Текст книги "Неправда"

Автор книги: Алексей Ивакин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Теперь об Эски-Кермене. Этот город был основан на труднодоступном плато в конце шестого века скифами и сарматами. Расположился он на обрывистой столовой горе, вытянутой севера на юг, протяженностью более километра, площадь восемь м половиной гектаров. Эски-Кермен был хорошо укреплен. Над обрывами тянулись оборонные стены из крупных блоков известняка толщиной в два метра и высотой до трех с половиной метров. Башни-казематы были высечены в скалах или сложены из камня. На случай осады был вырублен глубокий колодец на 70 кубометров воды. Большая часть территории крепости была незастроенной – как резерв защищенной площади и убежище для жителей долины на случай военной опасности.

Жилой город почти сплошь был застроен двухэтажными домами, покрытыми черепицей. Первый каменный этаж с вырубленными в скале подвалами служил для хозяйственных нужд; второй – жилой – был деревянным и, как правило, с балконами. В городе имелись водопровод из гончарных труб, подводивших воду от родников соседней возвышенности за четыре километра, есть несколько культовых сооружений, некрополь.

Склоны Эски-Кермена изрезаны пещерами. Их около трехсот пятидесяти. Пещеры служили помещениями для скота, ремесленными мастерскими, давильнями винограда и резервуарами для виноградного сока.

В конце тринадцатого века оно погибает в результате опустошительного набега татарской орды эмира Ногая, того самого, который взял Чуфут-Кале. После этого еще в течение 200 лет жизнь на плато едва теплилась и к веку пятнадцатому оно и вовсе оказалось покинутым. Руины постепенно заросли деревьями и оказались погребены под землей. Татарское население уже не знало настоящего имени города, именуя его сначала Черкес-Керменом, а еще позднее Эски-Керменом, что означает "Старая крепость".

Здесь, скорее всего, Карта спрятана в осадном колодце. Он снабжал питьевой водой жителей города. В цистернах и пифосах хранились лишь небольшие запасы воды, естественно они не могли обеспечить водой население на длительный срок. В мирное время город получал воду, поступавшую к подножию плато по водопроводу из керамических труб, проведенному с лежащей к юго-востоку от Эски возвышенности, из источника в балке Бильдеран. Однако это было в мирное время, а во время осады город выручал колодец, который татары называли "Дениз-Куюсы", то есть "Колодец моря". Если Карта там, не пытайтесь достать ее. Там глубина несколько десятков метров. Необходимо просто сообщить это нам. До связи. Центр"

– Интересно, как сообщить? – задумался Мишка.

– Сейчас у нас два варианта или в состоянии медитации, или через книгу попробовать.

– В медитации это все равно, что выйти сейчас на какой-нибудь Бурун, Еллин, например, и заорать на весь Крым – мы здесь! Ловите нас! – ответил ему Лешка. – Попробуем через книгу. Она по принципу радиостанции, наверное, работает. А значит, информация идет по какой-нибудь кодированной волне до определенного адресата, который на эту волну настроен.

– Давайте тогда проверим! Напишем сейчас отчет, если дойдет, утром узнаем! – загорелся Мишка.

– Тем более, что есть, что написать! – воскликнула Аня.

И они совместными усилиями написали отчет о сегодняшнем дне.

"Союз – Центру. Информация получена. Завтра приступаем к поискам. Начнем с Эски-Кермена. Сегодня днем, когда отправляли Ольгу в больницу, командир столкнулся с Девлетом-Славой. Он жив и вполне здоров. Девлет вместе с двумя мужчинами на желтом автомобиле марки "ВАЗ-2101" ехал в Баштановку. Около грота с родником, где сотавался командир с рюкзаками, машина сделала остановку, из нее вышел Девлет и мужчины. Они явно сделал замеры наших биополей с помощью энергоинформационных рамок. В разговоре между собой они упоминали без имени кого-то кто им помогает выслеживать нас. После этого отправились в сторону Бахчисарая. Необходимо принять какие-то меры. Привет Ольге, пусть скорее выздоравливает, ждем не дождемся встречи. Союз".

– И что теперь? – спросил Лешка.

– Не знаю. – Ответила Аня. – Будем ждать ответа.

– Может спать пойдем? – зевнул командир. – Время уже десять. Завтра бы встать пораньше...

– А я бы еще посидел... – вздохнул Мишка. – Красиво как.

