Текст книги "Лекарь из Пустоты. Книга 8 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ермоленков

Соавторы: Александр Майерс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15

Франция, город Сен-Клу, усадьба рода де Мариньи

В усадьбу де Мариньи мы приехали утром тридцать первого декабря.

На этот раз я был не один, со мной прибыли все Серебровы: Дмитрий с Татьяной и маленьким Алексеем и Света с Борисом.

Маркиз встретил нас у главного входа лично. Персиваль де Мариньи выглядел довольным, бодрым и, кажется, совершенно искренне радовался тому, что его дом на несколько дней заполнится русскими гостями.

– Граф Серебров! Добро пожаловать! – воскликнул он и крепко пожал мне руку. – И вся ваша семья тоже! Для моего дома большая честь принимать вас в Новый год!

– Благодарю, Персиваль. Надеюсь, мы не доставим слишком много хлопот.

– Хлопот? О чём вы! Буду рад принять вас. О, месье Дмитрий! И бесподобная Татьяна! Как ваше здоровье? Покажите же мне скорее маленького Алексея! – маркиз с широкой улыбкой направился к ним.

Николь стояла чуть позади отца, и когда наши взгляды встретились, скромно улыбнулась и сделала книксен.

– Рада снова видеть вас, Юрий.

– Я вас тоже, Николь.

– Вы задержались.

– Дела, маркиза. Надеюсь, вы не слишком без меня скучали?

– Ещё как скучала! Теперь вам придётся меня веселить, – рассмеялась она.

– О, с радостью. Уверен, что праздник пройдёт весело, – усмехнулся я.

Николь выглядела намного лучше, чем когда я покидал Францию. Всё ещё бледная и ослабленная, но взгляд её стал совсем иным – полным жизни. Лучший показатель того, что девушка идёт на поправку. Никакие медицинские заключения не сравнятся с этим пламенем жизни в глазах.

Серебровы вошли в холл, где уже ждали остальные члены рода де Мариньи. Всех представили друг другу, и возле Татьяны моментально образовался женский кружок, члены которого старательно соперничали за внимание младенца.

День прошёл в приятной суете. Нас разместили в гостевых комнатах, потом устроили поздний завтрак, прогулку по зимнему саду и небольшую экскурсию по усадьбе для тех, кто ещё здесь не был.

К вечеру дом преобразился. В большом зале поставили ёлку, украшенную хрустальными игрушками и магическими огнями. Туда же повесили набор игрушек, который Дмитрий привёз в подарок дому де Мариньи – само собой, это были серебряные игрушки.

Ужин готовился, и сегодня нам предстояло насладиться традиционной индейкой, а также многими другими изысканными блюдами французской кухни. Но праздновать мы начали гораздо раньше – слуги подали в большой зал закуски и холодное шампанское. Зазвучали первые тосты за уходящий год.

Ближе к восьми вечера к усадьбе прибыл автомобиль с гербом какого-то рода. Слуга негромко сообщил об этом маркизу, и я заметил, как улыбка на лице Персиваля на мгновение застыла.

– Прошу меня простить. Надо обсудить одно дело с внезапным визитёром, – сказал он, вставая из-за стола.

– В такой вечер? – удивилась Татьяна.

– Французская аристократия иногда страдает от недостатка такта, увы, – ответил маркиз.

Не успел он выйти, как в зал вошёл мужчина в чёрном фраке. Он с улыбкой поклонился всем присутствующим, однако его улыбка выглядела столь же дружелюбной, как оскал собаки.

За ним следовал слуга с длинной деревянной шкатулкой в руках.

– Маркиз де Мариньи! От имени моего рода поздравляю вас с наступающим Новым годом, – гость снова слегка поклонился.

– Благодарю, виконт де Труа. Передайте моё почтение главе вашего рода, – ответил Персиваль.

Значит, виконт. Во Франции титулование отличалось от российского, и в одном роду дворяне могли носить разные титулы. Это у нас что отец, что все его сыновья одновременно считались баронами или графами. Здесь же основной титул носил только глава рода, а остальные могли обладать более младшими титулами.

