Текст книги "Четверо и один"

Автор книги: Алексей Ар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Сохраняя полное хладнокровие, Себен покинул корабль. Выбрался по сходням на берег:

– Кто за главного?

– Рэк, ночной смотритель. – Мужчина подтянулся. Он и представить не мог, что сегодня к нему заглянет Ведущий. – Вы от Лакри?

– Да. Эпр, ко мне!

Из темноты вынырнул адъюнкт. Особого рвения он не демонстрировал. Ему бы сейчас бабенку, что умеет лечить раны, да постель мягкую. А пленник может убираться на все четыре стороны.

– Эпр, возьми двоих и бегом к Каролу с докладом… – начал Себен.

– Уведомить Первого о потерях?

– Э-э… – Офицер замялся и мгновенно овладел собой. – Нет. Справедливость обрела форму. Выполняй! Теперь с тобой, Рэк– смотритель… Мне потребуются воины.

– Отряд Ведущего Агола, пять десятков опытных фэрнайтов, – кивнул воин. – Расквартированы на Серой улице. Послать гонца?

– Удивляюсь, почему ты этого еще не сделал. Спин!

– Здесь, – откликнулись с корабля. Факелы выхватили из темноты перебинтованного солдата.

– Топайте домой, на отдых. Все до единого.

– А долина?

– Отдыхайте, я сказал! – Голос у Ведущего хрустел под стать щебню. Свидетели разгрома посланного в деревню отряда ему не нужны. Ни под каким видом.

Михаил вернулся к осмотру фэрской твердыни. Он ожидал увидеть форт: крепкие стены, пара башен, подъемный мост, внутренний двор и прочая атрибутика. А на деле крепость высилась причудливым городом. Настройщик разглядел темные кривые улочки, что вели от пристани к центру фэрнайтской обители. Кособокие силуэты домов, мостовые, разбитые колесами телег, редкие золотистые пятна окон. Город спал, источая букет ароматов: затхлой воды, немытых тел, острых пряностей, смолы и нагретых досок.

Пряности добили Михаила. Голод подступил нешуточным оскалом… На причал, исходя бранью, высыпали солдаты. В свете факелов они выглядели мрачно. На обнаженной стали танцевали блики.

Двое Ведущих – Агол и Себен – холодно кивнули друг другу.

– Кого охраняем? – лениво спросил первый.

– Пленника.

– Одного? – искренне удивился офицер.

– Он того стоит. Убил, падаль, нескольких моих людей и хоть бы что. Отведем эронова сына в долину Справедливости, а там как Первый решит.

– Нескольких, говоришь, убил? – спокойно осведомился Агол. – А часом не всех ли?

– Завтра встретимся у «Рябого Сорга», – быстро ответил Себен, прикидывая, какую часть тела Агола пробьет клинком. Оскорбительные намеки смоет кровь, «Рябой Сорг» – трактир, где испокон веков проводились неофициальные дуэли.

– Ну зачем так рьяно, – улыбнулся Агол. Личная смерть не входила в его планы. Но если он шепнет Каролу о некомпетентности идиота… О да, это сделает его фаворитом Первого. А там, кто знает…

– Ты… – Себен не договорил.

– Кончай наматывать! – раздался вопль с корабля. – Я к хренам устал от ваших споров. Несите меня куда полагается и дело с концом.

– Несите? – приподнял брови Агол. – Достаньте мне наглеца!

Звякнули ключи, скрипнула дверь клетки. Михаил напрягся от прикосновения сильных рук. Тени солдат обступили, опрокинули на палубу. Он не сопротивлялся. Только когда сходни неприятно пересчитали ребра, дернулся… и распластался на каменном причале.

– Встать!

Димп приподнялся. Тысячи игл кольнули мышцы, мир рванулся куда-то вверх, потом вправо… Двое фэров заставили пленника распрямиться. Они убрали руки … Пленник упал.

– Какие трудные, – сказал Михаил камням, что влагой искрились у глаз. – Вам придется меня нести.

– Волоком! – Себен пнул ненавистного Красноглазого. – Улицы у нас неровные, кое-где попадаются черепки и прочий хэлк.

– Не нуди. – Михаил оперся руками о мостовую, собрал остатки сил и встал.

Гулкий топот сапог разбил ночную тишину. Пятьдесят воинов, конвоируя заключенного, мерно шагали вдоль улицы. Плыли мимо стены домов, запертые двери и окна – темные как омуты. Город вымер… В одном из домов звонко грохнула посуда.

