Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ермоленков

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 2

Италия, город Милан

– Позвольте уточнить, герр Шмидт, на чём именно основан ваш вывод? Какие конкретно следы указывают на мою причастность? – невозмутимо поинтересовался я.

Эксперт поправил очки и извлёк из чемоданчика небольшой кристалл-накопитель. Тот засветился тусклым зеленоватым светом – видимо, в нём хранилась запись предыдущего сканирования.

– Анализатор проклятий зафиксировал на вашей правой руке, граф, остаточную энергию того же типа, что и проклятие, убившее барона Хаммерстайна. Сигнатуры совпадают на девяносто семь процентов, – пояснил он.

Екатерина шагнула вперёд и холодно произнесла:

– Дайте-ка я угадаю. Эти следы остались от кулона с чёрной розой, который барон вложил в руку графа перед смертью?

Шмидт моргнул и перевёл взгляд на неё.

– Не знаю, о каком кулоне идёт речь, фрау Екатерина… Но это ничего не меняет. Следы есть, и они…

– Как это «не меняет»? – перебила Катя ледяным тоном, от которого, казалось, температура в номере понизилась на несколько градусов. – Если кулон был источником проклятия, то энергия попала на графа именно в тот момент, когда Хаммерстайн передал ему этот предмет. Причём против воли графа, заметьте. Это не доказывает, что Юрий Дмитриевич активировал проклятие.

Вебер усмехнулся и скрестил руки на груди.

– Боюсь, доказать, что источником проклятия был именно кулон, а не сам граф, будет затруднительно. Как и то, что покойный барон дал ему что-либо перед смертью.

– Затруднительно? Агент Вебер, вы в курсе, что такое дактилоскопия? Или магическая экспертиза остаточных следов ауры? Если кулон находился при Хаммерстайне, на нём должны были остаться следы его ауры. Где сейчас кулон?

– Уничтожен, – сухо ответил Клаус.

– Что это значит? – одновременно спросили мы с Екатериной.

– Он рассыпался в прах при попытке анализа. Похоже, убийца позаботился о том, чтобы скрыть следы, – агент Вебер, не стесняясь, взглянул мне в глаза.

Тут я был с ним согласен. Чёрная каста умеет заметать следы, в этом они прямо мастера.

Катя хмыкнула:

– Вот как. Значит, вы не смогли провести анализ и не позаботились о сохранности улик. Это будет отмечено как нарушение процедуры!

Шмидт кашлянул, переводя взгляд с Вебера на Екатерину. Было видно, что эксперту неуютно – он явно не ожидал, что обычная рутинная проверка превратится в перекрёстный допрос с участием русского юриста, который отлично знает своё дело. Я мысленно поблагодарил СБИ за такого ценного «секретаря».

Гюнтер прокашлялся и попытался вернуть инициативу:

– Но позвольте… Следы на руке графа имеют ту же природу, что и проклятие. Совпадение сигнатур практически стопроцентное. Как вы это объясните, фрау Екатерина?

– Элементарно. Граф Серебров – целитель высочайшей квалификации. Когда барон начал умирать у него на глазах, граф, повинуясь профессиональному долгу, попытался его спасти. Он бросился к жертве, использовал целительскую магию. Нет ничего удивительного, что часть энергии проклятия попала на руки графа. Это не улика. Это профессиональный риск любого целителя, оказывающего экстренную помощь, – отчеканила Катя.

Я едва заметно улыбнулся. Екатерина просто великолепна. Она только что развернула «неопровержимую улику» на сто восемьдесят градусов, превратив её в доказательство моей невиновности.

И главное – формально она была абсолютно права. Любой целитель подтвердит: когда работаешь с пациентом, поражённым тёмной магией, невозможно не «испачкаться» в этой энергии. Когда работаешь с проклятием, всегда есть риск, что оно перекинется на тебя.

Шмидт открыл рот, чтобы возразить, но Катя не дала ему сказать.

– Более того, я ставлю под сомнение компетенцию вашего эксперта. Герр Шмидт, вы сделали категоричный вывод о виновности графа, основываясь исключительно на совпадении энергетических сигнатур, и не учли профессиональную деятельность обвиняемого. Ваше заключение, боюсь, не выдержит никакой критики в суде. Я требую привлечь независимого эксперта для повторной экспертизы! – заявила Екатерина.