Например, главой рода был герцог, а его братья или сыновья могли быть маркизами, баронами, виконтами или вовсе не иметь титула.

– Разумеется. Мне также поручили передать вам небольшой подарок.

Виконт открыл шкатулку. Внутри лежала изящная шпага с тонким узором на клинке. Артефактная, причём неплохая. Однако все члены рода де Мариньи разом помрачнели, увидев её.

– Прекрасная работа, – сухо произнёс маркиз.

– Мы рады, что вам понравилось, – ещё шире улыбнулся виконт.

Персиваль не выглядел радостным. Но правила приличия соблюдал безупречно.

После обмена формальными фразами маркиз жестом пригласил гостя пройти в соседнюю комнату.

– Кажется, вам не понравилась шпага? – тихо спросил я у Николь.

– Дарить оружие – это знак агрессии. Ещё не объявление войны, но объявление недобрых намерений, – нахмурившись, объяснила она.

– Вот как. У вас вражда с этим де Труа?

– Можно и так сказать, – вздохнула маркиза. – Надеюсь, отец побыстрее выставит его!

Я не собирался подслушивать, но вышел в коридор, чтобы посетить уборную, а дверь в комнату оказалась приоткрыта. И невольно я услышал часть разговора.

– … не лучший момент, – произнёс Персиваль.

– Напротив, маркиз. Самое подходящее время напомнить о старых обязательствах.

– Я прекрасно всё помню, и вы знаете мою позицию.

– Мой род по-прежнему рассчитывает, что долг будет возвращён. Новый герцог не отличается терпением, – с ледяной вежливостью произнёс виконт.

– Вы переходите границы.

– Я лишь выполняю поручение…

Я не стал дослушивать и направился в уборную, как и планировал.

Через десять минут гость уехал. Персиваль вернулся в зал с прежней улыбкой, но я видел, что настроение у него испорчено.

Улучив удобный момент, я подошел к маркизу и негромко сказал:

– Персиваль, прошу простить, но я случайно услышал обрывок вашего разговора с виконтом. Там прозвучало слово «долг».

– Случайно? – чуть нахмурился Персиваль.

– Дверь была приоткрыта. Я не подслушивал специально, поверьте.

– Конечно, Юрий, простите меня. Просто… скажем так, этот визит несколько испортил мне праздничное настроение, – поморщился маркиз.

– Понимаю. Если у вас проблемы с финансами, я могу помочь.

– Благодарю от всего сердца, граф. Но дело здесь не в финансах.

– Тогда в чём?

– В старых обещаниях и людях, которые слишком хорошо помнят прошлое, когда им это выгодно, – ответил маркиз.

– Звучит неприятно.

– Так и есть. Не берите в голову, Юрий Дмитриевич! Давайте праздновать, – Персиваль улыбнулся и похлопал меня по плечу.

Я не стал давить. Если он захочет рассказать – расскажет. У каждого рода есть свои тайны, и не все из них нужно вытаскивать на свет, тем более в праздничный вечер.

А праздник действительно получился замечательный. Мы славно поужинали, и каждый произнёс свой тост, вспоминая всё хорошее из уходящего года и надеясь на счастье в будущем.

Ближе к полуночи мы вышли на террасу. Сад был укрыт тонким слоем снега, и всё вокруг казалось игрушечным.

Когда часы пробили полночь, над усадьбой вспыхнули магические фейерверки. В небе расцветали золотые лилии, серебряные драконы и алые птицы. Один дракон даже сделал круг над домом и рассыпался дождём искр.

– Красиво, – тихо сказала стоящая рядом со мной Николь.

– Очень, – ответил я, взглянув на неё.

Она улыбнулась в ответ и чуть покраснела, а потом смущённо отвела взгляд.

Франция, город Сен-Клу, усадьба рода де Мариньи

Николь вернулась в свою комнату уже далеко за полночь.

