Текст книги "Неправда"

Автор книги: Алексей Ивакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

10. 5 мая. Четверг. Украина. Крым. Бахчисарай.

– Ух ты, ёк-макарек! – такими словами встретил Лешка крымское солнце, с такой силой шлепнувшее его жарой в макушку, что он аж пригнулся.

– Красотища! – довольно сказал Мишка. Как все худощавые люди он обожал жару и ненавидел зиму. Впрочем, Леха тоже зиму не любил. Особенно после одной лыжной "единички" по Северному Уралу. Тогда группа попала в пургу на перевале, и Конжаковский Камень, считавшийся, обычно, мирной горой, едва не унес их жизни. Слава Богу, поняли они это только дома. А тогда весело хохотали над собой следующим утром, когда проснулись в охотничьей избушке. Лешка тогда обморозил правую половину лица, кисти, все пальцы на руках и ногах и... пятки! Потом месяц по ночам пугал в общаге первокурсников, когда ходил за чайником на кухню. Еще бы – увидеть в угрюмой темноте обшарпанных коридоров надвигающуюся на тебя мрачную, бородатую физиономию с разноцветными пятнами на щеках и клочьями свисающей кожи!

И попасть после какой-то унылой осенней весны в жизнерадостную теплынь улыбчивого Крыма было для него наслаждением.

Оля к погоде относилась вполне спокойно, находя особый комфорт и в ненастье, и на солнце.

А вот полненькой Анюте было тяжеловато. Хотя она и не показывала виду, но голову она тут же прикрыла новомодной бейсболкой.

Бабушки разных национальностей сидели на перроне и мирно торговали всякой вкуснятиной – и непременные семечки, и невиданная в Кирове разноцветная орехово-фруктовая колбаса под грузинским именем "чурчхела", и жареные чебуреки с вареной сгущенкой, и никогда неслыханные студентами копченые креветки, и домашняя чесночная колбаса. Бабушки лениво махали газетами и утирали пот с лиц, только один усатый мужичок в бумажной треуголке безостановочно растягивал:

– Ееежевика! Леснаая яягодаа! Ееежевика! Леснаая яягодаа!

– Интересно! Откуда он в мае ежевику взял? – подивился Мишка.

– Может быть у них она в мае и созревает? Как, Аня думаешь?

– Вряд ли... Может он ее специально выращивает?

– Пошли рюкзаки в камере хранения оставим, потом спросим у него, где он эту "Ееежевику!" надыбал. – Сказал Лешка.

– А зачем? Может сразу в горы? – спросила Оля. – Там лагерь поставим, потом сюда вернемся.

– Во-первых, надо карты местности купить, во-вторых в лагере надо кого-то оставлять, а этого нам никак нельзя, а в-третьих на разведку сходим, посмотрим, что и как, а вечером определимся вместе – кто виноват и что делать. – Спокойно ответил командир. – Может быть уже сегодня и обратно поедем.

– Жаль. – Вздохнула Анюта. – Когда еще в Крыму побываем. Да еще и на халяву.

– Не плачь, Анюта! – сдвинул сурово брови Мишка. – Когда освободим нашу землю от поганых и наглых захватчиков, я подарю тебе этот райский уголок.

И все они так громко засмеялись, что приемщик вещей в камере хранения неодобрительно и завидно покачал головой.

Потом они вышли обратно на перрон. Но мужика уже не было. Как и его ежевики.

– Ну надо же! – удивился Мишка. – И куда это чудо природы делось? Эй, бабушки, тут мужик ежевику продавал, куда он делся?

– Эй парень, – сказала ему одна из бабусь довольно молодым голосом. – Для ежевики не сезон пока. Это вам надо в июле за ней приезжать, а возьмите-ка креветочек! Всего за пятьдесят тысяч отдам!

– Чего? – удивился Мишка. – Не фига себе! Да у нас стипендия бабушка 200 тысяч рублей!

– Ой, да ты что сынок! Я ж про карбованцы говорю! В рублях я тебе за 2 тысячи отдам! А ежели долларами, то за один! – непередаваемым мягким говором вился бабушкин голос.

– Тогда спасибо, а попробовать можно? – Мишка потянулся к мешку с диковинным продуктом и тут же удивился. – Ой, соленая какая!