И впрямь, садящееся солнце багровым залило скалы Мангупа. И если в долине уже заметно похолодало, то наверху, наверное, еще было совсем тепло.

– Ну и дежурь, тогда. До часу ночи твоя вахта. Будишь потом меня. А я Аню в четыре. В семь общий подъем.

– А вино? – разочарованно спросил Мишка. – Я что, зря к деду бегал?

– Вино, говоришь? – Лешка почесал затылок. – Ну плесни мне кружку. А сам дотерпи до пол-первого хотя бы, а то задрыхнешь с него. Анька будешь?

Она качнула головой:

– Я же не пью, ты знаешь. Даже шампанское.

– Знаю. Так, для порядка спросил. – И залпом выпил вино, о чем сразу пожалел, потому что оно оказалось удивительно вкусным. – Блин, еще бы... Да ладно, в конце своей вахты догонюсь...

– Слышь, командир, а ты ведь в нашей палатке не спал ни разу за всю неделю. Вчера у костра уснул, в Обнинске в чужой кантовался.

– Так мы и ставили-то ее всего два раза. Хотя сегодня я бы как раз бы в палатке поспал. Свежее. Ну, спокойной ночи всем! Ань, ты идешь?

– Я еще посижу полчаса, до темноты.

– Долго не задерживайся. Тебе раньше всех вставать. Кстати, ты завтрак готовишь!

Аня молча кивнула.

Как она пришла в домик, Лешка не слышал – спал, как говориться без задних ног. И без дурацких сновидений. И проснулся еле-еле, когда его в полной темноте тихо разбудил Мишка:

– Вставай, командир, твое дежурство.

От Мишки пахло легким перегарчиком.

– Ты мне вина оставил? – прошептал Лешка.

– Ага. Там еще пол-бутылки. Но ты не увлекайся. Шибает незаметно, но быстро. Ноги заплетаются, а голова ясная. – Зашептал в ответ Мишка.

Лешка вышел на крыльцо домика. Ночная свежесть согнала сон, как ветерок паутину. Закурив последнюю сигарету из пачки, он подумал, что надо бы меч взять. Да и сигареты тоже в домике оставил.

Осторожно, стараясь не шуметь, он взял меч, вытащил новую пачку из рюкзака и вышел на улицу.

Присев у догорающего костерка, Лешка подкинул дровишек, закурил, а потом вытащил меч и полюбовался игрой отблесков пламени на сверкающем клинке.

Затем он встал и несколько минут неловко прыгал вокруг костра, изображая выпады и защиты. С непривычки Лешка быстро устал махать пудовой железякой. Отдышавшись, посмотрел на часы. Прошло пятнадцать минут дежурства. Потом посидел и сходил в домик за гитарой. Захотелось попеть что-нибудь. Иногда бывало у него такое – просто попеть, без слушателей. Просто повыть на луну. На этот раз луны не было, но Лешка запел. Свою недавнюю песню, сочиненную еще до занятий экстрасенсорикой, но чем-то напоминавшую и предсказавшую их приключения:

Посмотри на меня, вырви время у дел и послушай.

Очень многое хочется выкроить и рассказать.

Не зовут никуда еще милую грешную душу.

Можно выправить слог, хотя рукописи не горят.

Видишь, солнечный глаз растворил мою жизнь на ладони,

И остатки увез на тот берег веселый Харон,

И задергалось пламя бумаги в схватках симфоний -

Это сон моя милая, радуйся, это лишь сон!

Это вечный закон, моя радость, и хочешь не хочешь -

Я огонь в этой жизни беспечной. Я вечный огонь.

Я пытаюсь спасать сквозь безумие высохшей ночи

Но спасая других оказался собою сожжен.

Как хочу я порвать путы дней, километров и мыслей.

Но ненужные злые дела мне подножки сулят.

Обречен сам собою на поиск ненужного смысла

Гильотина судьбы приготовлена, верно, не зря.

Но мечта есть мечта, а ее не поймать в эти сети.

И ладони пытаются спрятать от мира глаза.

Я смеюсь над бессилием раненой верою смерти.

А за маской стекает налитая страхом слеза.

Посмотри на деревья, с них скользкое время стекает.

Я тебя бы вознес до небес, но там нынче беда.

Посмотри наше время старуха косой подметает.

Вот и кончилось песня, а с нею и наши года...