– Эрон тебя побери, растяпа! – крикнул женский голос.

Поворот, короткий переулок, три лавки, уютный огонек в таверне – Михаил старался запомнить путь, которым его вели. Помнится, в Эгоре знание дороги изрядно пригодилось.

– Шевели ногами! – гаркнул Себен.

Усердно делая вид, что вот-вот помрет, Михаил оценил себя как потенциального беглеца. Организм слегка оклемался, восстановил часть былой силы. Но пусть о нем думают, как о ходячем мертвеце.

Очередной уличный изгиб вывел отряд на маленькую овальную площадь. Пустая и неприметная, она упиралась в десятиметровую стену, а точнее – в арку запертых ворот. Угловатые тени стражников на вершине стены молчаливо повернулись на стук каблуков.

– В долину Справедливости, – объяснил Агол.

От будки, что у ворот, навстречу Ведущему качнулась приземистая фигура:

– Ночью?

– Для Справедливости время не значимо.

– Эрон с вами. Мое дело открыть, закрыть…

Скрипнули петли, легкий ветерок скользнул над мостовой. Михаил попытался сориентироваться. Впереди камни, чахлый кустарник и дорога – сотня метров беспросветности. Ни фонарей, ни идей о спасении. Михаил оглянулся. Громада крепости напомнила усеченную пирамиду.

Цепь натянулась…

– Спешить некуда, – уведомил он конвоиров.

– Ты прав, мы на месте, – согласился Себен.

Долина Справедливости – блюдце диаметром метров восемьдесят, зажатое скалами, ровное точно стол плотника. Многочисленные выходы из долины вели в полную неизвестность. Столбы – их Михаил увидел сразу. Два черных обелиска на фоне серости песка и постамент между ними.

– Внимание. – Агол поднял руку. Воины стиснули мечи, напряглись, готовые к броску и удержанию.

– Я совсем тихий. – Настройщик безропотно направился к столбам. Звякнули массивные цепи… Он улыбнулся, растянутый меж обелисков. Слава Хранителям, ноги касались постамента.

Фэрнайты споро обустроили временный лагерь: костры, питье, еда. Михаил отвернулся и посмотрел на горные пики, чьи вершины тонули в серебристом лунном свете. Красивые и холодные пейзажи… Ночь задалась.

Медленно цеплялись друг за друга секунды; время, по обыкновению, растянулось в бесконечную череду мгновений – томительных ожиданием. Михаил, наученный терпению, лениво покачивался на цепочной подвеске, иногда напрягал мышцы рук и ног для проверки работоспособности. Результаты отвратные: к утру тело превратится в набор мертвой плоти.

Звериный крик эхом облетел скалы. И вновь тишина.

– Кто-то идет! – рявкнул дозорный.

Себен и Агол мгновенно вскочили. К лагерю, в неверном лунной свете, брела парочка – кавалер с дамой. Оба в состоянии подпития, как отметил Михаил.

– Ассет. – Себен успокоился. – Я ведь отпустил… Какого Эрона ты приперся, идиот?

– Красноглазый пойман, благодаря мне, – гордо молвил Ассет и пьяно качнулся. – Мне хотелось увидеть.

– Пусть, – отмахнулся Агол. Тише добавил: – Бабенку охмурить.

Офицеры вернулись к кострам – Себен неохотно, Агол с многозначительной улыбкой. Ассет с подругой достигли Михаила.

– Смотри, Хельва, я его взял.

– О! – Женщина приникла к спутнику. Если эронова красотка из соседнего дома увидит ее с героем… – Ты моя гордость.

– И в кино ходить не надо. – Михаил изобразил любопытство.

– Молчать! – Ассет плюнул в заключенного. – Сорг! Я тебе…

Он не договорил, прерванный ответным плевком. Пискнув что-то неопределенное, Ассет вырвался из рук Хельвы и потянулся к мечу.

– Не делай глупостей, – спокойно сказал Себен. – Иначе висеть тебе на столбах.

Бледнея, солдат вытянулся по струнке:

– Я ничего…

– Умница, – похвалил Михаил. – Меня выследил ты?

– Да, – гонора у Ассета поубавилось. Хмельной дурман рассеялся.

– Ты в курсе, воин обещал, воин сделал?

