Текст книги "Четверо и один"
Автор книги: Алексей Ар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
– Мик, – представила спутника женщина. – Я ему там помогла…
– Будьте нашим гостем. – Отец смахнул влагу с ресниц. – Я Арот – Верховный Глас Лакри.
– Очень приятно. – Михаил задумался о сроках пребывания в деревне. С одной стороны, время не ждет, с другой – ему требуется мирная обстановка для окончательного излечения. В-третьих, рандеву с димпами лучше устроить прямо здесь. Дать им сигнал, устроить в небесах фейерверк. Идея неплоха, но для ее реализации опять же потребуются бэрги.
– Я останусь у вас на денек.
Лесса украдкой вздохнула и расслабилась. Одарила Михаила улыбкой в тридцать два зуба:
– Идем в дом.
– У тебя и дом свой есть?
– Я дочь Арота, – гордо распрямилась она.
– Ну да… – Михаил запнулся. Кто-то смотрел на него – пристально, яростно. Интересно, кто столь не воспитан? Куда не глянь, везде людская толпа; поиски отдельного человека в ней, что поиски иголки в стоге сена.
– Объявляю гулянье! – крикнул Арот. – Птах, Сэрот, выкатывайте бочки. Амерта, за тобой столы…
– Не хватит же на всех.
– У меня дочь вернулась, так что найдите мне столы. Несите кушанья и посуду.
– Попал, – буркнул Михаил. Лесса упорно тянула за руку. Ведомый ею он достиг маленького домика, расписанного цветочками, вернее, одним цветком. – Красиво.
– Брас рисовал, – отмахнулась женщина. – Заходи.
Трепет светильников, чистота, мебель с претензией на красоту… Особенно Михаилу понравились занавески на окнах, творившие уютную атмосферу дома.
– Тебе необходима чистая одежда. – Лакрийка выдвинула на середину единственной комнаты стул. – Садись, я сейчас.
Она умчалась вихрем, вернулась пулей. Несла в руках аккуратную стопку неопределенностей.
– Не лапай, – грозно предупредила она. – Сначала вымойся.
За деревней нашелся пруд, сокрытый осокой и кустарником. С неимоверным блаженством Михаил опустился в теплую воду. Насладиться водными процедурами ему не дали. Гонец, в лице молодого парня, лихорадочно объявил:
– Тебя ждет Верховный Глас, э-э-э…
– Мик.
– Я Ипик. Давай быстрее. Хмельного напитка море, и на зуб будет что положить.
– Хорошая вечеринка завсегда в радость. – Настройщик торопливо оделся. – Веди.
– Ты из-за моря?
– Из-за него родимого.
– Тогда я хотел спросить…
Огненные всполохи из огромных чаш светильников гнали темноту прочь. Алый дым и вихри искр касались бездны неба. Но мало кто смотрел вверх. Внимание лакрийцев сосредоточилось на столах, аккуратно составленных посреди центральной улицы. Напитки и яства, тихие беседы и крики, смех и объятия…
– Давай налью. – Ипик умыкнул у соседей кувшин черного питья, гонимого из зерен. Пиво не пиво, но напиток справный. Кружки увенчала шапка пены. – За тебя, Мик.
– Вздрогнем. – Михаил осмотрелся в поисках закуси.
Словоохотливый Ипик продолжал:
– Сонна, дочь Лафора, так себе бабенка. Конечно, все при ней, но от мужиков нос воротит. Дура. – В голосе лакрийца мелькнули нотки профессионального донжуана. Михаил покосился на него и спросил:
– Вон та… Левее. Хохочет над выходками, как там его…
– У-у… – Ипик заговорщически ткнул нового приятеля в бок, за что едва не схлопотал по шее. – Ринна. Крутит романы со всеми, но как только пытаешься перейти к делу, фьють… И нет ее. Но с ней весело, не спорю.
– Ты, малыш, Мика не порти, – раздался за спиной Михаила яростный голос. Лесса, собственной персоной, с котелком чего-то ароматного. – Суп.
– О-о-о. – Михаил воспрял духом. – Ипик, ты там проверь что да как.
– Понял. – Сверкнув улыбкой, Ипик рванул к молодежи.
– Скоро будут танцы, – нахмурилась Лесса.
– Чего мрачная? – Настройщик глотнул бульончика, цокнул языком. – Волшебно.
Дочь Лакри стремительно подобрела:
– У меня сегодня нет тени.
– Ну да? – Михаил чуть не подавился. – А это что?