При этих словах она покосилась на меня. Взгляд был быстрым, почти незаметным, но я его уловил. И понял без слов: если будет другой эксперт, это увеличит мои шансы выйти сухим из воды. Нужно дискредитировать Шмидта.

– Вы имеете право ходатайствовать о независимой экспертизе. Но пока заключение герра Шмидта является основным, – процедил Вебер.

– Пока – да, – пожала плечами Екатерина.

Клаус проигнорировал её реплику и повернулся ко мне. В его глазах появился нехороший огонёк – как у зверя, загнавшего добычу в угол.

– Хорошо, не будем пока заострять внимание на кулоне. Возможно, ваша версия правдива, но у нас есть более серьёзное основание для обвинения. Мы подозреваем, что граф Серебров убил барона Хаммерстайна с помощью тёмного духа.

– Ах да. Я совсем забыла, что ваш главный аргумент – анонимная информация. И на её основании вы обвиняете российского графа в убийстве? – Катя всплеснула руками. – Блестящая работа, агент Вебер. Просто блестящая.

– Это не просто «анонимная информация», а запись с артефакта. Данные задокументированы и заверены. У нас есть все основания полагать, что граф Серебров владеет тёмным духом и использовал его для убийства барона Хаммерстайна! – отрезал Клаус.

– Я тоже могу отправить анонимную информацию о ком угодно и куда угодно. Что с того? – спросил я.

– Вы правы, граф, информация требует подтверждения. Герр Шмидт проведёт экспертизу на предмет наличия у вас тёмного духа. Если вы невиновны, вам нечего бояться.

– Со всем уважением, но господин Шмидт вряд ли справится с такой задачей. Его экспертность мы только что поставили под серьёзное сомнение, – заявил я.

– Вы отказываетесь от экспертизы?

– Нет. Проверяйте. Мне скрывать нечего, – я пожал плечами.

Смущённый Гюнтер покопался в своём чемоданчике, извлекая новые артефакты. На стол легли три предмета: ещё одна серебряная пластина, на этот раз с чёрным камнем в центре, небольшой флакон с густой тёмной жидкостью и короткий жезл с навершием в виде змеиной головы.

– Это комплект для выявления тёмных сущностей, граф. Он используется в Австрийской империи для проверки магов, подозреваемых в незаконном призыве. Процедура абсолютно безопасна.

– Приступайте, – кивнул я.

Шмидт взял флакон, откупорил его и вылил несколько капель на серебряную пластину. Жидкость растеклась по металлу и начала светиться фиолетовым светом. Затем эксперт поднял жезл и направил его на меня.

– Прошу вас стоять спокойно, граф, и не применять магию во время проверки. Любое заклинание может исказить результаты.

Я развёл руки в стороны, демонстрируя полную открытость.

– Я готов.

Российская империя, город Санкт-Петербург, главное управление СБИ

Полковник Воронцов сидел в своём кабинете и ждал. Перед ним на столе стоял защищённый терминал связи, уже настроенный на зашифрованный канал.

Час был поздний, но Юрий Михайлович не чувствовал усталости. Дело графа Сереброва требовало немедленного вмешательства.

В конце концов, это был главный пункт их начальной договорённости с графом – помогать ему в сложных ситуациях. А обвинение в убийстве иностранного дворянина, предъявленное европейскими спецслужбами – ситуация очень, очень сложная.

Экран мигнул, и на нём появилось лицо человека с коротким ёжиком седых волос. Герхард Ланге, заместитель директора Австрийского управления госбезопасности и разведки. Старый знакомый, с которым Воронцов когда-то работал по делу о контрабанде артефактов.

– Доброй ночи, Юрий Михайлович. Или, вернее, доброе утро. У вас, кажется, уже рассвет?– Ланге говорил по-русски с заметным акцентом.

– Здравствуйте, Герхард. Я по делу графа Сереброва, – ответил Воронцов.

Австриец вздохнул и устало потёр переносицу.

– Я так и понял. Агент Вебер прислал предварительный отчёт. Честно говоря, я сам в некотором шоке от происходящего.

