Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ермоленков

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 14

Африка, Конго

Красный туман полз к форту со всех сторон.

Он двигался не как обычный дым, а будто живое существо. Обтекал камни, просачивался в трещины, поднимался по стенам тонкими щупальцами. Там, где он касался травы, она чернела и превращалась в прах.

Иван стоял на стене и чувствовал, как по спине течёт ледяной пот, несмотря на жару.

– Маски! – приказал Матвей.

Гвардейцы натянули артефактные респираторы, активировали защитные амулеты. Местные солдаты сделали то же самое, но при этом излишне торопились. Один уронил респиратор в грязь, наклонился за ним, и в этот момент щупальца тумана настигли его. Солдат закашлялся и рухнул на колени.

Иван бросился к нему. Схватил солдата, оттащил вглубь двора и буквально ударил очищающим заклинанием по лёгким. Солдат закашлялся, сгибаясь пополам от боли, но потом задышал.

– Жить будешь, – буркнул Иван.

Солдат что-то ответил, но Курбатов не расслышал. Потому что за стеной одновременно открыли огонь все три БМП, а следом гвардейцы ударили со стен из гранатомётов. Матвей и другие боевые маги тоже ввязались в бой.

Похоже, мятежники пошли в атаку.

Иван побежал обратно на стену и увидел, как из тумана выныривают тёмные фигуры, окружённые неровными защитными коконами. За ними шли шаманы, которые регулярно полосовали себя ножами по груди и рукам. Кровь, вытекая из ран, не лилась на землю – она сплеталась в магические символы и вспыхивала.

По форту ударили багровые стрелы. Защитный купол, активированный заранее, затрещал и замерцал. Генераторы щитов загудели от перегрузки, потому что заклинаний становилось с каждой секундой всё больше.

Первую атаку удалось отбить, хотя пришлось потратить немало боеприпасов. Но мятежники, зализав раны, в полдень снова напали. К тому времени стало чудовищно жарко, и Иван подозревал, что дело не только в погоде. В воздухе ощущалась магия – похоже, шаманы врагов провели ритуал, который значительно повысил температуру в форте.

Одну из БМП подбили, у остальных к концу боя полностью закончился боекомплект. Машины превратились в бесполезные груды металла.

Когда мятежники атаковали в третий раз, им удалось уничтожить купол. Гвардейцы быстро восстановили его, но шаманы успели забросать форт тучей своих багровых стрел, а часть врагов сумела ворваться внутрь. После яростного ближнего боя во дворе осталось множество раненых.

Иван вытаскивал пули, исцелял раны, накладывал плетения и понимал, что его силы на исходе. А противник, судя по всему, собирался перед закатом ударить ещё раз.

Солнце опускалось медленно, будто специально издевалось над защитниками форта. Где-то в джунглях непрерывно били барабаны.

Боеприпасы заканчивались, а гвардейцы были измотаны до предела. Иван, продолжая заниматься ранеными, мысленно попрощался с Алисой, Юрием и всеми, кого он любит.

И тут из джунглей раздался новый звук. Не барабаны мятежников, а протяжный звук рогов.

С юга вышли люди союзного племени. Они были почти без брони, а их тела покрывали белые узоры. Впереди шёл старый шаман с посохом, увешанным костями. Он поднял посох, и белые узоры на телах воинов вспыхнули.

Воины ударили в землю копьями, и вперёд ринулась слепящая волна. Красный туман начал рваться в клочья, будто гнилая ткань. Мятежники дрогнули и попятились.

– Огонь!!! – заорал Иван и тоже схватил автомат.

Гвардейцы Курбатовых ударили по врагам всем, что у них оставалось. Нежданная подмога и яростный шквал свинца заставил мятежников отступить, и вскоре вокруг форта впервые за день воцарилась тишина.

Закончив исцелять раненых, Иван просто сел рядом с ними. Сил не было – ни магических, ни физических, ни моральных. Он не понимал, что держит его в сознании. Должно быть, только понимание того, что он выполнил свою задачу на отлично – никто из гвардейцев сегодня не погиб, благодаря его усилиям.

К Курбатову направился шаман союзного племени. Рядом с ним шёл переводчик из местных солдат. Шаман улыбнулся и что-то сказал.

– Он говорит, ты хорошо лечишь воинов, – перевёл солдат.

– Да. Я целитель, – кивнул Иван.

Шаман снова что-то произнёс. Переводчик замялся.

– Он говорит… ты берёшь боль рукой, но не берёшь её в сердце. Поэтому твои воины всё равно слабеют.

– И что это значит? Знаете, я слишком устал сегодня для философии, – хмыкнул Иван.