– Хорошо поёшь! – раздался вдруг за спиной чей-то голос. Гитара жалобно застонала, свалившись на землю, а Лешка схватился за меч и оглянулся. Иронично улыбаясь на него смотрел тот самый, утренний мужик в черном: – А вот с мечом обращаться совершенно не умеешь.

– Научусь еще. – Буркнул Леха, пристально разглядывая незваного гостя.

– Если успеешь, – парировал тот.

– Что убивать пришли? – ладони у Лешки вспотели. Как разбудить ребят? Заорать?

– Почему сразу убивать? – удивился незнакомец.

– А что вчера ваш Слава хотел сделать?

– Девлета мы уже наказали за излишнюю инициативу. Негоже так к гостям древней Тавриды относится. Можно присесть? – вежливо поинтересовался мужчина.

– Садитесь. – Подвинул ему чурбак Лешка.

– Спасибо. Меня зовут Тенгиз. А тебя, кажется Алексей, так?

– Допустим. И что?

– Я приехал, чтобы принести свои извинения за действия нашего неофита.

– Вина хотите? – неожиданно для себя предложил Лешка.

Тенгиз слегка приподнял левую бровь, но согласился:

– Не откажусь.

Лешка налил ему половину своей кружки. Тенгиз пригубил чуть-чуть, и протянул кружку Лешке. Студент сказал традиционное: "За знакомство!" и тоже отпил глоток.

– Алексей, Вы поверьте нам, мы и правда не собирались причинять вам вред. – Начал разговор пришелец. – Так получилось. По неопытности Девлет не смог распознать в вас своих.

– Своих? Что значит своих?

– Для нас все те, кто занимается магией, свои, понимаете.

– Какой-такой магией? Ничем мы не занимаемся... – изобразил было удивление Лешка, но Тенгиз нетерпеливо перебил его:

– Ах, Алексей, не делайте такой глупый вид. Вам это не идет. Давайте не будем тратить наше время на нелепые отговорки.

– Тогда поясните, – смутился Лешка. – Для кого это "для нас"?

– Мы – это "Орден Золотого Дракона". Мы по крупицам собираем древнее знание наших предков.

– Мусульман, что ли?

– Почему только мусульман? И христианские гностики, и буддийские святые, и откровения даосов интересны нам. Просто каждое отделение нашего ордена, приспосабливаясь к местным условиям, принимает обычаи и имена местности. Здесь я Тенгиз, в России был бы, например, Тимофеем, в Китае каким-нибудь Си-анем...

– А в Греции Тезеем? – сыронизировал Лешка.

– Возможно. – Не улыбнулся Тенгиз. – Но в данной ситуации скорее Тифием.

– А это еще кто?

– Ах, юноша, я так вам завидую. У вас впереди так много неизведанного. Тифий – астролог, аргонавт. Он провел корабль, будучи кормчим между Симплегадами и спас Аргонавтов от многих несчастий. Так вот, Девлет еще не посвящен в этот круг, поэтому его поведение может показаться несколько эксцентричным.

– Ни чего себе эксцентрика! Мертвых вызывать, это что по-вашему, цирковой жанр? Из-за него одна наша девушка попала в больницу.

– Цирковой жанр – это эквилибристика. А вашей подруге ничего не угрожает. Девлет! Подойди сюда.

Из темноты вышел вчерашний проводник. Нос его напоминал огромную вздутую сливу. Хорошо ему все-таки Анька съездила!

– Извиняйся перед Алексеем. – Строго сказал Тенгиз.

– Простите. – Буркнул угрюмо Слава.

– Не так. По-настоящему! – рассердился его патрон, походивший сейчас на крестного отца сицилийской мафии.

Девлет упал на колени и ткнулся лбом в пыльную землю.

– Прости меня, светлейший, ибо не ведал я что творил!

– Вот уж и не ведал... И не передо мной тебе извиняться надо. Перед Ольгой. Это она из-за тебя пострадала. – Погрозил ему кулаком Лешка. – Ладно, прощаю, но если еще раз дорогу перейдешь – сильно пожалеешь.

В глазах Тенгиза мелькнула усмешка, но он подавил ее и сделал мимолетный жест рукой, после чего Слава-Девлет бесшумно исчез в темноте.

– Зачем вы пришли? Извиниться и успокоить нас? – пристально, как только мог, посмотрел на гостя Алексей.

– Не только. Еще мне хотелось бы поговорить с вами по поводу цели вашего приезда сюда.

– Ну какая у нас цель... мы же туристы, вот и пошли в поход.