– Ваш агент арестовал российского подданного, графа и целителя с международной репутацией. А основание для этого – анонимный донос из источника, который вы даже не можете назвать. Это беспрецедентно, – сухо произнёс Воронцов.

– Основание – запись с магического артефакта, зафиксировавшего тёмную сущность в особняке графа. И смерть барона Хаммерстайна, которая произошла при весьма подозрительных обстоятельствах, – возразил Ланге.

– Все это лишь косвенные улики. Их не достаточно для обвинения иностранного подданного. Особенно с учетом того, что эта, как вы выражаетесь, темная сущность была зафиксирована на территории Российской империи, а Хаммерстайн был агентом Чёрной касты. Вы это знаете.

– Да. И агент Вебер координировал работу с бароном, он держал руку на пульсе. Ему виднее.

– Вы ему доверяете?

– Конечно. На что вы намекаете, полковник? – нахмурился австриец.

– Герхард, послушайте меня внимательно. Чёрная каста играет против нас. Они использовали Хаммерстайна, устроили спектакль с его смертью и теперь пытаются руками вашего агента уничтожить человека, который активно им противостоит. Я требую немедленно освободить графа и передать все материалы расследования нашей Службе.

– Это невозможно. Во-первых, Вебер действует в рамках своих полномочий. Во-вторых, преступление совершено на территории Италии, а задержанный – российский подданный, подозреваемый австрийской разведкой. Вы понимаете, какая там бюрократическая каша?

– Понимаю. Именно поэтому я прошу вас о сотрудничестве, – кивнул Воронцов.

Ланге хмыкнул.

– Я сделаю всё возможное, Юрий Михайлович. Но ситуация запутанная. Вебер – опытный агент с безупречным послужным списком. Если я начну давить на него без веских оснований, это вызовет вопросы у моего собственного руководства.

– Прошу вас сделать всё возможное. Учтите, что российские дипломаты уже работают, а утром о происшествии узнает император Всероссийский. Он лично знаком с графом Серебровым, и будьте уверены, ему не понравится происходящее.

– Не надо угроз, полковник, прошу вас… Мне всё это нравится не больше, чем вам. Сделаю, что смогу, – поморщившись, ответил Герхард.

– Спасибо, – ответил Воронцов, и австриец отключился.

Юрий Михайлович поднялся из-за стола и подошёл к окну. За стеклом занимался серый петербургский рассвет. Он взял телефон и набрал зашифрованный номер.

– Слушаю, – раздался голос после второго гудка.

– Говорит полковник Воронцов. Код доступа «Герда».

– Код доступа принят. Слушаю вас, полковник.

– Активируйте европейскую сеть. Мне нужна полная информация об агенте Клаусе Вебере из АУГР. Послужной список, связи, финансы, личная жизнь. Особое внимание обратите на возможные контакты с Чёрной кастой.

– Принято. Задание срочное?

– Да. У вас есть время до конца суток по итальянскому часовому поясу.

– Принято, – повторил голос.

Воронцов убрал телефон и задумчиво посмотрел в окно.

Вебер действительно действовал подозрительно. Уж слишком вовремя он оказался на месте, слишком уверенно предъявил обвинение, слишком настойчиво давил на Сереброва. Если он связан с кастой, это объясняло бы многое.

Что ж, если Вебер – крот, СБИ это выяснит. И тогда разговор с австрийцами пойдёт совсем по-другому.

Италия, город Милан

Шмидт поднял жезл и начал формировать заклинание. Змеиная голова на навершии засветилась красным. Пластина с жидкостью отозвалась – фиолетовое свечение стало ярче, по серебру побежали руны.

Я стоял спокойно, разведя руки в стороны. Барьер Пустоты обволакивал мою ауру незримой плёнкой. Магия Шмидта касалась её – и соскальзывала, не находя за что зацепиться.

Эксперт хмурился. Он провёл жезлом вдоль моего тела, заново сформировал заклинание, потом ещё раз. Капли пота выступили у него на лбу.

– Ну, герр Шмидт? – поторопил Вебер.

– Ничего. Я… не могу ничего найти, – с досадой произнёс побледневший Гюнтер.

– Проверьте ещё раз, – потребовал Клаус.