– А ты, милок, пывка у менэ возьми пид креветочки! – мягко "молвила" соседка "креветочницы". – То ж ты только приехал, а головэнечку вже напэкло! Якась ежевика у маю?

– Так ведь мужик-то продавал? Нам же не почудилось? – возразила Аня.

– Ой ты дитятки коханы! Доненька ты мая! – всплеснула широкими ладонями продавщица "пыва". – Якись мужик? Тю! Тута же одны дивчины сидят!

– Может нам и впрямь померещилось? – спросила Оля.

И Лешка медленно поднял палец к небу:

– Ну раз померещилось... Пошли гулять? Да купи ты себе этих креветок...

А когда они сели в полуразваленный автобус, шедший до Бахчисарайского дворца, Лешка тихо сказал ребятам:

– Помните, Володя говорил, что нам надо обращать внимание на всякие странности? Вот вам и первая загадка. У кого какие ассоциации с ежевикой?

– Синяя!

– На малину похожа!

– В лесу растет, он же говорил, лесная ягода! – увлеченно включились в игру ребята.

– И еще колючая!

– Кто? Ягода?

– Нет, кусты колючие...

– А созревает она здесь в июле.

– Июль – седьмой месяц в году.

– Знак Рака по зодиаку.

– Водный знак.

– Точно, вода! И синий – тоже цвет воды.

– Значит подытожим... Лес, колючесть, синий, похожа на малину, но не малина, седьмой, Рак, вода.

– Бред какой! – вздохнул Мишка.

– Ну почему же бред! Вот смотрите – колючее – значит опасное! Так? Значит нас ждет нечто привлекательное, но опасное. И это опасность связана с водой или лесом. – Подытожил командир.

– Ну и что? Здесь вокруг море... А леса мало!

– Значит и опасность отовсюду!

– А лес?

– Лес? Ну... может быть то, что мы ищем спрятано в лесу?

– А Рак что значит? -

И тут Лешка ехидно улыбнулся:

– А это значит, что кто-то сейчас креветками подавится, если с друзьями не поделится!

Настала очередь краснеть Мишки:

– Ой, простите, я что-то увлекся... – и протянул им остатки лакомства в газетном кульке.

– Да ладно, я пошутил! Я бы попил лучше чего. А от твоих креветок еще больше захочется. – Улыбнулся Лешка.

Оля с Аней тоже отказались от деликатеса. Тогда Мишка смял кулек и сунул в карман:

– Я тоже пить захотел.

Спасла от жажды своевременная остановка автобуса.

На маленькой площадочке у входа в знаменитый Бахчисарайский дворец уместились сразу несколько киосков. Тут была и вода, и пиво, и шампанское. А в киоске с явно устаревшим названием "Союзпечать" как раз продавались вместе с открытками дворца и других достопримечательностей бывшей столицы Крымского ханства и туристические карты горных районов. Стоили они неприлично дешево. Увидев неожиданных, в начале курортного сезона, гостей продавцы оживились и тут же подняли разноголосый вопль:

– Чебуреки! Пепси-Кола! Экскурсии! Квартиры дешево!

– Блин, как меня достали все эти торгаши... – вздохнул Лешка, покупая билеты в музей. – Скорей бы в горы, что ли!

Он взял карты и две литровых бутылки минералки. А потом они вошли во внутренний дворик дворца. Там было прохладнее, правда, не на много, поэтому ребята сразу нырнули внутрь здания.

Экскурсантов, кроме них, не было никого. Только пожилые смотрительницы обмахивались по углам брошюрками.

Мишка подошел к пояснительному листку, висевшему у входа на экспозицию и начал читать вслух:

– "Бахчисарай – (с тюркского – город-сад). Приютился у подножия крутых, местами отвесных скал, там, где ущелье расширяется, переходя в более просторную долину речки Чурук-су. Его окруженные садами домики расположились по берегам речки и по склонам поднимающихся по обеим сторонам гор, которые создают великолепный фон для этого, еще сохраняющего свое восточное своеобразие города.

Главное, что привлекает в Бахчисарай – памятники истории и культуры, которыми он так богат. Главная достопримечательность города – уникальный памятник архитектуры XVI– XVIII вв. ханский дворец (Хан-Сарай), а также средневековый Успенский монастырь, город-крепость Чуфут-Кале и другие "пещерные города". Вам легенду читать? – оглянулся он на ребят.