– Вы не просто туристы. Вы еще и маги. Причем, потенциально очень сильные. А маг просто так не появляется в каком-то месте. Даже если он и не осознает этого. Его приводят мистические силы, чтобы он, возможно, лишь одним своим появлением смог бы деформировать ту реальность, в которую попал.

– Что, простите? – Алексей действительно не допонял слова Тенгиза, но тот был терпелив, на этот раз, как китайский мандарин:

– Изменить реальность, предотвратить катастрофу или наоборот, спровоцировать ее, найти артефакт или уничтожить его. Когда как. Но в нашем случае, главное, что случайностей нет. Ибо все взаимосвязано в этом мире с мирами иными. Поэтому я и задаю этот вопрос: зачем вы здесь?

– А сели я не отвечу?

– Что ж. Тогда мы не сможем ничем вам помочь. Мы в курсе, что вы ищите какой-то артефакт. Я хочу вас предупредить, что по законам магии истинным владельцем является не тот, кто найдет его, а тот, кому принадлежит та земля, в которой он был найден.

– Эти законы вы устанавливаете?

– Разве Ньютон установил закон всемирного тяготения? Разве Коперник приказал Солнцу встать в центре Вселенной? Мы не устанавливаем эти законы, мы открываем их. Если вы нарушите законы природы, то природа вас и накажет. Если вы нарушите законы Магии, то Магия вас и убьет.

– А как же сказки и мифы, Аладдин лампу нашел и пользовался ей как угодно и ничего.

– В сказках не все открыто любопытным взглядам. На то они и сказки. Между прочим, в настоящем варианте, никакую лампу он не находил.

– Да? Не слышал...

Тенгиз закрыл глаза и по памяти процитировал:

– "Что же касается его отца, Ала-ад-дина Абу-ш-Шамата, то он продавал все, что было у него в лавке, и там осталось лишь немногое, и между прочим один мешок. И Ала-ад-дин развязал мешок, и оттуда выпал камень, наполняющий горсть, на Золотой цепочке, и он был о пяти сторонах, на которых были написаны имена и талисманы, похожие на ползающих муравьев. И Ала-ад-дин потер эти пять сторон, но никто ему не ответил, и он сказал про себя: "Может быть, этот камень простой оникс?" и он повесил камень в лавке"

– И что было дальше?

– Алексей, я не Шахразада, а вы не царь Шахрияр. Когда-нибудь, в более спокойные времена, найдите сказки "Тысячи и одной ночи". Вы читаете в оригинале?

– Нет. – Смутился Алексей.

– Тогда почитайте в переводе Михаила Салье. Его язык наиболее близок к оригиналу.

– Никогда не слышал, что у этих сказок есть какое-то другое прочтение.

– Вы, Алексей, еще многого не слышали в своей жизни. Так что же вы мне скажете?

– Ничего. Ваш человек напал на нас, причем вызвал для этого нежить, вас я вижу первый раз. Приведите мне хотя бы одну причину – почему я должен вам верить?

– Вряд ли я смогу это сделать. Вам или придется поверить мне на слово или заплатить очень высокую цену за вашу находку.

– Какую цену?

– В магии только одна цена – жизнь и душа.

– Это уже две, как минимум.

– Одна. Так как жизнь и душа – это одно и тоже. Без души вы не сможете жить, не правда ли? А вечная смерть это смерть не только для тела, но и для души. Причем в первую очередь для души. Вы уже сталкивались с зомби?

– Только в ужастиках.

– Эти фантазии – ерунда, по сравнению с реальностью. Тело живо, а души нет. Оно двигается, обеспечивает свой минимум необходимых биологических потребностей, даже общается на уровне оперативной памяти, совершенно рефлекторно. Но управляет этим телом чужой разум. Это ужасно.

– Да уж. Нет с такими мы еще не сталкивались.

– Так какой ответ вы мне дадите, Алексей?

– Нет.

– Ну что ж, – Тенгиз поднялся с чурбака. – Я сочувствую вам. Впрочем, мне кажется, что мы еще встретимся с вами. Завтра я снова появлюсь и мы продолжим наш разговор.

– Если мы еще будем здесь.

– Не здесь, так в Ялте, не в Ялте, так в Симферополе. Дальше вы вряд ли сможете выбраться.

– Не надо нам угрожать и запугивать тоже не надо!