– Завтра я увижу, как ты умрешь! – Асет сглотнул. – Идем, Хельва, выпьем за смерть красноглазого.

Они торопливо удалились.

– Смельчак. – Михаила унял нервную дрожь злости; стих звон цепей.

Серый рассвет наполнил долину тенями. Туманная дымка заклубилась меж камней и пропала, согретая лучами солнца. Величественно и медленно над скалами всплыла огненная корона.

Жмурясь, Михаил созерцал начало дня. Чего-то фэры медлят…

– Всадник. – Себен с хрустом потянулся.

Чагар взбил копытами пыль. Остановился, позволяя Эпру спешиться. Вид у адъюнкта усталый и, вместе с тем, довольный: он успел получить благословение Карола, собрать вершителей Справедливости и выпить с красотками в таверне.

– Где вершители? – осведомился Агол. – Мне надоело морозить задницу.

– Едут. – Эпр оглянулся.

Три телеги, груженные тюками, пять всадников в белых одеяниях – сущие призраки смерти. Ассоциативный ряд Михаилу не понравился.

В долине закипела лихорадочная работа. Солдаты вытащили из телег и привычно собрали атрибуты казни: пяток флагов, помост, обитый красной тканью, и фэрнайтский аналог гарпунной пушки. Полотна знамен развернулись на ветру …

– Острый? – Михаил рассматривал гарпун, что упирался ему в сердце.

– Острый.

– На чем работает?

– Пыльца Эрона, – пожал плечами Себен. – Любопытная пыльца, ее Старые придумали. Взрывается от огня.

Настройщик дрогнул. Хватит ли энергии на защиту?

– Почему не используете в бою?

– Мало ее – только на Справедливость. Не мечами ведь тебя рубить, – хмуро ответил Себен.

– Пора, – кивнул человек в белом.

Пять десятков солдат мгновенно образовали две шеренги. Пройдя между ними, на красный постамент взобрался тучный плешивый мужчина.

– Начнем! – Вершитель достал из-за пояса свиток. – Обвиняемый…

– Отсутствует! – Удар заставил Михаила подойти к делу серьезнее.

Фэр долго и нудно перечислял грехи пленника. Димп считал птиц и облака. На цифре тридцать семь его прервали четверо белых – расчет орудия.

Время рванулось экспрессом. Два бэрга – мало, непозволительно мало!

Затлел фитиль, меряя последние секунды.

Концентрируя внимание, Настройщик наблюдал за язычком пламени. Главное, не пропустить момент… Дробь сердца гулко билась в ушах. Подмоги нет…

Раскатисто грянул выстрел.

Интерлюдия 7

Над желтой гладью пустыни стелился ветер. Играючи перебирал золотистые крупинки, гоня их к туманному мареву горизонта. Яростно палило солнце, раскаляя песок и воздух, колебля реальность тепловыми потоками.

Адское пекло.

Перед багровой трибуной стояли на коленях геометрически идеальные ряды людей в белых халатах и чалмах. Они внимали пророку – облаченному в черное мужчине, который расположился на трибуне и судорожно тянул руки к святому белому небу. За ним, метрах в трехстах, клубилась стена тьмы, исчерченная молниями.

– Люди Веры! – Мегаватные динамики густыми волнами бросили обращение в паству.

Находившиеся поблизости от громкоговорителей приникли к земле. Им показалось, что они сейчас взорвутся миллионами алых капель. И Благословенный Край примет их к себе раньше срока.

– Люди Веры, час пробил! – Черный исступленно тряхнул головой. – Врата открылись. Как долго мы ждали этого?

– Всегда! – ответил многоголосый хор.

– Никто не звал вас, никто не гнал силой. Лишь два слова направляли вас – два слова, которые открылись мне сквозь века.

– Благословенный Край. – Дети Веры абсолютно синхронно ткнулись лбом в песок. Распрямились.

– Да! – прогремел глас. – Край, где нет страха и боли, где каждый из вас обретет любовь. Вечный сад неги, вечное счастье. – Пророк обвел взглядом подопечных: все ли прониклись речью? Жаль он не видит дальние лица…

Рев сотряс пустыню.

– Врата зовут!

Стройными белыми рядами они шли к черной стене. И каждый думал о своем.

Глава 18

– Попробуйте еще, – посоветовал Михаил. Отскочивший от защиты гарпун тупым концом пробил одного из фэров – любопытного малого, приписанного к орудийному расчету. На этом хорошие новости закончились.