– Потом вместе почитаем, смотри, сколько здесь всего. – Шепнула ему Аня.

Посмотреть и впрямь чего было – тут тебе и заржавелые секиры, и позеленевшие мониста, и пожелтевшие грамоты, и могучие бронзовые пушки, и огромные, в рост человека древнегреческие амфоры. Все как в обычном музее.

Только вот посетители были не совсем обычные. Улучшая моменты, когда тетеньки отвлекались от бдительного наблюдения за экспонатами, ребята старались внимательно рассмотреть музейные древности, а то коснуться их при возможности. Искать странное в музее сложно. Тут все особенное на первый взгляд – турецкие ятаганы, татарские бунчуки, русские штыки. Вот где, в каком кировском музее под стеклом хранится скелет воина-крымчака в полном боевом облачении?

Кстати, о скелете. Лежал он и впрямь как-то странно – одну руку закинув под череп, другая была сжата в кулак, но один палец явно указывал на что-то. А внутри скелета, сквозь тазовые кости и ребра, проходила большущая, темного, почти черного цвета, окаменевшая палка с заостренным наконечником.

Лешка постоял над ним в раздумье и направился к смотрительнице:

– А подскажите, вот этот скелет... Так раньше хоронили своих воинов татары?

– Нет, что вы! Просто его скелет был так найден, вот и перенесли сюда в той же позе.

– Интересно! Что-то не похоже, что он был в бою убит. Очень уж спокойно лежит.

– Так ведь он не татарин, сынок. А нашли-то его в странном месте. Обычно там татары не хоронили своих. Нашли его в пещерном городе Чуфут-Кале. Раньше там жили караимы. С татарами они то дружили, то воевали. Но хоронили своих всегда отдельно.

– Караимы? А кто это?

– А евреи! Только не по крови, а по вере. Вообще-то знаешь сынок, я особо-то ничего не знаю. Тебе бы с моим внуком поговорить. Он этими древностями-то увлекается. Хочет на археолога поступать. Должен прийти сейчас. Вот он об этих караимах-то тебе и расскажет. Ой, ну надо же! – всплеснула руками тетенька, когда в зал вошел молодой черноволосый паренек, похоже еще школьник. – Славочка, легок на помине, а я вот о тебе гостям рассказываю!

Слава дружелюбно улыбнулся:

– Что, вас алан заинтересовал?

– Алан это его имя? – уточнила Аня.

– Нет. Аланы – самое могущественное из сарматских племен иранского происхождения, предки современных осетин. Они появились в Крыму примерно с III в. н.э. и приняли со временем христианство. Это они основали Чуфут-Кале, будущую столицу Крымского ханства, тогда он назывался Кырк-Ор, что значит "сорок укреплений". А этот воин, был найден в долине под городом. Бабушка, как всегда, напутала.

– Чуфут-Кале – это пещерный город?

– А вы там еще не были? О! Завидую вам! Сегодня же сходите. – Паренек бесконечно улыбался, даже когда говорил. – А если хотите, я с вами схожу, небольшую экскурсию проведу. Недорого, всего пять баксов.

Ребята переглянулись, здесь похоже все мерили не на бумажные купоны-карбованцы, а на доллары. В принципе, пять баксов – не так и дорого. "На бутылку водки не хватит" – мелькнула мысль.

– Пожалуй мы согласны! – ответил за всех командир.

Мишка дернул его за футболку – чего, мол казенные деньги тратишь? И Лешка ему шепнул в ответ:

– Потом поговорим.

– Ну если вы согласны, тогда я домой сбегаю, переоденусь, а вы пока походите тут. Фонтан слез уже видели?

– Нет еще, – сказала Оля. – А что он и вправду такой красивый?

– Сходите, узнаете! – улыбнулся ей Славик. – Ну до встречи!

– Подожди! – задержал его Мишка. – А чего твоему алану палку запихали?

