Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ермоленков

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 13

Российская империя, город Санкт-Петербург

– Насколько срочная? – спросил я.

– Сегодня вечером я попрошу вас присутствовать на одном закрытом приёме.

– Неожиданно.

– Согласен. Но обстоятельства сложились именно так.

– Для СБИ или для меня?

– Для империи, – спокойно ответил Воронцов.

Я вздохнул. После таких слов отказываться становится сложнее. Впрочем, я и не собирался отказываться.

– Что нужно сделать?

– В Петербург прибывает посол Поднебесной империи, его зовут Ли Сяопин. Человек весьма влиятельный, близкий к императорскому двору и нескольким торговым кланам. А ещё, по нашим данным, связан с внутренней службой безопасности Поднебесной.

– И что с ним?

– У него родовое проклятие крови. Передаётся по мужской линии уже несколько поколений и постепенно разрушает психику носителя.

– Разрушает психику? Проще говоря, сводит с ума? – уточнил я.

– Именно. Сначала бессонница и раздражительность, потом приступы агрессии, провалы в памяти, галлюцинации. В Поднебесной это скрывают, но наши люди получили достаточно сведений, чтобы не сомневаться, – ответил Воронцов.

– И вы хотите, чтобы я его вылечил.

– Тайно, – уточнил полковник. – Так, чтобы посол оказался обязан лично вам, а не Российской империи.

– И насколько всё плохо? – спросил я.

– По нашим данным, состояние посла ухудшается.

– Почему его не лечат свои? – задал я резонный вопрос.

– Лечат, уже много лет, но уничтожить проклятие не могут.

– Приятно, что вы верите, будто я смогу, – хмыкнул я.

– Юрий Дмитриевич, после того, что вы сделали с маркизой де Мариньи, моя вера в ваши возможности сильно выросла, – произнёс Воронцов.

Вот как. Ну, я даже не сомневался, что моя работа с Николь на многих произведёт впечатление. А о том, что мы с Дювалем вывели маркизу из магической комы, слухи тоже уже поползли.

– Хорошо, а почему его надо вылечить тайно? – спросил я.

– Потому что посол не должен оказаться официально обязан Российской империи, это создаст политические сложности. Поднебесная не любит демонстрировать слабость.

– Зато посол окажется обязан лично мне. Юрий Михайлович, вы сейчас по факту предлагаете сделать из меня… как бы это назвать… посредника. Сегодня я помогу послу, а завтра СБИ попросит меня намекнуть ему о какой-нибудь услуге.

– Вы довольно точно описали идею, – не стал отпираться Воронцов.

Я прикрыл глаза и потёр переносицу.

Ну да. Логично. СБИ не может напрямую лечить китайского посла и потом требовать благодарности. Слишком грубо. А вот независимый граф-целитель – совсем другое дело. Он случайно знакомится с послом на приёме, узнаёт о проблеме и великодушно помогает. А СБИ, конечно, совершенно ни при чём.

Красивая схема, надо признать.

Я посмотрел в окно на мокрые улицы Петербурга. С одной стороны, меня пытались втянуть в большую дипломатическую игру. С другой – такая связь могла пригодиться и мне самому. Поднебесная империя – огромный рынок. А личная благодарность посла могла открыть многие двери.

К тому же, в конце концов, речь идёт о человеке, которого медленно сводит с ума родовое проклятие.

– Что от меня требуется? – спросил я.

– Сегодня вечером в Мраморном дворце будет закрытый приём. Там будут министры, дипломаты, несколько представителей двора и для прикрытия – делегация Гильдии целителей, куда включили и вас. Вы известный целитель и человек, который сейчас развивает международные медицинские проекты. Ваше присутствие можно объяснить без особого труда, – ответил Юрий Михайлович.

– Хорошо, полковник. Я приеду.

– Благодарю вас, граф. Уверен, у вас всё получится. До связи, – сказал Воронцов и сбросил звонок.

В особняке на Петровском острове меня уже ждало приглашение на приём. Я привёл себя в порядок, подобрал смокинг и отправился в Мраморный дворец, расположенный, собственно, на Дворцовой набережной, недалеко от Зимнего.