Выстрел отнял у Михаила полтора бэрга на защитный модуль. К черту цифры; его беспокоили дальнейшие события. Растерянность фэрнайтов ему на руку, только как воспользоваться шансом… Импульсом трансформации Михаил перебил цепи, оставив себе по паре метров. Меч не удержать, но и безоружным оставаться грех.

Он раскрутился. Ноги не повели, а вот руки налились свинцовой тяжестью. Стальные звенья пересчитали тела и головы. Фэрнайты падали кеглями – под вопли и хруст.

– Убить! – Изумление у Себена сменилось яростью. Тонко пропел клинок…

Вертясь юлой, Михаил постарался удалиться от столбов. Ему необходим простор для маневра. Стремительной тенью мелькнуло копье. Пройдя в миллиметре от виска, оно заставило его упасть.

Коричневые сапоги окружали со всех сторон. Он разомкнул кандалы и отшвырнул цепи. Импровизированные снаряды достигли цели; трое солдат кубарем покатились по песку. Бросок к ним… Настройщик едва успел отбить удары подобранным мечом. Испытанный трюк – прыжок верх – вырвал из лап смерти. И вернул к обелискам. Съехав вдоль черной тверди, Михаил плюхнулся на песок и открыл глаза. Где он?

Он рванулся назад – к ногам Себена…

Отскочив, Ведущий глянул по сторонам в поисках адъюнкта. Есть у него задумка, как расправиться с врагом.

Звон и свист. Раны. Куда не сунься, живой барьер. Михаил качнулся вправо… Уперся в фэров, атаковал… Его отбросили.

– Готовсь!

Он стремительно развернулся на 360 градусов. Враги охватили правильным кольцом, выставили копья и рванулись в нападение. Кто-то сподобился выстроить тактику. Пять метров, четыре… Димп повернулся – три. Сверкнул меч – два. Сияло солнце, а птицы не пели. Финальный метр…

Вокруг Михаила зародилась нить багрового огня. Раскрученным лассо она стремительно развернулась по спирали и станцевала на телах огненный танец. Хоровод останков накрыл Михаила; смял, накормил песком…

– Тьфу… – Он приподнялся.

В долине Справедливости воцарился хаос. Огненный бич, причудливо извиваясь, отлавливал и уничтожал боевые единицы противника. Проследив источник, димп ухнул от восторга.

На скале, в небрежно-элегантной позе стояла дама. Помахивая рукой, она изящно дирижировала танцем смерти. Черт лица Михаил не разглядел за дальностью расстояния, но вот общих сведений хватило с лихвой. Высокая, с точеной фигурой, увенчанная копной рыжих волос… Ветер просто не мог оставить в покое огненные пряди. Михаила заинтересовали доспехи, что плотно облегали формы леди, – гладкие, монолитные, отполированные до зеркального блеска. Небо и облака скользили по ним – перемежались с кровавыми пейзажами долины.

Первый положительный момент долгого пребывания в одном мире – подоспела родня.

«Не двигайся», – взмолился Себен. Он крался среди трупов и воплей. До спины ненавистного Красноглазого осталось несколько шагов…

Не оборачиваясь, Михаил спросил:

– Ты в курсе, что под тобой делает галька?

– Умри, сорг! – Офицер выписал мечом грубоватый финт.

Двое схлестнулись в ярости боя. Клинок Себена взметнулся в рассекающей дуге… Михаил пригнулся, резанул Ведущего поперек живота… Так и не опустив оружие, Себен рухнул на песок. Ветер мгновенно укрыл труп песчаной хмарью.

«Засыплет, нет?» – Настройщик опомнился. Впору подумать о бегстве. Хотя спасаться не от кого: долину устилали тела, не способные к волеизъявлению. Бич пламени поработал на славу.

Стараясь не оглядываться, Ассет торопливо ковылял к родной крепости. Он очень и очень хотел жить. Жить и не видеть алых глаз, что преследовали огненными лезвиями, эроновым дыханием опаляли спину. Ассет всхлипнул.

Внимательно рассматривая спину удалявшегося врага, Михаил думал: тратить остатки сил на жалкого фэра – непозволительная роскошь. Он обратил взор на женщину – димпа. Она, в свою очередь, посмотрела на него.