– Сейчас он покажет, – перевёл солдат.

К ним подвели раненого с дырой от пули в боку. Не смертельная, но всё же серьёзная рана. Шаман положил одну ладонь на рану, вторую – себе на живот. Иван почувствовал крайне непривычную, но завораживающую вибрацию магии. Заклинание было грубым по меркам того, чему учили Ивана в Академии, но при этом весьма эффективным.

Солдат выдохнул и расслабился. Шаман скрипнул зубами, и на его лице выступил пот, но он продолжал формировать заклинание, пока рана на боку бойца не заросла.

– Это называется «передача боли». Целитель забирает боль воина на себя и растворяет энергию раны в своей ауре, – объяснил шаман через переводчика.

Иван понял, что смотрит на африканца во все глаза. Безумие какое-то! В России такие практики считались слишком дикими… Но здесь Курбатов увидел, что такое заклинание излечивает рану куда быстрее.

Да, целитель рискует. Да, он будет пропускать через себя боль пациента. Но эффективность…

Вряд ли можно придумать что-то лучше, если надо срочно исцелить относительно лёгкую рану в бою.

Иван встал и вежливо поклонился шаману, а затем посмотрел на переводчика.

– Скажи ему, что я хочу научиться, – произнёс он.

Российская империя, город Санкт-Петербург, посольство Поднебесной империи

Я призвал Пустоту и перестал замечать реальность вокруг.

Остались только Ли Сяопин, его аура и три узла проклятия, вплетённые в неё так искусно, что любой нормальный целитель предпочёл бы сделать вид, что ничего не видел.

Честно говоря, мысль разумная. Но не для меня.

Я начал с внешнего контура, и для стабилизации применил обычное целительское заклинание. Тонкий слой маны лёг вокруг ауры посла, удерживая её от резких колебаний.

Ли чуть нахмурился, но не пошевелился. Хорошая выдержка. Не каждый человек способен сидеть так спокойно, когда ему вот-вот начнут вырезать проклятие.

Первым делом я выпустил три нити Пустоты, максимально тонкие. Здесь нельзя было просто ударить и уничтожить всё разом. Я довёл нити до нужных мест и через них окружил узлы проклятия очагами Пустоты.

И вот тут проклятие проснулось.

По ауре Ли прошла дрожь. Три узла одновременно налились тёмной энергией, и связь между ними вспыхнула багровым. Посол резко вдохнул, его пальцы впились в подлокотники кресла.

– Терпите, – сказал я.

– Терплю. Работайте, граф, – сквозь зубы процедил он.

Я замкнул барьеры Пустоты и усилил первый очаг. Затем второй и третий.

Отлично. Теперь все три главных узла проклятия изолированы.

Нужно разорвать связи между ними одновременно. Если сделать это последовательно, проклятие успеет перераспределить энергию и ударить в слабое место. Поэтому я сосредоточился и выпустил сразу несколько потоков Пустоты. Она прошла по связям, и обратила нити проклятия в ничто.

Посол выгнулся в кресле и хрипло выдохнул. Из носа у него пошла кровь. Я тут же наложил стабилизирующее заклинание и удержал его сердечный ритм.

После разрыва связей узлы стали независимыми. Но каждый из них всё ещё оставался опасен.

Особенно родовой. Он выглядел маленьким, почти безобидным, но именно в нём хранилась инструкция: после смерти носителя перейти дальше.

Я начал с него.

Пустота сомкнулась вокруг узла передачи.

Тот сопротивлялся неожиданно яростно. Энергия проклятия ударила так, будто внутри Ли находилась мощная магическая бомба. Если бы не Пустота, то оно точно разорвало бы его ауру изнутри.

Я сжал очаг и обратил узел в ничто. Он исчез, будто его и не было.

Сразу проверил родовую структуру. Повреждений нет.

– Передача уничтожена. Ваш сын больше не унаследует проклятие, – произнёс я.

Ли открыл глаза. Он посмотрел на меня так, будто не до конца понял услышанное.

– Граф… Вы уверены?

– Да. Но с вас проклятие ещё не снято, – добавил я.

Ли, всё ещё ошарашенный, кивнул и снова закрыл глаза.

Психический узел я уничтожил вторым. Здесь пришлось действовать осторожнее. Если бы я задел лишнее, Ли мог бы навсегда остаться овощем. Не лучший вариант для посла.

Я осторожно отделил от узла здоровые нити психического контура целительской энергией, создал вокруг них стабилизирующую сеть и только после этого впустил Пустоту.

Ли застонал. Я слабо понимал, что он может сейчас чувствовать – это не боль в привычном понимании. Скорее, призрак боли, психический удар, который сложно описать словами.

