Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ермоленков

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 19

Африка, Конго, где-то в джунглях

На восьмой день пути Иван в очередной раз поймал себя на мысли, что мечтает увидеть снег.

Здесь, в джунглях, снега не было. Только бесконечные заросли вокруг, тяжёлый запах прелой листвы и корни под ногами. Последние три дня постоянно шёл дождь, то усиливаясь до гремящего ливня, то слабея до назойливой мороси, но не прекращаясь. Жара при этом не спадала.

Гвардия Курбатовых шла молча. Люди устали, но никто не жаловался.

Вначале Иван ещё пытался считать, сколько километров они прошли, сколько раз останавливались и сколько осталось до цели. Потом бросил. Местность была не просто тяжёлой, здесь несчастные тысяча метров пути могли превратиться в испытание на половину дня.

Густые заросли, через которые приходилось в буквальном смысле прорубаться. Быстрые и глубокие реки, полные ядовитых змей. Одного гвардейца четыре дня назад укусила чёрная мамба – нейротоксин вызвал паралич дыхательных мышц, и Ивану пришлось потрудиться, чтобы его спасти.

Пригодились знания по ауральной хирургии – Курбатов-младший заблокировал распространение яда на уровне ауры, а затем вывел токсин.

Агрессивная природа была не единственной проблемой. Мятежники атаковали их уже трижды.

Первый раз – ночью. Враги подошли бесшумно, но нарвались на подготовленную растяжку и затем отступили под шквальным огнём. Второй раз били заклинаниями откуда-то из зарослей, пытаясь отсечь авангард. Третий раз – выпустили свой кровавый туман вчера утром, когда все уже думали, что враг отстал.

Как выяснилось, не отстал.

Связь с внешним миром пропала почти сразу после того, как отряд свернул с основного маршрута. Не работали ни рации, ни артефакты связи. Скорее всего, где-то рядом стояли глушилки мятежников, усиленные магией.

Иван прекрасно понимал, что снаружи их уже могли считать погибшими. Неделя без связи в джунглях, где враги знали каждую тропу – это почти приговор. Наверняка дома сходят с ума от переживаний. Возможно, плохие вести уже дошли до Алисы. От этой мысли становилось особенно мерзко.

Но поворачивать назад было нельзя.

Впереди находилась база мятежников. Не просто лагерь, а место, где сидели те, кто управлял остатками восстания, раздавал приказы, принимал деньги от неизвестных покровителей и гнал людей умирать.

Если уничтожить их, мятеж будет подавлен, а миссия Курбатовых в этой стране – выполнена. Иван повторял это себе каждый раз, когда ноги начинали подкашиваться.

К вечеру разведчики вернулись с хорошими новостями:

– Нашли, – коротко сказал Матвей, присев рядом с Иваном.

– Защита серьёзная?

– Так себе. Ров с кольями и несколько вышек. Есть охранные артефакты, но генераторов щитов мы не обнаружили. Людей много, среди них шаманы.

– Значит, будет весело, – усмехнулся Иван, хотя весело ему не было.

– Да уж. Ночью атакуем. Выставить дозоры и отдыхать! – приказал Матвей.

В атаку пошли за час до рассвета.

Сначала тихо, без выстрелов, сняли часовых. Потом боевые маги гвардии погасили сигнальные артефакты, а сапёры подползли к воротам и заложили заряды.

Когда раздался взрыв, лагерь мятежников сразу проснулся, и на них обрушился шквал свинца и магии. Иван почувствовал мрачное удовлетворение, когда увидел взрывы в стане врагов. Не зря, выходит, тащили два миномёта и снаряды к ним.

Гвардия Курбатовых ворвалась внутрь двумя группами, отрезая путь к складу и центральной хижине.

Иван двигался позади вместе с резервом.

Он уже давно перестал считать себя просто лекарем при отряде. За время командировки в Африку ему пришлось и стрелять, и вытаскивать раненых, и ставить щиты, и лечить на ходу. В бою ты делаешь то, что нужно.