– На кол его посадили. А потом так и похоронили. Предания говорят, что после того, как в 1299 году татарская орда под предводительством эмира Ногая взяла Керк-Ор, вся долина была уставлена кольями с побежденными аланами. Чудовищная казнь. – Спокойно рассказывал Славик. – Суть этой казни состояла в том, что человека клали на живот, один садился на него, чтобы не дать ему пошевелиться, другой держал его за шею. Человеку вставляли в задний проход кол, который затем вбивали посредством колотушки; затем вколачивали кол в землю. – Славка лихорадочно и незаметно для себя облизнул губы, – Часто осужденного поднимали на веревке и подвешивали над колом, острие его смазывали жиром и человека сажали на него, а затем осторожно опускали тело, пока под собственным весом оно не нанизывалось на кол.

– Почему осторожно? – удивилась Аня. – Человека же казнили!

Глаза Славы блестели, словно он рассказывал о любимом деле:

– Высшее искусство палача заключалось в том, чтобы кол прошел от..., простите снизу, через все туловище и должен выйти в правой ключичной впадине. На картинках часто изображается, что острие кола выходит изо рта казненного. Однако на практике, такое встречалось крайне редко. Тяжесть тела заставляла кол войти все глубже и глубже, и, чаще всего, он выходил под мышкой или же между ребер. В зависимости от угла, под которым вводили острие и судорог казненного, кол мог выйти и сквозь живот.

При этом орудие не должно задеть ни один жизненно важный орган. Смысл казни в том, чтобы человек как можно дольше мучился перед смертью.

Паренек словно начал читать стихи слегка раскачиваясь в каком-то диком экстазе:

– Счастлив был тот, кому кол по пути пронзал сердце, приводя к быстрой смерти, но чаще осужденные мучились на колах в течение одного-двух дней. Иногда, чтобы усилить мучения, недалеко от острого конца кола прибывали перекладину, которая предохраняла от пронзания тела насквозь и тем самым продляла агонию осужденного на день или два. Случалось, что во время сидения на колу проводился последний допрос казнимого, а священник давал ему предсмертное напутствие. Петр I, узнав о связи его, постриженной в монахини, бывшей жены, Авдотьи Лопухиной с майором Глебовым, пришел в дикую ярость от ревности. Глебов получил все: дыбу, пытку огнем, капанье воды на темя, кнут. Затем его посадили на кол. Так как дело было зимой, его, уже сидящего на колу, укутали в шубу, на ноги ему надели теплые сапоги, нахлобучили шапку, опасаясь, что он слишком быстро замерзнет. Глебов промучился почти 30 часов. Все же он нашел в себе силы, когда Петр подошел к колу, изругать своего мучителя и плюнуть ему в лицо.

– Повезет же кому-то родиться настоящим мужчиной. – Покачал головой Лешка.

Но Слава его будто не слышал:

– Но самым известным любителей кольев был Влад Цепеш, он же Дракула, любивший расправляться таким образом со своими врагами. Порой достаточно было доноса, чтобы обидчик на следующий день украшал площадь перед дворцом Дракулы. Говорят, что Колосажатель казнил таким образом, 3000 человек. А другие говорят, что 30.000. Последний раз эта казнь случилась в 1992 году в Центральной тюрьме в Багдаде, когда сотрудники иракской службы безопасности посадили на кол женщину, обвиняемую в шпионаже. Но это официально. Вполне возможно, что она применяется до сих пор негласно.

Рассказчик остановился, чтобы перевести дух. Лоб его покрылся испариной.

– Славочка, ты опять увлекся? – мирно спросила паренька бабушка. И этот тихий ласковый голос раздался жутким диссонансом после скрежещущего рассказа Славика.

– Бр-р-р! – поежилась Оля. – Какие страсти тебя интересуют.

Слава воспринял это как похвалу:

– О! Я много еще чего рассказать могу, например, колесование, Обреченного укладывали на колесо, привязывали к нему за запястья и лодыжки, дополнительными веревками фиксировали колени и локти. Затем палач вооружался железным ломом и...

– Хватит, хватит! – перебила его девушка. – Ты лучше нам чего-нибудь более романтичное расскажи!

– Хорошо, – покладисто согласился Слава. – Я все-таки сбегаю, переоденусь, а вы пока побродите здесь. Бабушка, своди их на ханское кладбище!

И после этих слов мальчишка сразу же исчез.