– Ну что вы Алексей, еще раз повторяю, что мы не хотим вам, что бы вы пострадали. Сейчас мои телохранители окружили вас, достаточно одного моего жеста и вы упадете с разрезанным горлом. Если бы это было необходимо, мы сделали бы уже это. Но я пригубил вино из одного бокала с вами, – и Тенгиз покосился на эмалированную кружку, – а по нашим законам это значит, что я доверяю вам, и не смогу сейчас – выделил он жестким тоном слово – причинить какой-либо вред. Прощайте, Алексей. Хотя почему, прощайте, до свидания! Жаль, что мы ник чему не пришли. – И Тенгиз растворился в ночи.

– Нет уж, прощайте и вам! – крикнул ему вслед Лешка. Но услышал тот или нет, осталось неизвестным.

"Что ж они все по ночам-то приходят?" – подумал Лешка. – "Вот не спится... Хотя с другой стороны, время скоротал в приятной беседе. Интересно, а какие истории об Али-Бабе и Синдбаде-мореходе? Неужели и тут не всю правду мы знаем?" – лениво скользили мысли. Он со вздохом посмотрел на часы. До конца дежурства оставался еще час. Начинало потихонечку светать и ужасно хотелось спать.

Лешка встал, походил, размявши мышцы, закурил. Потом, долго размышлял глядя на бутылку, полную лишь на четверть. Пить или не пить – вот в чем вопрос. Потом махнул рукой и отхлебнул прямо из горлышка.

Стояла такая мертвая тишина, что казалось заложены уши. И любой звук воспринимался как радость – где-то собака залает, или сова угукнет кому-то. Лешка подумал, стоит ли говорить ребятам об этом разговоре, и решил, что не надо. Переживаний и так хватает, вот выберемся из Крыма, тогда и расскажу им. Но маленьким червячком, где-то за грудной клеткой шевелилось смутное чувство сомнения – а вдруг этот Тенгиз прав? Хотя с чего бы ему верить? Да ладно, махнул сам себе рукой Лешка. В конце концов, Володя прикроет.

Лешка уже почти допил вино, как открылась дверь домика и вышла Аня.

– Чего проснулась?

– Не знаю. – Ответила она. – Проснулась и лежу как дура.

Лешка зевнул.

– Иди-ка спать. Я начну завтрак готовить. Чего хотите?

Лешка пожал плечами:

– Не знаю, готовь что хочешь.

– Тогда я сварю кашу рисовую и компот из сухофруктов. Хорошо.

– Ага. А жалко что сейчас не июль. Тогда бы из свежей алычи компот сделали бы. Она здесь как сорняк растет.

– Нам бы такой сорняк.

– А у нас есть, смородина называется. Растет где попало, а для местных, наверное, тоже экзотика. Ну я пошел. – Сказал Лешка и допил оставшееся после Тенгиза в кружке вино. Чего добру пропадать!

– Спокойной ночи!

– Скорее спокойного утра!

12. 7 мая 1994 года. Суббота. Украина. Крым. Пещерные города Эски-Кермен и Мангуп-Кале.

Иногда кажется, что только прилег, как уже надо вставать. Причем когда ложился, спать совсем не хотелось. Но только голова коснулась подушки и Лешка сразу провалился в темный сон без сновидений. И вставать оказалось невероятно трудно.

Он пошатываясь, вышел на улицу.

– Что, похмелье? – улыбнулась Аня.

– Недосып. – Мрачно ответил Лешка. – У нас кофе есть?

– Только ячменный с цикорием.

– Гадость какая... Ну давай ячменный с цикорием. А Мишка где?

– В озере плещется.

И точно, Мишка, довольный как тюлень, плескался в мутной воде небольшого пруда.

– Вылазь, – махнул ему Лешка, – нас ждут великие дела!

– Сейчас! – крикнул ему в ответ купальщик и тоже помахал рукой.

– Аня, есть новости из Центра?

– Пока ничего. Книга пуста. Но нашего сообщения тоже нет.

– Жалко. – Сказал подошедший Мишка, вытирая мокрые волосы. – Узнать бы, как там Оля.

– Мне кажется, что все нормально. – Сказала Аня. – Да и что с ней может случиться. Она же под двойным наблюдением.

– Может быть... – почему-то сказал Лешка.

– Что значит "может быть"? Тебе что, опять откровение какое-то пришло?

– Да нет, какое откровение, – слукавил Лешка, – просто так вырвалось. Беспокоюсь очень.