– Мадам. – Он сделал приглашающий жест в сторону беглеца. С легким треском мир рассек багровый хлыст: одна из петель оплела Ассета, тело которого мгновенно распалось на части. Михаил торопливо отвернулся, кураж схлынул, лишая воли.

Незнакомка отсалютовала по груэлльски – стиснула у правой скулы кулак. Ответив ей, Настройщик приготовился отбыть в страну бессознательного и замешкался ввиду острой реакции женщины. Она выразительно покрутила пальцем у виска, махнула рукой в сторону реки.

– Иду, иду… – Он направился к скальной гряде.

Качались камни в пьяном танце. Черные стены ущелья давили на сознание многотонной плитой. С хрустом перемалывая гальку и мелкие камни, он двигался к светлой полосе пространства, свободного от камней. Клочки зелени и лазурные пятна неба манили свободой.

Он спешил по мере сил; сомнительно, что все участники казни погибли. Любой из них, вернувшись в крепость, мог поднять тревогу.

– Холмы. – Михаил вдохнул запахи нагретой листвы. Любуясь свободой, пропустил сокрытый травой камень и вспахал носом землю. Спустя минуту перевернулся на спину… Тело индифферентно. Медленно, толчками, разогнал себя, поднялся на ноги…

Метр за метром убегали вдаль. Все ближе река – преграда, способная остановить бег. Съехав по склону на буйно цветущий луг, он в полусогнутом состоянии устремился к темной речной глади. Достиг берега… Как ему переплыть не менее двухсот метров? Откуда взять силы?

Для начала он разделся, упаковал одежду, сверху к узлу приторочил меч, и только потом ступил в воду. Прохлада коснулась икр, бедер, груди; мягкие объятия течения повлекли влево… Нет! Старт не задался: Михаил едва не захлебнулся. Совладав с дыханием, погреб к далекому берегу.

Черные и красные цвета мерно плескались в глазах. Взмах руки, другой… Холодная и зыбкая вода повлекла ко дну – он словно провалился в яму, наполненную тьмой.

Дышать, рваться к небу… Придя в себя, Михаил с безмерным удивлением осознал, что до сих пор наплаву – отчаянными рывками продвигается к берегу. Левую ногу некстати свела судорога… По счастью песочная твердь уже рядом. Он выполз на пляж и ткнулся лицом в пучок водорослей… Едкий запах мгновенно отогнал забытьё.

– Жив. – Настройщик сел и вздрогнул. Метрах в трехстах ниже по течению высилась громада фэрнайтской крепости.

Он оделся и осторожно двинулся вдоль берега – в тени кустарника, по ломким и колючим веткам, через режущие стебли трав и осклизлый плавник. Открытых мест старался избегать: фэры солдаты наблюдательные.

Крепость растворилась в тенях за излучиной реки. Михаил выдержал еще минут сорок марша – на зубовном скрежете. После рухнул на полумесяц крохотного золотистого пляжа и потерял сознание.

***

Стук копыт эхом метался по ущелью. Всадники без устали настегивали чагаров, которые и без понуканий рвали жилы в безумной скачке. Бормоча ругательства, Агол пригнулся к холке скакуна, пытаясь уберечься от ветра и каменных осколков.

– Быстрее! – Отряд, ведомый его братом Кнулом, ускорил движение.

– Он не уйдет! – рявкнул Кнул. – Не гони понапрасну!

– Вперед! – Агол яростно оскалился. Как истинный фэр он ненавидел поле брани, где его растоптали, унизили, лишили карьеры. И кто?! Потрепанный одиночка с красными глазами – ни орды апохов, ни звери Эрона, единственный враг, гореть ему в Чертогах Смерти.

– Мы близко… – Кнул осекся. Натянув поводья, вынудил чагара проскрести задом песок.

Удивленный столь резкой остановкой Агол присоединился к брату. Метрах в десяти впереди, на плоском валуне, сидела женщина. Лениво жуя травинку, она кивнула всадникам. В зеркальных доспехах качнулись гирлянды листвы, мелькнули пятна неба.

Фэры впали в легкий транс.

Из правой руки незнакомки стек на землю ручеек огня – алая нить, от которой не было спасения. Мягко опали рассеченные пучки травы.

– Кого-то потеряли, мальчики?