Оставался последний узел, рядом с сердечным центром. Самый опасный. Он питал проклятие жизненной силой посла и мог в последний момент рвануть так, что сердце просто не выдержит.

Я укрепил сердечный центр, поставил дополнительный барьер вокруг сосудов и потянулся к узлу.

Не ожидал, что тот ударит первым.

В груди Ли что-то глухо хрустнуло – не физически, а на уровне ауры. Посол побледнел, а я едва успел удержать ритм его сердца.

– Упрямая дрянь, – процедил я.

Сердечный узел вспыхнул багровым, попытался втянуть в себя жизненные силы посла, но мой барьер не дал. Я довёл давление до предела и уничтожил последнюю часть проклятия.

Всё!

Я ещё несколько минут сидел неподвижно, проверяя ауру слой за слоем. Сердечный центр повреждён, но стабилен. Психический контур истощён, но цел. Родовая структура чистая.

Проклятия больше нет.

Я откинулся в кресле и выдохнул:

– Готово.

Ли Сяопин молчал. Потом медленно поднял ладонь к лицу, вытер кровь под носом и посмотрел на пальцы.

– Я не слышу его, – тихо произнёс он.

– Кого?

– Шёпот. Он звучал всегда, даже когда я спал. Особенно, когда спал.

Он закрыл глаза, и несколько секунд просто дышал. Потом поднялся и широко расставил руки, вдохнув полной грудью. А затем повернулся ко мне и низко поклонился. Куда ниже, чем положено человеку его статуса при общении с иностранным графом.

– Юрий Дмитриевич, вы спасли меня и моего сына. И всех, кто родится после него.

– Я лишь сделал свою работу, – ответил я.

– Нет! Не надо уменьшать значение того, что вы сделали. Это проклятие мучило мой род несколько поколений. Мой отец умер безумцем. Мой дед стал убийцей. Я ждал того же конца и боялся не смерти, а того, что передам эту мерзость сыну. Мой род всегда будет помнить ваше имя, Юрий, – произнёс Ли.

Признаться, я даже немного смутился. Не люблю долгих благодарностей. Особенно когда человек говорит так искренне и торжественно.

– Рад, что смог помочь, ваше превосходительство, – скромно ответил я.

Ли подошёл к стене, открыл небольшой шкафчик и достал из него лакированную шкатулку. Внутри лежали нефритовые чётки. Тёмно-зелёные бусины слегка светились изнутри, а между ними тянулась тонкая золотая нить.

– Примите это, граф, – он с поклоном протянул шкатулку мне.

– Что это?

– Семейный артефакт. Чётки определяют яд в еде и напитках, а затем очищают их. Они способны уничтожить почти любую природную или алхимическую отраву.

Я взял шкатулку. Не надо быть специалистом, чтобы понять – артефакт был очень силён.

– Это самое малое, чем я могу вас отблагодарить, – ответил Ли.

Спорить я не стал. Отказ мог бы оскорбить посла.

– Благодарю, ваше превосходительство.

– Если вы когда-нибудь окажетесь в Китае, мой дом будет открыт для вас, как для друга моей семьи.

– Это большая честь, – ответил я, и это правда было так.

Ли позвал охрану и Чэня Баолиня. Старый целитель вошёл первым, увидел посла, провёл диагностику и побледнел.

– Великое Небо… – прошептал он. – Проклятия нет! Как… Граф, как вы это сделали⁈

Я лишь улыбнулся.

– Родовые секреты, мастер Чэнь. Рад, что смог помочь, а теперь позвольте откланяться. Меня ждут дела.

Ли Сяопин вызвал для меня машину, и уже скоро я ехал по улицам Петербурга, перебирая в руках подаренные чётки.

Если они могут определять любой яд, то могут оказаться полезны не только для меня лично. Если перенести их свойства на производственные артефакты, это поможет добиться идеальной чистоты эликсиров, что значительно увеличит их эффективность.

Идея казалась мне всё более привлекательной, поэтому я попросил водителя изменить пункт назначения и поехал в мастерскую артефактора Громова. Если кто и сможет разобраться в уникальном китайском зачаровании, так это он.

Савелий Игнатьевич с радостью принял чётки и пообещал, что всё сделает. Ну а я с чувством выполненного долга отправился в свой особняк и лёг спать.

Завтра будет новый день, а пока – можно немного отдохнуть…

Германия, город Берлин

В Германию я отправился следующим утром. В портальном комплексе меня встретил помощник барона фон Штерна и довёз до главной клиники барона.