Автомобили подъезжали к парадному входу один за другим. На ступенях стояли гвардейцы, внутри – сотрудники дворцовой службы и люди, которые слишком внимательно смотрели на гостей, чтобы быть обычными распорядителями. Служба безопасности империи здесь. Кто бы сомневался.

Я показал приглашение, прошёл проверку и оказался в большом зале, где уже собрались министры, дипломаты и представители нескольких знатных родов. Негромко играла музыка, официанты разносили напитки.

Я взял бокал минеральной воды и окинул зал взглядом. Заметил в толпе знакомые лица – люди, с которыми встречался на балу в Зимнем дворце. Отдельной группой стояли представители Гильдии целителей, и среди них – князь Бархатов.

Он тоже увидел меня почти сразу и приподнял седые брови. Я с улыбкой направился к нему.

– Михаил Андреевич, добрый вечер.

– Юрий Дмитриевич, – официально приветствовал меня князь и протянул руку. – Не ожидал увидеть вас здесь сегодня. Думал, вы всё ещё во Франции.

– Был во Франции ещё утром. Потом дела занесли в Петербург.

– Ваши дела обладают удивительной способностью заносить вас в самые интересные места, – Бархатов окинул взглядом зал.

– Сам порой удивляюсь, – пожал плечами я.

Мы поболтали ещё немного. Судя по всему, князь не подозревал, что его пригласили только для моего прикрытия. Странное чувство – Служба, чтобы выполнить свою цель, использовала втёмную самого патриарха Гильдии целителей. Безобидно использовала, но всё же.

Я вежливо откланялся и направился к столу, собираясь взять что-нибудь перекусить.

– Юрий Дмитриевич! Какая неожиданная встреча, – раздался знакомый голос.

К мне подошёл Павел Андреевич Вольский, заместитель министра торговли. Рядом с ним шла его супруга Елена Александровна. Сейчас она выглядела значительно лучше, чем когда я её лечил.

– Павел Андреевич, добрый вечер. Елена Александровна, вы обворожительны.

– Благодаря вам, граф, – любезно улыбнулась она.

– Рад видеть вас, Юрий Дмитриевич. Я слышал, вы сейчас в Европе, – сказал Павел Андреевич, проведя рукой по своей козлиной бородке.

– В последнее время часто приходится мотаться туда-сюда в интересах бизнеса.

– О, надо же. Над какими проектами вы сейчас работаете?

Я вкратце рассказал о начале продаж моих эликсиров в Европе и потенциальном сотрудничестве с немцами, что весьма обрадовало Вольского. Думаю, как замминистра торговли, он был весьма заинтересован в сотрудничестве Российской империи с другими державами.

– Рад слышать, что дела у вас идут хорошо, Юрий Дмитриевич! Если возникнут бюрократические трудности, сообщайте напрямую мне. Помогу чем угодно – в рамках закона, разумеется, – произнёс Павел Андреевич.

– Разумеется.

– Кстати, сегодня здесь присутствуют представители Поднебесной. Для торговли это направление крайне перспективное. У них огромный рынок, но сложный доступ. Очень многое решают личные связи… Хотите, познакомлю вас с послом? – понизив голос, спросил Вольский.

– Конечно, буду рад, – кивнул я.

Ли Сяопин стоял возле окна и беседовал с каким-то чиновником. Посол оказался весьма высоким для китайца, с безупречно ровной осанкой и строгим, даже немного надменным взглядом. На пальце блестел перстень с зелёным камнем, явно родовой артефакт.

Мы с Вольским подошли, и он представил нас друг другу:

– Знакомьтесь, господа. Его превосходительство Ли Сяопин, чрезвычайный и полномочный посол Поднебесной империи. Граф Юрий Дмитриевич Серебров, целитель и предприниматель.

Посол повернулся ко мне и чуть склонил голову.

– Рад знакомству, ваше сиятельство, – произнёс он на хорошем русском.

– Взаимно, ваше превосходительство, – мы обменялись рукопожатием.