Сил почти не осталось, но усталость была приятной. Маркиза села за письменный стол, открыла дневник и несколько минут смотрела на чистую страницу.

Потом взяла ручку и начала писать.

«Сегодня я встретила Новый год с родом Серебровых. К нам приехала вся их семья… И, конечно, рядом был Юрий».

Николь остановилась. Она не знала, что написать дальше. Боялась выразить свои чувства даже в личном дневнике.

Сначала она убеждала себя, что это благодарность. Разумеется, благодарность. Как можно не испытывать её к человеку, который взялся за твоё лечение, когда все остальные отвернулись? Который оперировал тебя двадцать восемь часов, а потом ещё три дня пытался вытащить тебя из комы? И успешно вытащил.

Любой человек на её месте чувствовал бы то же самое.

Она снова посмотрела на страницу и продолжила писать.

«Я не знаю, что чувствую к Юрию. Сначала я пыталась назвать это благодарностью. Потом восхищением. Потом привязанностью человека, который слишком долго был слаб и увидел рядом силу. Но сегодня, когда он стоял рядом со мной на террасе, я поняла, что больше не могу лгать самой себе».

Николь вновь остановилась, чувствуя, как быстро бьётся её сердце.

Она глубоко вздохнула и написала:

«Кажется… Я влюблена в него».

Николь долго смотрела на эту фразу. Она понимала, что всё сложно. Юрий – аристократ из другой страны, глава стремительно растущего рода, человек, вокруг которого уже связались воедино клубок врагов, интриг и политики. Откровенно говоря – перспективная и при этом очень опасная партия.

Но, как говорят, во Франции – у сердца есть свои причины, которых разум не знает…

Российская империя, город Санкт-Петербург

Через несколько дней после Нового года из Зимнего дворца пришло сообщение, что император готов меня принять. Мы с семьёй как раз собирались возвращаться в Новосибирск, но теперь они отправились без меня.

В Зимний дворец я прибыл утром. Погода стояла мерзкая – ветер с залива пробирал даже через пальто, а серое небо походило на крышку саркофага.

Впрочем, внутри дворца было тепло и спокойно.

Меня, как обычно, провели через несколько постов охраны, проверили артефактами, затем ещё раз проверили другими артефактами.

Наконец, распорядитель проводил меня в небольшой кабинет, где Пётр Алексеевич Романов стоял у окна и смотрел на заснеженную Дворцовую площадь.

– Ваше Величество, граф Серебров, – объявил распорядитель.

Император обернулся.

– Доброе утро, Юрий Дмитриевич.

– Доброе утро, Ваше Величество, – я поклонился.

– Проходите. У нас с вами несколько вопросов, и все интересные.

Звучало обнадёживающе.

Я устроился в предложенном кресле. Император тоже сел, взял с края стола папку и открыл её.

– Начнём с немецкого реабилитационного центра. Значит, барон фон Штерн… Мне доложили, что у него хорошая репутация и он весьма уважаем на родине. Князь Бархатов дал положительную характеристику.

– Вильгельм сильный специалист. И, насколько я успел понять, человек порядочный, – произнёс я.

– Это хорошо. Но порядочность иностранца не отменяет интересов его страны.

– Разумеется, – не стал спорить я.

Император перелистнул страницу.

– Я готов разрешить открытие такого центра в Российской империи. Но при соблюдении некоторых условий.

– Слушаю, Ваше Величество.

– Первое: работу центра будет курировать корона. Не Гильдия, не немецкие представители, не частные инвесторы, если вы планируете таковых привлекать. Второе: работать с пациентами будут только русские целители. Немецкие специалисты могут обучать, консультировать, контролировать качество методик на начальном этапе. Но прямой доступ к пациентам, особенно к военным, им будет закрыт, – твёрдо произнёс Пётр Алексеевич.

– Понимаю. Это логично, – кивнул я.

Император внимательно посмотрел на меня.

– Хорошо, что вы это осознаете. Я так понимаю, что методики фон Штерна рассчитаны в первую очередь на реабилитацию военных?