Они почти прорвались к центру, когда из-за хижины ударило заклинание. Густая красная молния прошила воздух и врезалась в Матвея.

Тот успел поставить защиту, но заклинание оказалось сильнее. Старшего брата отбросило, и он рухнул в грязь.

Иван, не думая, бросился к нему. Твою мать…

Матвею серьёзно досталось. Грудь и бок разорвало, кровь струилась толчками.

– Я в порядке, – процедил он и тут же потерял сознание.

Мгновение спустя он пришёл в себя и зачем-то попытался встать, но тут же рухнул обратно, крича от боли.

– Лежи! – Иван прижал его к земле.

Он первым делом остановил кровь, уже понимая, что обычного лечения здесь будет мало. Матвей был дезориентирован и дёргался, мешая работать. А вокруг продолжался бой, что тоже ни хрена не помогало.

Курбатов-младший стиснул зубы. В тот раз, после штурма форта, шаман научил его этой странной технике, не совсем целительской и не совсем боевой. Забрать часть боли на себя, провести через собственное тело и удержать, чтобы раненый не умер от шока и дал себя подлатать.

Иван глубоко вздохнул и положил ладонь на грудь брата.

Боль вцепилась в тело, будто разъярённый пёс. Перед глазами вспыхнули красные пятна. Курбатов-младший едва не упал, но каким-то чудом удержался.

– Твою ж мать… – прошипел он и дрожащими руками сформировал заклинание.

Иван наложил гибридные швы, а затем принялся сращивать переломанные рёбра и заживлять изорванную плоть. При этом боль брата продолжала проходить через него, заставляя до хруста стискивать зубы.

Пули били по щиту над головой. Кто-то рядом кричал. Пахло кровью и гарью.

Иван закончил последний шов и выдохнул. Он разорвал связь, и Матвей тут же застонал – его боль вернулась к нему, но теперь была уже не такой сильной.

– Будешь жить, братишка, – выдохнул Курбатов-младший.

– Я… и не сомневался, – прохрипел Матвей.

За спиной раздался топот и боевой клич. Иван оберунлся так резко, что в шее щёлкнул сустав.

На них нёсся мятежник с деревянной маской на лице и тяжёлым мечом в руках.

«Эти грёбаные икакалака будут сниться мне в кошмарах», – успел подумать Иван.

Враг перескочил через упавшую балку и бросился прямо на Ивана. А он даже не понял, что делает, просто вскинул руку и выпустил дар. Золотая вспышка ударила в руку мятежника, и та вдруг выгнулась под неестественным углом.

Меч выпал в грязь, а сам мятежник заорал и споткнулся. Через секунду Матвей направил на него пистолет и трижды выстрелил.

Иван замер, глядя на сломанную руку убитого.

Как он это сделал? Применил свой инвертированный дар на расстоянии? Раньше он не был на это способен…

Бой довольно скоро закончился. Гвардейцы Курбатовых добрались до лидеров и без лишних сантиментов покончили с ними. После этого мятежники дрогнули и бросились врассыпную.

Иван сидел на перевёрнутом ящике у тлеющей палатки и наблюдал, как их гвардейцы деловито обыскивают остатки лагеря. Матвей лежал рядом.

– Похоже, мятежу хана, – сказал он.

Иван медленно кивнул. Да, без лидеров эта война быстро завершится. Останутся какие-то банды, отдельные отряды, но организованного мятежа больше не будет.

А значит, скоро домой.

Иван устало улыбнулся.

Эта поездка стала для него серьёзным испытанием. Но теперь он понимал, что она дала ему больше, чем год спокойной практики в клинике. Новые техники, новая сила, уверенность в себе и чувство, что он стал совсем другим человеком.

Теперь бы только выбраться из этих проклятых джунглей и сообщить всем, что они живы.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Я вернулся в машину, велел водителю пока никуда не ехать и позвонил Алексею Васильевичу.

Глава рода Курбатовых ответил не сразу. Несколько долгих гудков казались слишком уж долгими, и я поймал себя на том, что стискиваю телефон так, будто хочу сломать его.