– Мне рассказывали о ваших эликсирах, граф. О них сейчас много говорят и в России, и в Европе, – сказал Ли.

– Надеюсь, только хорошее?

– В основном. Хотя некоторые ваши конкуренты выражаются не слишком доброжелательно.

– Значит, всё идёт именно так, как должно, – улыбнулся я.

– Разумный вывод, – посол чуть приподнял уголки губ.

– Ваша страна тоже славится своими алхимическими школами. Признаться, мне было бы интересно когда-нибудь познакомиться с их подходом.

– Наши мастера весьма ревниво относятся к своим секретам.

– Как и все хорошие мастера, – заметил я.

Мы обсудили торговлю, разницу между европейской и восточной школами целительства, сложности сертификации лекарственных средств. И за время беседы я дважды заметил, как взгляд посла на долю секунды пустеет.

Первый раз – когда рядом кто-то громко засмеялся. Второй – когда один из официантов случайно уронил ложку. Резкие звуки будто выбивали Ли Сяопина из реальности, и по его ауре при этом пробегала едва заметная дрожь.

– Ваше превосходительство… Простите за прямоту, но я целитель и не мог не заметить, что с вашей аурой что-то не так.

Посол посмотрел на меня с неприкрытой враждебностью.

– Как это понимать, граф? Вы меня сканировали?

– Нет. Полагаю, ваш защитный артефакт не дал бы мне этого сделать, – я кивнул на его кольцо. – Но внешние слои ауры открыты всегда, и в них я вижу какую-то патологию.

– Прошу вас, Юрий Дмитриевич. Это не ваше дело, – Ли приподнял ладонь.

– Понимаю, и не хочу ставить вас в неудобное положение. Но если вам когда-нибудь потребуется частная консультация, я буду рад помочь. Возможно, вы не слышали, но я специализируюсь на ауральной хирургии и, без лишней скромности, могу делать то, на что другие целители не способны, – произнёс я.

Ли ни капельки не изменился в лице. Жестом попросил подойти официанта и поставил чашку с недопитым чаем на поднос, а затем так же жестом пригласил меня отойти в сторону.

Мы встали у стены, и китаец вновь смерил меня подозрительным взглядом, после чего произнёс:

– Вы весьма наблюдательны, граф Серебров.

– Такая у меня работа, господин посол.

– Вы говорите, что заметили проблему в моей ауре?

– Только не подумайте, будто я хочу навязать свои услуги. Если у вас есть надёжный целитель на родине – обратитесь к нему, когда вернётесь домой. Вам нужно пройти диагностику, – ответил я.

Мне не слишком нравилась эта игра. Ведь я прекрасно знал, что проблему посла не смог решить никто из лекарей Поднебесной.

Ли Сяопин глубоко вздохнул и бросил быстрый взгляд по сторонам.

– Я не откажусь, если вы осмотрите меня, граф, – сказал он.

– Судя по вашему тону, вы знаете, о какой проблеме я говорю.

– Знаю. И она считается нерешаемой. Но я также слышал, что вы умеете делать невозможное… Поэтому буду благодарен, если найдёте время поработать со мной, – посол вежливо склонил голову.

– Буду рад, – я кивнул в ответ.

– Завтра в девять я буду ждать вас в посольстве.

– Договорились.

– Тогда до завтра, граф, – Ли Сяопин коротко пожал мне руку и ушёл.

Что ж, первая часть плана успешно выполнена.

Теперь осталось понять, смогу ли я на самом деле ему помочь…

Российская империя, город Санкт-Петербург

Посольство Поднебесной империи располагалось в старом особняке на набережной канала Грибоедова. Территория охранялась серьёзно: несколько уровней артефактной защиты, боевые маги у входа. Их аура производила впечатление не только мощью, но и кардинальным отличием структуры от той, что я привык видеть.

Похоже, восточная школа магии очень сильно отличается от русской и европейской.

Охранники проверили мои документы, просканировали с помощью артефактов и затем отвели в кабинет посла на втором этаже.

Он был оформлен в китайском стиле. Аскетичная обстановка, бамбуковая циновка на полу, большой свиток с иероглифами на стене.