– Всё верно.

– Значит, там будут лечиться прежде всего ветераны имперской армии. В том числе люди, прошедшие горячие точки и секретные операции. Некоторые из них знают больше, чем должны знать иностранцы. Я не допущу, чтобы под видом реабилитации кто-то пытался их вербовать.

– У меня нет возражений, Ваше Величество. Но хочу заметить, что Фон Штерн целитель. Он работает на благо человечества… хоть и неплохо при этом зарабатывает, – улыбнулся я.

Пётр Алексеевич чуть приподнял уголки губ в ответ и спросил:

– Он согласится на такие условия?

– Думаю, да. Он заинтересован в первую очередь в распространении своих методик.

– А вы?

– Конечно, я согласен. Даже если корона будет курировать центр, операционную работу всё равно придётся вести через меня. Я смогу нанимать целителей, выстраивать систему обучения и получать свою долю, – честно ответил я.

Император закрыл папку.

– Хорошо. Тогда считайте, что предварительное разрешение у вас есть. Но окончательное оформление будет зависеть от Гильдии целителей и профильных ведомств. Корона не выдаёт медицинские лицензии напрямую, граф.

– Я понимаю. Обязательно поговорю с Михаилом Андреевичем.

– Поговорите. Теперь обсудим следующий вопрос… – Пётр Алексеевич отложил папку и взял другую.

Когда он открыл её, то я сразу заметил, что на первой странице написано «Аргентум».

– Теперь что касается ваших стратегических эликсиров. Отчёты по их применению я видел. Военные довольны, и я тоже.

– Приятно слышать, Ваше Величество.

– Какие у вас дальнейшие планы? Раз «Импульс» и «Боец» так хорошо себя показали, корона ждёт от вас новых эликсиров, Юрий Дмитриевич.

– Мы работаем, но это не быстрый процесс. Мой отдел секретных разработок улучшает существующие рецепты и экспериментирует над новыми составами. При этом трудно предсказать, когда и что у них получится.

– Именно поэтому корона готова вложить средства в развитие «Аргентума», – заявил Романов.

Я слегка напрягся, услышав эти слова. Да, предложение было ожидаемым. Рано или поздно это должно было случиться. И деньги короны пошли бы нам на пользу, никаких сомнений – это не только сами финансы, но и лучшая защита. Никто не покусится на завод, частично принадлежащий империи.

Но… в то же время это обязательства. И не уверен, что я готов их принять.

– В каком формате вы хотите вложиться? – уточнил я.

– Это обсуждаемо. Прямая инвестиция, долевое участие, государственный заказ с авансированием. Я не требую от вас немедленно ответа, граф. Понимаю, шаг серьёзный и вам нужно подумать, – император миролюбиво приподнял ладонь.

– Благодарю, Ваше Величество.

– Но не думайте слишком долго. Скажем, месяца вам хватит? – спросил он.

Месяц? Я-то думал, он даст мне несколько дней.

– С лихвой, – кивнул я.

Император чуть наклонился вперёд и вкрадчиво произнёс:

– Я не собираюсь отнимать у вас завод, граф. Мне лишь нужны результаты. Чем больше «Аргентум» произведёт качественных эликсиров, тем лучше для империи. А вам, насколько я понимаю, всё равно нужны средства на расширение.

– Нужны. Но мне также важно сохранить контроль над проектом.

– Подумайте. Вы достаточно разумны, чтобы понять выгоду, и достаточно осторожны, чтобы увидеть риски.

– Постараюсь оправдать столь лестную характеристику, – ответил я.

Пётр Алексеевич усмехнулся.

Аудиенция закончилась через десять минут. Мы выпили по чашке чая, император пожелал мне успехов, я поклонился и вышел из кабинета с ощущением, что разговор прошёл вполне неплохо.

Разрешение на центр получено. Интерес короны к «Аргентуму» обозначен. В общем, всё как обычно – хорошие новости шли в комплекте с проблемами.