– Приветствую, Юрий Дмитриевич. Полагаю, вы насчёт Ивана? – голос Алексея Васильевича звучал устало.

– Вы правы. Говорят, он и вся ваша гвардия пропали без вести, – раз барон не стал ходить вокруг да около, я тоже не буду.

– Да. Вестей нет уже долго. Связь оборвалась после того, как они ушли в джунгли. Последнее сообщение было о продвижении к базе мятежников.

– К базе мятежников? – переспросил я.

– Они же не просто так пропали. Гвардия отправилась выполнять важную миссию, – ответил Курбатов-старший.

Я прикрыл глаза. Всё логично. И от этого ничуть не легче.

– Алексей Васильевич, я готов помочь. Деньгами, людьми, связями. Может быть, отправить поисковые группы?

– Благодарю, граф, я это очень ценю. Но сейчас главное – не мешать тем, кто уже на месте. Они знают местность, знают задачу и знают моих сыновей.

– Похоже, вы не сомневаетесь в успехе их миссии.

– Разумеется. Я верю в своих сыновей и своих бойцов. Они вернутся с победой, – уверенно заявил Алексей Васильевич.

Я невольно улыбнулся.

Вот это правильный ответ главы рода. Без истерики, без показной бравады, без пустого самообмана. Просто уверенность человека, который знает цену своим людям.

– Я тоже не сомневаюсь. Иван слишком упрямый, чтобы умереть где-то в джунглях далеко от дома, – произнёс я.

Алексей Васильевич коротко рассмеялся:

– Передам ему ваши слова, когда он выйдет на связь.

– Обязательно передайте. И сообщите мне, когда станет что-нибудь известно.

– Конечно, Юрий. Приятно, что вы так беспокоитесь о моём сыне, – сказал Курбатов-старший.

После звонка я некоторое время смотрел сквозь окно машины на заснеженный двор клиники.

Хотелось немедленно что-то сделать. Отправить в Африку свой отряд, связаться с правительством Конго, сделать хоть что-нибудь. Но я понимал, что всё это бессмысленно.

Оставалось только ждать. Иногда это самое сложное.

Чтобы не сходить с ума от бесполезных мыслей, я всё же занялся тем, ради чего приехал на старые земли. Вернулся в клинику, поговорил с Мариной, администратором клиники, уточнил состояние дел, пообщался с лекарями и медсёстрами, проверил состояние архива и склада медикаментов.

Затем вызвал Георгия Волкова. Мы сели в ординаторской, налили чаю и принялись обсуждать дела. Мне было интересно, как продвигается развитие плантаций на землях Волковых.

– Работаем, Юрий Дмитриевич. Необходимое оборудование закупили, часть уже доставили, остальное придёт в течение месяца. Семена и стартовые культуры тоже получены. Открытое выращивание на озере начнём весной, когда температура стабилизируется и можно будет нормально развернуть плавучие секции, – подробно рассказал Георгий Максимович, показывая мне на телефоне фотографии оборудования.

– Хорошо. Значит, ждём весны.

– Для масштабного выращивания – да. Но сейчас уже зреют первые образцы наших водорослей в фотобиореакторах! – Волков показал мне фотографию с рядами прозрачных вертикальных труб, похожих на огромные колбы.

Внутри находилась зелёная масса – те самые аквакультуры, которые мы и заказывали. Судя по всему, они неплохо пошли в рост.

– Малые объёмы, чисто для проверки роста и реакции на наши различные удобрения и стимуляторы. Однако результаты уже неплохие! Если всё пойдёт по плану, к весне будем понимать, какие линии стоит масштабировать, – с улыбкой объяснил Георгий Максимович.

– Отлично. Вижу, проект вас увлёк,– заметил я.

– Ещё бы! Это оказалось очень интересно. Не говоря уж о том, сколько денег принесут эти водоросли, ведь они редкость для имперского рынка.

– Будьте уверены, вы отлично на них заработаете, – кивнул я.

Этот разговор натолкнул меня на мысли, которые и так время от времени всплывали в голове. Закончив дела в клинике, я поехал обратно в наши основные владения, но не к дому, а на плантации. А там, в свою очередь, направился в административное здание, к Николаю Ивановичу Гордееву.