– Имеется в виду: нет спутника.
– Как насчет меня в роли тени? – сдался димп.
– Согласна. – Лесса томно улыбнулась. Во всяком случае, она полагала, что улыбнулась именно так. – Сиди здесь, я к отцу.
– Есть. – Он уткнулся в кружку с пивом. Пусть будет пиво для определенности: против родных названий он не возражал. Суп окрестил грибным, поскольку бульон действительно пах грибами. Не хватало только сметаны.
– Драсте. – Девочка лет семи-восьми осторожно подкралась к нему. – Я Оська.
– Мик. Садись, рассказывай.
Оська торопливо устроилась на скамье и гордо заявила:
– Я самая главная подруга Лессы. Она мне сказала, что ты спас ее… Ты очень сильный. Это тебе, – слова вылетали как пули. Девочка достала из кармана маленькое печенье. – Мы с мамой выпекли, бери.
– Спасибо. – Михаил улыбнулся. Внутри затеплился свет – крохотный огонек, но и то ладно.
– Я живу там… Наш дом с белой оградой. И телега рядом. – Оська настроилась поговорить.
Михаила спасли первые аккорды незатейливой, но определенно веселой мелодии. Пятеро музыкантов, обставленные пивом, вовсю лупили по струнным инструментам.
– Танцы, – хлопнула в ладоши Оська. – Я хорошо танцую.
– Проверим. – Михаил поднялся. Хмель, скакнув из желудка в голову, милостиво вернулся обратно.
Буйные парочки приняли новоиспеченных танцоров благосклонно. Освободили место. Трава под ногами, свет, веселые прыжки Оськи… Михаил раскрутил девочку. Она заверещала:
– Ой, я боюсь.
– Поддайте! – Арот Верховный лупил кулаком по собственному колену. Причем не всегда попадал в такт.
Глядя на отца, Лесса смеялась. Она ждала своей очереди: Мик непременно потанцует с ней.
***
«Запах» – Четрн демонстративно сморщился. Ему надоело сидеть, заботится о костре, есть мясо, пить воду и убивать вредных насекомых.
– Ждем…
– Придумай что-нибудь, – предложила Лаони. – Или успокойся.
– Где Мик, ахун абыр? Куда его умыкнули? На луну?
– По крайней мере, ему труднее чем нам. Мы сыты, укрыты от непогоды, а он черт знает где.
– Согласен, – не преминул вставить словечко Ор.
– Двое на одного, – возмутился Чет. – И не сверли меня глазами, Лао. Мне надо выплеснуть энергию.
– Собери дров, мученик.
Через некоторое время из-за деревьев раздался яростный вопль:
– Здесь магия не действует, чтоб ее! Меня кусают!
– Тише. – Ор убрал руку с «Малютки Санди».
***
Ряд облаченных в коричнево-зеленые униформы солдат выстроился на причале. Перед ними деловито расхаживал офицер, прикидывая, что еще необходимо взять в поход. Чагары на борту, там же телега, клетка, провиант, запасная экипировка.
– Отряд построен, Ведущий Себен, – доложил адъюнкт, поднимая над головой факел. Капли огня сорвались на землю.
– Внимание! – гаркнул Ведущий. – Проклятые лакрийцы осмелились коснуться фэров, да будет так! Не мы затеяли конфликт… Наши братья, убитые в Кьяни, взывают о мести. И Карол Первый избрал нас в качестве меча справедливости, чтобы мы покарали наглецов, ответственных за смерть фэрнайтов! Всем все ясно?!
– Да! – рявкнул праведно-яростный хор.
– По одному на корабль.
Цепочка воинов ступила на шаткие сходни. Корабль слегка накренился, плеснула темная вода у причала, скрип досок наполнил воздух…
«На ночь глядя! Будь проклят мой язык» – Ассет замыкал шествие. Он ненавидел командиров, реку и товарищей; на врага плевать.
– Ассет ко мне, – приказал Себен. – Чтобы я тебя видел… Готовы?
– Да, – четко кивнул адъюнкт. С хлопком развернулся парус.
– Вперед.
***
Ноги у Михаила слегка гудели, разум плыл. Разгоряченный немыслимыми па, он протолкался к столу. Отыскал непочатый кувшин пива, утолил жажду.
Смеясь, мимо промчался Ипик в компании трех девушек. На бегу оглянулся:
– Мик, айда с нами!
– Я устал.