Окончательно сконфуженный, Шмидт сменил пластину на другую и попробовал снова. Результат не изменился.

– Прошу прощения, Клаус, но я вынужден констатировать: мои артефакты не обнаружили у графа Сереброва никаких признаков тёмного духа, – промямлил он.

Я сел обратно в кресло, посмотрел на Вебера и произнес:

– Видимо, Екатерина права. Нам нужен более опытный эксперт.

– Независимый, из другой страны. Скажем, из Франции, – подхватила Катя.

– Из Франции? У графа Сереброва во Франции есть друзья и партнёры. Это не будет объективно, – Вебер скривился.

– Тогда из Германии. Насколько мне известно, у графа нет никаких связей в Германии, – спокойно предложила Екатерина.

Вебер открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл аргументов. В Германии у меня действительно не было ни друзей, ни партнёров, за исключением пары человек, с которыми я познакомился на симпозиуме. Ну, и ещё у меня наметился контракт с фирмой «Мондшиммер», но это пока лишь предварительно.

– Хорошо. Пусть будет немецкий эксперт. Я запрошу… – начал Клаус.

– Не стоит. Я сама свяжусь с кем нужно, – Катя достала телефон.

Она отошла в угол комнаты и набрала номер. Разговор был коротким – буквально несколько фраз, произнесённых вполголоса. Я не слышал слов, но предполагал. А ещё прекрасно видел, как Вебер скрипит зубами.

Через минуту у него самого зазвонил телефон. Клаус взглянул на экран и изменился в лице. Он отошёл к окну и ответил на звонок.

– Да, герр Ланге… Да… Но позвольте… – он осёкся, слушая ответ. – Как прикажете.

Агент убрал телефон и посмотрел на меня с откровенной неприязнью.

– Скоро прибудет независимый эксперт из Германии. Руководство одобрило, – пробурчал он.

Катя вернулась ко мне с непроницаемым выражением лица. Но в уголках её губ пряталась едва заметная улыбка. И я понял, что наш план работает.

Ждать пришлось недолго. Часа через полтора вошёл высокий, широкоплечий мужчина. Он был одет в строгий тёмно-серый костюм, хотя ему больше подошёл бы военный мундир – военная выправка была заметна с первого взгляда.

Я не сразу узнал этого человека, потому что в прошлый раз видел его измождённым. Но затем вспомнил.

Клеменс Мюллер! Тот самый немецкий боевой маг, которому я вернул дар в Женеве. Тогда его энергетические каналы были намертво закупорены, и он считал, что магия ушла навсегда. Но я сумел ему помочь, и Мюллер поклялся, что вернёт мне долг.

Похоже, час настал.

– Добрый день, господа. Меня зовут Клеменс Мюллер, я боевой маг германского трона в отставке и магистр призыва, эксперт по тёмным сущностям. Моё имя должно быть в реестре австрийского бюро, – произнёс Мюллер на безупречном английском.

Шмидт, увидев его, заметно напрягся.

– Клеменс? Ты?

– Здравствуй, Гюнтер. Давно не виделись, – Мюллер скупо кивнул.

– Вы знакомы? – нахмурился Вебер.

– Учились вместе, – коротко ответил Шмидт.

Клеменс тем временем обвёл взглядом присутствующих. Его глаза на мгновение задержались на мне, но он тут же отвёл взгляд и сделал вид, что видит меня впервые.

– Ну что, господа, давайте восстановим справедливость! – произнёс он, потирая руки.

– Что вы предлагаете? – спросил Клаус.

– Для начала – отправиться в морг. Я хочу провести экспертизу непосредственно рядом с телом жертвы. Так будет точнее. Нужно сравнить ауру подозреваемого с остаточными следами на трупе.

– Это излишне. Герр Шмидт уже провёл… – возразил Клаус.

– Герр Шмидт не нашёл тёмного духа и при этом не смог доказать его наличие или отсутствие. А я смогу. Вы же хотите докопаться до правды, агент Вебер?

Тот поджал губы и буркнул:

– Хорошо. Едем в морг.

Нас вывели из гостиницы под конвоем – четверо агентов плюс сам Вебер, Шмидт с чемоданчиком и Мюллер, шагавший впереди. Катя шла рядом со мной. У выхода нас уже ждали машины – несколько чёрных фургонов без опознавательных знаков.