С тех пор, как он стал управляющим моими плантациями, мы толком ни разу не общались. Все дела вёл Дмитрий, а я разве что пару раз встречался с Гордеевым на совещаниях. Необходимости встречаться лично и что-то долго обсуждать не было – Николай был человеком ответственным, и под его началом плантации работали почти безупречно.

Гордеев радушно принял меня в своём кабинете, налил кофе и угостил пышками, которые испекла его жена. Пышки, к слову, оказались очень вкусными.

– Как дела на плантациях? – поинтересовался я.

– Зимой, ваше сиятельство, всё спокойно. Рабочие заняты подготовкой инвентаря, ремонтом складов и прочей работой. В теплицах растим даже сейчас, всё по плану. Урожайные записи я передал Дмитрию Игоревичу.

– Это хорошо. Ваши результаты мне нравятся, и поэтому я думаю, что мы готовы расширять направление, – произнёс я.

Гордеев вопросительно посмотрел на меня, и я продолжил:

– Я в Германии видел артефактные климатические купола, закрытые теплицы с полной регулировкой среды, селекционные комплексы и прочие чудеса. Нам до такого ещё далеко, но двигаться нужно именно в этом направлении.

– Понимаю… – протянул Николай. – Что именно вы хотите сделать?

– Нужно начать селекцию собственных уникальных культур. Не просто выращивать то, что уже есть, а вывести новые сорта, адаптированные под конкретно наши эликсиры.

– Хм. Звучит отлично, но это потребует найма соответствующих специалистов.

– Само собой. Средства будут выделены, а вам предстоит этим заняться.

– Интересная задача, ваше сиятельство. Неожиданно, но… мне нравится, – улыбнулся Гордеев.

– Селекция – это ещё не всё. Начинайте подготовку к строительству новых теплиц. Сначала обычных, но с возможностью дальнейшей установки артефактных контуров. В будущем я планирую заказать в Германии те самые климатические купола – или, возможно, мы разработаем собственные. В любом случае заранее наметьте участки, подготовьте смету и так далее, – проинструктировал я.

К вечеру я вернулся в усадьбу уже порядком уставшим. День начинался почти спокойно, но снова превратился в вереницу тревог и задач.

Я только выбрался из душа, когда зазвонил телефон. Это оказался Алексей Васильевич, поэтому ответил я сразу, даже не успев до конца натянуть штаны.

– Юрий Дмитриевич! Они вышли на связь! – голос Курбатова-старшего звенел от торжества.

– Живы?

– Да. Есть раненые, но это не страшно. Более того, миссия выполнена! База мятежников уничтожена, руководство ликвидировано. Ещё несколько дней – и наши ребята отправятся домой, – ответил Алексей Васильевич.

Я от всей души поздравил его с успехами гвардии, а затем сразу же позвонил Алисе. Она ответила почти мгновенно, и по одному её дыханию стало ясно – уже знает.

– Иван звонил! Он жив!

– Знаю. Мне только что позвонил Алексей Васильевич.

– Он сказал, что скоро вернётся. Что всё хорошо. Ну, почти хорошо. Матвей сильно пострадал… но Иван сказал, что справился и вытащил его, – сбивчиво рассказала Алиса сквозь слёзы. Но теперь это были совсем другие слёзы.

– Я рад, что всё хорошо закончилось, – сказал я искренне.

– Я тоже… Я так боялась…

– Всё закончилось. Теперь Ивану ещё предстоит объяснить, почему он заставил всех волноваться! – с наигранной строгостью добавил я.

Алиса рассмеялась.

И мне стало по-настоящему легче. Иван жив. Гвардия Курбатовых выполнила задачу. Мятеж в Африке, похоже, получил смертельный удар.

Иногда хорошие новости всё-таки бывают просто хорошими.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Великий князь Фёдор Михайлович Корсаков не любил спешить. Особенно в вопросах, где любая ошибка стоила слишком дорого. Например, могла стоить влияния на целое княжество.