***

Михаил вздрогнул от едва ощутимого прикосновения. Устроившийся на лбу жучок принялся деловито чистить лапки Взмахом руки отогнав насекомое, Настройщик сел. Болью кольнуло в груди… Боль – привычный соратник и отличный мотиватор. Он рискнул встать. Последнее, что помнилось, – излучина реки. Где-то там, за ней, очаг фэрнайтской культуры. Сколько времени он провалялся без сознания? Спектральная картина обозначила диапазон в два часа – терпимо. Он успел немного прийти в себя и вспомнить о голоде.

Терпение. Как только он удалится от города фэров на достаточное расстояние, устроит пир… Михаил чертыхнулся, пробираясь сквозь заросли. Сил только-только на скупые шажки, а все туда же – в охотники. Но голод не тетка, пасть от истощения – не велика радость.

Настройщик замер. До крепости не менее трех километров, река в двух шагах, вокруг удобная поляна, дрова под кустарником. Сперва утолить жажду… На вкус вода показалась пресной, без тревожных вкусов и запахов. Михаил присмотрелся к речной глубине. Мерно покачивались тонкие нити водорослей. Крохотные пузырьки воздуха, что липли к их сочленениям, время от времени цепочкой возносились к поверхности. Над илистым дном резвилась стайка мальков.

– Вами не наесться.

У берега плеснула серебряным боком крупная рыбина. Дальнейшее явилось для Михаила полной неожиданностью. Действуя рефлекторно, он плюхнулся в воду, ухватил рыбу за плавники и выкинул на берег. Ударом меча довершил начатое.

Вероятный обед найден, оставался костер… С костром возникли проблемы. После долгих мучений димп раздобыл спичку и коробок. А уже через минуту на поляне весело потрескивал огонь.

Приготовленную рыбину Михаил умял в рекордные сроки. Блюдо отдавало тиной; но кто жалуется… Он позволил себе чуть расслабиться. Искупнулся, настороженно прислушиваясь к шорохам и плескам, раскинулся звездой на пяточке пляжа. Солнце нахлынуло уютным теплом. Простые человеческие радости….

Гвалт пернатых выдернул его из неги.

Всколыхнулась лень – пора вставать, идти куда-то, вновь терпеть боль. Он медлил, оттягивая неизбежное… Доводов не осталось. Только путь – по оврагам и буреломам, проваливаясь в норы и цеплялись за ветки, по болоту, которое он умудрился найти, следуя изгибам реки.

Неприятные воспоминание о мертвых землях кольнули Михаила: силуэты тьмы, их запах…

– Кстати… – Он с трудом выдрал ногу из топкой грязи. – Странный…

Остаток фразы подавил шорох, источником которого являлась сильно вытянутая рептилия, – производная крокодила и змеи – осклизлая, чешуйчатая, с десятком лап и мертвым взглядом. Спина у Михаила покрылась холодной испариной. Зря он вспомнил о Тварях: накаркал.

Долгие секунды рептилия изучала человека и… сочла несъедобным. Уняв дрожь в коленях, Михаил облегчил душу ругательством. Немедленно, а по возможности еще быстрее, он покинул рассадник монстров. Протестуя, чавкнула грязь: ей не хотелось упускать добычу.

Настройщик встряхнулся. Болото кануло в зеленый сумрак, уступая знакомой лесной картине – могучие папоротники тянулись к лиственным облакам деревьев. Он оценил общую освещенность мира. Пора искать укрытие…

Убежище нашлось под арками сплетенных корней, где в достатке сухих листьев и веток. Осталось решить вопрос пропитания – вновь. Мало-помалу он наберется опыта… Верилось с трудом, но спустя двадцать минут охотничьих метаний в подлеске он сумел изловить пушного зверька.

Спустилась ночь за огненным кругом, лес наполнил рев хищников. Время милосердно остановилось.

Новое утро ничем не отливалось от предыдущего: та же природа, жара и компания знакомая – одиночество, делимое с мелкими насекомыми. Стараясь игнорировать кровопийц, Михаил приступил к утренним делам. Съел остатки мяса, глотнул водички из реки, сокрытой туманной дымкой, и умылся.

– Гигиена, – сказал он, чтобы вплести в реальность человеческую речь. Кто видит его здесь, посреди лесной чащи? Когда-нибудь, при достаточном везении, он зайдет в шикарный ресторан с отполированными ногтями, кинет персоналу на чай и светски улыбнется.

– Хватит!

Стихли трели, звон и шорохи – зверье внимало слову. Михаил пригнулся от неожиданной тишины. Привыкнув к емкой звуковой картине, он немного растерялся и быстро покинул ночную стоянку: мало ли какие идеи обуяют местную фауну.