– Кладбище... Вот охота вам молодым на кладбище смотреть... Это мне надо туда ходить, местечко выбирать, только не на ханское. Куда мне с ханами, да ведь я и не басурманка какая... – заворчала совершенно по-среднерусски бабуля. – Идите-ка на "Фонтан слез" поглядите. Красиво. А что кладбище, еще успеете там належаться.

И четверка вышла во внутренний двор Хан-сарая – Царского дворца.

– Ну и где тут знаменитый бахчисарайский фонтан? – Сказала Аня, уперев руки в боки.

Следуя указателям, они прошли вдоль какой-то постройки в сад гарема.

"Фонтан слез" представлял собой, оказывается, маленькую дырочку в стене в виде глаза, откуда изредка капала вода. Капелька попадала в переполненную чашечку, оттуда в другую, третью, и так до маленького бассейна-поддона. И если Лешку и Мишку фонтан разочаровал отсутствием грандиозности, то Аня и Оля, натуры девчачьи, а потому более тонкие, сразу прониклись нежной красотой.

Девчонки долго восхищались, всплескивали руками, осторожно гладили чаши и узоры и, в конце концов пришли к выводу, что нет ни одного одинакового цветка или чашечки.

– Представляешь, сколько труда вложил зодчий? – сказал Лешка и коснулся прохладного камня...

...Allahu akbar

Ashadu al la illaha il Allah

Ashadu anna Muhammad ar-rasul ul-Llah...

Небо рванул пронзительный голос муэдзина и Лешка, открыв глаза увидел желтый песок и пыльную туфлю с загнутым носом.

– Павизло, ай павизло тебе урус! – спокойный голос насмешливо коверкал русские слова над ним. – Мине ета шытука не нравитца, хотел голова с плеч убрать. Мая старший жен плач, мая лубимый жен плачь, мая маленький доч тоже плач. Женчинам нравитца. Жаль, чито кырасавица Диляра-Бикеч не видит. Тывердят и день, и ночь – пащади уруса, кырасиво Сельсибиль сыделал! Покою никак и нету. Решил не брать твой голова. Счастлив ли ты раб!

И абсолютно чужим голосом, совершенно не своими словами, и уж вовсе против своей воли Лешка хрипло произнес:

– Счастлив, о великий господин моей судьбы, блистательный хан Крым-Гирей!

– Дурак, ты урус. Хазаин тывой судьба Аллах. А его исполнитель воли Его. Отпускаю тибя, как абищал. Домой пайдешь. Только руки тибе отырежу, чтоб не вытворил такой красота больше, глазы выколю, чтоб красота помнил. А язык асытавляю. Чтоб всем говорил о милосердие и великолепие хана Крымского...

– Пощади, блистательный! – возопил Лешка не своим голосом и начал горячо целовать туфлю.

– Вай, гилюпый баран, ты раб. Зачем тибе рука, глаз зачем, когда жызнь ест у тибе?

– Да как же я пойду домой, коли ты мне, великий хан, велел ноги подщетинить?

– Ох и забил я! Памят сапсем дыравый стал! Не пилачь, гилюпый раб! Я тибе тада и ноги отрезать повилю! Домой на читырех костях ползать будишь, коли на дывух ни хочешь! А, ладно, прими веру Аллаха, пощажу! Будешь визирем по строительству? – Внезапно чисто заговорил хан. – Сними свой крест и скажи трижды – "Нет бога кроме Аллаха, и Мухаммед пророк его", и будешь и жив, и здоров, и свободен! Отрекись от Исы своего, распятого караимами. Зачем такой бог тебе, если защитить тебя не может? Аллах, например, все может, видишь, какую прекрасную землю моим предкам он дал?

Лешка почувствовал как в горле его забился горячий комок, он замычал, но слова не выходили из уст его...

– Эй, – трясли его за плечо Оля и Мишка. – Что опять накатило?

– Угу, – ответил командир. – Накатило. Только на этот раз не снаружи, а изнутри.

– Как это? – поинтересовалась Аня.

– Ну я как будто в тело зодчего, который этот фонтан сделал, вселился. Ему хан обещал свободу, если он чудо света сотворит.

– Ну и что? – жадно набросились ребята. – Сотворил? Отпустил?