Новосибирск слишком быстро превращался из далёкой сибирской провинции в место, где сходились деньги и интересы десятков влиятельных родов. А значит, должность князя Новосибирского становилась куда важнее, чем ещё год назад.

– Итак? Кто что делает? – спросил Фёдор Михайлович, глядя на советника.

Александр Лапин поправил очки и разложил на столе несколько папок. Семь, по количеству великих князей в Российской империи. Никто из них, в отличие от обычных аристократов, не мог передать свой титул потомкам – великих князей назначал лично император.

И если кто-то уходил, умирал или император вдруг решал, что человек не справляется, место освобождалось.

Формально оставшиеся великие князья советовали короне, кого выбрать на свободное место. Фактически – каждый старался расширить собственную сферу влияния.

Лапин снова поправил очки и начал:

– Князь Барятинский продвигает графа Кутайсова. Старый род, хорошие связи в армии, но в Сибири его почти не знают. Если Кутайсова назначат, Барятинский получит контроль над военными поставками и частью гарнизонов.

– Опасно, но предсказуемо, – скучающим тоном произнёс Корсаков.

– Князь Блинов ставит на графа Мамонтова. Тот силён в финансах, и через него Блинов сможет зайти в банки, рудники и железнодорожные концессии.

Фёдор Михайлович скривился.

– Мамонтов слишком жаден, и Его Величество об этом знает.

– Согласен. Но деньги у него есть, и он уже начал скупать лояльность мелких родов, – ответил Лапин.

– Что с нашим кандидатом?

– Граф Вяземский готов отправиться в Сибирь. У него неплохая репутация, нет открытых врагов среди сибирских родов, и он достаточно зависим от вас, чтобы не забыть, кому обязан возвышением.

– Именно поэтому он мне и нравится, – усмехнулся Корсаков. – И насколько, как ты считаешь, он будет нам полезен в Новосибирске?

– Весьма. Через Новосибирское княжество можно будет контролировать новые промышленные проекты, часть потоков целительских эликсиров, поставки артефактного сырья и, главное, баланс местных родов. После истории с Серебровым регион стал слишком заметным, – ответил советник.

При имени Сереброва Фёдор Михайлович задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

– Слишком молодой граф наделал слишком много шума.

– Зато главы родов к нему прислушиваются. Если государь решит учитывать мнение местных, то кандидат, за которого проголосует Серебров получит весомое преимущество. Стоит учитывать, что у Юрия Дмитриевича есть вассалы и союзники, которые наверняка поддержат именно его выбор.

– Значит, надо сделать так, чтобы он поддержал Вяземского.

– Или хотя бы не выступил против, – кивнул Александр.

– Что можно ему предложить?

– Совместные проекты, гарантии невмешательства в его дела, поддержку в Петербурге. Можно намекнуть, что мы поддержим его новый завод в столице. Как вы знаете, Серебров открывает лицензионное производство немецких эликсиров на Васильевском острове.

Фёдор Михайлович кивнул.

– А что собираются делать остальные?

– Барятинский попытается давить через военные связи. Блинов, вероятно, попытается раскидываться взятками. Остальные, как я понял, пока выжидают. Великая княгиня Арина Сергеевна, скорее всего, поддержит того, кто пообещает ей доступ к медицинским проектам. А Черкасский может вообще выставить своего человека в последний момент, пока у него нет кандидата…

Лапин прервался, потому что в этот момент в кабинет постучался и заглянул секретарь.

– Ваша светлость, государь собирает совет по поводу Новосибирского княжества.

Фёдор Михайлович кивнул и жестом отпустил секретаря, после чего улыбнулся советнику.

– Что ж, неплохо. Думаю, шансы у нас есть. Для начала послушаем, что скажет император…

Совещание проходило в малом зале Зимнего дворца. Семь великих князей заняли места за длинным столом. Когда император вошёл, все мгновенно поднялись и поклонились.

Пётр Алексеевич сел во главе стола, и великие князья синхронно опустились следом за ним.