Час пути – картина неизменна; час второй – под стать первому; к третьему часу показался причал. Михаил выбрался к знакомым сваям и доскам – одиноким, равнодушным, сиротливым. Замкнул кольцо дороги.

Настройщик старался не торопиться. Оценил пародию на корабельные доки – пятна влаги, клочки мха, покрытые тиной сваи, опасные щели. Он вновь вырвался из плена и вернулся. С неопределенной улыбкой, Михаил решительно направился в сторону Врат. Теперь его не остановить – он полагал и надеялся. Оставалось крохотное сомнение – он пройдет мимо Лакри.

***

Солнечные лучи купались в ярко-синих цветах, пахло травами и землей. Струился нагретый воздух… Лесса понурилась. Усилив чувство одиночества, среди деревьев мелькнуло грациозное тело антары. То, что деревня находилась за ближайшим пригорком, не играло роли. Вокруг не было ничего кроме нее – Лессы и камня, на котором она сидела.

– Дочка. – Арот двигался тихо, боясь спугнуть мгновение. Болели недавние раны, но он на время забыл о них.

– Что? – Лесса не обернулась, чтобы случайно не пропустить Мика.

– Мать испекла пирог. Вкусный…

– Я не голодна.

– Элла плачет, я не могу, когда она плачет. – Отец присел рядом с дочерью. Осторожно коснулся ее плеча.

– Передай маме, чтоб не волновалась. – Далекий треск заставил Лессу вздрогнуть. Она напряглась. – Не он…

– Именем Эрона. – Арот взмахнул рукой. – Зачем ждать?

– Он придет, – уверенно сказала Лесса. – Но вдруг он ранен и не сможет дойти.

– Но… – Отец понурился. Любой малец в деревне знал, что фэры не щадят пленников. – Фэрнайты…

– Молчи. – Лесса быстро провела рукой по глазам. – Ты не знаешь…. Он такой… Мик должен вернуться. Тебе ясно?!

– Да. – Арот обнял дочь. Качнул туда-сюда, пытаясь успокоить. Всхлипывания усилились. – Я с тобой, Лесса, и мать с тобой…

– Я знаю.

Удар тишины. Мир замер в полуденный час.

– Как насчет обеда? – играя в веселье, спросил Арот. – Без еды силы оставят тебя. От голода и зрение ухудшается. Мать сделает рогули… твои любимые.

– Она давно их не готовила.

– Точно, – обрадовался Верховный. Он тяжело поднялся на ноги. – Надо предупредить Эллу о дорогой гостье. А ты…

– Я еще немного посижу. Самую капельку.

Привалившись к бугристому стволу дерева, Михаил неотрывно смотрел на усталую Лессу и согнутого горем Арота. Они молча расстались: лакрийка вновь принялась гипнотизировать дорогу, Верховный Глас понуро побрел к деревне.

Скрывая картину, затрепетал шатер листвы. С досадой Михаил отстранил зеленый полог; ему требовалось видеть Лессу и принять решение. Что изменится, если он встретится с ней? Они понапрасну выжгут нервы. Ни ему, ни ей, как говорится, не суждено. Его ждут Врата, ее – вся жизнь. Михаил отступил в тень… Уже сейчас он для нее воспоминание, зачем что-то менять. Время лечит – так говорят Старые.

***

Пыль витала над колеей – горячей и пустой. Изгиб дороги намертво приковал внимание Лессы… Вот сейчас знакомая фигура выйдет из-за поворота, еще немного… Но только серебристое облако мошкары купалось в солнечных потоках.

Лесса прикусила губу; она дождется, чего бы ей это не стоило. Фэры не могли убить столь справного воина как Мик. Она верила.

– Сидеть на холодном вредно.

Лесса развернулась. Открыла рот, да так и застыла.

– Зубки блеск… – Михаил смутился. Слова вдруг исчезли. – Отомри, красотка.

– Сорг… – всхлипнула лакрийка. – Я тут как проклятая, а он живой… крадется… И я совсем…

Она рванулась к нему. Их губы слились ослепительной вспышкой тепла. Полузадушенный Михаил расслаблено опустился на камень. Впереди самое трудное.

– Ты вернулся, Мик. – Лесса расцвела улыбкой.