Гвардейцы Шрама выстроились у входа. Богдан вопросительно взглянул на меня, и я едва заметно кивнул: всё под контролем.

Они поехали следом.

Мы добрались до центрального госпиталя Милана и спустились в морг. Он оказался таким же, как и везде – холодное помещение с кафельными стенами и рядом металлических столов.

Тело Хаммерстайна лежало на одном из них, накрытое белой простынёй.

– Приступим, – Мюллер встал рядом с телом и хрустнул пальцами.

Он глубоко вздохнул и сосредоточился, после чего начал создавать заклинание. На полу перед ним появился мерцающий серебристый круг, который вскоре поплыл вертикально вверх, оставляя за собой след и формируя магический барьер в форме цилиндра.

– Я призову специального духа-свидетеля. Это сущность, которая не может лгать. Она прекрасно видит магические следы, даже те, которые не видят маги, в том числе связи между живыми и мёртвыми. Если граф Серебров действительно наслал проклятие на барона – дух это подтвердит. Если нет – опровергнет, – пояснил Клеменс.

– Да, это… надёжный способ, – пробормотал Шмидт.

– Без фокусов, Мюллер, – предупредил Вебер.

– Какие уж тут фокусы? – ответил тот.

Клеменс продолжил создавать заклинание. Воздух в комнате сгустился, температура упала, хотя в морге и без того было холодно.

В центре цилиндра начало формироваться облачко серого тумана. Оно уплотнялось, приобретало очертания – неясный силуэт, похожий на человеческую фигуру, сотканную из дыма.

– Именем Крови и Слова, я призываю тебя. Явись и свидетельствуй! – приказал Мюллер.

Силуэт замерцал и приобрёл форму человека с горящими белым светом глазами. У него не было конечностей, и он не касался пола, паря в нескольких сантиметрах над ним.

– Смотри. Видишь ли ты связь между этим мёртвым и вот этим живым? – спросил Клеменс, указав на труп Хаммерстайна и потом на меня.

Дух повернул голову, и я ощутил, как его взгляд скользнул по моей ауре. Холодный, внимательный – он как будто просвечивал меня насквозь.

Затем дух повернулся к телу Хаммерстайна и несколько секунд молчал.

– Связи нет, – произнёс дух.

Его голос звучал странно. Дребезжал, как стекло, и в нём не было ни единой эмоции.

– Что? – Вебер шагнул вперёд.

– Между этим живым и этим мёртвым нет никакой связи, – повторил дух.

– Отчего он умер? – Клаус ткнул пальцем в накрытое простынёй тело.

– Смерть наступила от внешнего проклятия, но источником был не этот человек, – дух снова посмотрел на меня.

Вебер глубоко вздохнул и, помедлив, задал новый вопрос:

– Хорошо… Тогда скажи, есть ли у графа Сереброва свой дух? Тёмная сущность, которую он скрывает?

Белые глаза вспыхнули ярче. Дух смотрел на меня долго – дольше, чем в первый раз. Я чувствовал, как его взгляд скользит по моей ауре, пытаясь проникнуть глубже.

А потом дух замер. Его силуэт задрожал, пошёл рябью.

– Отвечай! – потребовал Клаус.

Дух прищурил белые глаза и его голос раздался снова.

Глава 3

Италия, город Милан, морг центральной больницы

Дух молчал. Его белые глаза становились то меньше, то больше, силуэт подрагивал, но он не произносил ни слова.

– Отвечай! Есть у графа тёмный дух или нет? – потребовал Вебер.

– Я… не вижу. Этот человек скрыт от моего взора.

Клаус резко повернулся ко мне.

– Вот! Это и есть доказательство! Граф скрывает духа за блоком!

– Это доказательство лишь того, что я сильный маг, умеющий ставить качественный блок, – спокойно возразил я.

– Но если…

– Если бы у меня имелся привязанный дух, связь между нами была бы очевидна. Любой эксперт это подтвердит, – перебил я и взглянул на Клеменса.