Здание располагалось в тихом районе Берлина и выглядело скорее как гостиница или санаторий для очень богатых людей, чем как медицинское учреждение.

Вильгельм встретил меня в мраморном холле и приветливо улыбнулся

– Граф Серебров, рад снова видеть вас!

– Взаимно, барон. Благодарю за приглашение, – я пожал ему руку.

Мы прошли в его кабинет, а через полчаса прибыл и магистр Дюваль, которому я заранее сообщил о встрече.

– Месье Дюваль, рад знакомству, – произнёс барон.

– Я тоже очень рад, ваше благородие! Ваши работы по регенерации нервных контуров произвели на меня большое впечатление. Хотя, признаться, я читал их с огромным раздражением, – улыбнулся Фредерик.

– С раздражением? – Фон Штерн приподнял брови.

– Да. Они оказались слишком хороши! Пришлось пересмотреть несколько собственных методик.

– В таком случае я польщён! – рассмеялся Вильгельм.

Я усмехнулся. Похоже, они найдут общий язык.

Дюваль с моего позволения рассказал о нашей работе с маркизой, как мы вытаскивали её из магической комы. Фон Штерн слушал внимательно, задал тонну уточняющих вопросов, а затем показал свои наработки.

Признаться, впечатляло.

Его школа реабилитации оказалась не такой эффектной, как ауральная хирургия, зато невероятно глубокой. Фон Штерн умел работать с последствиями травм так, как большинство целителей даже не пытались. Не просто восстановить, а заново научить тело и ауру действовать вместе.

– Вы используете многоступенчатую стимуляцию? – спросил Дюваль.

– Да. Сначала мышечный отклик, затем нервный, потом ауральный. Если начинать с ауры, пациент быстрее показывает результат, но выше риск отката, – кивнул Вильгельм.

– Интересно. Во Франции обычно делают наоборот.

– Я знаю. Поэтому ваши пациенты потом приезжают к нам, – спокойно ответил фон Штерн.

Через пару часов они уже обсуждали обмен специалистами.

– Я готов направить в вашу клинику двух моих учеников. При условии, что ваши люди смогут приехать ко мне в Париж, – предложил Дюваль.

– С радостью, магистр! – ответил барон, и они пожали руки.

Когда Фредерик ушёл, чтобы поговорить с кем-то из ассистентов фон Штерна, барон повернулся ко мне.

– Благодарю вас, граф. Магистр Дюваль – блестящий специалист, и я рад, что мы с ним договорились о сотрудничестве.

– Пожалуйста, ваше благородие. Уверен, вместе вы добьетесь впечатляющих результатов.

– Для вас у меня тоже есть предложение. Я готов поделиться частью моих техник реабилитации, чтобы ваши специалисты могли работать на принципиально новом уровне.

– Звучит интересно. А взамен? – спросил я.

– Взамен я хочу открыть реабилитационный центр в Российской империи. Под моим именем, но совместно с вами, – ответил фон Штерн.

Предложение весьма серьёзное. Немецкий центр реабилитации в России, да ещё в связке с моими клиниками и эликсирами… Очень перспективно и в финансовом плане, и в плане пользы обществу.

– Идея мне нравится. Но такие вопросы нужно согласовывать. Вы иностранец, и если хотите открыть клинику под своим именем – у спецслужб могут возникнуть вопросы, – произнёс я.

– Понимаю, – кивнул Вильгельм. – На всякий случай – я не собираюсь вести против вашей страны какую-либо игру. Мне это не нужно. Я целитель и хочу лишь помогать людям.

– Не сомневаюсь, барон. Но вопросы всё равно возникнут, поэтому перед тем, как согласиться на открытие центра, позвольте мне разобраться.

– Конечно, ваше сиятельство, – ответил фон Штерн.

В тот же вечер, будучи в гостинице, я позвонил князю Бархатову. Он сбросил звонок, а затем перезвонил сам, по видеосвязи.

– Рад видеть, Михаил Андреевич, – сказал я, приняв вызов.

– Взаимно, Юра. Захотелось поговорить, видя твоё лицо, – ответил князь.

Сейчас он вёл себя гораздо менее формально, чем на том закрытом вечере в Мраморном дворце. Да и судя по шёлковой пижаме, Бархатов уже готовился ко сну, когда я позвонил.

– Честно говоря, я и сам собирался тебе позвонить. Как я понял, ты предложил Ли Сяопину свои услуги? Чем всё закончилось? – спросил Михаил Андреевич.

– А вы не в курсе?

– Иначе не стал бы спрашивать. Мне известно, что посол страдал от некоего проклятия… Не знаю деталей, но ты, видимо, знаешь больше меня, – произнёс Бархатов.