Надеюсь сегодня увидимся.

– Я тоже надеюсь. – Ответила ему Аня. – Давайте завтракать?

Сборы после завтрака были недолгими. Они не брали с собой рюкзаки, собираясь вернуться к вечеру. Из всех вещей они взяли с собой только меч, книгу и плащ.

Уже по дороге Леха подтрунил над Мишкой:

– Жара такая, а ты плащ тащишь. Оставил бы! Маскироваться вроде бы не собираемся.

– В Чуфут-Кале тоже не собирались. А пришлось.

– Да уж... – передернул плечами Лешка. – Неприятная была ночка.

– Смотрите, какая скала интересная! – перебила их Аня, когда они подходили уже к самому городу.

И впрямь, у самой дороги лежало огромное каменное яйцо. Похоже, оно было выдолблено изнутри – виднелись проемы окна и дверей. Ребята зашли внутрь и обалдели.

На противоположной входу стене сквозь пыль и грязь проглядывали фигуры трех всадников с копьями.

– Кто это? – шепнула Аня.

– Не знаю! – тоже шепотом ответил Лешка.

– Может быть это покровители Эски-Кермена? – тихо произнес Мишка.

Лешка пожал плечами.

– Вот варвары какие... – вздохнула Аня и провела рукой по фреске. Поперек лиц всадников кто-то плеснул то ли битумом, то ли черной краской. – И ведь специально тащили сюда... Зачем?

– Может быть, опять сатанисты какие-нибудь?

– Может быть.

– Ну что, пошли?

– Пошли.

Они поднялись вверх и влево по тропе и вышли к крепостным воротам – узкому, вырубленному в скале проходу. Перешагнув через какую-то выпуклость в дороге они вышли на главную улицу, в откосах ее скальных стен виднелись отверстия пещер.

– Вот, блин, жили же люди! В камнях же, наверняка холодно и сыро! – воскликнул Мишка.

– Зато безопасно. И красиво! Смотри какой вид! – сказал ему Лешка когда они вышли на южную сторону плато. Где-то далеко на юго-западе угадывались смутные постройки какого-то селения.

Чуть-чуть спустившись вниз они попали в большое помещение с проемами во всю стену. У дальней стены из камня было выдолблено кресло, а рядом полукруглая скамья. Потолок опирался на три столба. А раньше было, похоже четыре.

Лешка немедленно уселся в кресло:

– Интересно, что здесь раньше было?

– Ой, а тут ванна! – сказала Аня, заглянув в соседнее помещение без окон.

– Здесь, наверное, богатей, какой-нибудь жил. Или местный князь.

– Ладно, пошли колодец искать. Что там нам писали, где он находится?

– На восточном краю плато, по-моему.

Они пошли по выдолбленной в скале дороге вдоль полуразрушенных домов, пока в конце концов не уперлись в зияющий четырехугольный провал.

– Это что ли?

– Наверное, давай спустимся. Посмотрим.

Они пошли вниз по довольно крутым ступеням. Мишка чего-то бормотал себе под нос.

– Миша, ты чего бурчишь? – спросила Аня.

– Ступени считаю. – Ответил он.

– Зачем?

– Просто так. И не сбивай меня.

После третьего пролета они вышли на площадку с окнами. Видимо здесь раньше стояли стражники.

– Ну сколько насчитал? – поинтересовался Лешка

– Пятьдесят шесть ступеней. Интересно, долго еще вниз?

– Посмотрим...

Спустившись еще на несколько ступеней, Мишка, шедший первым остановился.

– Что там? Нашел что-то?

– Нет, тут ступени полуразрушены, осторожнее.

Ступени и впрямь были стерты и изломаны. И если Мишка в своих вибрамах спускался довольно легко, то Ане в кроссовках и Лехе в кедах приходилось туго – подошвы скользили по камням. Тем паче, близко чувствовалась вода, на камнях появились испарения.

– Аня, поднимись наверх, на площадку. Жди нас там. И меч мой возьми, без него сподручнее.

Девчонка шла замыкающей, она начала было сопротивляться, – мол, ей тоже хочется посмотреть, что там внизу. Но мужики объяснили ей, что подниматься будет еще трудней и справятся они без нее. Она обиженно надула губы и нехотя, но довольно ловко, поднялась обратно.

Наконец, на средине пятого пролета, Мишка увидел черную воду:

– Интересно, как эти древние нашли воду на такой глубине?