В обнимку с емкой тарой Михаил двинулся прочь от эпицентра веселья. Его пробовали остановить новые друзья, имен которых он не помнил, – неудачно. Музыка стихла, мир потемнел. «Куда иду?» – Настройщик расслаблено усмехнулся. Вокруг силуэты домов и ничего кроме них. Покой и стрекот ночных птах.
Две руки агрессивно дернули Михаила за ворот. Первым делом он проверил как там пиво – не расплескалось ли. И только потом глянул на атаковавшего. Мужчина лет тридцати – яростный, крупногабаритный и пьяный.
– Ты, – прохрипел он, дыша перегаром в лицо Михаилу. – Не трогай Лессу, сорг, понял. Гнилой ублюдок… Я Парн – ее тень, а ты никто. Она станет моей спутницей, или я тебе все кости переломаю!
– Знаешь… – Михаил потупился. – Я, в принципе, не против, когда люди пьют, но я очень не люблю, когда они от выпитого наглеют.
– Убью…
– Не здесь, – поднял свободную руку димп. – Идем со мной… Не так, ахун! Рядом иди, как мужик! И не боись.
– Я не боюсь! – Парн догнал соперника, яростно оскалился.
– Молодец. Теперь смотри мне в глаза, мы выясним чей дух крепче. – Михаил ускорил шаг. – Быстрее… На меня смотри, придурок!
– Ты… – Удар о ствол дерева опрокинул Парна наземь. Часа на три лакриец покинул реальность.
Выпив за его здоровье, Михаил продолжил путь. Отыскал скамеечку на окраине деревни, сел.
– Вот ты где, – нашла его Лесса. – Я торопилась, боялась не успеть… Парн здесь не появлялся?
– Он спит, – невинно моргнул Настройщик. – Наверное.
– Да, – согласилась лакрийка, устраиваясь рядом с мужчиной. – Хочу спросить… Вот ты увидишь Белый Свет, а дальше что?
– Э-э… – Михаил помрачнел. Скорее всего он найдет войска Хоора, влипнет по уши в хетч и неоткуда будет ждать подмоги. Хотя Лакри… – Тебе нравится жить, Лесса?
– Конечно, – удивилась она.
– Тогда живите. – Михаил отхлебнул пива. Крестьяне не воины, пушечным мясом им не быть.
– Да ты наклюкался. – Лесса встала. – Идем, устрою тебя на ночь. А завтра все облака рассеются, и ты улыбнешься.
– Сомневаюсь.
Медленно, созерцая темноту, они достигли домика Лессы. В полумраке комнаты, на одеялах, что устилали пол, Михаил и уснул – быстро, словно провалился в никуда.
Новый безоблачный день. Похмелье…
– Видок у тебя, Мик. – Лесса улыбнулась, накрывая стол. Сама она выглядела лучше некуда – чистая, светлая, довольная.
– Не придирайся, – буркнул Михаил. – Я…
Его прервали громкие крики. Секунда на ориентацию, бросок на улицу… Лакрийцы паниковали.
– Фэрнайты идут! От реки… Карательный отряд. – Арот схватил дочь за руки. – Беги в укрытие, милая.
– Каратели? – Михаил, пританцовывая, надевал сапог. – Они сами вам сказали?
– Они убили Ипика и Ринну в серебряной роще. Птах говорит, те даже не поняли, что случилось… Прячьтесь, ради неба!
Глава 17
С легким недоумением Михаил осознал – он куда-то бежит, ведомый Лессой. Остался позади центр деревни… Резкий поворот: через стену зелени и неприметную калитку, мимо дома, расписанного оттенками красного. С тихим хрустом под ногами надломилась овощная ботва.
– Аккуратнее! – возмутилась Лесса. Страх страхом, а о благосостоянии Лакри она помнила всегда.
– Я не горная антилопа. – Длинным прыжком Настройщик миновал четверть огорода. Звон, скрип, топот… Враг неумолимо приближался: до радостной встречи не более минуты…
Откуда-то сбоку выбежали три женщины с грудными детьми на руках. Ни слова не сказав, догнали Лессу.
– Амерта, быстрее! – Дочь Арота споткнулась, ухватилась за плечо Михаила…
Он даже не заметил. Его внимание привлекло приземистое угловатое строение. Сто против одного – амбар. Со скрипом открылись двустворчатые двери, укрепленные металлическими полосами. Пахнуло нагретыми травами, скопищем людей. Михаил остановился на пороге.
– Чего? – Лесса, тянувшая его за руку, качнулась назад.