Мюллер с бесстрастным видом кивнул и сказал:

– Верно. Связь между призывателем и постоянно призванным существом, будь то дух или кто-либо ещё, невозможно скрыть. Это как невидимая нить, которая тянется от ауры хозяина к сущности. Даже если сам дух спрятан, связь остаётся.

– И правда, это всё так, – пробормотал Шмидт, который скромно стоял в уголке.

Вебер сжал челюсти и явно пытался придумать какой-нибудь аргумент, но не мог.

Екатерина шагнула вперёд, громко стукнув каблуком о кафельный пол.

– Агент Вебер, мы провели две экспертизы. Обе показали, что у графа нет тёмного духа. Причин для обвинения больше нет. Я требую немедленно снять с него все подозрения и освободить, – с нажимом сказала она.

– Расследование ещё не закончено, – процедил Клаус.

Я посмотрел ему прямо в глаза и эхом произнёс:

– Расследование? Вы арестовали меня на основании анонимного доноса. Ваш эксперт не нашёл никаких доказательств. Независимый эксперт тоже не нашёл. Вы исчерпали свои возможности, агент. Если вы продолжите давить на невиновного дворянина, я обещаю вам большие проблемы.

– Граф совершенно прав, – подхватила Екатерина ледяным тоном. – Дипломатический скандал уже почти разразился. Посольство Российской империи направило ноту итальянскому МИДу. Император Всероссийский в курсе дела и, поверьте, готов вмешаться лично. Вы этого хотите?

Вебер побледнел. Он перевёл взгляд с меня на Катю, потом на Мюллера, потом на Шмидта. Тот лишь беспомощно развёл руками.

– Я… – начал Клаус и осёкся.

– Снимайте обвинения, агент, или готовьтесь объяснять своему руководству, почему австрийская разведка спровоцировала международный конфликт, – сказал я, скрестив руки на груди.

Повисла пауза. Вебер смотрел на меня со злобой, но возразить было нечего.

– Хорошо, – выдавил он. – Обвинения будут сняты. Вы свободны, граф Серебров.

– Подпишите бумаги, потому что одного вашего слова явно недостаточно, – Катя отточенным деловым движением вытащила из своего портфеля документы и вручила их Клаусу.

Он вздохнул и достал из кармана ручку.

Австрия, город Вена, штаб-квартира Австрийского управления госбезопасности и разведки

Герхард Ланге сидел за рабочим столом, массируя виски. День выдался длинным, а ночь обещала быть ещё длиннее. На экране перед ним снова возникло лицо полковника Воронцова – он выглядел как человек, который только что вышел победителем из сложной игры.

– Снова здравствуйте, Герхард. Надеюсь, вы уже в курсе последних новостей из Милана.

– В курсе. Обвинения с графа Сереброва сняты. Две экспертизы не нашли никаких доказательств. Вебер мне доложил.

– Да, ваш агент ошибся.

– Мой агент действовал на основании имеющейся информации! – Ланге чуть повысил голос. – Запись с артефакта из Петербурга подлинная. Сигнатура неизвестной сущности зафиксирована. Вебер не мог это проигнорировать.

– Мог и должен был, если эта запись – анонимный вброс. Вероятно, сделанный Чёрной кастой. Даже если представить, что темная сущность была, где доказательства того, что именно Серебров является ее хозяином? И почему вы решили, что можете арестовывать подданного Российской империи за то, что произошло на территории нашего государства? – отрезал Воронцов.

– То, что это была Чёрная каста, нужно ещё доказать,– буркнул австриец, понимая что не прав по всем статьям, но признаваться в этом спецслужбе другой страны нельзя.

– Посудите сами, Герхард. Кому было выгодно одновременно убить Хаммерстайна и подставить Сереброва? И почему ваш агент так удачно получил улики именно перед этим и так вцепился в это дело?

– Вы опять намекаете, что Вебер связан с кастой? – вздохнул Ленге.

– Я ни на что не намекаю. Я говорю прямо: ситуация мне очень не нравится, и я намерен разобраться в ней до конца.

– Юрий Михайлович… Клаус Вебер служит в управлении тринадцать лет, у него безупречный послужной список. Он раскрыл шесть ячеек магических террористов, лично участвовал в ликвидации трёх тёмных магов. Я не позволю бросать тень на моего офицера без веских оснований!