– Так и есть, ваша светлость. Но вы же понимаете, что я не могу раскрывать врачебную тайну.

– Само собой. Просто, как бы это сказать… Ты появился в подозрительно нужное время в нужном месте, – князь слегка прищурился.

– Совпадения случаются, – пожал плечами я.

Если Бархатов ещё не знает, что я сотрудничаю с СБИ, то и не обязательно ему об этом знать. А если знает, но хочет, чтобы я сказал ему сам – этого тем более не будет.

– Да, порой случаются и не такие… Что в итоге, ты смог его вылечить?

– Если без деталей, то да, – кивнул я.

– Что ж, рад слышать. Твоё мастерство растёт. Должен признать, имя графа Сереброва всё чаще звучит среди магистров Гильдии.

– Правда? И что обо мне говорят?

– Ты хранишь свои тайны, я храню свои, – князь слегка улыбнулся. – Так чем могу помочь?

Я кратко рассказал ему о желании фон Штерна открыть реабилитационную клинику в Петербурге. Бархатов выслушал и задумчиво потеребил кончик носа.

– В целом, я только за. Мы знакомы с Вильгельмом лично уже много лет, и я знаю, что он высочайший профессионал и благородный человек. Но, видишь ли, Его императорское Величество крайне щепетильно относится к открытию иностранных предприятий на территории нашей страны. Тем более таких, которые будут заниматься лечением.

– Понимаю, это вопрос серьёзный. К кому мне стоит обратиться? – спросил я.

Михаил Андреевич усмехнулся:

– Я бы сказал, что лично к императору, но…

– Так и сделаю, – прервал я.

Седые брови патриарха взлетели вверх.

– Ты серьёзно? Собираешься добиться встречи с государем из-за такой мелочи?

– Не сказал бы, что это мелочь. К тому же нам с Его Величеством не помешает обсудить перспективы стратегических эликсиров. Спасибо за совет, ваша светлость. Спокойной ночи.

– Кхм. Спокойной, Юрий, – слегка ошарашенно ответил Бархатов.

Я сбросил звонок, тут же связался с Альбертом и велел отправить прошение на аудиенцию с императором.

Ответ пришёл на удивление быстро, уже на следующий день.

«Его императорское Величество готов принять графа Сереброва после Нового года. Точная дата будет сообщена дополнительно».

Что ж, неплохо. Новый год уже и правда скоро, можно подождать. Тем более, торопиться некуда. Напротив, можно подвести итоги прошедшего года и убедиться, что я и мой род двигаемся в верном направлении…

Российская империя, город Новосибирск

Князь Пушкарёв не любил поздние звонки. Почти всегда они означали проблемы.

Но проигнорировать этот звонок он не мог. Потому что с ним хотел поговорить не кто-нибудь, а сам император.

– Слушаю, Ваше Величество, – ответил Пушкарёв.

– Добрый вечер, Богдан Романович. Надеюсь, не отвлёк вас от чего-то важного?

– Ни в коем разе, Ваше Величество. Чем я могу служить? – спросил князь.

– Богдан Романович, я призываю вас на службу в столицу, – ответил император.

– Я… В столицу?

– Да.

– Позвольте узнать, в каком качестве?

– На новую должность. Мне требуется советник по вопросам развития Сибири, а вы отлично показали себя в качестве управленца. Официальный указ будет подготовлен завтра, и я решил перед этим сообщить вам лично, – ответил Романов.

Пушкарёв посмотрел на лежащие перед ним документы. Отчёты по Новосибирскому княжеству, промышленность, безопасность, магические школы, родовые конфликты. Всё то, чем он занимался годами.

– Государь, я польщён вашим доверием, но вынужден сказать прямо: я уже не молод для новой должности.

– Знаю.

– В столице достаточно людей моложе, энергичнее и, возможно, удобнее для таких назначений.

– Возможно. Но я хочу, чтобы моим советником стали именно вы, – с лёгким нажимом произнёс император.

Пушкарёв прикрыл глаза и неслышно вздохнул.

– Ваше Величество, я не отказываюсь служить. Но Новосибирское княжество сейчас не в том состоянии, чтобы оставлять его без твёрдой руки. После недавних событий баланс сил остаётся хрупким.

– Я в курсе.

– Тогда вы понимаете мои сомнения.

– Понимаю. Но это не просьба, Богдан Романович. Всё уже решено, – произнёс Пётр Алексеевич.

– Слушаюсь, – вздохнул князь. – Ваше Величество, но что будет с Новосибирским княжеством?

– А Новосибирское княжество ждут непростые времена, Богдан Романович…