– Смотрю…
Просторное хранилище зерна, сена и бочек – набитое жителями Лакри. Все, от мала до велика, столпились в центре, посреди золотистых пучков сухих трав. Лучи солнца, пробиваясь сквозь щели в стенах, играли пылью, бросали на лица причудливые тени…
– Идем, – требовательно сказала Лесса. – Мы всегда прячемся здесь.
– Карателям сарай не помеха. – Михаил отступил на шаг. – Сидите, я выясню обстановку.
– Слушай его дочка. – Рядом появился запыхавшийся Арот в сопровождении семерых лакрийцев – крепких испуганных парней.
– Но…
– Ты будешь сидеть тут. – Михаил тряхнул Лессу за плечи. – Ясно?
– Да. – Женщина потупилась. – Ради отца и…
Димп не дослушал, повернулся к Ароту:
– Куда вы?
– Я выйду навстречу фэрам, пусть объяснятся, – решительно сказал Верховный Глас. – Может им хватит обычной дани…
– Запомни, в подобных ситуациях всегда убивают того, кто первым выходит навстречу.
– Эти люди на моей ответственности. Я не могу подвести их. – Арот двинулся на шум. Семеро отправились следом – плечом к плечу.
– Идиоты. – Михаил торопливо прикрыл двери.
– Мик!
– Засов поставьте.
С расстояния тридцати метров амбар выглядел простым серым кубом. Михаил устремился к центральной улице. Достигнув обзорной границы противника, замер. Коснулся теплых досок неопределенного сарая. Быстро глянул на действо, что разыгрывалось посреди Лакри, и вернулся в укрытие. Дело плохо. Враги числом около тридцати не расположены к переговорам. Двоих подручных Арота они убили, самого Верховного, не смотря на мольбы, бесцеремонно швырнули на колени.
– Говорил ведь. – Михаил привалился к стене. Если кто из фэрнайтов сунется к нему, придет время крови… но не ранее.
***
– Отвечай, падаль, где прячете убийцу братьев?! – Себен наотмашь ударил Арота. Мужчина ткнулся лицом в пыль. Кровь свернулась грязью. – Он шел к вам!
– Я не видел, Фэлкория огромна… Наверное, он отправился к Сейдуккам…
– Врешь! – Себен яростно оскалился. Выхватил меч, прицельно глянул на седую голову деревенского увальня. – Да прольется алый свет…
– Стойте! – Лесса упала, вновь поднялась на ноги… Ей бы только успеть. Она ковыляла к фэрам, плакала, не замечая слез… – Не трогайте!
– Ассет! – крикнул Себен.
– Я, – пискнул солдат.
– Она?
– Н-не уверен… Мужчину видел, ее нет.
– Я знаю, о ком вы. – Лесса склонилась к отцу. Стерла кровь с его губ…
Лазурное небо, шелест листьев и неопределенный рев фэров. Михаил вдохнул полной грудью. Долгая трель птицы, скользнув по нервам, окунула в тишину. Странно, вроде все звуки на месте…
Наступила тишина.
– Где? – холодно спросил Себен.
– Он ушел к Белому Свету. Вчера видела его на северной дороге.
– Именно его?
– А… – Лесса растерялась.
– Восемь братьев мертвы. – Ведущий слегка опустил меч, задумался. – Каждому найти и убить одного. Девку за вранье мне на утеху. Исполнять.
– Фэрам не получить меня, сорг! – вскинулась Лесса. Ей страшно, очень страшно.
– Воля твоя. – Себен достал кинжал. Горло пленницы выглядело чертовски привлекательным, как и тело.
Фэр занес руку для смертельного удара.
Михаил тряхнул головой, сломал маленькую веточку… услышал треск. Хвала небесам, слух в порядке. Но фэрнайты чего-то притихли. Место, где спрятаться, он выбрал отменное – удобное, неброское. Вокруг садовые посадки и дома. Михаил почесал бок; зудела недавняя рана… Решиться и добавить к ней еще парочку…
– Гнить тебе, Вечность, – тихо обратился он к миру.
Оська не успевала. Она хотела, но… Болела разбитая коленка, трава цеплялась за ботинки.
– Стойте, – пискнула она. Голос унес ветер.
Задыхаясь, Оська посетовала на свой маленький рост. Будь она взрослой, ей не пришлось бы так долго бежать.
– Не трогайте!
– Это что за насекомое? – Себен приостановил удар. – Взять!
– Ох! – Лесса рванулась к девочке.
Ее волосы перехватила крепкая рука. Очень близко она увидела твердь дороги, крохотную стоптанную травинку, песочные блестки… Удар.
