

– Обрезание для внешних! – Девлет попытался гордо поднять подбородок, но в такой позе это выглядело нелепо и смешно. – Я мусульманин настоящий. Я танцующий дервиш-ассасин! Я феддави! Я воплощение Кёр-Оглы! И мои братья скоро придут сюда.

– Вот это новость! – почесал затылок Лешка. – Гостей нам только не хватало... А зачем придут сюда скажешь?

Девлет криво усмехнулся:

– Ни к чему тайны! В крови одного из вас я буду сегодня посвящен в орден. И свидетелем тому будет великая пери Джаныке-Ханум!

– Так вот зачем ты нас сюда притащил... В жертву захотел нас принести... Теперь понятно, что значит "по вашему летоисчислению" – задумчиво произнес Лешка. – Не на тех нарвался. Понял? Собираемся, живо! – прикрикнул он на успокоившихся было ребят. – Кто знает, может и впрямь одержимые братья нашего танцора объявятся. И... Мишка помоги Оле.

Девлет-Славик спокойно наблюдал за тем как студенты собирали свои рюкзаки.

И в тот момент, когда они уже готовы были навьючить свои горбы, губы его задрожали, лиц побледнело и он вдруг закричал:

– Албасты! Албасты!

– Чего? Эй, нехристь басурманская, чего лопочешь? – наклонился к нему Лешка, но проследив взгляд тоже обомлел – со стороны мавзолея надвигалась высокая женщина, та самая, с которой они только что общались в астрале. Только лицо и руки были порыты плотью и кожей, а развевающиеся волосы приобрели желтоватый оттенок.

– Кто обещал напоить меня кровью? – тихо спросила она.

Лешка медленно-медленно надел рюкзак и молча показал пальцем на связанного Девлета.

Тот завизжал, когда албасты Джаныке нагнулась к нему:

– Обещал, уже и приготовил. Молодец! – и провела длинным, красноватым ногтем по его разбитому лицу. Длинный язык хищно облизнул серые губы и Лешка готов был поклясться, что язык этот был раздвоенный, змеиный.

Аня подняла пальцы, раздвинула их, как учили когда-то в кружке экстрасенсов и кинула в женщину невидимым энергетическим дротиком.

Та отшатнулась было, но потом насмешливо произнесла:

– Э-э-э, девочка, куда твоей юной волшбе против древней магии? Нет в тебе силы! Лучше бегите, я так давно не играла с людьми. Бегите, а я вас буду искать. А этого оставлю на десерт! Раз-два-три-четыре-пять... – увлеченно начала считать Джаныке и прикрыла глаза руками. – ... Скоро я пойду искать!

Ребят не пришлось уговаривать. Они рванули что было сил, подсвечивая себе неровный путь Анькиным фонариком.

Аня бежала чуть впереди, Мишка с Лехой почти тащили под руки Ольгу, которая едва-едва перебирала ногами. Она все еще не могла прийти в себя.

И тут фонарик высветил во тьме Джаныке. Она грозила им пальцем:

– Почему так медленно бегаете? Мне скучно! – потянула к ним руки.

– В кенассу! – заорал Мишка. По счастливой случайности караимский храм оказался рядом. Они буквально ворвались в полуразрушенное помещение.

– Уф! – Вздохнула Аня. – Здесь мы в безопасности. Все-таки храм! Хоть и разрушенный...

– Это не храм! Это молитвенный дом! Есть разница? – ответила ей Джаныке, протискиваясь в оконный проем. – Есть! Здесь мне можно!

Что именно можно албасты, ребята не стали выяснять, их как ветром сдуло из кенассы.

– Блин, – растерянно сказал Мишка. – Как, Леха, ты там говорил, куды бечь?

– Слушай, она же мусульманка! – озарило вдруг Леху. – Здесь же развалины мечети есть. Помчали туда, ей точно нельзя в мечеть входить.

Мечеть, правда, представляла собой разваленную кучу камней, но все-таки, хоть и бывший, храм, должен быть защитить ребят от игривого демона.

Увы, но Джаныке легко перешагнула камни, пребывавшие когда-то стеной мечети:

– Это моя вера. Это не ваша вера. У вас вообще нет веры. Вы никто, и у вас нет покровителей. Вы даже не кяфиры! Вы моя еда!

Ребята растерялись. Как это никто? Как это нет покровителей? Мы же рыцари света!

– Изыди, сатана! – шагнул вперед Лешка и тут Джаныке как-то разочарованно принюхалась и развела руки:

– Сбежали. Как? – повернулась она спиной к ребятам. Одежды на спине ее не было, как не было и кожи. Только гнилое мясо с мириадами копошившихся белых червей.

Олю, только-только начавшую приходить в себя едва не стошнило, но тут мертвая женщина шагнула во тьму.

Лешка оглянулся. Аня и зажимала рот себе и Оле, а Мишка яростно зажмурив глаза раскинул руки, словно держал что-то.

– Эй, – шепотом сказал Лешка. – Она ушла!

Мишка открыл глаза, по его лбу стекал тоненькими струйками пот.

– Вот. Плащ перед ней раздвинул. Помогло. – Криво улыбнулся он.

– Пошли отсюда! – шепнул командир. И очень осторожно, выключив фонарик и почти на ощупь начали они спускаться вниз. И когда ребята почти спустились до невысоких деревьев долины, сверху раздался пронзительный визг – раз, другой, третий, – и снова мертвая тишина завязла в ушах.

– Похоже этого дорезали! – шепнул Мишка.

– Ага или он ее! – кивнула Аня.

– Как же, – усмехнулся Мишка. – Ее зарежешь. Ее, по-моему, ничто не берет.

– У вас этого нет! – прозвучал знакомый уже голос. Лицо демона было обезображено кровью. – Идите сюда, я не наелась!

И опять бежать!

Вот они уже на другой стороне ущелья, вот белеют надгробия монахов и солдат, вот лестница наверх... Лестница!

– Вперед! – скомандовал Лешка. – Вернее вверх!

Лестница и впрямь была очень крутая. Подниматься было тяжело, каждая вторая ступенька была выщерблена, даже альпинистские вибрамы Мишки и то скользили на камнях. Тяжелее всего было Ольге. Она то и дело кашляла.

– Ничего, ничего! – подбадривала ее Аня. – Еще чуть-чуть осталось.

– Эй! – хриплый голос позвал снизу.

Лешка оглянулся и от разочарования едва не отпустился от перил.

Ведьма снова их нашла!

Она стояла внизу и уже не веселилась, ее глаза светились красным светом, а медные когти вытянулись как у разъяренной кошки. Она провела ими по железным поручням и пронзительный скрип металла резанул по ушам.

Она бешено зашипела и поставила ногу на ступеньку каменной лестницы.

Внезапно раздался хлопок, полыхнул яркий свет и в воздухе противно запахло сероводородом и паленой шерстью.

Албасты исчезла.

А сверху раздался такой знакомый и такой родной уже голос, что у Лешки едва не разжались руки и он едва не сорвался со стертой веками и ветрами ступеньки:

– Быстрее! У нас мало времени!

И только сейчас ребята поняли, что здорово похолодало. Вот только мурашки... От холода они бегали по телу или от страха?

А когда выбрались на плато, то Лешка нервно засмеялся, достал смятую пачку и сказал Ане:

– Теперь ты понимаешь, что мы в сигаретах находим?

Аня кивнула и ответила:

– А ты понимаешь, зачем тот монах эту лестницу выдолбил?