– Господа, – произнёс император и сделал паузу, обводя присутствующих взглядом. – Я прекрасно знаю, что сами вы никогда не договоритесь. Каждый из вас уже нашёл достойного, удобного и, разумеется, совершенно независимого кандидата.

Несколько человек осторожно улыбнулись. Корсаков сохранял маску невозмутимости.

– Поэтому спорить здесь бессмысленно. Вы назовёте мне своих кандидатов, а я сам определю, кто достоин стать князем Новосибирским. И руководствоваться буду не только вашими доводами, – объявил Романов. – Для меня важно, кого хотят видеть над собой главы родов, живущие в Новосибирском княжестве. Их мнение должно быть услышано.

Фёдор Михайлович едва заметно прищурился. Это меняло игру.

– Канцелярия оповестит всех кандидатов и всех глав родов княжества. Пусть готовятся и определяются. А потом я посмотрю, кто достоин править княжеством, – закончил император.

Никто не возразил, лишь прозвучало несколько льстивых комментариев вроде «мудрое решение, Пётр Алексеевич». Но каждый из великих князей в этот момент уже прикидывал, кого из новосибирских дворян можно подкупить, убедить или припугнуть.

Российская империя, город Санкт-Петербург, усадьба графа Белозёрова

Тимур Евгеньевич сидел в своём кабинете и смотрел на стопку бумаг.

Компромата на Сереброва стало уже слишком много. Если всё правильно подать, можно было превратить молодого графа из героя в угрозу для государства.

Но с этим имелась проблема, и у этой проблемы была фамилия – Бархатов.

Тимур Евгеньевич прекрасно помнил, как патриарх вызывал его к себе и обещал больше проблемы, если Белозёров продолжит действовать против Сереброва. А злить главу Гильдии целителей не стоило. Несмотря на внешнюю мягкость, Бархатов был способен действовать очень жёстко.

И он ясно дал понять: открытая атака на Сереброва без серьёзного основания может закончиться плохо.

Значит, нужен повод, предлог, который позволит вывалить весь этот компромат и уничтожить врага.

Тихий щелчок артефакта заставил графа выпрямиться. Звук исходил от бронзовой статуэтки в виде маленького зеркальца – безделушка, как думали все в доме. И только сам Белозёров знал, для чего нужен этот артефакт.

Он щёлкнул снова. Тимур Евгеньевич быстрым шагом подошёл к двери, запер её на замок и вернулся к столу. Коснулся бронзового зеркальца пальцем, и на его поверхности проступил знак: змеиный череп и роза.

Через секунду изображение исчезло, а из артефакта донёсся искажённый голос:

– Через несколько дней у императора состоится закрытое совещание великих князей. Будут обсуждать Новосибирское княжество и будущего князя.

Белозёров медленно улыбнулся. Вот оно.

– Вы уверены? – спросил он.

– Да. Император намерен выслушать кандидатов. Мы знаем, что в дальнейшем он собирается выслушать мнение глав новосибирских родов. Не на этом собрании, позже.

– Значит, именно там и надо уничтожить Сереброва, – прошептал Белозёров.

Артефакт снова щёлкнул, и связь оборвалась. Действия графа не слишком волновали Чёрную касту, они просто передали ему информацию.

Граф ещё некоторое время смотрел на зеркальце, а затем позвонил секретарю.

– Подготовьте официальный запрос в императорскую канцелярию. Немедленно.

– Какой запрос, ваше сиятельство?

– Сообщите, что граф Белозёров обладает крайне важной информацией, имеющей значение для безопасности империи и выбора будущего князя Новосибирского. В связи с этим просит разрешения выступить на закрытом совещании, – ответил Тимур Евгеньевич.

Ответ пришёл на следующий день. Белозёрову разрешили выступить после окончания совещания, и просили подготовить существенные доказательства, если ему есть что показать.

О, ещё как есть…

Теперь Бархатов не сможет обвинить его в самоуправстве. Он не нападает исподтишка. Он выполняет долг перед империей. Сообщает государю важные сведения.

Белозёров рассмеялся.

– Ну что, Серебров… Вот теперь тебе конец.