– Угу. – Михаил накрыл ладонями кисти ее перебинтованных рук, искалеченных огнем. – Больно?

– Скоро пройдет, – беззаботно ответила она. – Старые умеют лечить. А у тебя…? Ну-ка, иди сюда.

– Я в порядке, – пресек ее рвение димп. – Не о том говорим.

Лесса мгновенно сникла, как задутая ветром свеча:

– Ты не останешься? Хоть ненадолго…

– Я не могу. – Михаил досадливо сморщился. Зачем он вернулся к Лакри? Шел бы к сраной Вечности, согласно великому плану Т'хара… Проклятый старик вырвал его из Россы, бросил в ад, а сам… – Нам тут в некотором роде надо мир спасти…

– А после спасения? – прибегла к логике женщина.

Михаил не ответил, поскольку сам не знал.

– Иди в том направлении. – Лесса вымученно улыбнулась. – Там опасности нет аж до самого Белого Света. Разве только брэлы… Но ты их обойди, они так-то спокойные.

– Брэлы?

– Их не пропустишь. В это время они двигаются к морю Тарка; бредут, жуют и никого не трогают.

– Это намек? – Димп искоса глянул на лакрийку.

– Нет, – испуганно ответила она. – Что ты… Я ни капельки не жалею о нашей встрече. Честно. Помнишь, как мы прятались от дождя?

– Да. У меня, к несчастью, великолепная память.

– То, что было хорошим, оставим в сердце, плохим – в кулаке. Светлые воспоминания достойны. – Немного погодя Лесса добавила: – так Старые учат.

Не желая обрывать разговор, Михаил ухватился за новую тему:

– Старые… Все их упоминают. Кто они? Мудрецы Фэлкории? Особая каста?

– Понятия не имею, – честно ответила лакрийка. – Отец всегда ссылается на Старых, ну и я за ним… А толком никто не знает, кто они и откуда. Да и нет их уже, по-моему, на свете.

Михаил нахмурился. Зачем ему это? Срок пребывания димпов в Фэлкории подходит к концу, времени на решение загадок не остается.

– Какие-нибудь следы? Артефакты? – Димпу нравилось слово.

– Про арте… не знаю. А следы находят в старых городах. В Босковии, например, стоит Круглый Храм. Ну такой шар, а из него торчит много-много игл. – Лесса наглядно изобразила на пальцах.

– Храм… – Михаил заинтересовался. – Храм Средоточия…

– Не о том мы говорим, – Ресницы Лессы блеснули капельками слез. – Тратим минуты на ерунду.

– Ерунду?

– Я хочу с тобой… Молчи. – Она грозно тряхнула головой. – И я и ты знаем, что вот сейчас у нас последняя встреча. Никогда больше – от этого момента и до Великой Смены Обличия Тэрры – я не увижу тебя, а ты меня.

– Откуда…? – попытался спросить Михаил.

– Я многое чувствую. – Лесса стиснула кулаки. – Не перебивай меня, иначе я собьюсь. Давай оставим нам светлые воспоминания…

Михаил сдался мгновенно. И все же счел необходимым предупредить:

– Расставание будет трудней…

– Не бойся за меня. – Лесса обхватила его шею руками. – Я вытерплю. Найду спутника, обустрою дом, нарожаю детей – так происходит всегда.

– Спасибо, успокоила. – Михаил невольно усмехнулся. Он хотел спросить, как быть ему и… не стал. Привлек Лессу к себе.

Вспыхнуло пламя на брошенной в траву рубахе. Жара усилилась… Но солнце было не причём.

…Лениво текли облака. Михаил курил, вил из волос Лессы элегантные кольца, улыбался Фэлкории – чувствовал жизнь.

– Я пойду. – Лакрийка вскочила, сверкнув напоследок великолепными формами. Быстро оделась с целеустремленно-серьезным видом.

Настройщик молчал.

– Я пойду. – Лесса, не торопясь, двинулась к Лакри. Она шествовала величественно и прямо. Такой ее Михаил и запомнил – гордо уходившей навсегда.

Сам он немного задержался, набираясь сил перед финальным рывком. Резкая белая вспышка в небе оборвала транс. Прикинув направление, он удивился: дневная звезда вспыхнула в районе Врат.

– Лесса, откликнись! Где ты?!

– Уходи, иначе… – Сидя на обочине дороги, лакрийка безучастно созерцала вершины холмов. Вот тебе и сильная натура.