Ли Сяопин ждал меня, сидя за столом. Увидев меня, он поднялся и вежливо поклонился.

– Благодарю, что пришли, граф Серебров.

– Как обещал, господин посол, – я поклонился в ответ.

– Здесь только мои доверенные люди. Наш разговор и всё, что произойдёт, останется в этих стенах. Надеюсь, вы понимаете.

– Само собой. Я с уважением отношусь к целительской тайне, – ответил я.

В комнате, кроме нас, находились двое охранников и пожилой китаец в светлом костюме, который смотрел на меня с явным интересом. Будто пытался понять, чего я стою.

– Меня зовут Чэнь Баолинь. Личный целитель его превосходительства, – представился он на русском.

– Рад знакомству, господин Чэнь.

– Я буду наблюдать, с вашего позволения.

– Во время диагностики – пожалуйста, наблюдайте. Но если мы перейдём к лечению, то оно будет проходить наедине, – спокойно ответил я.

Баолинь слегка нахмурился и посмотрел на посла. Тот лишь слегка шевельнул рукой – мол, посмотрим.

Ли сел в кресло и положил руки на подлокотники.

– Давайте приступим, граф.

– Сначала несколько вопросов. Расскажите мне о своём недуге, что именно вас беспокоит? – я подошёл и сел в соседнее кресло.

Посол, помедлив, ответил:

– Это родовое проклятие, Юрий Дмитриевич. Его наслали на моего деда, и с тех пор все потомки рода по мужской линии вынуждены с ним жить. Проклятие создал тёмный маг огромной силы, которого трижды пытались казнить, но так и не смогли. Ходят слухи, что он до сих пор жив, его именем пугают детей в нашей стране.

– Хэ Мин. Его имя переводится как «Журавль бездны», – добавил Чэнь Баолинь.

– Не произноси его имени, – скрипнул зубами посол.

– Значит, родовое проклятие. Когда проявились первые симптомы у вас? – спросил я.

– Три года назад. Сначала бессонница, потом приступы раздражительности. Недавно начались галлюцинации, – спокойно ответил Ли.

Всё, как и рассказывал мне Воронцов. Проклятие медленно отнимает у посла разум. И если у него есть или будет сын, то рано или поздно с ним случится то же самое. А если не будет – то род Ли, надо полагать, прервётся.

Похоже, именно этого добивался упомянутый Хэ Мин.

– С вашим отцом и дедом случилось то же самое? – уточнил я.

– Да. Мой отец умер, сойдя с ума. Деда казнили после приступа, во время которого он убил дочь другого хоу. Маркиза, если попытаться перевести на русский, – ответил посол.

Хорошо, что он уточнил, а то в китайских титулах я совсем не разбираюсь.

– У вас есть сын?

– Ему двенадцать. И когда я умру, эта мерзость перейдёт на него, – Ли посмотрел на меня, и под маской невозмутимости я увидел в его глазах надежду.

Значит, нужно не только спасти самого Ли, но и сделать так, чтобы проклятие не перешло на его сына.

– Хорошо. Сейчас я проведу глубокую послойную диагностику вашей ауры. Вы ничего не почувствуете. Прошу не двигаться и не разговаривать, – сказал я.

– Приступайте, – кивнул Сяопин и закрыл глаза.

Я активировал диагностическое заклинание и для начала проверил общее состояние организма.

Что ж, картина не самая радужная. Похоже, что проклятие не просто постепенно разрушает психику, но при этом питается жизненными силами посла. Заметны следы воздействия множества укрепляющих и успокаивающих эликсиров – попытка бороться с симптомами.

Я погрузился в более глубокие слои ауры. Обнаружить проклятие удалось не сразу. Оно маскировалось под жизненный канал и делало это хорошо – не только внешний вид, но и структура энергии была такой, что легко перепутать.

– Этот ваш Хэ Мин и вправду был мастером проклятий, – тихо произнёс я.

– Или есть, – так же тихо добавил Баолинь.

Посол только поморщился, но ничего не сказал. Ну а я продолжил диагностику.