Из дворца я сразу отправился к князю Бархатову. Михаил Андреевич принял меня в здании Гильдии целителей.

– С наступившим Новым годом, Юрий! Присаживайся, – произнёс он, когда я вошёл в кабинет. – Судя по твоему довольному виду, государь сказал «да».

– Предварительно да, – ответил я, располагаясь.

– Какие условия он выдвинул?

– Корона будет курировать центр, а работать – только русские целители.

– Вполне разумные условия, я даже слегка удивлён. Вильгельм, конечно, хороший человек, но даже хорошим людям не стоит давать прямой доступ к ветеранам имперской армии.

– Именно так сказал император, но немного другими словами. А что скажете вы? Гильдия даст лицензию на открытие? – спросил я.

– Разумеется, я уже пообщался по этому поводу с коллегами в Минздраве… Думаю, ты понимаешь, что лицензия на реабилитационный центр такого уровня – это не просто бумажка. Понадобится комиссия, стандарты, допуски, медицинский надзор…

– Всё это я уже проходил при открытии своих клиник. Хотя понимаю, что здесь будет более строгий контроль, – произнёс я.

– Именно. Я готов помочь, Юрий. Более того, мне самому интересно, чтобы такая клиника появилась в России. Но ты ведь понимаешь, что Гильдия тоже должна получить что-то взамен.

– Даже не сомневался, – улыбнулся я.

– Хорошо. Тогда без лишних предисловий: нам нужна квота на твою ауральную хирургию, – сказал Бархатов, перейдя на деловой тон.

– Квота в каком смысле?

– Несколько пациентов в год. Тех, кому обычная медицина и стандартная магия уже не помогают. Сложные случаи, уникальные патологии – всё то, что ты умеешь делать лучше большинства.

– Михаил Андреевич, я редко провожу ауральные операции лично. Только в исключительных случаях.

– Знаю. Я ведь так и сказал – несколько пациентов в год, не больше. Скажем, пятеро.

– Много, – покачал я головой.

– Четыре? По одному в сезон?

– Два, – твёрдо ответил я.

Князь посмотрел на меня с укоризной.

– Юрий, ты торгуешься с патриархом Гильдии целителей за человеческие жизни!

– Ни в коем случае. Я торгуюсь за своё время. Вы же знаете, сколько у меня проектов, я не могу всё время посвящать личной практике.

– Давай сойдём на трёх пациентах в год, – предложил Бархатов.

– Хорошо. С моим согласием на каждого конкретного пациента, – уточнил я.

– Это усложнит работу.

– Зато исключит неприятные сюрпризы.

– Например, какие?

– Например, если кто-то решит подсунуть мне Белозёрова или другого человека, которого я не собираюсь лечить по личным причинам.

– Юрий, как можно… – покачал головой Михаил Андреевич.

– Есть и другие хорошие целители, кроме меня. И есть люди, которым я не стану помогать. Вот и всё.

– Хорошо, хорошо, как скажешь… Значит, три пациента в год и каждый кандидат согласуется с тобой.

– Договорились, – кивнул я.

– Взамен я помогу тебе провести новую клинику через все комиссии. Подберу специалистов с опытом работы в реабилитации, помогу достать оборудование, в том числе то, которое обычно распределяется по закрытым заявкам.

– Благодарю, Михаил Андреевич. Ещё нам будет нужно как-то легализовать немецкие методики.

– Сделаем через программу международного научного обмена. Фон Штерн будет числиться консультантом и руководителем методической школы, но не лечащим специалистом. Это устроит и корону, и Гильдию.

– Прекрасно, – кивнул я.

Мы пожали руки.

На выходе из Гильдии я ненадолго остановился у окна. Петербург всё ещё был серым и холодным. Но мой день определённо складывался удачно, несмотря на все нюансы.

Что ж. По крайней мере, скучно не будет.

Российская империя, пригород Екатеринбурга, усадьба графа Юрасова

Граф Юрасов за последние дни почти перестал спать.