– Давай, – отдышавшись сказал ему Лешка. – Сканируй, сапер.

– Плащ подержи! – протянул ему сверток друг, а затем, уперевшись ногами в противоположные стены колодца закрыл глаза. И сразу засмеялся:

– Ни разу в такой нелепой позе не медитировал.

Но потом посерьезнел и затих.

И через несколько минут открыл глаза и тихо сказал:

– По-моему там что-то есть! Я чувствую очень сильную энергетику. Всплесками такими идет, аж затылок колет.

– Это Карта?

– А я знаю? Это недалеко от поверхности, сейчас я спущусь пониже и попробую достать.

– Осторожнее, а то сковырнешься, вылавливай тебя потом.

Мишка ничего не ответил и ловко, как паук, цепляясь за трещины в стене, спустился к самой воде.

Невероятно раскорячившись он сунул по локоть руку в воду:

– Ледяная, аж мышцы сводит! – почему-то прошептал он. – Дай мне плащ.

Лешка развернул ткань и осторожно спустил его к Мишке.

Тот обмотал им мокрую руку и вновь залез в воду, на этот раз уже по плечо.

– Что, так теплее? – усмехнулся Лешка.

– Нет, боюсь, что шибанет энергетикой. Может плащ защитит. – Ответил Мишка и забормотал вполголоса:

– Ехал грека через реку, видит грека в реке рак, сунул грека руку в реку, рак за руку грека цап!

– Ну что там? – проскакал эхом по стенам колодца голос Аньки.

– Не знаем пока! – крикнул вверх Лешка.

И тут Мишка вытащил из-под воды идеально круглый каменный шар. Сантиметров двадцать в диаметре, он, похоже, был достаточно тяжел, Мишка сжал губы и даже покраснел от напряжения.

– Держи! Там еще что-то есть, – сказал он натужным голосом. – Я посмотрю еще.

И снова зашарил рукой под водой, когда Лешка принял у него вместе с плащом шар. Камень оказался неожиданно горячим. Вода с него моментально испарялась, и плащ сох на глазах.

– Ух ты! – вдруг широко раскрыл побледневшие глаза Мишка. – Меня кто-то за руку схватил! – просипел он севшим от страха голосом.

Лешка не успел ничего сказать, как Мишку резко дернули, так что слышен был хруст плечевого сустава. Ноги парня соскользнули с камней, и...

Лешке показалось, что черная вода прыгнула ему в лицо, он инстинктивно зажмурил глаза, а когда открыл через мгновение, то Мишки уже не было под ним.

Только черные круги бились о края колодца.

И тогда Лешка дико закричал:

–Ми-и-ишка-а-а!

Колодец отозвался утробным звуком и стены затряслись, посыпались мелкие камни, а вода кровью и белой пеной забурлила под ним.

Дикий, нечеловеческий грохот раздался где-то высоко наверху.

Лешка в истерике начал было спускаться вниз, но чья-то рука схватила его за ворот футболки. Он испуганно оглянулся, над ним с абсолютно белым лицом стояла Анька:

– Не дури! Скорее наверх!

С огромным трудом, цепляясь за дрожащие стены они выбрались на площадку третьего пролета и рухнули на пол.

– Что случилось? Ты слышишь меня? Что случилось?

Но Лешка не понимал слов Ани, уставившись на ее губы.

Тогда она влепила ему пощечину, другую и Лешка несколько пришел в себя:

– Там... Мишка... его схватили... Он там... Мы... Я не успел... Он еще жив... Надо... – лепетал он почти рыдая от страха и боли.

– Скорее наверх! Слышишь? Скорее наверх! Мы можем помочь Мишке, только вызвав Владимира. Помнишь, он про временные петли вероятностного будущего рассказывал?

Лешка сейчас не мог ничего помнить, но согласно кивнул, как маленький ребенок, готовый согласиться с чем угодно, только бы оказаться подальше от страха.

И тут снизу из черного провала, оставляя слизкие следы, выползло на площадку черное пупырчатое щупальце. Оно подняло свой острый кончик и словно принюхалось к ребятам.

Одинаково взвизгнув, они бегом поднялись наверх.