– Сотворить-то сотворил, а вот отпустить – вряд ли. Увидев такую красоту, хан велел ему отрезать руки и выколоть глаза, чтобы ничего подобного русский раб больше не сделал. А как альтернативу предложил ему ислам принять и здесь навечно остаться. А чтобы он не сбежал – ему ноги подщетинили.

– Подщетинили? А что это такое? – поинтересовался Мишка.

– Ты "Очарованного странника" у Лескова читал? – ответила Аня за Лешку, который и сам не знал – что такое "подщетинить"? – Кожу на пятках подрезают и в разрез насыпают конской щетины. Три дня руки связанными держат, чтобы через гной пленник щетину не выдавил. Когда же зарастает рана, человек прямо ходит не может – либо на четвереньках, либо на внешней стороне стопы. А так далеко не уковыляешь...

– Вот звери же были, эти татары! – возмутилась Оля. – То на кол сажают, то руки отрубают ни за что.

– Ну, Иван Грозный тоже ослепил Барму и Посника, строителей храма Василия Блаженного. Время тогда такое было. Жестокое. – Спокойно возразила ему Аня.

– А мне кажется время всегда одинаковое. – Необычно серьезно ответил ей Мишка. – А жестокость она от людей идет, а не от времени. Сейчас тоже и на кол сажают, и руки отрубают, и утюги на спину ставят. Человек – существо мерзкое по своей сути.

– Значит и ты мерзкий, и я, и Оля с Аней?

– Нет, ну все по-разному. Кто-то вот такая сволочь как этот хан, кто-то поменьше, как мы с тобой. Шляемся по дворцу, красоты разглядываем, а о деле и забыли! Хоть бы знать как эта карта выглядит! Смотрите! Может это она? – и Мишка потащил их к металлической решетке, наглухо загораживающей узкий проход.

– Решетка что ли?

– Нет, вон смотрите, та штуковина на могиле.

Табличка у входа поясняла, что ребята сейчас находились у ханского кладбища.

Могила, на которую показывал Мишка, была похожа на ладью с двумя стелами по концам. Навершие одной из них представляло собой чалму, а сама стела была изукрашена причудливой арабской вязью.

– Вот кто знает, что там написано! – вздохнул Мишка. – Может быть "Карта находится тут"? Или, например, "Иди три дня на юг, а потом четвертый день на верблюде на восток и найдешь то что искал".

– Нет, ошибаешься, – произнес насмешливый, и уже знакомый голос за спиной – Здесь написано: "Ненавистная судьба зарыла в землю алмаз с нитки рода ханов Чингизовых. Много алмазов было у Саадета Герая, калги крымского. Ныне одним из них является Бахт Герай-султан, правосудный и умный. Да украшается он счастьем, пока тот лежит в земле. Высокостепенный отец его отличался умом в роде Чингизовом. Да будет милосердие Божье над ним и всеми его предками! Праведные и в вечности царствуют! Раб Хамди написал год его смерти: при таком счастье да восседает он на украшенном троне в раю. 1176г хиджры". Это 1762 год по-вашему летоисчислению.

Лешка удивленно поднял брови, услышав последние слова Славика. Но, решил что ослышался и не стал переспрашивать: "Что значит "по вашему летоисчислению"?"

– Слав, ты что все на свете знаешь? – оглянулась Оля, похоже испытывавшая легкую неприязнь к крымскому пареньку, после его рассказа о казни на колу.

– Нет, только то, что касается Бахчисарая. Ну что, поехали в Чуфут-Кале? А то времени уже четвертый час.

– Слава, нам еще надо на вокзал за рюкзаками.

– На вокзал так на вокзал! – легко согласился парнишка. – А потом к психушке.

– К психушке-то зачем? – удивилась Аня.

– Психушка как раз на углу долины находится. Там раньше был Успенский монастырь, его закрыли в 1921 году, и советские власти там желтый дом разместили.

– Ну блин... надо же так расстараться! – покачал головой Мишка.

– А чего ты хочешь. Сатанисты тогда к власти пришли. Вот у нас в Кирове, например, когда кафедральный собор снесли... – вздохнул Лешка.

– Это где? – спросила Оля. – На месте филармонии?