– Не надо! – Оська достигла подруги и, недолго думая, укусила офицера. Яростный вопль огласил воздух.
– Убить маленькую дрянь! Исполнять, эронские дети!
Пятеро солдат хладнокровно взмахнули мечами и… остановились. Им приказано убить ребенка, не мать.
Элира в безумно рывке укрыла дочь собственным телом. Более она ничего сделать не могла. Неожиданно она вспомнила, как они с Оськой готовили печенье. Измазались в муке, перевернули вверх дном обеденную комнату, а выпечка не удалась. Спасибо Оське, раздала печенье друзьям.
– Ублюдки! – Парн, харкая кровью, сбил с ног двоих палачей. Мечи мгновенно иссекли тело.
– Действуйте! – подхлестнул солдат Ведущий.
– Молю… – Арот с трудом приподнялся.
Вечность закрыла глаза.
Пятеро фэров так и не успели понять, откуда пришла смерть. Демоническая сиреневая фигура сокрыла от них мать с ребенком. Мелькнула холодная сталь. Свист и хрип; пять тел рухнули в траву, цепляясь за остатки жизни, что утекала каплями крови.
– Ахун энергии… – Михаил дезактивировал модуль защиты.
Увидев вместо творения Эрона обыкновенного человека, фэры спохватились. С криками устремились в атаку – десяток яростных солдат, включая Себена, который не мог, да и не хотел оставаться в стороне от боя.
Плечо Михаила ожгла боль. Он действовал непозволительно медленно. Под аккомпанемент стальной песни распластался на земле. Перевернулся на спину… Блок первому и второму; лезвие собственного меча рассекло кожу на руке, так неудачно он контратаковал.
Враг воспользовался заминкой. Он крался вне поля зрения димпа – приближался на цыпочках, готовясь к удару. Искры солнца коснулись гладкого металла клинка…
– Вставай… – Лесса, охнув от натуги, подняла отца. Глянула, как там Элира и Оська… Они растеряны. Ничего удивительного, куда бежать, где укрыться – ответа нет. Вокруг ад смерти, трупы и кровь. Фэры оставили четырех лакрийцев без внимания и сосредоточились на… Лесса обозначила рывок к Мику и… вспомнила об отце, который умрет, если она не позаботится о нем. Думать, искать выход…
Солдат прикинул, кого атаковать.
«Бегите!» – мысленно взмолился Настройщик. С каждой секундой все труднее отвлекать противника от крестьян. Он вслепую крутанул меч – полезный финт, увиденный у Чета. Временами просто необходимо проверять периметр. По лезвию скользнули багровые капли. Позади осел труп.
– С тыла хотел… – Михаил поднялся на колени. Необходимо встать, иначе… Дела лакрийцев ухудшились – на них обратили внимание. – Эй потроха… Сорги чертовы, вы деретесь как бабы! И ты, урод криворукий! Да, ты!
Коричнево-зеленые, оскорбленные до глубины души, забыли о крестьянах.
– Быстрее! – Лесса не потеряла ни минуты. Подставила плечо отцу, кивнула Элире с ребенком и бросилась к деревьям, что укроют от врагов. Мик останется… Лессе показалось, что она раздваивается – одна часть находилась с Миком, принимая удары, другая искала, где спрятать близких. Мать… Как она? Цела ли? Лишь бы она не отправилась искать семью.
– Мама. – Лакрийка увидела знакомое лицо среди цветов и веток.
– Ко мне!
– Элла… – Арот с трудом подавил стон. – Ты рядом.
– Я всегда рядом.
– Прячьтесь.
Устроив родню в укромном зеленом уголке, Лесса собралась вернуться к эпицентру боя… и была остановлена матерью.
– Не пущу, – коротко и ясно. – Чужак нам дорого обошелся. Я видела, как убили Раду и Кона, их вытащили на улицу, а потом… – Элла всхлипнула. – На части…
– Я не оставлю его одного.
***
Михаил выругался: фэры теснили его к домам – в особенности зверствовал офицер. Глупец, поднял руку на димпа. Шаг назад, клинки скользнули вдоль тела. Теперь ногой вдавить лезвия в грунт, пнуть фэра справа, рукояткой обласкать левого… Путь свободен.