Та часть проклятия, что маскировалась под жизненный поток, была лишь связью. Само оно состояло из трёх узлов, которые я постепенно обнаружил.

Первый узел прятался возле сердечного центра. Второй – в глубине психического контура. Третий оказался самым важным: маленький, почти невидимый узел, спрятанный в структуре, отвечающий за передачу ауральной информации потомкам. Именно он должен отправить проклятие дальше после гибели носителя.

– Я вижу три ключевых узла. Один поддерживает проклятие, второй воздействует на психику, третий отвечает за передачу потомкам, – произнёс я.

Ли медленно открыл глаза и повернулся ко мне.

– Вы можете что-нибудь с этим сделать?

Я ответил не сразу.

Ещё раз прошёлся по структуре проклятия и оценил риски. Если разрушить психический узел первым, проклятие может высвободить свою энергию и ударить так, что посол лишится рассудка у меня на глазах.

Аналогично, если начать с узла у сердечного центра, он может дать всплеск энергии и вызвать острый инфаркт. Начинать с родового узла смысла нет – он самый слабый и ни за что не отвечает, кроме передачи проклятия дальше по кровной линии.

Уничтожать связи между узлами тоже глупо. Проклятие питается жизненными силами Ли. Начну резать связи, и проклятие попробует восстановиться, а значит, убьёт пациента.

Нужно одновременно изолировать все три узла барьером Пустоты, следом разорвать между ними связь, а потом так же одновременно обратить их в ничто.

На словах вроде бы просто, но на деле здесь потребуется чудовищная концентрация и высочайшая точность.

– Граф? – снова подал голос Ли.

– Я могу вам помочь. Но это будет рискованно, – я взглянул ему в глаза.

– Насколько?

– Вы можете лишиться разума или получить разрыв ауры, что приведёт к немедленной смерти. Структура проклятия очень сложная, и я не берусь судить, как оно отреагирует на попытку уничтожения. Я знаю, как можно избежать вреда, но гарантий всё равно не дам, – честно ответил я.

Ли посмотрел перед собой и как будто перестал дышать. В комнате воцарилась тишина.

Чэнь Баолинь тихонько кашлянул и сказал:

– Господин…

Посол поднял руку.

– Раз есть шанс, то я им воспользуюсь. Если всё оставить как есть – проклятие продолжит терзать моих потомков. И я готов рискнуть жизнью, чтобы этого избежать.

– Это смелый поступок, господин. Я и не собирался вас отговаривать, – поклонившись, заверил целитель.

Ли снова закрыл глаза и сложил руки на животе. Я увидел, как его аура наполняется энергией – похоже, он применил некую технику медитации, которая позволила ему быстро наполниться силами.

Несколько секунд он сидел неподвижно. Потом открыл глаза и железным тоном приказал:

– Выйдите все. Я запрещаю кому-либо приближаться к моему кабинету. Отключить защитные артефакты и заблокировать доступ в посольство.

– Да, господин, – поклонился Баолинь.

Охранник отключили артефакты, и они с целителем покинули комнату. Ли встал, запер дверь на ключ и повернулся ко мне.

– Вы готовы приступать, граф?

– Да. Садитесь обратно в кресло и учтите, что может быть больно, – ответил я.

Посол молча кивнул и занял прежнюю позу. Я сосредоточился и призвал Пустоту.

– Начинаем.

Африка, Конго

Жара стояла такая, что Ивану казалось – мозги вот-вот расплавятся и вытекут через уши, как молочный коктейль.

Курбатов сидел на броне БМП, держал в руках автомат и смотрел на дорогу, уходящую вперёд между стенами влажных джунглей. Они с гвардейцами были в Конго уже несколько дней, и порой Ивану казалось, что они прилетели на другую планету.

Он обернулся. Караван растянулся почти на полкилометра – восемь грузовиков с мана-кристаллами, две БМП впереди, одна сзади.

Матвей Курбатов ехал впереди, на головной бронемашине. Иван на второй.

– Не нравится мне эта дорога, – пробормотал один из гвардейцев, сидевший рядом.