– То есть вы можете по надуманным обвинениям арестовывать целителя с мировым именем, а мне нельзя бросать тень на ваших агентов? Ну да ладно, я не обвиняю вашего агента, – спокойно ответил Воронцов и, помедлив, добавил: – Пока. Но согласитесь: либо ваш агент допустил серьёзную ошибку, либо кто-то умело его использовал. В обоих случаях это повод для тщательной проверки.

Герхард откинулся на спинку кресла и устало вздохнул. Крыть было нечем. Ситуация действительно выглядела скверно: австрийская разведка только что арестовала невиновного иностранного аристократа, а через несколько часов была вынуждена отпустить его. Репутационный ущерб уже нанесён.

– Что вы хотите, полковник? – спросил австриец.

– От вас – ничего. Но я продолжу собственное расследование и буду благодарен за содействие. Если Вебер чист – ему нечего бояться.

– Он чист, – твёрдо произнёс Ланге.

– Тем лучше для всех нас. До свидания, Герхард.

Экран погас. Замдиректора АУГР грязно выругался на родном языке и захлопнул ноутбук. Ох уж эти русские…

В то же время в Петербурге полковник Воронцов задумчиво потёр подбородок. Его люди действительно ничего не нашли на Вебера. Послужной список безупречен, финансы в порядке, контакты – стандартные для офицера его уровня. Ни одной зацепки.

И всё же Юрию Михайловичу происходящее категорически не нравилось. Слишком гладко всё складывалось для касты – и слишком неудобно для Сереброва.

А значит, расследование только начинается.

Италия, город Милан, съёмная квартира в районе Порта Романа

В окнах двухкомнатной квартиры на четвёртом этаже старого дома горел тусклый свет. Обстановка внутри была аскетичной – минимум мебели, никаких личных вещей, ни одной фотографии на стенах. Жильё, которое снимают на неделю и бросают, не оглядываясь.

Клаус Вебер сидел за шатким столом, вертя в пальцах пустой стакан. Настроение было паршивым. Операция, которую он так тщательно готовил, провалилась. Серебров вышел сухим из воды, Ланге устроил ему выволочку по телефону, а русские дипломаты продолжали накручивать итальянцев. Завтра в газетах появятся статьи, и руководство потребует объяснений.

В дверь постучали – три коротких удара, два длинных. Условный сигнал.

Вебер дотронулся до артефактного браслета на левом запястье. Защитное заклинание снялось с двери, и через секунду она открылась. На пороге появился худой и бледный мужчина, который чем-то напомнил Клаусу духа, которого призывал в морге герр Мюллер.

Это был тот самый человек, который представлялся барону Хаммерстайну как «Оскар». По-настоящему его звали Арнольд Рейнхардт. Один из лидеров австрийской ячейки Чёрной касты.

– Доброй ночи, Клаус. Ты выглядишь усталым, – Арнольд опустился на стул напротив.

– Серебров на свободе, – буркнул Вебер.

– Я в курсе.

– И ты так спокоен?

– Главы Касты довольны, Клаус. Ты не справился с основной задачей, но результат всё равно достигнут, – улыбнулся Арнольд.

Вебер отставил пустой стакан и посмотрел в мертвенно-бледные глаза собеседника.

– Какой результат?

– Мы снова показали, что можем достать кого угодно, – спокойно ответил Рейнхардт.

– Кого угодно… Кроме Сереброва, видимо. Я знаю, что вы уже несколько раз пытались его убить. Может, стоит признать, что этот русский вам не по зубам?

– Кто сказал, что мы хотим его убить? – Арнольд чуть склонил голову набок.

– А чего же вы добиваетесь?

– Серебров играет нам на руку. Каждый раз, когда он ускользает, после этого вокруг остаётся хаос. А хаос – это то, что нам нужно, – оскалился Рейнхардт.

– Значит, вы используете его как инструмент? – хмыкнул Клаус.

– Можно сказать и так. Хотя сам он об этом, конечно, не догадывается… Но мы отвлеклись. Я пришёл, чтобы передать тебе дальнейшие инструкции, – Арнольд откинулся на спинку стула.

– Ну, так передай.

– Ты должен продолжить работать на нас. Следующая цель…

– Это ты, – перебил его Вебер.