Рывок, замах…
– Ушел… – Раздав последние остервенелые удары, димп метнулся к ближайшему строению. Тропинка, ограда, резное крыльцо, бесконечная стена, окаймленная цветами, промелькнули мимо. Повернул за угол… Меч параллельно земле, отведен в сторону…
Рьяный фэр остановился, точно с размаху уткнулся в невидимый барьер. Он никак не думал, что за углом таится смерть. Поворот, в животе сталь, хриплый крик и мир темнеет…
Михаил ломанулся через огороды… Овощные посадки истреблялись со смачным хрустом. Впереди удивленно хлопал ресницами враг. Бедняга, утомленный поисками лакрийцев, стоял, лопал оранжевые клубни и неуверенно улыбался. Он подавился… Михаил вытер меч о вражескую куртку и оглянулся. А где офицер? Умничает, идет в обход?
– Сдохни! – первый крик рассеял вопросы.
Искрилась сталь. Переплелись тела, вспахивая землю. Не счесть царапин и кровоподтеков… Далекие крики, а вокруг пустота – Михаил обессиленно плюхнулся на зад. Ни шагу боле, отныне и до скончания веков.
Дымок «Лоры Долл» свивал ароматные кольца, успокаивал дикость нервов… Пальцы дрожали.
"Дым?!" – Лесса забралась на скамейку, чтобы лучше видеть. Черные клубы на лазурном фоне. Где это? Лакрийка вскрикнула, рванулась к багровым всполохам…
– Чего-то мне не так. – Михаил принюхался. Сперва он решил, что сигареты испортились. – Ого!
За деревьями обозначился пожар – там, где прятались крестьяне.
Димп встал. Сплюнул ставшую горькой слюну и отправился в бой.
Фэрнайты ждали черными тенями, обрисованными пламенем, – пятнадцать боевых единиц. Потускнел свет, красные тени легли на тела, оружие… и бревна, что упирались в двери амбара.
Внутри у Михаила екнуло. Крематории он не любил с детства по какой-то необъяснимой причине. Атаковал молча…
Собирая бесчисленные царапины, пробился к дверям. Ухватился за подпорки и… отлетел назад. Мелькнуло небо, стая перистых облаков, крона дерева. Передний план заняли оскаленные лица. Пять копий рассекли воздух. Для Михаила, накрытого волной адреналина, они двигались медленно.
Он перекатился под ноги врагам, ударил со спины… Двое оглянулись, вскрикнули и, перечеркнутые ударом, упали.
– Кольцо! Бери в кольцо! – сообразил кто-то.
Вопли, плач, рев пламени. Багровые языки жадно касались дерева, копоть черными хлопьями стелилась над огородами. Михаил предпринял новую попытку открыть двери. Неудача… Вихрь действия, калейдоскоп цветов… Заходясь от кашля, димп вертелся на месте, парировал удары если успевал…
– Ко мне! – старый трюк.
Трое купились и оглянулись. Минус.
Кровля амбара с треском просела. Человеческие крики мгновенно сменились звериным воем. Сотрясаемая кулаками дверь чуть подалась… но не открылась.
Боль от ожогов затерялась среди прочего. Бревна – подпорки занялись огнем, что максимально усложнило ситуацию. Михаил не мог, спасая крестьян, блокировать фэров.
– Извиняй Т'хар… – Он решился.
Миг красоты и жизни, топот сапог…
– Я рядом, – уведомила всех Лесса. – Ты моя тень, Мик. Не забыл?
– Помню, – выдохнул Михаил. Смерть неохотно отпускала. Он готовился перейти, теперь вновь изображать бретера.
Стиснув зубы, Лесса тянулась к двери. Затлел рукав платья, пахнуло горелым. Сквозь щели она видела женщин и детей – сынов и дочерей Лакри, которым всегда нравилось жить. Собирать ягоды, купаться в пруду, плести венки и смеяться до слез…
Огонь медленно снедал человеческую плоть. Лесса плакала, хотя самой ей казалось, что она тверже камня.
Людская масса с ревом вынесла дверные створки. Цунами тел поглотило бойцов и дочь Арота – бросило на землю, растоптало и… схлынуло.
– Встать! – появился Себен. В схватке он предусмотрительно не участвовал. Драка дракой, а о стратегии тоже забывать не след.
Одиннадцать помятых солдат с трудом распрямились.
– А ко мне относится? – Михаил приподнял голову.
– Да. – Офицер держал за ногу мальчика лет трех. – Нам нужен только ты, красноглазый, свершить месть. Предлагаю обмен: твоя жизнь на жизнь ребенка. Считаю до пяти.