Причин хватало. Но больше всего, конечно, графа беспокоила аномалия и всё, что с ней связано.

Клиентам было плевать на то, что у него возникли трудности. Хотя граф не знал, что это за люди, но не сомневался, что люди это серьёзные и могут доставить большие проблемы.

Их нельзя заставлять ждать, им нельзя говорить, что возникли временные трудности. Тем более нельзя объяснять, что граф внезапно потерял нормальный доступ к месту, за счёт которого много лет выполнял заказы.

Он провёл ладонью по лицу и посмотрел на дворецкого.

– Сколько осталось?

– Если говорить о срочных заказах, ваше сиятельство, то одиннадцать, – осторожно ответил тот.

– Одиннадцать…

– Но ещё четыре клиента уже прислали напоминания через князя Аристова.

– Напоминания, – повторил Юрасов.

Слово звучало почти безобидно. На деле же оно означало, что влиятельные люди начинают терять терпение.

Граф встал из-за стола и подошёл к окну. Взгляд сам по себе обратился в ту сторону, где за много километров строился завод Баума и Сереброва.

Там теперь постоянно кипела работа, а гвардейцы патрулировали местность круглосуточно. Причём не для вида. Юрасов уже несколько раз отправлял своих егерей, и те каждый раз возвращались с одинаковыми докладами – подойти к аномалии незаметно почти невозможно.

После той ночной атаки Серебров до сих пор не ослабил охрану. Даже более того, прислал им дополнительное снаряжение – тепловизоры, приборы ночного видения, охранные и сигнальные артефакты. Даже собак, воспитанных для работы на государственной границе.

Аномалия, которую столько лет удавалось использовать спокойно, оказалась практически перекрыта. Хорошо, что Юрасов вовремя успел наложить на то место иллюзию, пока Серебров с Баумом окончательно не закрутили гайки.

– Подготовьте машину, – бросил Юрасов через плечо.

– Куда прикажете ехать, ваше сиятельство? – спросил дворецкий.

– К князю.

Дворецкий поклонился и вышел.

Через час Юрасов уже входил в кабинет князя Аристова.

Князь сидел за столом и смотрел какой-то ролик на компьютере. Судя по улыбке – развлекательный.

«Его что, совсем не беспокоит происходящее⁈ Нашёл время смотреть приколы в интернете!», – возмутился про себя Андрей Андреевич.

– Что случилось, Андрей, раз ты срочно попросил личной встречи? – спросил князь.

Юрасов поклонился, сел и только затем ответил:

– У нас… у меня проблемы с заказами. Очередь растёт. Люди ждут артефакты, а заряжать их стало почти невозможно.

– И почему меня должно это волновать? Это твоя зона ответственности, – Аристов свёл брови.

– Понимаю, но мне нужна ваша поддержка. Я хочу, чтобы вы помогли отвлечь Сереброва и Баума хотя бы на пару-тройку дней, – быстро сказал Юрасов. – Не больше! Нам нужно провести несколько самых важных зарядок, закрыть срочные обязательства и выиграть время.

– Ты понимаешь, что после вашей неудачной атаки Серебров стал куда осторожнее?

– Да, ваша светлость, – Юрасов поморщился.

– И что любой прямой удар теперь будет выглядеть как продолжение конфликта?

– Я не прошу наносить прямой удар. Просто сделайте так, чтобы Серебров на время снял свои патрули, – почти взмолился Андрей Андреевич.

Князь задумчиво вздохнул.

Юрасов почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он терпеть не мог оказываться в роли просителя, и тем более не нравилось показывать слабость. Но сейчас выбора не было.

– Да, Андрей… Всё-таки ты прав, это наша общая проблема. И раз ты не можешь решить её сам, я вынужден вмешаться, – наконец, произнёс Аристов.

– Благодарю, ваша светлость, – граф склонил голову.

– Не благодари раньше времени. Посмотрим, сработает ли это. Но один рычаг у меня есть, – улыбнулся князь.