– Нет на месте филармонии Александро-Невский Собор стоял, точная копия храма Христа Спасителя. А кафедральный, я не помню как он назывался, стоял там, где сейчас Вечный огонь. Ну вот снести снесли, а в шестидесятых годах и поставили памятник. Причем памятник очень своеобразный. На месте алтаря "воткнули" стелу в виде двух колов, а звезду на месте престола. Причем звезду почему-то сделали перевернутой. Если подходить к памятнику, то она смотрит тебя одним концом, а двумя рогами к стеле.

– Ни чего себе! Это же сатанинская пентаграмма!– распахнула глаза Оля. – А я никогда не замечала!

– Я тоже не обращал внимания. – Сказал Мишка. – Вернемся обязательно посмотреть надо.

– Да эту пентаграмму бомжи уперли. В цветмет сдали.

– А ты откуда это знаешь? – спросила Аня.

– А нам преподаватель рассказал, молодой, недавно только защитился.

Пока они стояли на остановке, пока ездили на вокзал, пока добирались до психиатрической больницы, Славик рассказывал им историю возникновения Бахчисарая:

–...Когда татары взяли штурмом Кырк-Ор, то перенесли туда свою ставку. Населявшие до того Крым аланы, греки, готы, сарматы были либо вырезаны, либо постепенно ассимилированы. Дело в том, что местные жители унаследовали культуру и религию православной Византии, а татары-мусульмане поначалу очень нетерпимо относились к иноверцам. Через какое-то время хан Менгли-Гирей построил в долине Чурук-Су, это наша речка, свою новую резиденцию.

Без легенд тут не обошлось, как обычно. Рассказывают, что однажды сын хана Менгли-Гирея поехал на охоту. Он спустился из крепости в долину. Сразу же за крепостными стенами начинались дремучие леса, полные дичи. Это сейчас лесов здесь практически нет. Для охоты выдался удачный день, гончими и борзыми затравили много лисиц, зайцев и даже трёх диких козлов.

И вот, захотелось ханскому сыну побыть одному. Отправил он слуг с добычей в крепость, сам забрался в чащу, спрыгнул с коня и присел на пне у речки Чурук-су. Верхушки деревьев, позолоченные заходящим солнцем, отражались в струях воды. Только шум реки, бежавшей по камням, нарушал тишину.

Вдруг послышался шорох на том берегу Чурук-су. Из прибрежного кустарника быстро выползла змея. Её преследовала другая змея. Завязалась смертельная схватка. Обвив одна другую, змеи острыми зубами рвали друг у друга куски тела. Долго длилась схватка. Одна из змей, вся искусанная, обессиленная, перестала сопротивляться и безжизненно опустила голову. А из чащи по густой траве спешила к месту боя третья змея. Она накинулась на победительницу – началось новое кровавое побоище. Кольца змеиных тел мелькали в высокой траве в лучах солнца – невозможно было уследить, где одна, а где другая. В азарте борьбы змеи отдалились от берега и скрылись за стеной кустарника. Оттуда доносилось злобное шипение и треск веток.

Сын хана не спускал глаз с побеждённой змеи. Он думал о своём отце, о своём роде. Они сейчас подобны этой полумёртвой змее. Вот также искусанные убежали в крепость, сидят в ней, дрожа за жизнь. Где-то идёт битва, а кто кого в ней одолеет: золотоордынцы – турок, или турки – золотоордынцев? А тогда Крымское ханство, надо сказать, обессилило в борьбе против двух могущественных государств – Турции и Золотой Орды. Вот и молодой хан решил, что ему и отцу его, Менгли-Гирею уже не подняться, как и этой змее...

Прошло некоторое время. Молодой хан заметил, что змея стала шевелиться, силясь поднять голову. С трудом ей это удалось. Напрягши остаток сил, приблизилась змея к реке и погрузилась в неё. Извиваясь, всё быстрее и быстрее, полуживая змея приобретала гибкость в движениях. Когда она выползла на берег, на ней даже следов ран не осталось. Затем змея снова окунулась в воду, переплыла реку и невдалеке от изумлённого человека скрылась в кустах. Возликовал сын Менгли-Гирея. Это счастливый знак! Им суждено подняться! Они ещё оживут, как эта змея...