Сильный горячий ветер едва не свалил их с обрыва. Лешка поднял голову и обомлел – солнечный крымский день превратился в чудовищный кошмар. По небу ползли в разных направлениях клубки черных туч, плевавшиеся друг в друга черными же молниями. Приглядевшись, можно было различить в тучах обезображенные лица полулюдей-получудовищ. Бородатые, рогатые, пятиглазые и семиглавые – они яростно рвали друг друга кривыми зубами, выплевывая куски черной плоти. И черным дождем на землю падала кипящая кровь. Там, где она соприкасалась со скалами, камни плавились, трава жухла, и птицы падали обугленными комочками мяса.

– Где мы? – растерянно сказал Лешка.

Аня вместо ответа прижалась к нему.

– Мы же были на Эски... А это? – он подбежал к краю. – Мы на Мангупе? Точно. На восточном мысе, как его... Дырявом что ли? Смотри, вот озеро, а вот домики базы. Ань... Как мы здесь оказались? Что молчишь? – Лешка оглянулся на нее.

Она молча с каким-то непонятным выражением, как будто смирилась с неизбежностью судьбы, смотрела в тот проем откуда они только что вышли.

– Ань, ты что там увидела?

И тут из проема выползло существо, отдаленно напоминавшее человека. Черно-багровое тело, в половину Лешкиного роста, было покрыто чешуей. На уродливой, непропорционально большой по отношению к туловищу шишковидной голове выступали два рога. На спине торчали бледно-серые, почти прозрачные крылья как у летучей мыши. Красноватые глаза вращались на длинных стебельках по разным направлениям, совершенно не завися друг от друга. Губы были вытянуты в столь длинную трубочку, что казалось это жало. Существо опиралось на длинный пупырчатый и склизкий хвост толстым треугольником, а семипалые руки с перепонками сжимали кривой ятаган.

Оно что-то прошипело и уставилось на ребят.

Анька дернула Лешку за рукав – отовсюду, из всех возможных щелей вылезали похожие как близнецы чудовища, отличавшиеся друг от друга только оттенками чешуй. Целое полчище чертей, а это, несомненно, были они, задрало свои морды к небу и яростно завыло.

– Игвы... – потерянно прошептала Аня. – Помнишь, Мишка читал их описание?

– Помню... – прошептал ей Лешка. – Игвы... Где мой меч?

– Я... оставила его там на площадке.

– Значит все. Сейчас нам будет кирдык.

– Меч не поможет... Вон их сколько.

Лешка замотал каменный шар в Мишкин плащ и начал раскручивать его точно пращу.

– Хоть кого-нибудь да утащу с собой.

– Куда? – с горечью сказала Аня. – Мне кажется, что мы уже на том свете.

– Хоть на том, хоть на этом. Долбану кого-нибудь по башке и то хорошо.

Ближайший игва вытянул перед собой ятаган и неуклюже заковылял в их сторону. Подпустив его поближе Лешка с размаха влепил тому импровизированным оружием по голове.

Она лопнула, словно переспелый арбуз, забрызгав камни зеленой слизью.

Черти завопили еще сильнее и бросились в атаку, брызгая от злости черной слюной.

Лешка закричал:

– Анька, вызывай Володю, беги я постараюсь задержать их!

Аня забралась на кучу камней и подняла руки к бешеному небу:

– "Центр", "Центр" – я "Союз", я "Союз". Нам нужна помощь! Центр!

Она орала, топала ногами, но ответа не было.

Игвы, тем временем, осторожно окружили Лешку, явно опасаясь тяжелой пращи. Никто из них не хотел повторить судьбу первого беса, чье тело еще билось в конвульсиях.

Они пытались задеть Лешку острыми концами своих кривых мечей, но студент пока успешно отбивался. Но силы его были не безграничны, вот он уже пропустил один укол, другой, третий и вот уже маленькими струйками кровь начала стекать на землю. А ответа не было.

И тут игвы расступились. Пыхтя и переваливаясь с ноги на ногу, сквозь толпу визжащих и подпрыгивающих бесов шел огромный, на две головы выше Лешки, трехголовый иссиня-черный чешуйчатый монстр.

У него не было оружия – четыре однопалые руки шлепали по башкам тем игвам, которые, замешкавшись не успевали отойти с его пути. Камни хрустели и рассыпались в пыль под его тяжелыми ногами. Лешка с ужасом смотрел на него – пять немигающих глаз монстра зловеще светились оранжевым цветом, длинный раздвоенный язык то и дело облизывал черные сухие губы. Зловонное дыхание обволакивало его зеленоватым облаком. То ли от запаха, то ли еще от чего, Лешку резко затошнило.