– Что? – Рейнхардт напрягся.

Клаус вскинул руку и выпустил заранее подготовленное и тщательно скрытое заклятие. С его ладони сорвался фиолетовый клинок энергии. Он ударил Арнольда прямо в лицо, и тот рухнул на пол вместе со стулом.

Агент Вебер наклонился через стол, посмотрел на то, что осталось от головы Арнольда и поморщился.

Затем он достал телефон и набрал номер.

– Да? – раздался в трубке сухой голос.

– Я всё сделал. Рейнхардт никому и ничего не скажет.

– Хорошо. Он начал задавать слишком много вопросов. Ты всё сделал чисто?

– Чисто. Следов не останется, – ответил Вебер, открывая на полную газовые вентили на плите.

– Отлично. Твоя работа в Милане окончена. Возвращайся в Вену и жди дальнейших указаний.

– Да, господин… Служу Чёрной касте, – Клаус склонил голову, хотя собеседник не мог этого видеть.

Италия, город Милан

Войдя в номер, рядом с которым уже не было никаких агентов, я с наслаждением скинул обувь и рухнул в кресло.

– Спасибо, Екатерина. Ты была великолепна, – сказал я, глядя на вошедшую следом Катю.

– Это моя работа, ваше сиятельство. Хотя, признаюсь, Вебера я чуть не прибила пару раз, – она хитро усмехнулась.

– Я бы посмотрел на это.

– Может быть, в другой раз. Ну, раз мы здесь закончили… Мне нужно возвращаться в Петербург.

– Ещё раз спасибо, – сказал я.

Катя задержала на мне взгляд, молча кивнула и вышла.

Я принял холодный душ, смывая с себя напряжение последних суток, после чего принялся за звонки. Первым делом позвонил родным и успокоил Татьяну со Светой. Лучше это сделать сразу. Кто его знает на что способны две нервные беременные женщины? Затем набрал номер князя Баума.

– Юрий Дмитриевич, наконец-то! Мне доложили, что обвинения сняты. Это правда? – голос Мирона Сергеевича звучал взволнованно.

– Правда, ваша светлость. Я на свободе.

– Превосходно! Я уже вернулся в Петербург и был готов лично идти к императору с прошением. Все бумаги подготовил, связи подключил… Хорошо, что это не понадобилось, но вы бы знали, каких трудов стоило удержать вашего отца в Новосибирске. Он рвался в Милан с отрядом гвардии, – коротко рассмеялся Баум.

Я усмехнулся, представив эту картину. Дмитрий во главе гвардейцев, штурмующих итальянскую тюрьму. С другой стороны – приятно, что он готов пойти ради меня на крайние меры.

– Спасибо вам, Мирон Сергеевич.

– Не стоит благодарности. Вы мой партнёр и друг. Кстати, о партнёрстве – у нас тут нарисовались кое-какие трудности с уральским заводом. Ничего серьёзного, но я займусь этим лично. Не отвлекайтесь, занимайтесь своими делами в Милане.

– Что за трудности?

– Бюрократия… Я разберусь, Юрий Дмитриевич. Не впервой. А вам нужно как следует отдохнуть, договорились?

– Вы правы, ваша светлость. Я просто с ног валюсь, – признал я.

– Вот и отдыхайте. До связи, – князь сбросил звонок.

Что ж, если князь говорит, что разберётся – значит, разберётся.

Затем я позвонил маркизу де Мариньи. Персиваль выслушал мои слова благодарности, выразил радость от снятия с меня всех обвинений, а затем тихо добавил:

– Николь места себе не находила, граф. Боюсь, вам придётся лично её успокоить при встрече.

– Обязательно. Передайте ей, что со мной всё в порядке, и я скоро навещу Париж, – улыбнулся я.

Потом состоялись короткие разговоры с профессором Вандерли, герцогом Каттанео и ещё несколькими людьми, которые так или иначе помогли мне в этой истории. Я никого не забыл.

Когда я закончил со звонками, в дверь номера постучали. Я разрешил войти, и показался Богдан:

– Господин, вас хочет видеть герр Мюллер.

– Конечно, пусть войдёт, – кивнул я.

Клеменс вошёл и коротко поклонился.