Он вскочил на коня и помчался в крепость. Рассказал отцу, что видел у реки. Они стали ждать известий с поля битвы. И пришла долгожданная весть: Оттоманская Порта одолела ордынского хана Ахмеда, который когда-то истребил всех воинов Гирея, а его самого загнал в крепость на крутой скале. На том месте, где схватились в смертельной схватке две змеи, старый хан велел построить дворец. Около дворца поселились его приближённые. Так возник Бахчисарай. Двух перевившихся в схватке змей хан велел высечь на дворцовом гербе. Надо было бы трёх: двух в борьбе, а третью – полумёртвую. Но третью не стали высекать: мудрым был хан Менгли-Гирей.

– Мудрый, да не совсем. – Ответил Славику Алексей. – Все одно Крымскому ханству нельзя было существовать. Это же было разбойничье государство. Жили набегами на Россию, Украину, даже Польшу И Литву. Жили продажей пленников в Турцию. Так не может продолжаться вечно. Если ты ничего не производишь, а только воруешь, то рано или поздно, тебя уничтожат.

– Тебя посодють, а ты не воруй! – встрял Мишка.

Славик согласно кивнул головой:

– Так я что, я разве против!

– А вот бабушка у тебя про караимов упоминала, это кто такие? – спросила Аня.

– Потомки хазар. – посмотрел на нее Славик.

– О! Еще одни разбойники! – воскликнул Лешка.

– Ну в период основания Бахчисарая они уже давно не были разбойниками. Но воинами были еще теми. Когда литовцы разгромили крымских татар в 1392 году, то Чуфут-Кале они взять не смогли. Караимы хороший отпор неверным дали. И литовский князь Витовт взял к себе в охрану триста караимских воинов.

– Погоди, а татары, что караимов не трогали?

– Нет. Более того, они разрешали селиться караимам в крепости. И после того, как ханская ставка переехала в "Сад-дворец", Кырк-ер и стали называть Чуфут-кале, что переводится как "Еврейская крепость". Кстати, сами караимы называют город Джуфт-кале – "Парная крепость". Татары так доверяли караимам, что доверили им и монетный двор ханства, и охрану высокопоставленных пленников. Так, например, русский воевода Шереметев провел там 21 год.

– Нет, ну с воеводой – понятно, пленник, все такое, но почему татары караимов не трогали, а христиан вырезали? Двойные стандарты какие-то... – почесал затылок Мишка.

– Ну, вот и конечная! – Воскликнул Славка. – Приехали. Сейчас пешком!

– Далеко?

– Нет где-то километра два. Как раз мимо пещер монахов сначала пройдем, а потом к Чуфуту. – ответил Лешке Славик.

Ребята нацепили свои "горбы", Славик, кстати, тоже прихватил маленький рюкзачок, и направились по дороге.

– Фу, жарища какая! – утерла пот Аня, когда они прошли пол-километра. – А ведь уже пол-пятого! Знала бы, свитер не стала бы брать.

– Погоди, – ответил ей Славик. – Как стемнеет, знаешь как холодно будет! Здесь в мае такие перепады температур! Днем плюс двадцать пять, а сразу после захода солнца до минус пяти может быть.

– Кстати, а во сколько часов стемнеет? – поинтересовался командир. – Мы даже еще место под палатку не нашли!

– Стемнеет около девяти, а переночевать сможете и наверху, в городе. Вода там есть, только вот с хворостом для костра тяжеловато. Но можно и пособирать. Вы когда-нибудь в пещерных городах ночевали? Ну вот и попробуете! – ответил ему проводник.

– Да фиг с ним, с хворостом, у нас на такие случаи примус есть.

Примус и впрямь Лешка взял еще в Кирове. Что-то толкнуло его под руку, когда он собирал рюкзак. Наученный доверять предчувствиям, он тщательно упаковал керосинку и литр бензина. Обычно примус брали в горы, где возникала на больших высотах проблема с дровами. И, хотя, провоз горючего в поезде был запрещен, но ребятам повезло. Бензин не протек и не запах, так что примус удачно довезли. И вот, пригодился! Надо, блин масленичный, доверять интуиции!

Справа от них возвышалась огромная стена ущелья, в которой то тут, то там, на разной высоте темнели какие-то дупла.

– Ой, а это что за дыры? Словно каменные кроты поработали! – спросила Оля у Славы показав ей на таинственные отверстия.