– Мне здесь вообще мало что нравится, – пробурчал Иван.

Гвардеец открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут из джунглей раздался звук боевых барабанов.

– К бою! – выкрикнул Матвей.

БМП резко затормозили и активировали защитные артефакты. Вся колонна встала, из грузовиков высыпали гвардейцы Курбатовых и местные солдаты. Последние были плохо вооружены и выглядели слишком напуганными для тех, кто сражается за родную землю.

Из джунглей полетела боевая магия в виде багровых стрел. Местные солдаты открыли беспорядочный огонь. Гвардейцы Курбатовых рассредоточились, не торопясь тратить боеприпасы. Матвей спрыгнул с брони и ударил магией.

Экономить силы он не стал – к джунглям ринулся ревущий огненный торнадо. От влажных деревьев повалил пар, трава вспыхнула, и атака с той стороны прекратилась.

Но следом с другой стороны показался шаман мятежников. Он был без одежды, если не считать традиционной набедренной повязки и деревянной маски на лице.

– Не стрелять! – рявкнул Иван.

Поздно. Кто-то из местных со страху всадил очередь в грудь шамана. Тот упал на колени и улыбнулся, размазывая текущую из ран кровь.

Миг спустя эта кровь обратилась в красный туман, который быстро поплыл вперёд.

– Дебилы, – процедил Иван.

Боевой маг Курбатовых поставил барьер на пути тумана, но это задержало его ненадолго. Туман обогнул барьер и продолжил неумолимо ползти вперёд.

– Гвардия! Обойти туман, зайти с флангов! Гранатомёты! – приказал Курбатов-младший.

– Есть! – ответили ему.

Пока старший брат был занят испепелением врагов с одной стороны дороги, Иван был вынужден взять командование над остальными. Это в порядке вещей – пусть он и младший сын в роду, но всё-таки барон, и его учили командовать.

Иван вытащил из-за пазухи приготовленный артефакт и бросил его в туман. Артефакт активировался и всосал в себя красную мглу, после чего будто ожил, принявшись прыгать по земле.

– Ложись!

Артефакт взорвался, как граната, раскидав осколки во все стороны.

Но это оказалось только начало. Мятежники вылезли с обеих сторон дороги, вооружённые автоматами и мечами. Мечи эти назывались икакалака и выглядели жутко – широкий клинок к концу становился ещё шире и распускался чудовищным полумесяцем.

Оставленные такими мечами раны было тяжело лечить. Особенно учитывая, что мятежники дополнительно смазывали их ядом или зачаровывали магией крови.

Иван почти сразу оказался по уши в работе.

Первым принесли гвардейца по фамилии Егоров. Он лишился амулета, и заклинание пробило живот насквозь – вошло под рёбра, вышло через спину, оставив рваную дыру.

Иван опустился на колени рядом с ним. Остановил заклинанием кровь, осмотрел рану и понял, что она слишком серьёзная. Обычными техниками лечить её надо будет часа два. А раненых с каждой минутой становится всё больше.

«Ну, ты же хотел попрактиковаться. Вот и практикуйся», – сказал Курбатов самому себе.

Он сосредоточился и применил на Егорове технику гибридного шва. В хаосе боя это оказалось сделать далеко не так просто, как в тихом учебном зале.

Но всё же получилось.

Рана никуда не делась, однако боец пришёл в сознание.

– Я жив? – прохрипел он.

– Да. Отомсти тому ублюдку, который тебя ранил, – ответил Иван.

– С радостью! – Егоров, невзирая на дыру в животе, подскочил и снова бросился в бой.

Курбатов хмыкнул. Работает даже лучше, чем он ожидал. Гвардеец не чувствовал боли, шока не было, рана не оказывала никакого влияния на ауру и общее состояние организма.

Конечно, рану потом всё равно придётся исцелять, но это будет потом. А сейчас гвардеец мог сражаться.

Бой меж тем затягивался.

Один грузовик уже горел, часть местных солдат в панике бежала, когда снова показался кровавый туман. Они знали, что стоит его вдохнуть – и умрёшь в страшных мучениях.