– Мик, – простонала Лесса. Она силилась встать. – Берите меня…
– Она никто. – Настройщик кивнул. – Я, знаете ли, устал. Так что лапайте.
– Мудрое решение. – Себен неуловимо расслабился: умирать не хотелось. А он имел все шансы отправиться в чертоги смерти, заартачься враг. Одиннадцать воинов в строю – разве это сила? По счастью, красноглазый сглупил. Ведь плен подобен смерти. Бесчестье и позор.
– Отдай меч.
– Забирайте, – отмахнулся димп. Пространство вокруг плавно вращалось, дрогнули колени…
– Мик. – Лесса не могла разглядеть мужчину. – Я сейчас… Я встану…
– Цепи, – торопливо приказал Себен. Успеть бы ноги унести до того, как лакрийцы опомнятся. Потерять две трети отряда – такое и в страшном сне не привидится.
Звякнул металл, оплетая руки пленника. Грубый рывок, и Михаил поковылял сквозь развороченные палисадники к восточной дороге. Ему бы сесть, отдохнуть, а не глотать сухую пыль, поднятую сапогами. Утихни солнце, родись ливень и ветер. Пустые надежды.
– Ускорить движение! – Себен стиснул рукоять меча. Окраина Лакри скрылась за грядой холмов, и, если через мгновение на зеленых вершинах не появится волна лакрийского гнева, они спасены… – Вроде тихо.
– Да. – Адъюнкта клонило вправо. – К полудню достигнем реки.
– Не забывай о патрулях апохов.
***
Михаил ухватился за прутья клетки, нагретые солнечными лучами. Тряска выводила из себя, как и жара. Ныли раны. Подстегнутые ударом кнута чагары закусили поводья, рванули телегу. Очередной ухаб заставил Настройщика устало выругаться. Дороги Фэлкории оставляли желать лучшего. Неровной змейкой вились они среди природных красот: цветочного луга с правого борта, вспаханного поля с пирамидальными деревьями по периметру и причудливыми каменными столбами, увитыми плющом. Неподалеку черная тень указателя – две покрытые трещинами доски объясняли путникам, где находится Лакри, а где нечто, сокрытое птичьим пометом.
Гладкий серый валун на перекрестке. Кто и когда сидел на нем? Отдыхал, любовался танцем облаков, внимал шорохам и песням. Огненные мухи коснулись тела – раны и боль. Словно издеваясь, по курсу движения серебряной лентой возникла река Бликов. Прохлада воды смотрелась упоительно – окунуться бы в чистую глубину, смыть кровь и усталость…
Поворот направил дорогу вдоль берега. Через несколько минут димп увидел по левую руку причал; три доски, брошенные на сваи, не вызвали особых восторгов. Как и одномачтовый громоздкий корабль, что терся бортом о доски.
– Эй, Ледог! – окликнул часового Себен.
– Здесь. – У сходней нарисовался крепко сбитый бородач. Следом еще пятеро.
– Дрыхнете на посту, сорги?!
– Никак нет, – вытянулся Ледог.
– На корабль, – проигнорировал ответ Ведущий. – И пленника достаньте.
Бесцеремонно, за цепи, Михаила вытащили из телеги. Не устояв на ногах, он рухнул на бок. Его так и подняли на судно – волоком. Удар о кормовую палубу, скрип замка и небо в крупную полоску – новая клетка. Один плюс – не запихнули в трюм, где в столь адскую погоду умереть, что блины лопать, – проще не бывает. Под открытым небом обретался простор, ограниченный лесными зарослями.
Михаил надсадно вдохнул. Звякнули цепи, напоминая о статусе пленника. Хлопнул, выгнулся дугой парус. Плеснула вода, качнулась под ногами солдат палуба. С пенным шелестом река Бликов устремилась навстречу кораблю. Привычные к картине фэры немедля занялись собой. Выискались среди них лекарь, обработавший раны, и повар, наполнивший мир запахами съестного.
Про Михаила вроде как забыли: медицина и еда обошли стороной. Он отнесся с пониманием – любовался видами и вспоминал. Когда-то давно, насколько он и сам не помнил, его перевозили в столичный город Яротты. Вонючий трюм, набитый пленниками, тихая речь Саады, ухмылка Труга – нелегкое плавание. Арена и боль… Михаил с трудом вернулся к реальности. За неимением лучшего, принялся тысячными долями бэрга лечить микротравмы. Иначе боль добьет. Он рассмеялся.
Себен удивленно присел на бухту каната, что валялась неподалеку от клетки. Отставил флягу:
– Тебе смешно?