Иван без конца лечил раненых. Кому-то хватало обычных заклинаний, на кого-то он накладывал гибридные швы. На одном гвардейце пришлось применить стандартную технику Эстебана – иначе он бы скончался от кровопотери.

А враги всё прибывали и прибывали.

– Матвей! Надо отступать! – крикнул Иван, оценив положение.

Старший брат, который продолжал поливать мятежников огнём, бросил на него короткий взгляд и кивнул.

– Отходим! Точка-два! – приказал он.

Точка-два – это был заброшенный колониальный форт в трёх километрах к западу. Так себе укрытие, но лучше, чем ничего.

Организованное отступление – не то же самое, что бегство. Но отступать и одновременно сражаться, наверное, ещё тяжелее, чем просто бежать.

Ни Иван, ни кто-либо из гвардейцев Курбатовых этого не знал. Потому что гвардия их рода никогда не бежала от врага.

Мятежники преследовали их какое-то время, но очередной огненный торнадо от Матвея заставил их задержаться. Поэтому гвардейцы и те местные, что не сбежали, получили возможность уйти.

К закату они добрались до форта. Он выглядел… ну, как и должны выглядеть руины. Каменные стены местами обрушены, ворот нет, во дворе трава по пояс и обглоданный череп антилопы.

Уцелевшие машины завели во двор. Для БМП выкопали окопы перед стенами и загнали их туда. Потому что мятежники, судя по всему, продолжали идти по пятам.

Ночью никто толком не спал.

Иван занимался ранеными. Все, кто получил гибридные швы, выжили, и это его обрадовало. Техника работала именно так, как он и рассчитывал, даже лучше.

Когда он закончил исцелять бойцов, было уже далеко за полночь. Разведчики доложили, что мятежники шныряют вокруг и наверняка готовятся атаковать. Матвей отправил донесение местному генералу, но когда прибудет помощь и прибудет ли – этого никто не знал. Конговцы оказались не самыми надёжными союзниками.

Поэтому решили занять оборону. Боеприпасов и провизии хватало, колодец во дворе оказался пригодным для питья, так что продержаться несколько дней они вполне могли.

Иван сел у стены, достал из рюкзака телефон и убедился, что связи нет. В этой стране мобильный ловил только в городах, да и то не везде.

Тогда Курбатов достал блокнот и карандаш, и начал писать.

'Привет, Алиса. Не знаю, когда ты это прочитаешь, если вообще прочитаешь. Я вряд ли смогу отправить письмо, так что пока оно останется со мной.

У меня всё хорошо. Только здесь очень жарко и почти везде хреново пахнет. Но мне нравится, потому что я чувствую, что нахожусь там, где надо, и делаю, что должен.

Сегодня я спас нескольких гвардейцев гибридными швами. Всё сработало, они живы.

Я скучаю по тебе. По Новосибирску тоже. Но по тебе – намного сильнее.

Поэтому я обязательно вернусь'.

Иван остановился, глядя на последнюю строку.

Потом аккуратно закрыл блокнот и убрал его обратно в рюкзак.

– Что пишешь? – раздался голос Матвея.

Иван вздрогнул. Старший брат подошёл так тихо, что он даже не услышал.

– Письмо Алисе.

– С попугаем будешь отправлять?

– Ого, Матвей пошутил. Голуби здесь тоже есть, если что, – усмехнулся Курбатов-младший.

– Хм. Ну да.

Старший брат сел рядом, положил на колени автомат и посмотрел в сторону джунглей. Там, в темноте, время от времени вспыхивали красные огни.

– Как думаешь, когда они атакуют? – спросил Иван.

– На рассвете. Когда небо станет красным.

– Да уж, этот цвет их любимый…

Курбатовы не ошиблись. Как только солнце начало вставать и небо заалело, из джунглей раздались звуки боевых барабанов, послышались истошные боевые кличи, а затем на форт со всех сторон поплыл красный туман.

– Твою мать… Сколько же людей они перебили ради такого заклятия? – спросил один из стоящих на стене гвардейцев.

– Много. Но мы перебьём ещё больше, – мрачно ответил Иван.