– Парадокс… – Михаил не мог остановиться, его пробило.
– Не понял.
– Сейчас… Глубокий вдох, теперь выдох. – Я постоянно играю роль заключенного в этом мире. – Он с трудом подавил нервный смешок. – Аномалия какая-то… Я к Вратам, меня обратно.
– У нас говорят: кто создан для плена, потерян для жизни.
Веселье оборвалось столь же резко, как и вспыхнуло. Стремительно мрачнея, Настройщик поморщился: мнительность до добра не доведет. Он сосредоточился на солнечных лучах, что купались в облаках, отвоевывая у теней изумруд листвы, золото древесной коры и водную рябь – серую с голубым. Все относительно…
Плеснула рыба, по воде разошлись круги.
– Ты неплохой боец, – очнулся Себен.
– Будь я неплохим бойцом, мы бы сейчас не разговаривали.
– Справедливо. Но ты отправил в чертоги смерти две трети моего отряда.
– Только две трети, – кивнул Настройщик. – А вот мои родственники…
Он осекся, поймав себя на мысли, что действительно относится к Чету, Лаони и Ору, как к родне.
– Что твои родственники?
– Они профессионалы, Воины с большой буквы и все такое. Считай, тебе повезло.
– Для пленника ты нагл. – Себен коснулся меча. Его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным.
Демонстративно тряхнув цепями, Михаил вздрогнул: саднила кожа, натертая металлом.
– Вряд ли что зависит от моего поведения.
– Ты прав. Первый Ведущий Карол не потратит на тебя и секунды.
– Объясни.
– Позволь уточню, я беседую с тобой от скуки. Понял? – Себен мельком глянул на подчиненных. Солдаты занимались своими делами и любопытства предусмотрительно не проявляли.
– Да, – согласился Настройщик. Если Ведущий, пепельного окраса аскетичный блондин, намерен выговориться, ради бога.
– Карол решает судьбу пленных. Ты убил фэрнайтов, добровольно сдался, что само по себе великий позор… Я не стал бы беспокоить Первого из-за столь мелочной проблемы, но порядок есть порядок.
– Значит, время у меня есть, – сделал вывод Михаил. Если он успеет накопить достаточно энергии, проблема разрешится.
– Немного, – улыбнулся Себен. – К полуночи достигнем крепости. Отрядим гонца, тебя на столбы… Восход ты увидишь.
– Меня будут охранять?
– Странный вопрос. Ты что-то задумал… – Себен нахмурился. – Я позабочусь об охране.
Преисполненный досады Михаил обратил взгляд к далекому берегу. Сам напросился.
– Не думал, что ты отпустишь ребенка.
– Да и я не надеялся на твою сдачу, – кивнул офицер. – О пацане волновался зря; фэрнайты не лгут. Воин обещал, воин сделал.
– Тебе ничего не стоит убить дите?
Себен несколько минут пристально смотрел на речные просторы и неожиданно улыбнулся:
– Ты издалека.
– Да?
– Старые говорят: за морем дух воина представляется иначе. Они там сюсюкают над кодексом боя и все такое. Чагарова хэлка… Мы убийцы, я имею ввиду нас – солдат фэрнайтов, апохов, лэндов и кэрсибов. О сейдукках не знаю. Наша цель отнимать жизни, согласись.
– И вы не видите разницы между ребенком и взрослым?
– Никакой.
– Ребенок не в силах дать сдачи. – Михаил лег. – Давай вернемся с философских высот. Ты уверен, что я достигну крепости живым?
– Уверен.
– Я голоден, ранен, крови во мне осталось только на посмеяться. – Димп уставился на офицера. – Разве вас не учили обращению с военнопленными?
– Странная речь. – Себен поднялся на ноги, оправил изрядно помятую форму. – Глупо кормить мертвеца. И лечить тоже глупо.
Посвист ветра и тишина. Стальной звон натачиваемых клинков и молчание. Скрип снастей – мерный сонный звук. Пытаясь расслабиться, Михаил изучал небосклон. Нравилась ли ему лазурная с белым даль, что уплывала назад? Да – она дарила легкость и глубину.
***
Удар корабля о причал заставил Михаила очнуться. Он стиснул зубы: тело затекло.
Ночь. Сияние лун мягко касалось серовато-черных облачных клубов. Алыми всполохами скользили над причалом факелы. Их количество давало понять: встреча Себена пройдет обыденно. Пяток огней, пяток заспанных солдат. Недовольные вопросы.
